Если вы выросли в Америке, то бунтарство против всего мира у вас в крови. А если вы к тому же Стиво, и живете в эру Рейгана в Солт-Лейк-Сити, то… бунтарство в вас проявится чуть-чуть сильнее. Мир – его враг, анархия – его религия. Вы отправляетесь в захватывающее путешествие по его жизни, и по дороге вы встречаете панков, позеров, модов, фриков, наркоманов и других личностей. Отец Стиво, бывший хиппи, считает, что его жизнь проходит впустую и убеждает сына поступить в Юридическую школу Гарварда, которую он сам окончил. Но у Стиво, под, казалось бы, непробиваемой броней из ирокеза, сережек и кожи, скрывается много мыслей. Встает вопрос: как сохранить свою индивидуальность и жить в обществе?

• Вначале предполагалось, что Мэттью Лиллард для роли Стиво просто осветлит волосы. Во время процедуры, однако, перекись водорода сожгла актёру кожу головы, оставив шрам. Скрыть его удалось только, выкрасив волосы в синий цвет.

В фильме много молодых перспективных актеров - Мэттью Лиллард ( Крик, Без чувств , Одержимость , Хакеры ...)

Девон Сава ( главная роль в Пункт назначения , после которого не взлетел. До этого были фильмы вроде Рука-убийца (1999) , а сейчас сериал Чаки )

Джейсон Сигел ( думаю многие его видели в разных комедиях и драмах)

Тиль Швайгер ( Достучаться до небес , Босиком по мостовой, Красавчик , Мёд в голове ) Самый узнаваемый немецкий актер 90-х-2000-х.

Кристофер Макдональд ( достаточно известный актер второго плана)

Аннабет Гиш

Второй главный герой Майкл А. Гурджиан ( режиссер и актер фильма Американец (2022) )

Джеймс Дювал ( Поколение игры «Doom» , День независимости, Экстази , Нигде 1997, который мы сейчас озвучиваем с кучей известных голосов - подробнее тут https://t.me/PaperPiratesvoice )

• Сцену в гостиной родителей Стиво, когда они пытаются убедить его поступать в Гарвард, снимали в доме отца режиссёра фильма Джеймса Мерендино.

• Когда в торговом центре персонаж выключает камеру и говорит: «Анархия в Соединённом королевстве», — это звучит голос режиссёра Джеймса Мерендино. Его голос наложили на голос актёра, потому что ему не нравилось, как тот эту реплику произносил.

• Апокалипсический пейзаж, который появляется позади Сэнди во время разговора со Стиво, «позаимствован» в боевике Джеймса Кэмерона «Терминатор 2: Судный день» (1991).

Главное не смотрите Панк из Солт-Лейк-Сити 2 (2015) , который не спасли практически все старые актеры и тот же режиссер. А первая часть уже классика.

Режиссер Джеймс Мерендино, так больше ничего толкового и не снял. Только несколько слабых фильмов + куча в планах, но 80% уже отменены.

Фильм можно обсудить и не только на нашем 2-м канале - https://t.me/mrBordo ( не путать с тем, который по озвучке). Фильм в 2023-м получил дубляж.

Рекомендую также - Сид и Нэнси (1986) с Гари Олдманом, Пригород (1983), который пока толком и не озвучили и перевод хромает, возможно То что мы делаем – тайна (2007), Квадрофения (1979), который тоже надо переозвучить, тк любительская озвучка такая себе.

Всем приятного просмотра !!!

Трон. Часть четвертая. Финал.

Автор: Евгений Гришин https://vk.com/id515622834

Источник https://www.evgenygrishin.com

22 часа 30 минут

— Пошел!

Стоук увидел, как от основания трона отделилась тень, а затем в свете прожекторов появился Стиви и, словно заяц, понесся к веревкам. Под ногами у него заскрипел снег, и во все стороны полетели белые комья. Ему нужно было пробежать двадцать метров.

Он поскользнулся...

Упал, ударившись ладонью... брызнула кровь...

Снова поднялся...

На секунду мелькнул в свете прожекторов и схватился за веревку. Лицо у Стива было искажено от ужаса. Он с бешеной скоростью стал обматывать веревку вокруг тела... Махнул рукой.

— Поднимай! — выдохнул Стоук в рацию.

Тело Стива дернулось и взмыло вверх.

