LetoPridet

Почему он мог так поступить? Подсказки мы находим в том, насколько легко и тотально он взял на себя обязательства по заботе о девушке - полностью её содержит, постоянно поддерживает, водит по врачам, участвует вместе с ней в терапии и т.д. Словом - всю жизнь выстроил вокруг неё. Ради той, кого он в нынешнем виде не вполне даже любит (все его надежды - на наступление у неё улучшения). Всё это очень характерно для сценария, когда у человека есть своя какая-то проблематика, которая заставляет его "самоутверждаться через спасательство". Заботясь о ком-то заведомо беспомощном, мы хорошо выглядим и в чужих, и в собственных глазах, доказываем таким образом себе, что мы хороший человек, что мы делаем нечто значимое и т.д.

И будто бы на сторонний взгляд это хорошо. Замечательно же, когда мы делаем хорошие вещи, пусть даже и из-за своих внутренних проблем, верно? А вот и не совсем, т.к. если фундамент нашего "хорошего" намерения покоится на наших нерешённых проблемах, то они в него привносят ряд нездоровых моментов.

Во-первых, т.к. поскольку проблематика самооценки (а здесь именно она... как раз недавно писал про гиперответственность, которая играет в этом одну из первых ролей), формируется в детстве, то и "зараженная" ей часть психики тоже застревает на детском уровне. Сейчас для нас это значит, что эта часть нашей психики опирается на очень наглядные сигналы от внешнего мира. Иначе говоря, если уж мы разыгрываем сценарий "спасителя пропащих душ" (один из способов восполнения чувства полноценности), то нам нужно получать очень наглядные сигналы, что мы в этом сценарии успешны. Нашей проблеме здесь нужна красивая картинка - восхищение сторонних людей, слёзные благодарности самой жертвы и т.д. Собственно, примерно так себе бы представлял "спасительство" ребёнок. Однако уже здесь начинаются проблемы - почти всегда мы таких сигналов не получаем достаточно, а если и получаем, то они недостаточно наглядны, не соответствуют картинке в нашей голове. Поэтому у "спасителя" начинает копиться раздражение, опустошённость и ощущение, что он чего-то недополучает, он становится очень чувствителен к теме "неблагодарности" спасаемого партнёра. Хотя по факту это раздражение исходит из невозможности реализовать сценарий, который предлагает нам наша нерешённая проблема... Но если мы этого не осознаем - раздражение начнет выплескиваться на других людей. Если же мы в себе это подавляем, то это противоречие находит выход сразу в депрессию.

Во-вторых, раз уж с помощью "проблемного партнёра" мы восполняем наш психологический дефицит (чувства полноценности), то у нас уже нет однозначности в том, по-настоящему ли мы хотим, чтобы этот человек избавился от своих проблем. Декларируется конечно же однозначное желание его выздоровления, но на деле мы как минимум к этому не совсем готовы, как максимум - наши действия будут противоречить декларируемой цели.
Например, наша проблема требует от нас "спасательства" в полную силу (помним, что мы в этот момент создаём для себя "красивую картинку", наглядный образ "спасения"), а это требует полной заботы - взятия всех обязательств и расходов на себя, окружения нашего партнёра максимальным комфортом. Однако действительно ли ему всё это нужно для выздоровления? Задаемся ли мы этим вопросом? Если подразумевается возвращение человека к полноценной жизни, в которой он будет брать на себя обязанности и нагрузки как "полноценный" человек, проявлять самостоятельность и т.д., то легко ли ему это будет сделать, если он, например, уже 8 лет находился под тотальной опекой близких? Скорее нет. От такого долгого неиспользования своих собственных сил, он просто разучится это делать, его будет пугать перспектива самостоятельности и он непроизвольно будет цепляться за болезнь, как за состояние "в котором все мои трудности берёт на себя кто-то другой" (это вполне могло развиться в качестве "вторичного дефекта" на фоне хронической депрессии у девушки из исходного поста). Особенно это актуально, когда человек с детства был болезненным и родные окружали его своей гиперопекой. Означает ли это, что в нашей истории есть только имитация и игра на публику, а вовсе не депрессия? Вовсе нет. Депрессия вполне может быть, просто она усложнена "вторичным дефектом", который постоянно подпитывается близкими. Такой человек не имитирует своё расстройство\болезнь, он сам искренне в него верит... просто боится проверять, настолько ли оно сильно, как ему кажется.
Иначе говоря, реальное спасение требует ограничивать свою заботу о человеке, предоставлять ему достаточно возможностей для самостоятельности, быть готовыми к прекращению "спасения", когда человек выздоровеет. Если же у нас "синдром спасателя", то мы будем действовать по шаблону проблемы, игнорируя то, чего реально требует от нас ситуация.

