Всё это мне напомнило платиновый тред с ЖЖ:

– Ну тварь... – прошипел он сквозь сжатые зубы и, быстро одевшись, выбежал из квартиры.

Поднявшись на этаж выше, он со всего маху пнул дверь соседа носком тяжелого ботинка, а затем для надежности несколько раз ударил кулаком. Когда дверь открылась и на пороге возник удивленный сосед, Артём разозлился еще больше, увидев, что тот даже не пытается скрыть своё орудие преступления – сосед держал перфоратор в левой руке и ничуть этого не стеснялся.

– Ты, пес поганый, – зашипел Артём, – суббота, семь утра... Ты времени больше не нашел посверлить, голова твоя говяжья?!

– А чё? – выдал сосед самую очевидную фразу, которую всегда произносят люди, которым мозг достался по распределению.

– Я тебе сейчас нос сломаю, идиота ты кусок, я сейчас...

Артём сделал шаг вперед, чтобы выполнить своё обещание, но именно в этот момент величайшего гнева и произошла его первая трансформация в жизни. Этого не ожидал никто – ни его сосед, ни уж тем более, он сам. Его зрачки сузились в две мельчайшие точки, глаза налились кровью, пальцы сжались в кулаки и вдруг его тело расслабилось, спина выпрямилась, а опущенная вниз голова гордо взметнулась вверх.

– Я сейчас вызову участкового, – вдруг заговорил он спокойным голосом, – на вас составят протокол об административном правонарушении, за что в первый раз вы отделаетесь предупреждением, а если такой инцидент еще раз повторится, заплатите штраф. В нашем регионе действует закон «о тишине», согласно которому вы не имеете права нарушать тишину в семь утра выходного дня.

Сосед, приготовившийся отбиваться и уже занявший боевую стойку, от неожиданности выронил перфоратор из рук.

– Ты чего, Тём? – опасливо произнес он и попытался спрятаться за дверь, оставив снаружи лишь левую половинку лица, – ты чего так заговорил? Заболел что ли?

– Попрошу соблюдать субординацию. Я с вами на «вы», вот и вы будьте добры обращаться ко мне так же.

– Ох ты ж... – взвизгнул сосед и захлопнул дверь прямо перед носом Артёма.

Тот несколько секунд постоял, а затем, заложив руки за спину, принялся спускаться по лестнице. Оказавшись дома, он сел на край кровати и в этот момент его вторая сущность исчезла. Артём длинно выругался и шибанул кулаком в стену.

– Это еще что за хрень? – спросил он сам себя, рассматривая и ощупывая своё тело.

К слову, в квартире выше весь день царила тишина. Казалось, что сосед даже не ходит по квартире, а до сих пор стоит перед закрытой дверью, не в силах осознать произошедшее.

Эту трансформацию Артём не принял всерьёз, решив, что это последствия съеденного вчера бутерброда с просроченной колбасой, которую было жалко выбрасывать. Но через несколько дней история повторилась.

Стоя в очереди магазина, куда он зашел после работы, чтобы купить новую колбасу, Артём начал нервничать. Работала только одна касса, в очереди скопилось уже шесть человек, да и кассирша, судя по всему, не торопилась обслуживать покупателей. Наблюдая за этим, Артём почувствовал уже знакомое жжение щек. Затем появились мышечные спазмы, а челюсти до боли сжались. Испугавшись повторения истории, он, бросив корзину, ринулся из магазина, но не успел.

– Будьте добры, откройте вторую кассу – очевидно, что в очереди слишком много людей, – уверенно и громко произнес он.

– Вы куда-то торопитесь? – недовольно цыкнула кассирша.

– Это не имеет значения. Значение имеет лишь открытие второй кассы. Иначе мне придется немедленно связаться с вашим руководством и сообщить о проблеме, чего мне делать не хотелось бы, ведь мы и сами можем решить ее, не так ли?

Кассирша посмотрела на Артёма долгим и суровым взглядом, а затем нажала на кнопку вызова сотрудника. Артём вернулся за своей корзинкой, громко поблагодарил кассиршу и подошел к кассе.

Выйдя из магазина, Артем прислонился к стене и жадно задышал, открыв рот и набирая полные легкие воздуха. Что это такое? Откуда все это берется в его голове? Он ведь и слов таких раньше не знал! Ему вдруг стало страшно. Добежав до квартиры, он заперся и до самого утра не выходил из дома.