И в туже секунду из тьмы с невероятной скоростью вынырнула чудовищная громада, и огромная клешня схватила Стива налету на уровне бедер. Раздался страшный вопль, который почти сразу потонул в оглушительном зверином реве. Чудовище дернуло человека вниз ко рту, но, почувствовав сопротивление веревки, сделало несколько шагов назад и снова дернуло на себя. Вслед за этим сверху раздался сухой громкий треск, а через мгновение вокруг посыпался снег и куски льда... А еще через секунду что-то большое с силой и грохотом тяжело впечаталось в камни, разлетевшись на несколько бесформенных кусков.

Чудовище повернуло морду в сторону звука, но тут же снова отвернулось и жадно запихало еще живого, но извивающегося и орущего от боли Стива в открытую пасть.

Крики резко оборвались, и наступила тишина... а затем раздался хруст костей...

Глаза Стоука округлились от ужаса, но смотрел он совсем не на то, что осталось от снегохода, и даже не на гибель Стиви... Дэвид смотрел на Мак-Кинли, который скорчился за другим прожектором, и на тело Фрэнка, которое валялось в ТРЕХ метрах от насмерть перепуганного здоровяка...

22 часа 39 минут

Раздался рев...

Мак-Кинли всем телом прижался к обратной стороне прожектора и подобрал ноги. Даже сквозь толстую одежду он чувствовал нестерпимый жар разогретого металла. Долго он так не продержится, но стоит попробовать: он не хотел быть разорванным. Только от одной мысли об этом Джон покрылся потом. Он закрыл глаза и стал молиться...

За спиной раздались тяжелые шаги, словно кто-то впечатывал в камень бетонные столбы.

Волосы на всем теле встали дыбом, выброс адреналина зашкалил, и испуганное сердце дико застучало в груди тяжелым молотом.

Шаги затихли, и совсем рядом раздалось тяжелое, хриплое дыхание. Запах свежей крови и звериный смрад густым и осязаемым облаком накрыли Джона. Он зажал рот рукой, сдерживая рвотные позывы. В выпученных от страха глазах стояли слезы.

Господи... Господи... Г-О-С-П-О-Д-И...

Слова пульсировали в обезумевшей голове. Джон не мог думать... почти не мог дышать... Хотелось уменьшиться до размера горошины или стать невидимым.

Звук тяжелого удара.

Утробный рык.

Его обдало новой волной зловония.

Что-то болезненно щелкнуло... и раздался влажный хруст костей.

Он закрыл глаза.

Хруст продолжался...

Джон почувствовал, что еще немного, и он потеряет сознание; в глазах замелькали черные пятна, закружилась голова.

Послышался шорох шерсти, чудовище тяжело сглотнуло... и вдруг принялось шумно, словно огромным насосом, втягивать носом воздух.

В ту же секунду прожектор с громким лязгом отлетел в сторону, зацепив рукав куртки и развернув Джона на месте. Он так и остался лежать на спине, не в силах ни пошевелиться, ни тем более открыть глаза и посмотреть прямо перед собой. Всё тело дико дрожало от страха, а зубы выбивали мелкую дробь, сводя челюсти до судорог.

Время застыло и превратилось в вязкую вечность...

Наконец он медленно разомкнул веки.

Сначала он увидел две огромные, заросшие грязным мехом ноги... живот и грудь, заплывшие жиром и покрытые огромными пятнами крови...

Что-то капнуло ему на лоб и тонкой струйкой скатилось по щеке. Он поднял глаза вверх и застыл, парализованный ужасом...

Прямо над ним покачивалась гигантская голова. Чудовище слегка наклонилось вперед и широко растопырило огромные клешни, жутко покачивая ими. Его морда была красной от крови, а шерсть слиплась в длинные, уродливые сосульки.

Но вот морда повернулась чуть вправо...

Джону показалось, что чудовище к чему-то прислушивается.

Внезапно одна из клешней дернулась вниз... но остановилась и зависла в паре метров над ним.

Морда снова повернулась, но уже в другом направлении... Раздалось недовольное урчание...

Мак-Кинли боялся дышать и лишь короткими глотками втягивал ртом воздух.

Жуткая голова чудовища опустилась ниже. Теперь до лежащего перед ней человека было не более трех метров. Ноздри снова пришли в движение, пасть приоткрылась, и на Джона закапала слюна, смешанная с кровью.

И он не выдержал.

Он закричал.

Дико.

Громко.

Широко раскрыв рот и выпучив глаза...

Сначала от страха, но через мгновение уже от боли: мохнатая клешня стремительно метнулась вниз, смяла тело, словно оно было бумажной оберткой, и, уже безжизненное и обмякшее, несколькими движениями с хрустом затолкало в ненасытную пасть.