В-третьих - на занятиях с психотерапевтом девушка реально могла выйти на то, что своей опекой её партнёр тормозит её выздоровление. И это поднимает проблему того, что "гиперопекаемому чрезвычайно непросто отделаться от чрезмерной заботы гиперопекающего". Дело в том, что нам крайне неудобно ограничивать другого человека в чем-то хорошем, если он это делает для нас сверх меры. Особенно если мы его любим. Ведь у него есть благой и благородный повод, окружающие (не знающие всей ситуации) будут на его стороне, если попросить его сократить его действия, то рискуешь как раз оказаться "неблагодарным", "не ценящим его стараний" и т.д., очень огорчить его ("ведь он стольким жертвует для нас!") Добавим к этому, что у гиперопекаемого есть ещё и его собственные страхи перед самостоятельностью, страх разочаровать партнёра и оказаться брошенным и поймем, что из такой ситуации чрезвычайно сложно выбраться, не оказавшись в итоге "неблагодарной сволочью".

Вот так даже хорошие люди могут оказаться в ловушке друг с другом. Оба не могут выразить свои чувства, оба мучаются сомнениями, оба могут искренне хотеть другому счастья, но образовавшаяся спайка из проблематики одного и другого выступает серьезным препятствием для позитивного развития отношений.

Ну и да - не могу не заметить, что если девушка годами ходит на психотерапию, в т.ч. на парные занятия и не вышла на проблематику "вторичного дефекта", не поднимала этих тем с партнёром, то, скорее всего, специалист ей попался слабый. Либо автор исходного поста включает жёсткое сопротивление в ответ на любые намеки на то, что его забота избыточна и тем самым подавляет попытки диалога касательно этого.

Проявляться гиперответственность (далее "ГО") может множеством способов, в т.ч. не самых интуитивных.

Для начала стоит уяснить, что ГО - это совокупность поведенческих установок, благодаря которой мы доказываем себе свою "хорошесть", "правильность". Их проявления зависят от того, насколько хорошо мы с ними справляемся, насколько успешно тянем на себе этот груз. Если тянем успешно - внешне даже и не заметно, что есть какая-то проблема. Окружающие довольно отмечают, какой мы старательный замечательный человек... Разве что львиная часть нашей жизни тратится на обслуживании ГО, но в остальном - будто даже терпимо. Если же мы не справляемся с собственной требовательностью, не соблюдаем правила ГО, она нас за это "штрафует", что выливается в депрессивные тенденции, недовольство собой, упадок сил и апатию.
В особо тяжелых случаях ГО кидает нам всё новые задачи по взятию новой ответственности за что-то, но если наша уверенность в собственном бессилии\некомпетентности, в том что не справимся велика - то сразу же (автоматически) получаем "штраф" за это. ГО даже не даёт нам шанса попытаться, и лучшим способом хоть как-то справляться с этим становится изоляция от людей, от общения с ними. Но это уже сценарий полноценной депрессии.