Так Артём осознал свою вторую сущность. В моменты крайнего гнева он превращался в какое-то странное и непонятное для него существо, вселяя ужас в окружавших его людей. Он начинал говорить на каком-то страшном и непонятном языке, вести себя неадекватно и совсем не по-человечески.

Однажды вечером на улице он столкнулся со стайкой малолетних хулиганов, которые просто слонялись без дела, пытаясь найти себе развлечение. Один из них специально задел плечом Артёма, на что получил в лицо... не кулаком, как сделал бы настоящий Артём, а словом:

– Добрый вечер, ребята! Понимаю, что вы задели меня специально, но я понимаю вашу агрессию, ведь и сам когда-то был таким же. Вот вам мой совет – лучшее решение проблемы вывода адреналина – это спорт. У нас во дворе есть отличная спортивная площадка, где я могу показать вам несколько упражнений, которые гарантированно заставят вас испытать мышечную эйфорию. С удовольствием провожу вас к снарядам. Идём.

С каждым словом лица малолеток удлинялись, а глаза расширялись. Выслушав речь Артёма, они как по команде развернулись и быстрым шагом направились прочь, подальше от этого отбитого на голову типа. Артём же снова ужаснулся своей второй сущности и поспешил домой, чтобы не натворить дел.

В какой-то момент Артёму стало страшно выходить из дома. Знакомые стали его избегать, а коллеги и соседи шарахаться. Ему и самому становилось страшно оставаться с собой наедине. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы однажды он не встретил своё спасение в лице человека, занявшего его парковочное место у дома. Подъехав к нему, он обнаружил, что человек только что заглушил машину и вышел из неё.

Артём, чувствуя приближение очередной трансформации, хотел было нажать на педаль и поставить машину хоть у черта на куличках, лишь бы не пережить еще одно своё ужасное превращение, но человек, заметив Артёма, сам шагнул в его сторону и первым заговорил:

– Я заметил, что вы на меня пристально смотрите... Возможно, что я по незнанию занял ваше парковочное место. Если это так, то скажите мне и я тут же переставлю свой автомобиль. Не хотелось бы причинять дискомфорт своим соседям.

Что-то замкнулось в голове Артёма. Сущность, которая уже была готова выпрыгнуть наружу, вдруг сжалась и заскулила, почувствовав в этом человеке соперника, гораздо сильнее ее самой. Зверь, сидящий внутри Артёма, почувствовал страх и отступил, чем тут же воспользовался он сам:

– А потому что зенки свои нужно разлеплять хоть иногда! – заорал он, – не видишь что ли, что покрышка лежит на асфальте? Я ее просто так положил сюда что ли? Нарожают идиотов! Давай убирай своё ведро! И запомни, что это моё место!

– Прошу прощения, не хотел вас расстроить, – кивнул человек и направился к своей машине.

Припарковав свой автомобиль, Артём зашагал домой, чувствуя огромное облегчение. Кажется, его внутренний зверь был побежден. Решив проверить это, в лифте он нажал кнопку этажа соседа и постучал в его дверь. Через минуту дверь приоткрылась и из-за нее показалась уже знакомая напуганная половина лица.

– Завтра выходной, – сказал Артём, – услышу перфоратор – приду и разобью тебе лицо, понял, идиота кусок?

Испуганная половина лица соседа улыбнулась и наружу выглянуло целое лицо.

– Да иди ты знаешь куда? – разулыбался сосед, – когда захочу, тогда и буду делать ремонт.

– Да иди ты сам, придурок. Я тебя предупредил.

Артём спускался на свой этаж вприпрыжку. Мир снова стал понятным и до боли знакомым. Зверь точно был побежден.

___

Автор - Евгений ЧеширКо.

Включив подсветку зеркала, он открыл кран и наклонился над раковиной. Холодная вода расслабляла, но не давала успокоения. Он набирал воду в ладони и как-то инстинктивно пытался втереть ее в лицо, будто бы загнать под кожу, чтобы она осталась там навсегда. Капли стекали по щекам, подбородку и падали вниз. Вода, подумал он, преодолела такой путь, чтобы я просто протер ею свое лицо. Сейчас она потечет куда-то по грязным трубам, смешается там со всякими нечистотами, станет грязной и вонючей, так и не выполнив свою миссию – она никого не напоит – ни человека, ни животное, ни даже растение, не подарит жизнь, не станет частью жизни, она просто стечет по моему потному лицу и все. Но у нее будет второй шанс, в отличие от меня. Ее очистят от грязи, она снова попадет в землю и когда-нибудь она попробует снова. Я тоже попаду в землю, но есть один нюанс. Да, нет повода жалеть воду. Он включил напор посильнее и снова принялся втирать воду в лицо.