И снова наступила тишина...

22 часа 47 минут

Стоук перевернулся на спину и обхватил руками голову. Он дышал быстро и прерывисто, чтобы унять рвотные позывы: смерть Джона была дикой и ужасной...

Резко повернулся на бок и уткнулся лицом в снег.

Его вырвало.

Стало легче.

Вытер рукавом слюну и, осторожно приподнявшись на локтях, выглянул из-за прожектора.

Чудовище всё еще стояло на том же месте и медленно поворачивалось из стороны в сторону, иногда вскидывая голову и жадно принюхиваясь широкими розовыми ноздрями. Весь снег перед ним был забрызган кровью.

У Стоука зашкаливал пульс, отдаваясь в висках тугими волнами. К тому же уже начало сказываться длительное время, проведенное в снегу, — руки и ноги постепенно немели от холода. Максимум через два часа, если что-нибудь не предпринять, он уже не сможет двигаться и вскоре замерзнет.

Внезапно Дэвид почувствовал, что упустил... что-то важное. Он постарался успокоиться и стал дышать медленнее. Мысли замелькали, как стекляшки в калейдоскопе.

Не может быть...

Озарение молнией пронеслось в мозгу. Он замер, еще до конца не веря в свою догадку.

Этого не может быть... ЭТОГО не могло быть...

Он осмотрелся вокруг себя. Примерно в метре справа валялся кусок обшивки снегохода. Именно такой предмет — небольшой и достаточно тяжелый — и был ему сейчас нужен.

Стоук осторожно, стараясь не издавать громких звуков, лег на снег, потом вытянул вперед правую руку и кончиками замерзших пальцев зацепил ледяной металл за край.

Черт...

Рука сорвалась. Ему пришлось еще немного податься вперед, и только тогда он смог ухватиться за ребристую кромку и подтянуть железяку к себе.

Он снова затаился за остывшим прожектором.

Чудовище стояло к нему боком, на расстоянии не больше двадцати метров. Свет оставшихся прожекторов освещал только морду и часть груди — из-за этого тварь казалась еще более ужасной. Зверь снова потянул носом воздух, вскинув голову, а затем несколько раз громко фыркнул и недовольно зарычал, выпустив из пасти облако густого пара...

Стоук медлил...

Плечи и спину била сильная дрожь — так, что тряслись руки и сводило шею.

Он глубоко вдохнул, сомкнув веки...

Еще раз...

Еще...

Задержал воздух в легких и почувствовал, как тело наполняется спокойствием. Дрожь стала проходить...

Выдохнул... и открыл глаза.

Он не был полностью уверен в правильности своего решения. Возможно, он совершает ошибку... последнюю в своей жизни.

Стоук поднялся на ноги и выпрямился.

Заскрипел снег.

Чудовище резко развернулось на звук, сделало быстрый шаг и замерло.

Дэвид не двигался. Он смотрел прямо на зверя... в его глаза...

Огромная голова наклонилась в сторону... потом в другую...

Зверь шумно втянул в себя воздух...

Раздраженно выдохнул... Отвел назад лапы, выпятил грудь и оглушительно заревел в сторону человека.

У Стоука заложило уши, но он не дрогнул и остался стоять на месте.

Я прав... П-Р-А-В... Оно не видит... только слышит и чувствует...

Сердце бешено забилось от новой волны адреналина.

Чудовище снова прислушалось... на секунду застыло, словно раздумывая, а потом, внезапно ринулось на него, широко раскинув клешни. В три шага оно преодолело половину расстояния.

Оно было огромное...

Волосы на голове у Стоука встали дыбом.

ОНО БЫЛО Н-Е-В-Е-РОЯТНО О-Г-Р-О-М-Н-О-Е...

Еще мгновение, и...

Словно в тумане он поднял непослушную руку с куском железа и через силу метнул его в сторону.

Раздался грохот.

Монстр замер в пяти метрах от человека и резко развернулся. Прозвучал громовой рев, и огромная туша рванулась в сторону звука.

Дэвид обессилено закрыл глаза, руки и ноги дрожали, а спина и лоб покрылись липкой испариной...

Послышался протяжный скрип металла... чем-то тяжело царапнуло по камням.

Громкий удар.

Что-то большое упало недалеко в снег и перевернулось несколько раз...

Грузные шаги... рев...

Еще раз скрежет смятого металла... и снова удар...

Внезапно наступила тишина...

