Миловидная девушка, держа в руках изящный жезл с сияющим кристаллом колдовала на рыцаря магию лечения. Над ними висел маленький светящийся шарик, который разгонял тьму на несколько метров вокруг. В этом свете доспехи рыцаря блестели, и девушка казалась ещё более хрупкой и нереальной.

— Оставь, береги силы! — раздался низкий голос с хрипотцой, заглушённый шлемом. Рыцарь даже не обернулся — он просто рубанул очередную тварь, отбросив её к стене, и та рассыпалась пеплом.

— Пожалуйста... я... — тонкий и звонкий голос девушки дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Не переживайте, я справлюсь! Я с-смогу!..

— Че за херня... — пробормотал я себе под нос, вынимая клинки. Металл тихо звякнул, выходя из ножен и разнёсся по всему коридору.

Я ворчал, потому что надеялся на своих. На Машу, на Луку, на Софу, на Твича — пусть даже раненого, пусть даже без сознания, но своих. А тут какие-то чужаки, ещё и наверняка из другого мира.

— Эй! — крикнул я, повысив голос. — Я помогу!

Мой крик отвлёк тварей всего на секунду, но этого хватило. Они замерли, повернули свои уродливые головы в мою сторону, и они зарычали, оценивая новую угрозу.

Рыцарь воспользовался моментом. Его меч слегка засветился голубоватым светом, и снёс голову одной твари. Лезвие прошло сквозь шею, и голова, отделившись от тела, покатилась по полу, оставляя дымящийся след.

Вторая тварь испугалась. Её глаза расширились, она попятилась, её когти скребли по камню, пытаясь найти опору для бегства.

Но рыцарь не дал ей уйти. Он заорал так громко, что своды над нами дрогнули, и с потолка посыпалась мелкая каменная крошка:

— За короля!

Меч описал дугу, разрубая бедолагу надвое. Тварь рассыпалась пеплом ещё до того, как две половинки её тела коснулись пола.

Девушка мгновенно бросилась к пеплу. Она упала на колени, торопливо собрала оба камня опыта, и с яркой, почти детской улыбкой протянула их на ладони рыцарю.

Рыцарь поставил меч на пол с тяжелым стуком. Лезвие вошло в камень на пару сантиметров, и меч остался стоять вертикально, как памятник самому себе. Голова рыцаря повернулась в мою сторону — я видел, как блеснули глазницы шлема и в них отразился свет магического шарика.

— Кто бы ты ни был, — сказал он, и в его голосе была только спокойная, уверенная сила, — мы живы. Благодарю!

Он хлопнул латной перчаткой себя по груди так сильно, что звук разнёсся по коридору. Девушка вздрогнула, вжала голову в плечи и сделала маленький шажок назад, будто боялась, что этот грохот может ей навредить.

Я оглянулся, оценивая обстановку. Мы стояли на границе света и тьмы — их магический шарик освещал пространство метров на пять-шесть вокруг, а дальше сгущалась непроглядная чернота, в которой я, благодаря новому зрению, видел стены, пол и потолок, но они — нет. Для них там была пустота.

Рыцарь не взглянул на девушку. Он встал перед ней, заслоняя её своим телом, будто щитом, и положил ладони на рукоять меча, стоящего вертикально. По стойке было видно, что он способен атаковать в любой момент, несмотря на расслабленную позу. Его мышцы были напряжены, дыхание ровным, взгляд сосредоточенным.

Я провёл руками по лицу. Пальцы ощутили засохшую чёрную дрянь, которой меня вырвало после превращения. Она застыла коркой на щеках, на лбу, на подбородке, и теперь, когда она высохла, она трескалась и осыпалась мелкими чёрными хлопьями.

Я похлопал себя по карманам в поисках платка. Во внутреннем кармане куртки нашёл один из запасных.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, направился к этой парочке. Каждый шаг был осторожный и неторопливый, с поднятыми руками, чтобы они видели, что я не угрожаю. Платком я вытирал лицо, убирая чёрные разводы, которые, наверное, делали меня похожим на монстра.

— Вы это... — я повысил голос, но он прозвучал хрипловато, не дёргайтесь, лады?

Рыцарь мгновенно взял меч в руки. Лезвие вылетело из каменного пола с легким звоном, и он встал в боевую стойку так, что остриё направлено было мне в горло.

Девушка спряталась за его спиной. Я видел только её пальцы, которые сжимали жезл двумя руками у груди.