В общении у людей с ГО действует установка "чувства других важнее, чем мои". Это выливается в заботу о комфорте других в ущерб себе. ГО - самая частая причина, почему мы не можем отказывать кому-то в просьбах, почему не можем сказать "нет". В общении с неприятным человеком мы заставляем себя терпеть его компанию, игнорируем собственный дискомфорт. Мы стремимся быть "полезными", и если кто-то нам жалуется на жизнь - чувствуем потребность оказать деятельную помощь. В тяжелых случаях свои чувства мы настолько привыкаем подавлять и отодвигать, что, со временем, будто перестаём их замечать. Эмоции прорываются только в виде обобщенных ощущений усталости, раздражения, тоски, либо соматикой (чаще всего головные боли).
Если человек с ГО с кем-то знакомится, он полностью сосредотачивается на том, чтобы собеседнику было комфортно, чувствует потребность быть интересным собеседником, быть дружелюбным, отзывчивым. При этом, ГО принципиально противоречит любому лицемерию, потому создаются конфликтные установки - с одной стороны, надо что-то из себя изображать, чтобы быть "хорошим" для окружающих, с другой - нельзя допускать никакой фальши и вводить человека в заблуждение... Неудивительно, что гиперответственные люди не особо общительны и обычно сосредотачиваются на довольно узком круге друзей и близких. Общество для них - это "минное поле", любой неловкий шаг может означать новые автоматически взятые на себя обязательства за других.

Тем не менее, полностью изолироваться от всех тоже не получается - ведь ГО возникает как способ доказывать себе свою хорошесть. Если не доказываешь - теряешь ощущение своей полноценности. Потому люди с ГО всегда обрастают "страждущими", нуждающимися в их помощи и заботе, играют роль постоянного "спасателя". Части таковыми становятся родственники, супруг, друзья. В общении со "страждущими" мы часто ловим себя на ощущении "родительской опеки" над ними, будто мы за них отвечаем и без нашей поддержки им придётся плохо. К нам постоянно обращаются за помощью, но мы за помощью не обращаемся никогда (для человека с ГО главный страх жизни - оказаться беспомощным, стать обузой для близких).

Из гиперответственных получаются лучшие работники - старательные, исполнительные, делающие намного больше, чем требуют официальные обязанности. Разве что, быстро выгорают... Но для начальства это редко становится проблемой, ведь взамен выгоревшего работника можно найти нового (жаль, что мы не можем так же легко находить себе нового себя). Гиперответственные часто даже работу находят себе под стать - ту, где надо выгорать, делая что-то для других людей (Врачи, учителя, различные волонтеры... Здесь гиперответственных - чуть ли не каждый первый)
Для родителей\родственников гиперответственный ребенок - тоже желанный типаж, ведь он послушен, не капризничает и не распускает нюни (вообще редко поддается чувствам), не нарушает правил, рано берет на себя взрослые функции - бдительно присматривает за младшими, ухаживает за немощными родственниками, становится "надеждой и опорой" родителей (особенно инфантильных, которые и рады сбагрить кому-то лишние обязательства). Неудивительно, что ГО активно поощряется и воспитанием, и культурой. Ведь на перспективе детства сложно увидеть грядущие негативные последствия... Они начнут проявляться позже.

Другой характерный маркер - отношение к животным и питомцам, на примере которого становится ясна "проблема привязанности" гиперответственных. И опять мы здесь видим разброс проявлений - человек с ГО будет либо очень сердобольным и будет помогать всем, забирать к себе уличных зверушек, лечить и выхаживать (главным мотиватором будет то, что они беспомощны и что о них больше никто не позаботится), либо будет избегать любых привязанностей к животным именно из понимания, что "если привязался, значит придется заботиться". Не стоит путать это с обычной жалостью, т.к. жалостливые всегда мыслят "моментом", а гиперответственные - с прицелом на будущее.

В отношениях при ГО мы руководствуемся в первую очередь счастьем партнёра, легко пренебрегаем собственным комфортом\потребностями. Мы можем позволять "слабости" партнёру, но не себе. Мы очень внимательно относимся к жалобам партнёра, но никогда не жалуемся сами. Отношения для нас - это способ доказать, что мы можем быть "хорошими мужем\женой" и наша самооценка сильно зависит от того, ощущаем ли мы, что хорошо справляемся с этой ролью.
Самая частая проблематика людей с ГО в отношениях - непонимание собственных чувств и потребностей. Очень часто от них можно услышать "вроде бы всё у меня в семье нормально, а почему-то всё равно безрадостно". Им кажется, что их неблагополучие возникает у них "на пустом месте", оно кажется им досадной неприятностью, из-за которой они теряют свою "полезность". Они систематически пренебрегают, жертвуют собой (своими силами, комфортом, временем) ради окружающих, из-за чего у них накапливается ощущение нереализованности, опустошённости (+ см. выше про апатию и депрессию), чувство вины за свою "проблемность". При ГО мы часто даже не можем признать наше несчастье, т.к. для нас это значит признать, что у нас есть чувства, что мы в кризисе - а это сразу делает нас в собственных глазах более проблемными, менее полезными, а значит - менее "хорошими". Необходимость обращаться за помощью повергает нас в уныние и отчаяние - из-за одного этого факта в плане самооценки мы уходим "в минус".