Стоук открыл глаза. Прожекторы погасли. Вокруг снова была тьма...

23 часа 10 минут

Дэвид не знал, сколько прошло времени, — пять минут или гораздо больше. Он так и остался стоять на месте, обливаясь холодным потом и боясь пошевелиться. Ноги устали и снова начали замерзать. Очень хотелось снять ботинки и сильно, докрасна растереть окоченевшие пальцы теплыми руками. Он обязательно это сделает, но надо только... выжить.

Стоук тяжело сглотнул: в горле пересохло и очень хотелось пить. Его дыхание превратилось в тонкую струйку: чтобы не шуметь, он втягивал воздух маленькими глотками и точно также выдыхал обратно. Дышать он мог только через рот, так как нос был заложен после сильной рвоты.

Из глубины мрака доносилось хриплое дыхание зверя, и можно было только догадываться, где он сейчас находится.

Пока стоял шум от генераторов, у Стоука были шансы незаметно дойти до веревок, но сейчас... сейчас всё изменилось — в наступившей тишине любой звук, даже хруст снега, будет стоить ему жизни.

Дэвид стал медленно перемещать правую руку к тому месту на поясе, где был закреплен фонарь...

Раздался шорох брезента.

Чертова куртка!.. Он замер и прислушался. Дыхание зверя вроде бы стало тише.

Сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку...

Только не шуметь...

Рука Стоука снова потянулась к фонарю. Заледеневший брезент предательски зашуршал, но уже гораздо тише...

Внутри зрела паника. Как назло, вспомнился старый фильм «Челюсти», который он смотрел в детстве. Фильм произвел на него настолько сильное впечатление, что потом еще долгие годы Дэвид испытывал приступы панического страха, заплывая в темную, мрачную глубину. И сейчас детские страхи перед неведомым снова заставили дрожать каждую клетку его тела.

Рука коснулась фонаря. Он осторожно потянул его и вытащил из крепления.

Крупная капля пота скатилась по лбу и тяжело повисла на брови.

Стоук всё так же медленно поднес фонарь к груди, потом поднял левую руку и взялся за ребристую рукоятку.

Теперь включи его...

Он облизал пересохшие губы.

Включить фонарь было непросто: Дэвид с ужасом вспомнил, что кнопка издает громкий щелчок... Чтобы успокоиться, он глубоко и осторожно вздохнул. Потом накрыл кнопку толстой перчаткой, обхватив ею рукоятку фонаря, и стал медленно сжимать ладонь... Через несколько секунд кнопка беззвучно щелкнула, и вверх ударил яркий луч света.

Чудовище было уже на другом месте, гораздо левее... Оно присело на корточки и двигалось небольшими шагами — медленно и совершенно бесшумно. Грязный живот свисал почти до самых камней, а клешни были раскинуты в стороны и жутко покачивались при каждом шаге. В этой крадущейся твари было что-то до боли омерзительное, особенно черная от застывшей крови морда, которая опускалась вниз и втягивала носом воздух после каждого шага...

О господи... Сильная судорога резко свела ногу Дэвида. Он крепко прикусил губу, чтобы не закричать. Боль была нестерпимой — он выгнулся дугой, с трудом сохранив равновесие... Ногу так же внезапно отпустило, но пришло страшное осознание того, что он замерзает.

Тем временем зверь переместился еще дальше. Стоук старался не смотреть на его жуткое движение — он лишь изредка светил фонарем в его сторону, выхватывая огромную тушу из мрака и стараясь не упустить ее из виду.

Мозг лихорадочно работал. Питания фонаря хватит максимум на полчаса, а потом его ждет полная темнота и... страшная смерть.

В нос неожиданно ударил острый запах солярки.

Стоук огляделся.

Искореженный генератор валялся метрах в трех справа. От мощного удара зверя он развалился почти пополам, и под ним образовалась большая лужа темной и вязкой жидкости. Дэвид снова посветил в сторону монстра — тот уже находился почти за троном. Его перемещения очень напоминали движение по спирали. Возможно, так оно и было, тогда зверь будет около меня минут через десять, подумал Стоук. Его взгляд снова остановился на солярке: он мог бы ее поджечь, но шансов на то, что жидкость загорится с первого раза, было мало, и...

Да черт с ним... Он отбросил все мысли и стремительно, словно спринтер, рванул к генератору, сбрасывая на ходу толстые перчатки и выхватывая из кармана старую зажигалку Zippo.

Два огромных шага... и Стоук рухнул на колени рядом с искореженным металлом. На боль от удара он не обратил никакого внимания.