Умывшись, он выпрямился и посмотрел на себя в зеркало. Когда сорокалетний мужик смотрит на себя в зеркало, чаще всего он планирует увидеть в отражении сорокалетнего мужика. Ладно, иногда тридцативосьмилетнего, а иногда и сорокадвухлетнего, но это максимальный разброс. Сейчас же на него из зеркала смотрел совсем молодой парень. Не старше двадцати пяти на вид.

– Вот это я умылся… – прошептал он, поймав себя на мысли, что нужно было это сделать раньше, лет десять назад.

– Привет, – улыбнулся парень из зеркала.

– Ну, привет, – поздоровался он, – а в чем… в чем прикол?

Мозг судорожно перебирал варианты объяснения этой ситуации, пытаясь рационально и логически выстроить цепочку событий, которые привели бы к такому исходу. Почему-то самой правдоподобной ему показалась версия отравленной воды. Возможно, какое-то вещество попало в трубопровод, а он так сильно умывался и вот…

– Придумываешь объяснение? – усмехнулся парень из зеркала, – это в твоем стиле. Не узнаешь меня?

Он вгляделся в лицо отражения. Лицо парня, которое сразу показалось ему совсем незнакомым, вдруг обрело знакомые черты, а потом и вовсе…

– Да ладно, – махнул он рукой, – не может быть.

– Можешь не верить, но вот как-то так, – пожал плечами парень, – можешь выбежать из ванной и побежать жаловаться жене, а можем и поговорить. Кстати, как там она?

– Не знаю. Сидит и дуется, наверное. Ничего нового.

– Слышал, она постоянно жалуется на то, что выходила замуж за другого человека? Она за меня выходила замуж.

– Я уже понял, – кивнул он и оперся руками на раковину. Несколько секунд он молча смотрел на себя молодого, будто вспоминая ушедшие годы, затем вздохнул, – ну и дурак же ты. Сразу не догнал, что тебя ждет?

– Не меня, а тебя.

– А, ну да. Это все меняет. Безответственная молодежь, – продолжил он с легкой усмешкой, – наворотят дел, а взрослые потом разруливают. Не стыдно тебе?

– Стыдно? Почему мне должно быть стыдно?

– Да вспомни себя! Ну… точнее – посмотри на себя. Ты же недавно женился, да? Ни гроша в кармане, оборванец без целей в жизни. Решил поиграть во взрослого? У тебя ни жилья, ни машины, ни нормальной работы. Навешал ей лапши на уши, а она и повелась. Ты знаешь, что такое ответственность?

– Я знаю, что такое любовь.

– Ой, что ты там знаешь… – скривился он, – знает он… Любовь – это и есть ответственность, между прочим. А не эти твои разговорчики под луной. Что ты там знаешь о настоящей любви, сгусток гормонов?

– Я знаю, что такое любовь, – повторил парень, сделав ударение на слове «я», – ты всегда смеешься надо мной при других – молодой был, глупый и все такое. А что происходит, когда остаешься наедине с собой? Кого ты вспоминаешь? Светку? Ой, простите, Светлану Викторовну из отдела маркетинга? Может, Анастасию из фитнес-клуба? Нет, ты вспоминаешь Машку из девятого «Б» – мою первую любовь, ты думаешь о Вере из летнего лагеря. Я их любил, я! Не ты! Кого ты вообще любил после меня? И жену свою люблю я, а ты – нет. Ты разучился это делать. Только и можешь, что посмеиваться надо мной. Ну да, ты же взрослый, а я – мелкий, тупой… А ты на самом деле не взрослый, ты старый и черствый, вот ты кто.

Парень положил руки на оправу зеркала, вбивая эти слова прямо ему в лицо. Он даже немного растерялся от такого напора, но тут же взял себя в руки:

– А так и есть. Ты молодой и глупый. Да, пусть так. Пусть ты умеешь любить, но у тебя же в голове пусто, как ты не поймешь? Ты идеалист, ты думаешь, что все будет так всегда – что вы будете всю жизнь ходить за ручку и бегать босиком под дождем. А хрен там. Ипотека, – он стал загибать пальцы, – работа, дом, дети, быт – у тебя всего этого нет, ты просто не знаешь, что это такое. Только и можешь, что мечтать о небесных кренделях.