В сексуальной сфере, опять-таки, маркером является избыточная концентрация на удовольствии партнера. Близость для человека с ГО - это в первую очередь способ доставить, а не получить удовольствие. Он привыкает подстраиваться под предпочтения партнёра и испытывает большое стеснение в реализации собственных. На фоне этого обычно имеем сниженное либидо, физиология к близости получается неохотно, имеет "мерцающий" характер (например, нестабильная эрекция у мужчин), не редка аноргазмия (невозможность достичь "финала", причем чаще всего именно с партнёром, а наедине всё может работать как надо).

С примерами можно продолжать ещё долго - нынешние не охватывают всего, но призваны помочь лишь "ухватить суть" явления.

Словом, ГО - это про превращение нашей в жизни в сплошные обязательства, от которых мы не можем отказаться без ущерба для самооценки, но и комфортно выполнять которые тоже не можем (слишком уж их много, слишком уж они невыполнимые, а то и противоречащие друг другу). Язык долга\обязательств является для людей с ГО главным языком общения с миром. При этом, собственные чувства, потребности и желания наделяются пониженным приоритетом и исполняются лишь по остаточному признаку, а то и игнорируются вовсе.

Как лечится?
Непросто, т.к. ГО сложно распознать как проблему. Сам носитель такой проблематики обычно воспринимает это как просто "правильный (обязательный) способ себя вести", и даже если постоянными "самоштрафами" загоняет себя в депрессию - причину предпочитает видеть в себе, в своих недостаточных стараниях. Словом - либо винит себя, либо просто отказывает искать какую-либо причину своего состояния.
ГО проникает во все сферы жизни и закрепляется на уровне автоматизма. Зачастую о новых взятых обязательствах мы можем узнать только по внезапно испортившемуся настроению или головной боли.
Следовательно, значительная часть терапии сосредотачивается на том, чтобы:
- научиться распознавать моменты взятия лишней ответственности,
- лучше понимать роль ответственности в нашей жизни,
- научиться замечать и "возвращать" ответственность других людей её владельцам
- отличать "выполнимую" ответственность от "невыполнимой" (например - "мои близки никогда не должны болеть или грустить" или "я должен всем нравиться и со всеми ладить" - это невыполнимые обязательства)
- в целом учитывать свои ресурсы\возможности\состояние при взятии новых обязательств,
- уделять себе больше внимания (т.к. иначе можно попасть в ловушку "не заботишься о себе, тратишь себя на всё - хиреешь, возможностей и сил становится меньше - начинаешь больше себя штрафовать за невыполнение обязательства - хиреешь ещё сильнее и т.д.")

Другой причиной может быть половая принадлежность или внешнее сходство с кем-то из родителей. Словом - возможность ассоциировать ребенка с кем-то. Если у родителя недоверие к противоположному полу, то это будет проецироваться и на ребенка соответствующего пола. Если подрастающий сын напоминает "поматросившего и бросившего" партнера - обида может проецироваться на сына. Если отец убежден, что "все бабы - шл*хи", то он будет проецировать это и на дочь. Более сложные случаи - травмы и аутоагрессия. Если родитель агрессивно предвзят к себе, он непроизвольно будет переносить это и на ребенка своего пола (особенно при сильном внешнем сходстве). То же работает и в обратную сторону - родитель с ущемленной самооценкой может начать проецировать её на схожего с ним ребенка, всячески его баловать, одаривать, создавать из ребенка этакую "витрину" того, что хотел бы получать сам.