Раздался громовой рев, а через мгновение тяжелый топот.

Стоук лихорадочно чиркал зажигалкой над лужей солярки.

Пламя погасло.

Снова вспыхнуло.

Руки дрожали, по лицу лился пот.

В разодранном баке всё еще находилась часть жидкости, и Дэвид быстро сунул туда руку. Внезапно пламя вспыхнуло вместе с его рукавом. Он выдернул руку из бака, отбежал в сторону и рухнул в снег. В ту же секунду огромная клешня сомкнулась на объятом огнем генераторе. Раздался скрежет металла, аппарат взлетел вверх, и следом за этим оглушительный рев боли потряс воздух. У Стоука на мгновение заложило уши, но он вскочил на ноги и бросился к веревкам. Никогда в жизни Дэвид не бегал с такой скоростью, даже когда выделывался в университете перед девчонками, — он несся огромными скачками, размахивая фонарем во все стороны.

Сзади что-то упало и взорвалось. Повалил густой серый дым.

Стоук даже не обернулся. Он добежал до свисавших сверху веревок, схватил одну из них и быстро сорвал с пояса жумар. Зацепил его за веревку и стал поспешно подниматься вверх...

Два метра...

Веревка была в пятнах крови, и жумар резко соскользнул вниз.

Три метра...

Он посмотрел в сторону зверя. Тот упорно пытался приблизиться к объятому пламенем генератору, но снова отходил и начинал реветь от ярости. Шерсть на его правой клешне была сильно опалена и свисала черно-коричневыми лохмотьями.

Пять метров...

Пульс Стоука уже давно превысил все мыслимые пределы. Виски сдавила тугая, зыбучая боль.

Семь метров...

Восемь...

Веревку дернуло, и он немного просел вниз, раскачиваясь из стороны в сторону.

Десять метров...

Внезапно наступила тишина. Он не сразу это понял. А когда понял, то покрылся холодным потом...

23 часа 35 минут

Стоук остановился и замер, прислушиваясь к звенящей тишине. Снизу не доносилось ни звука. Слышался только тихий скрип натянутой под его тяжестью веревки. Чудовище затаилось где-то внизу, и его не было видно из-за густой дымки, поднявшейся почти до самых ног Дэвида.

Он осторожно наклонился вниз и стал всматриваться в клубящийся дым с едким, тяжелым запахом — было видно максимум метров на пять, дальше свет фонаря терялся где-то в мрачной глубине. Стоук боялся шелохнуться и лишь тяжело дышал, выпуская в ледяной воздух облачка белого пара. Слева и немного ниже виднелась верхушка трона, вокруг которой тоже лениво клубился серый дым. Луч скользнул по тусклой золотой поверхности и снова растворился во мраке...

Его нервы уже давно были на пределе, и только железная воля позволяла Дэвиду держаться и не впадать в отчаяние. Шум крови в ушах усилился и понемногу начал заглушать все остальные звуки.

Было страшно... страшно до жути... Он болтался в воздухе, слегка покачиваясь, и с содроганием вновь чувствовал себя наживкой на огромном крючке.

Снова скрипнула веревка.

Стоук поднял голову и посветил вверх: тонкая нить уходила в бесконечность, и только она соединяла его с внешним миром.

Снова скрип...

Он перенес затекшую руку повыше и опять посмотрел вверх. Взгляд скользнул в темноту, потом по веревке — и замер... сердце стукнуло еще пару раз и сжалось в тугой комок.

Только не это...

Он медленно опустил голову и посмотрел вниз — на веревку, конец которой терялся в серой дымке... ПРЯМО ПОД НИМ.

Господи... я забыл поднять ее...

Ужас заставил Стоука крепко вцепиться левой рукой в жумар, а правой он осторожно потянулся вниз.

Рука дрожала от страха.

Он постарался успокоиться.

Вдох...

Замерзшие пальцы коснулись веревки.

Выдох...

Рука сжала веревку и стала осторожно поднимать ее вверх.

Вдох...

Он перекинул веревку через шею, снова опустил руку и подтянул к себе следующую ее часть, снова перебросил через шею... Дыхание успокоилось. Стоук, виток за витком, медленно и бесшумно подтягивал веревку к себе. Пальцы закоченели и уже двигались с трудом... Наконец Дэвид обмотал вокруг себя последний виток, немного откинулся назад, стараясь удержаться от вращения, и засунул руки в карманы куртки, почувствовав, как по ледяным пальцам побежало спасительное тепло. На секунду он прикрыл глаза...