– А, вот куда ты решил съехать, – зло ухмыльнулся парень, – тогда теперь послушай меня. Я учился для того, чтобы у тебя была работа, чтобы тебе дали ипотеку и чтобы ты мог завести детей и прокормить их. Я, понимаешь? Я могу решить квадратное уравнение, я знаю, что такое математическая, мать ее, функция, я могу найти площадь гребаного треугольника, круга и круга в треугольнике. Я умнее тебя. Ты же деградант! Ты учишься только вкладки «инкогнито» в браузере переключать и смешные рилсы лайкать. Чему ты научился после того, как перестал быть мной?

– Ну ты тоже не перегибай, – покачал он головой, – я развиваюсь в своей сфере. Да и что мне твои функции и треугольники? Могу тебе честно сказать, что они мне пока еще ни разу не пригодились. Не это главное в жизни.

– А что главное? Ну-ка, скажи-ка мне, о мудрый старец.

– Главное?

– Да, что главное?

Он провел рукой по подбородку, затем почесал затылок, несколько раз зачем-то включил и выключил воду в кране.

– Главное? – переспросил он, чтобы потянуть время, – Ну… главное – это стабильность. Да, стабильность. Чтобы дети были сыты, чтобы крыша над головой, чтобы с женой все было хорошо. Стабильность, да.

– И всё? – парень в зеркале приподнял бровь.

– А что ещё?

– Я не знаю. Я тебя спрашиваю. Ты же сорок лет прожил, не я.

– Я ответил.

– И что, стабильность твоя делает тебя счастливым? Давай по-честному. Ты счастлив?

Он молчал.

– Счастлив ли я? – глухо повторил он, – ну…

– Гну. Счастлив или нет?

Молчание затянулось. Он и правда не знал ответа на этот простой вопрос. Иногда ему казалось, что да – счастлив, но ведь были и те ночи, когда он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, пытаясь понять, каким образом он оказался в этой точке своей жизни, как он сюда пришел, а главное – зачем?

– Понимаешь, наверное, взрослые не умеют быть счастливыми. Такими как…

Он осекся и бросил быстрый взгляд на парня. Тот улыбался, скрестив руки на груди.

– …как я. Да, ты прав, чего ты испугался? Ты никогда не будешь таким счастливым как я. А я счастлив. Я умею любить, умею радоваться жизни, умею брать, чтоб они провалились, интегралы – ты даже это разучился делать. Я учусь, люблю и развиваюсь, а ты – деградируешь, ненавидишь и не одупляешь, что происходит. И ты меня еще будешь учить чему-то, старый?

Он снова машинально открыл и закрыл кран. Тонкая струйка воды исчезла, но капли продолжили падать в раковину.

– У тебя кран течет, Мистер Стабильность, – кивнул парень, – или это тоже часть твоего плана? Если течет, так пусть течет стабильно, да?

Он не стал спорить. Вместо этого он присел на край ванны и вздохнул. Что он может сказать этому пацану? Что он может противопоставить его доводам и как он может переубедить его в своих? Два разных мира, два разных мировоззрения и каждое по-своему истинно.

– Знаешь, я скучаю по тебе, – наконец, сказал он.

– А я нет, – оскалился парень в улыбке.

Даже «пятерка» еще на месте, подумал он, разглядывая ровный ряд зубов отражения. И грыжи, наверное, еще нет. А ведь он действительно счастливый человек. То есть, не он… Не он, а я когда-то.

– Зачем ты пришел?

– Помочь тебе, дураку.

– Как?

– Вот это другой разговор, – кивнул парень и присел на край ванны со своей стороны, – пойми, твоя жизнь меня не волнует. Твоя жизнь – твое дело. Хочешь быть унылым мудаком без целей, радостей и мечты – будь им. Но она, – он кивнул на дверь, – в этом не виновата. Я ее выбрал, не ты. Тебе она просто досталась. Впрочем, как и все остальное, но речь не об этом. Речь о ней. У вас же дети, дружище! Это что-то да значит. Кстати, они на меня похожи?

– На тебя нет, на меня похожи.