Иногда родительская предвзятость привязана к сексуальной тематике - и предвзятость проявляется не сразу, а только когда у ребенка начинается половое созревание. Когда в девочке начинает проявляться женское, а в мальчике - мужское, это может стать триггером активизации новых установок предвзятости.

Иначе говоря, в условной системе из двух детей фаворитизм может объясняться как от "фаворита" (родитель проецирует на него своё недополученное или иные проблемы, заставляющие чрезмерно угождать "фавориту"), так и от нелюбимого ребенка (в этом случае "фаворита" балуют, именно чтобы больнее уколоть "нелюбимчика", подчеркнуть неприязнь к нему).

В комментариях упоминалась история, где "фаворитом" стал ребенок, который был очень слабым и болезненным в детстве - в этом случае двигателем фаворитизма скорее всего стало непроработанное родительское чувство вины.

В "психопатических" семьях (например, с родителями-нарциссами) фаворитизм может определяться тем, следует ли ребенок в русле влияния родителей. В фаворе будет тот, кто подчиняется родительской воле, остаётся под их властью, а в опале - тот, кто смеет бунтовать и своевольничать.

Пострадавшие от родительского фаворитизма люди, задающие вопрос "почему?" скорее выражают таким образом глубоко укоренившееся чувство предательства, несправедливости, отчаяния. Сам ответ на вопрос может и не принести должного облегчения, т.к. здесь роль играют в основном эмоции, с ними нужно работать иначе. Но об этом позже.

Далее ответим на вопрос "Какие будут последствия?"
Их можно разделить на три группы, в соответствиями с тремя основными реакциями ребенка на какое-либо травмирующее поведение родителей: Сдаться, Бунтовать, Приспособиться.
Сталкиваясь с родительской предвзятостью, ребенок может (в характерной для детей манере) взять всю ответственность на себя - мол, проблема во мне, значит я плохой. И смириться со статусом "плохого", будто это приговор всей его жизни. Это и значит "сдаться". Обычно это дорожка к депрессии, апатии, жизни по принципу "просто стараюсь лишний раз не отсвечивать и ни на что не претендовать", алкоголизму и т.д.
Но некоторые дети начинают бунтовать, и, при условии, что этот бунт не был жестоко подавлен, эта реакция по психологическим последствиям наиболее благоприятна из всех трёх (но это всё ещё детская реакция, а значит - заведомо слепая, хаотичная с большим количеством "сопутствующего ущерба" - то есть, нельзя сказать что "бунтовать" здесь оптимально, просто это меньшее из зол). В этом случае есть все шансы выстроить полноценную взрослую жизнь, но останутся последствия в виде обид, недоверия к людям, преувеличенных психологически защит, которые могут мешать выстраивать близкие связи.
Самая коварный своей неочевидностью вариант - "приспособившихся" детей. Которые как и "сдавшиеся" берут всю ответственность за предвзятость родителей на себя, но направляют это в стремление "заслужить" их расположение. Они пытаются быть подчеркнуто правильными, старательными, жертвенными. Именно про таких выросших детей все те истории, когда "родители его не любили, целовали в попу другого ребенка, потом "целованный" свалил подальше и уже стареньких родителей сбагрил "нелюбимому" ребенку, который покорно посвятил всю жизнь заботе о них, не смотря на продолжающееся пренебрежение с их стороны". Последствий тут может быть целый комплекс, и всё будет усложняться тем, что "хорошие" дети свой кризис прячут, не признают, не заинтересованы в том, чтобы заботиться о себе по-настоящему. Они часто запускают своё здоровье, имеют скрытую депрессию. Словом, такие дети выносят из "недолюбленности" предвзятость к себе, хорошо спрятанную под "диктатурой правильного" (жесткими правилами к своем поведению, с помощью которых они постоянно доказывают себе свою полноценность).
Разумеется, все эти сценарии могут варьировать по степени проявленности в зависимости от ресурсов\способностей самого человека, жесткости "фаворитизма", смягчающих или отягчающих обстоятельств и т.д.

