MikhailPolyakoff

Для растворимого кофе находили другие уловки — насыпали в упаковки с порошком от 30 до 70% дорожной пыли, цикорий, молотый ячмень и желуди.
К пшеничной и ржаной муке часто подмешивали более дешевую ячменную, бобовую или крахмал. В худшем случаем там обнаруживались квасцы, следы гипса или извести. Чтобы улучшить вид хлеба, пекари добавляли в некачественную муку углекислый натр и соляную кислоту.

Сливочное масло было сравнительно дорогим продуктом. У недобросовестных продавцов оно имело высокий процент крахмала, рыбьего жира, свиного и говяжьего сала.  В 1902 году для замены масла был создан более дешевый маргарин из животных и растительных жиров, но даже его стали подделывать. Продукт подкрашивали морковным соком и отваром из луковой шелухи, чтобы придать ему характерную «жирную» желтизну.

В сахаре хозяйки обнаруживали в лучшем случае крахмал и муку, в худшем — все ту же известь, песок и мел.

Доктор медицины А. Фишер-Дюкельман в 1903 году писала, что почти все леденцы в торговых лавках имеют искусственные оттенки, для создания которых наверняка используют ядовитые краски. Зеленые конфеты — из яри-медянки, красные — из киновари (сульфид ртути), белые — из цинковых белил, желтые — из свинцового глета и т.д.

Мошенники подделывали даже обычный кусковой сахар. Самые требовательные покупатели предпочитали рафинад высшего сорта с «благородным» голубоватым оттенком, поэтому некоторые бакалейщики пропитывали сахарные кусочки слабым раствором синьки.

Источник: kulturologia.ru

Свадьба была назначена на январь 1825 года, но мать жениха не смогла примириться с женитьбой сына на дочери простого армейского офицера. Семья Черновых, по её мнению, была ей не ровня. Её ужасало всё: даже то, что невесту звали Екатериной Пахомовной. Она заявляла открыто: «Могу ли я согласиться, чтобы мой сын, Новосильцев, женился на какой-нибудь Черновой, да ещё вдобавок на Пахомовне? Никогда этому не бывать!». В другой раз она говорила просто: «Не хочу иметь невесткой Чернову Пахомовну – экой срам!».  

С отцом Владимира Екатерина Владимировна разъехались вскоре после рождения сына, и вся её жизнь была посвящена единственному сыну и его карьере. В 23 года он стал флигель-адъютантом государя — самым молодым в свите, что открывало перед ним широкие перспективы.

Новосильцев возвращается в Петербург после визита к отцу, но три месяца не появляется у Черновых, подчиняясь воле матери. Честь девушки под угрозой, и в те годы это можно было смыть только кровью. В семье генерал-майора Чернова было четверо сыновей и четыре дочери. В ноябре 1824 года один из братьев, Сергей, написал в Петербург другому, Константину: «Желательно, чтобы Новосильцев был наш зять, но ежели сего нельзя, то надо сделать, чтоб он умер холостым, хотя сие прелестное творение заслуживает и лучшей участи…».

Константин, поручик лейб-гвардии Семёновского полка, решает защитить честь семьи. Ему всего 21 год,  участник тайного «Северного общества». Он вызывает обидчика на дуэль с условием «до смертельного исхода». Отец семейства, старый генерал Чернов, полностью поддержал сына. По свидетельству современников, он заявил, что «у меня четыре сына, и пусть каждый по очереди вызывает Новосильцева. Если вы все будете перебиты, то стреляться буду я!». При этом о конфликте был в курсе не только брат царя Михаил Павлович, но и сам Александр Первый. При это, судя по всему, они были на стороне Черновых.

Мать Новосильцева пытается уладить конфликт, обращаясь к генерал-губернатору Голицыну. В его присутствии Новосильцев и Чернов примиряются: Новосильцев подтверждает согласие на брак, а Чернов приносит извинения. Екатерина Владимировна письменно одобряет свадьбу через шесть месяцев. Чернов живет у Новосильцевых месяц, затем они вместе едут в Петербург.

По Петербургу пошли слухи, будто Чернов хвастается, что принудил Новосильцева к свадьбе. Новосильцев возмутился, Чернов написал оскорбительное письмо и получил вызов на дуэль, но слухи быстро опровергли, и дуэль отменили.