– А, ну да, ну да, – усмехнулся парень, – такие же нудные и унылые? Ладно, теперь слушай меня…

Он вышел из ванной. Жена сидела в комнате на краю кровати и смотрела в окно. Он помялся, зачем-то оглянулся на приоткрытую дверь ванной, переступил с ноги на ногу. Это было глупо и по-детски, но другого оружия у него не было. Он переступил порог комнаты и сказал:

– Голубям нельзя хлеб.

– Что? – полуобернулась она.

– Голубям нельзя есть хлеб. Он раздувается в их желудках, а потом они лопаются как воздушные шарики. Просто разлетаются на маленькие кусочки и перышки. Специально обученные люди утром ходят по улицам, собирают эти раздутые колобки хлеба, разогревают их в микроволновке и продают в пекарнях. Голубям нельзя хлеб.

Она обернулась, нахмурилась. Несколько секунд пристально смотрела на своего мужа. Перед ней стоял тот самый двадцатилетний парень, который когда-то подошел к ней в парке и начал знакомство именно с этой дурацкой истории. Она тогда так ему и сказала: «Дурак». А затем рассмеялась.

Он подошел к ней, присел рядом на кровать и взял за руку, а затем заглянул в глаза. В красные, с прожилками лопнувших сосудов от постоянного недосыпа, уставшие, с морщинками в уголках. Где-то там, очень глубоко, просыпалась двадцатилетняя веселая и беззаботная девушка, которая хихикала над лопнувшими голубями. Её губы дрогнули, сжались, потом расслабились, и она улыбнулась. Слабо, неуверенно, но искренне – так, как не улыбалась, кажется, целую вечность. А затем тихо, почти шёпотом, сказала:

– Дурак.

– И ты за него вышла замуж, – кивнул он, – ну не дура?

Она засмеялась, громко, запрокинув голову, как тогда – в прошлой жизни. Стены этой квартиры давно не слышали такого искреннего и веселого смеха. Парень, выглядывающий из зеркала сквозь приоткрытую дверь ванной, удовлетворенно кивнул и растворился в темноте.

Вода все еще капала из текущего крана, но двоим не было до нее никакого дела. У воды и так был второй шанс, а у них он только что появился.

___

Автор - Евгений ЧеширКо.

– Дура ты дурная, вот, что я тебе скажу. Да разведись ты с ним и живи в свое удовольствие. Погляди на себя – красивая, стройная… Чего ты за ним убиваешься?

– Люблю, – тихо ответила она.

– Люблю… – хмыкнула ведьма и покачала головой, затем достала из-под стола маленькую стеклянную колбочку и бросила на стол, – на, бери. Там маленький кристаллик, его нужно растворить хоть в чае, хоть в воде, хоть в моче ослиной – без разницы. Главное, чтобы ты напиток этот сама муженьку в руки передала, а он выпил.

Женщина аккуратно взяла в руки колбу и посмотрела на свет. На ее дне действительно лежала какая-то крупинка, похожая на кусочек крупной соли.

– А точно подействует?

– Ты мне тут не надо вот этого… – недовольно прищурилась старуха, – чай, не первому клиенту помогаю. Зелье приворотное, самое настоящее. Полюбит тебя твой муженек, не переживай.

– Сколько я вам должна? – произнесла клиентка, пряча в сумку колбу и доставая из нее кошелек.

– Да тьфу на тебя! Не хочу даже деньги с тебя брать! – отмахнулась ведьма, – ну где такое видано? Муж алкашит, бьет ее, обзывает всячески, а она за ним бегает и приворожить хочет. С такой деньги взять – как согрешить. Блаженным на Руси всегда помогали, вот и ты иди с Богом. Да иди уже, чего застыла, что твой памятник?!

Женщина, не веря словам, прижала к груди сумку и засеменила к выходу. Наскоро обувшись, она повернулась к ведьме, которая вышла ее проводить и прошептала:

– Точно поможет?

– Чтоб тебя черти разорвали! – не выдержала ведьма, – катись отсюда, дура дурная! А то сейчас как дам по хребту, чтобы ноги отнялись, сразу не до мужа станет.

Решив не испытывать судьбу, женщина шмыгнула за дверь и застучала каблуками по лестнице. Выйдя на улицу, она с нескрываемым наслаждением вдохнула свежего воздуха и побежала к остановке.