Контринтуитивным моментом здесь является то, что даже "фавориты" здесь тоже жертвы. Нельзя сказать, что для них такая система максимально благоприятна. Если родители выбрали тебя мишенью для своей преувеличенной заботы, то это всё ещё значит, что они проецируют на тебя свои проблемы, это всё ещё будет иметь негативные последствия. Трагедия в том, что в детстве мы не способны эти негативные последствия осознать и сопротивляться им. Мы можем лишь принимать то, что нам дают самые близкие нам люди, которым мы полностью доверяем, надеясь, что "так и должно быть". Главным образом последствия проявятся в блокировании личностного развития, таким детям не дают толком познать себя, границы и чувства других людей, дают ему всё готовое, не дают понять, чего он хочет и как этого добиваться, как выстраивать отношения с окружающими, как работать с ответственностью и т.д. Потому-то во многих историях такой "в попу целованный" не особо-то благополучен, не смотря на всю родительскую щедрость и заботу, и, бывает, потерпев неудачу в выстраивании самостоятельной жизни, он возвращается к родителям и живёт с ними до старости, не найдя ни любви, ни проф. призвания, ни хотя бы какого-нибудь внятного круга интересов. Всё потому, что "давать ребенку всё, чего он хочет, оберегая его от любых стрессов" - это тоже деструктивное воспитание, т.к. ребенок ещё не знает своих желаний, его ценности и потребности формируются во взаимодействии с взрослыми.

Что с этим делать?
Если узнали себя в одном из описанных сценариев и ощущаете на себе проблемное влияние родительского фаворитизма, то стоит избегать попыток решить это через выяснение отношений с родителями. Это самый частый первый порыв - предъявить что-то родителям, устроить скандал, "заставить их признать" что-то, "ответить за всё" и т.д. Вопреки распространённому заблуждению, это может особо ни на что не повлиять, даже если родители пойдут на диалог (но этого с вероятностью 99% не случится, чаще всего они уходят в глухое отрицание, обесценивание и пр.). Стоит помнить, что главная проблема - не в родителях, а в том, что мы у них переняли. Т.е. - уже в наших собственных установках, которые мы применяем к себе. Работа здесь в первую очередь должна проводиться с собой. А работа с родителями - это некий необязательный довесок (если удалось их подключить - хорошо, а если не удалось - не страшно). Скорее всего, в душе у нас накопилось много переживаний - обид, отчаяния, гнева. Пока они не высвобождены, не проговорены и не прожиты, они выступают скрепляющим материалом, не дающим травме рассосаться. Эффективнее всего это делать на психотерапии или хотя бы с консультациями специалиста. Самостоятельно работать можно, но довольно сложно (слишком уж тут много бывает психологических блоков, избирательной "слепоты" и прочих неочевидностей). Проработав эмоциональный заряд травмы, стоит приступить к выстраиванию новых взаимоотношений с собой по модели "взрослого" (т.к. из-за травмы мы застреваем в той же позиции, в которой были в детстве - всё ещё ощущаем потребность кому-то доказывать свою хорошесть, бунтовать, считать себя "плохим" и т.д.). "Взрослый" же понимает, что он находится наравне со всеми (что он полноправен) и толком никому ничего не должен, может спокойно сосредоточиться на своей жизни.

Обычно в комплекте с "незрелой" матерью идет ещё и "случайный залет", непрощённые обиды на бросившего партнёра (которые охотно вымещаются на подрастающем сыне, так похожем на обидчика), обида на сына ещё и за то, что он "прицеп", мешающий выстроить новую личную жизнь; непонимание своих чувств и потребностей и (отсюда) злостное нежелание вникать в чувства и потребности окружающих, что особенно критично в отношении детей. Отсюда же становится понятно то, почему для воспитания был выбран именно ремень - сын воспринимается только с позиции того, удобен он или нет, и если доставляет неудобства - надо этот "раздражитель" как можно быстрее подавить - криком, а потом и побоями (классический выбор "незрелого" родителя).