Тем временем сроки свадьбы истекли, а Новосильцев явно не собирался жениться. Его мать тайно задействовала обширные связи и начала давить на Черновых, в итоге фельдмаршал Остен-Сакен, начальник отца Екатерины, пригрозил тому неприятностями по службе и заставил дать письменный отказ от брака. В отказе было прописано, что Новосильцев больше не должен встречаться с Екатериной.

5 сентября 1825 года на балу в Дворянском собрании случился инцидент: во время мазурки к Новосильцеву подвели Екатерину, и они сделали один тур. Этого оказалось достаточно, чтобы Константин Чернов счёл условие отказа нарушенным и возобновил вызов. Перед дуэлью он пишет записку, где сообщает:

«Бог волен в жизни; но дело чести, на которое теперь отправляюсь, по всей вероятности, обещает мне смерть… Стреляюсь на три шага, как за дело семейственное; ибо, зная братьев моих, хочу кончить собою на нем, на этом оскорбителе моего семейства, который для пустых толков еще пустейших людей преступил все законы чести, общества и человечества. Пусть паду я, но пусть падет и он, в пример жалким гордецам и чтобы золото и знатный род не надсмехались над невинностью и благородством души».

Оба участника дуэли получили смертельные ранения: Новосильцев был ранен в печень, а Чернов — в голову.

По одной из версий, перед смертью раненые даже заботились друг о друге и, наконец, простили все обиды. Пуля Чернова попала в висок, раздвоившись: одна часть прошла к мозгу, другая — к зубам. Он мужественно боролся за жизнь еще две недели, оставаясь в сознании. Новосильцев скончался через четыре дня из-за ранения печени, не допуская к себе мать и обвиняя её.

Прибыв в Петербург, мать Новосильцева застала сына живым, но все усилия врачей не увенчались успехом. 14 сентября 1825 года Владимир Новосильцев скончался.

Тело было забальзамировано и отправлено в Москву. Екатерина Владимировна, забрав сердце сына в серебряном сосуде, похоронила его в Новоспасском. Она предавалась молитвам и благотворительности, никогда не снимая траура. Желая искупить вину, построила на месте гибели сына Владимирскую церковь и богадельню, истратив на это около миллиона рублей. Место дуэли в парке Лесотехнической академии до сих пор отмечают две гранитные тумбы и памятная стела, установленная в 1988 году. На стеле выбита надпись о том, что «похороны К.П. Чернова вылились в первую массовую демонстрацию, организованную членами Северного тайного общества – декабристами».

Поэт Кондратий Рылеев, будущий декабрист, понял что из этой дуэли можно сделать первую в России политическую демонстрацию. Он развернул целую кампанию, превратив смерть Чернова в символ борьбы с аристократией. «Эта дуэль — человека среднего класса общества с аристократом и флигель-адъютантом — явление знаменательное, свидетельствующее, что и в среднем классе есть люди, высоко дорожащие честью, своим добрым именем» — говорил Рылеев.

За гробом шла огромная толпа – несколько сотен человек, — и это был уже не просто траур, а открытый вызов императорской власти. Все обсуждали не столько саму трагедию, сколько её подоплёку: «битву московской спеси с петербуржской простотой», как тогда писали в салонах. Офицеры собрали до 4000 рублей, сам великий князь Николай, будущий император, прислал ещё 4000 рублей. Возможно этот поступок, спас ему жизнь через три месяца. Ведь декабристы могли убить императора 14 декабря 1825 года, но отказались от этого.

Три младших брата Чернова ушли из жизни молодыми. Один погиб во время «Варшавских событий» в 1830 году. Второй был осужден за убийство в 1832-м после конфликта с поэтом-переводчиком Александром Шишковым, которого современники часто обвиняли в распутстве и даже в шулерстве. Третий брат скончался от холеры в 1834 году.

В 1832 году 24-летняя Екатерина Чернова вышла замуж за 32-летнего полковника Николая Лемана, который позже стал генерал-лейтенантом. У них родились восемь детей: четыре девочки и четыре мальчика.

Некоторые детали этой истории я использовал для процессника «Не преступление и наказание».