Добравшись до дома, она поднялась на свой этаж, достала из сумки ключи и на секунду замерла, прислушиваясь к происходящему в квартире. Там работал телевизор, больше ничего не было слышно. Вставив ключ в замочную скважину, она открыла дверь.

– О, пришла! – послышался недовольный голос, – а что так поздно?

– Да на работе задержали, – разуваясь, ответила женщина.

– Ну иди тогда пожрать чего-нибудь приготовь, а то я борщ утром доел, больше нет ничего.

– Сейчас, в душ только схожу.

– Ну сходи.

Переодевшись и приняв душ, женщина поспешила на кухню. Минут через двадцать ужин был готов. Расставив тарелки на столе, она позвала мужа. Тот тут же материализовался на кухне, почесывая живот и осматривая приготовленную еду.

– Че там, макароны опять? – недовольно буркнул он, но сел за стол и принялся ковыряться вилкой в тарелке.

– Как день прошел? – наблюдая за ним, спросила женщина.

– Да прошел и хрен с ним. А ну, дай соли. Опять ты недосаливаешь, сколько раз говорил уже…

Взяв протянутую солонку, он посолил макароны и снова принялся брезгливо в них ковыряться.

– Чаю налей, что мне, в сухомятку ими давиться?

Женщина кивнула и зажгла огонь на плите. Почему-то дрожащими руками она поставила на него чайник и снова посмотрела на мужа. Тот неспеша накалывал вилкой макароны и отправлял их в рот, медленно пережевывая. Иногда он засовывал туда же свой мизинец и что-то выковыривал из зубов, рассматривал и отправлял обратно. Когда чайник закипел, женщина налила воду в кружки, кинула в них два чайных пакетика и в один из них незаметно бросила кристаллик зелья, который заранее приготовила. Поставив кружки на стол, она села напротив мужа и, подперев голову ладонью, заглянула в его глаза.

– Что? – набычился тот.

– Ничего, просто смотрю.

– Больше некуда смотреть что ли?

– А мне на тебя хочется.

– Понятно, – пожал он плечами и протянул руку к кружке.

– Подожди, – она схватила его за запястье, – скажи, ты меня любишь?

– Чего? Что с тобой? Заболела что ли?

– Любишь или нет? Это важно.

– Да дай чаю попить! Пристала…

Женщина медленно отпустила запястье, не отрывая взгляда от мужа.

– Ну пей, пей. Вот твоя кружка.

Через месяц в квартире ведьмы раздался звонок. Проковыляв в прихожую, она приоткрыла входную дверь и чуть не получила ею же по лбу. В квартиру ворвалась женщина, осмотрелась и, скрестив руки на груди, уставилась на ведьму.

– Помните меня?

– Погоди-ка… – прищурилась старуха, – а-а-а… за приворотом приходила вроде?

– За ним, ага.

Женщина деловито достала из сумки кошелек и, открыв его, принялась отсчитывать купюры.

– Сколько должна?

– А ну погодь, погодь. У тебя же муж еще дурной был, да? А ты его приворожить хотела?

– Хотела, – кивнула женщина, – так сколько с меня?

– Ну и чего? Сработало мое зелье?

– Сработало. Сколько с меня? – повысила голос клиентка.

– Я же тебе тогда сказала – с дур дурных денег не беру. Иди с Богом и не возвращайся, а то… – старуха вдруг осеклась и пристально уставилась на гостью, – а ну погоди…

Она прищурилась, уголки рта растянулись в беззубой улыбке, а потом она вдруг рассмеялась скрипучим старушечьим смехом, хлопая себя ладонями по бокам.

– Во дает, а! Ловко ты придумала. Я бы сама и не догадалась. А муж чего?

– Пока присматривается, не понимает – в чем дело. То ли сам на развод подаст, то ли щелкнет что-то в голове, одумается. Но как раньше точно уже не будет.

– Ну лиса, ну хитрая, а! – покачала головой старуха, не переставая улыбаться.

– А как иначе? – протягивая крупную купюру, хмыкнула женщина, – сама себя не полюбишь – никто не полюбит. И вот, что еще сказать хотела… Сама вы дура дурная, понятно?

– Ну это да, это да… – беззлобно рассмеялась ведьма, пряча купюру в карман цветастого халата, – ну даешь… И что, прям взяла и сама выпила?

Женщина улыбнулась и, ничего не ответив, вышла из квартиры.

___

Автор - Евгений ЧеширКо.