Лишь на секунду...

И тут случилось неожиданное: веревка дернулась и внезапно просела на полметра; от резкого рывка фонарь вылетел из крепления и, сделав в воздухе несколько кульбитов, упал в снег, громко ударившись рукояткой о камни. Дэвид стремительно выдернул руки из карманов, судорожно схватился за веревку и замер, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

Фонарь чудом уцелел: он торчал из снега, продолжая светить вверх ярким лучом. Дэвид затаил дыхание, напряженно вслушиваясь в гнетущую тишину. Секунды, словно вязкая резина, превратились в бесконечность...

Он осторожно огляделся... и вдруг волосы на голове встали дыбом: в глубине дымки, с той стороны, куда был направлен луч света, сначала появился густой, темный силуэт, а потом из тумана вышло чудовище. Оно приближалось медленно, останавливаясь после каждого шага, внимательно вслушиваясь в тишину и страшно, неестественными рывками, двигая головой...

Находившейся на уровне ног Стоука.

Человека и зверя разделяло не более пяти метров. Послышалось хриплое, приглушенное рычание. Зверь сделал еще два шага и снова остановился. Теперь между ними оставалось не более двух метров — еще шаг, и Дэвид смог бы дотянуться до него рукой.

Чудовище подняло голову и повернуло ее в сторону человека...

Свет фонаря освещал оскаленную морду снизу, но было отчетливо видно забрызганную кровью шерсть, безобразные наросты на голове и огромную полуоткрытую пасть, из которой вырывалось тяжелое, похожее на запах протухшего мяса дыхание.

Зверь медленно втянул в себя воздух и тут же громко фыркнул, брызнув на Стоука мутной слюной, недовольно заурчал... снова попробовал принюхаться, но опять шумно выдохнул.

Солярка перебивает запахи, догадался Дэвид, оно может только слышать... Он сильно сжал губы и стал осторожно дышать через нос — так было гораздо тише, но воздуха не хватало, и он чувствовал, что долго не продержится.

Вдруг чудовище вытянуло морду в сторону Стоука, приблизившись почти вплотную к его коленям. Теперь их разделяло каких-то полметра. Дэвид побледнел от страха, кровь отхлынула от лица, и он, почти теряя сознание, намертво вцепился в веревку.

Из широких ноздрей мощно вырвался пар.

Невидящие, абсолютно черные, как у тарантула, глаза, казалось, пристально рассматривают его тело, чтобы через миг жадно сожрать без остатка.

Сердце замерло... Дэвид уже был готов дико заорать, но не мог оторвать взгляда от огромной окровавленной морды. Крик застрял где-то посредине горла, а глаза вылезли из орбит.

В следующий миг одна из клешней стремительно взлетела вверх и с громким щелчком захлопнулась всего в нескольких дюймах от ботинка Стоука... затем медленно опустилась, и из пасти зверя вырвался оглушительный, громовой рев, заполнивший собой всю пещеру. Чудовище развернулось, раздался слабый хруст фонаря — и всё погрузилось во мрак...

00 часов 15 минут

Стоук пришел в себя только наверху. С трудом перекатился на спину и уставился в бледное небо пустыми, безжизненными глазами... Он лежал в снегу. Буря почти закончилась, и холодное полярное солнце плыло низко над горизонтом.

Дэвид не помнил, как карабкался вверх по веревке, судорожно цепляясь за нее обмороженными руками и раздирая ладони до мяса, как сломанными ногтями вцепился в лед и вылез наружу, а потом быстро отполз от края и потерял сознание...

Кожа на его лице висела клочьями, но он не чувствовал боли... теперь он вообще ничего не чувствовал... Дэвид перевернулся на живот и с трудом поднялся на колени. Затем дрожащими руками вытащил охотничий нож с широким лезвием, подполз к краю дыры и несколькими сильными ударами перерубил сначала одну, а потом и другую веревку. Они, словно змеи, скользнули вниз и скрылись в черной глубине.

Из мрака раздался протяжный рев.

Стоук не обратил на него ни малейшего внимания — он поднялся и, пошатываясь, направился к ближайшему снегоходу. Снег уже почти завалил все машины и палатку, превратив их в белые сугробы, — еще пара часов, и от них не останется и следа.

Снегоход завелся легко и, заревев, сорвался с места.

Он не знал, что скажет Тому и что напишет в отчете, но он точно знал лишь одно: он никому и никогда не расскажет о том, что случилось здесь на самом деле...