Словом, незрелая мать-одиночка - это сразу комплекс проблем для ребенка, помимо просто того, что у неё на него скорее всего будет недостаточно времени. Как на это будет реагировать ребенок? Ну, на то, что ему не уделяют достаточно внимания (зачастую "натворить что-то" становится единственным способом привлечь внимание родителя, что закрепляется и сохраняется даже в подростковом возрасте), что его воспринимают как раздражитель, чуть что - сравнивают его с "непутёвым папашей"? Он сопротивляется. Растет с ощущением, что он тут нежеланен и никому как личность не интересен, находит себе компании, где получает хоть какое-то уважение, в тяжелых случаях переносит свой протест на весь мир - мол, если ты, мир, меня не любишь и не уважаешь, то я буду "плохим" тебе в отместку! (сценарий малолетнего преступника с выходом в в уголовника-рецидивиста).

Вопреки всеобщему мнению, отсутствие "отцовской модели" перед глазами мальчика - не такая уж серьезная проблема по сравнению с вышеперечисленным. Да, сложности будут, но с правильным поведением матери это можно загладить.

Ещё удручает непонимание того, почему подросток может "отвратительно" себя вести, провоцировать и "выделываться". Незрелый родитель преподносит это как стихийное явление - мол, всё было нормально, а потом вдруг ребенок испортился. Используются уничижительные термины в духе "оборзел", "обнаглел", "отбился от рук" и т.д. Хотя по факту ребенок всегда играет только от тех границ и правил, которые ему предлагают родители. Даже в 14 лет он ещё не понимает, как работает этот мир. Он просто привык, что для получения внимания матери всегда работали только "плохие" способы ("хорошим" его вряд ли обучили), привык пренебрегать правилами, потому что эти правила всегда играли только против него (когда ему что-то запрещали, ограничивали, наказывали). И тут внезапно родитель меняет правила и обычные провокации вдруг получили совсем другие последствия. Незрелый родитель торжествует, а ребенок шокирован - самый важный в его жизни взрослый его обманул, чтобы проучить и чтобы наконец избавиться от "раздражителя", отдохнуть и пожить в своё удовольствие. Что может быть результатом этого? Только сломанная психика ребенка, глубокий кризис доверия. Станет ли ребенок после этого более дружелюбен к системе? Скорее затаит ещё более глубокую обиду.

Кто-то может придраться к слову "обманул" - мол, сам же обратился в органы, должен понимать, какие могут быть последствия! Во-первых - много ли вы, возражающие, понимали в свои 14 лет о том, как в действительности работает общество, гос. институты, законы? Многие до старости в этом не могут разобраться.
Во-вторых, в 14 лет, не смотря на, зачастую, довольно "взрослую" наружность, мышление всё ещё детское. Это значит - он больше будет ориентироваться на правила, по которым он уже привык играть, которые ему дали значимые взрослые (даже если эти правила напрямую не обговаривались). Здесь важно, что раньше взаимодействие строилось по правилам скандалов и провокаций, мать ничего лучше ребенку предложить не смогла (возможно, что сама не умеет иначе отношения выстраивать) и до сих пор эти правила худо бедно работали, а потом мать, пользуясь своим намного лучшим ориентированием в правилах общества (пользуясь, собственно, преимуществом "взрослого"), внезапно подменила правила и они обернулись катастрофой. Причем, судя по всему, к подростку в приюте применялось насилие, но мать это не разжалобило, к его крикам о помощи она осталась глуха (что подтверждает - особо сына она и не любила, с удовольствием сбагрила "раздражитель" подальше). Ну и по возвращению никаких новых глубин диалога в семье не открылось - мать лишь с удовольствием отмечает "послушность" сына - он перестал быть неудобным, перестал мешать, чего она от него и хотела всегда. А сын лишь укрепился в понимании того, где его "место" и что никому в этом мире доверять нельзя. Кто-то ещё и "хэппи эндом" это назвал.

Может сложиться ложное впечатление, что проблема в самом явлении "матери-одиночки" - отнюдь, главная проблема в незрелом восприятии и реагировании на поведение ребенка родителя-одиночки. Просто статистически чаще всего это именно мать, но незрелый отец наломает ничуть не меньше дров с дочерью-подростком по той же схеме.