Я вытер лицо насколько это возможно. Платок стал чёрным, пропитался какой-то маслянистой жидкостью, и я выбросил его. Жалко, но деваться некуда.

Вынул второй платок. Им я попробовал стереть с себя остатки, но они уже въелись в кожу, смешались с потом и кровью.

— Ты человек? — голос рыцаря под шлемом прозвучал угрожающе. Он не спрашивал — он требовал ответа.

Я оглядел его. Он выглядел потрёпанным — доспехи потеряли былой лоск, покрылись царапинами, вмятинами и следами от когтей. Я видел остатки позолоты на доспехах, сейчас же они были тусклыми и исцарапанными.

Меч, в отличие от доспехов, выглядел качественно. Рукоять была обмотана кожей, с удобными выемками для пальцев. Само лезвие было без заусениц и трещин, с идеально ровной кромкой, которая блестела даже в этом тусклом, магическом свете.

— Человек я, — ответил я, вытирая щёку. — Хотя... как бы помягче сказать...

— Ой, пожалуйста-пожалуйста... — взмолилась девушка, выглядывая из-за спины рыцаря. Её большие, серые глаза с длинными ресницами были полны страха, но в них теплилась какая-то странная, почти детская надежда. — Боги, помогите...

— Да хорош уже! — я не выдержал. — Ну... грязный слегка... Че вы...

Я выкинул второй грязный платок и чёрное пятно на нём расплылось, впитываясь в камень. Я шагнул вперёд на границу их света. Поднял руки, показывая раскрытые ладони, пальцы растопырены, никакого оружия. Мечи я к тому времени уже спрятал в ножны.

— О боги, проклятье! — глухо крикнул рыцарь, занимая боевую стойку и делая шаг в мою сторону. — Я его задержу!

— Но... простите, пожалуйста, но вдруг... — залепетала девушка, делая один шаг назад. Она снова вжала голову в плечи, будто готовилась к удару, и её пальцы побелели на жезле.

— Мира! — рявкнул мужик, не оборачиваясь.

— Простите... да... — девушка сделала ещё один шаг назад, но не убежала. Она стояла, дрожа, и смотрела на меня огромными глазами, в которых читалась мольба.

— Кхм, — я кашлянул, прочищая горло. — Собственно... А вы вообще кто такие?

Я вышел на свет полностью. Теперь они видели меня — всего, с ног до головы покрытого какой-то дрянью. Я коротко глянул на свою одежду. В чёрно-белом монохроме, который давало моё новое зрение, я видел лишь тёмные пятна. Сейчас, в свете их магии, я увидел правду.

Моя куртка была покрыта чёрной кровью. Брызги на груди, на рукавах, на воротнике. Руки по локоть в крови, она засохла коркой и трескалась, когда я шевелил пальцами. Лицо — судя по тому, как смотрели на меня рыцарь и девушка, — было перепачкано ещё сильнее.

Рыцарь пялился на меня, я будто чувствовал его взгляд сквозь прорези шлема, а его меч всё так же был направлен в меня.

— Походу, вы тут давно, да? — спросил я, чтобы разрядить обстановку.

Рыцарь молчал. Магичка хотела было открыла рот, набрала воздуха, но побоялась что-то произнести. Она закусила губу и опустила глаза.

— Это замок вампиров, — сказал я, оглядываясь на темноту за своей спиной. — Мы в каких-то казематах. Я сюда попал сегодня. Прошло может несколько часов. Я человек... Ну, вчера точно был человеком. Хе-хе.

Я нервно усмехнулся и услышал, как скрипнула рукоятка меча рыцаря. Его пальцы сжали её сильнее, ему явно не понравились мои слова.

— Да я походу заляпался... — я посмотрел на свои руки. — И вообще, бесишь! Дай пройти, без тебя тошно...

Я раздражённо махнул на рыцаря рукой — он дёрнулся, но не атаковал, и сместился к другой части коридора. Я обходил этих двоих по широкой дуге, следя, чтобы они не атаковали, и сам держал руки на рукоятях клинков — на всякий случай.

Когда они остались позади, я уже прошёл мимо них и направлялся дальше по коридору, магичка тоненько обратилась к рыцарю:

— Сэр... п-простите, но... может, мы один разочек помогли бы... Пожалуйста?

Рыцарь глухо фыркнул под шлемом. Я слышал, как он шумно дышит носом, будто после долгого бега. Потом выдохнул и, уже без прежней агрессии, обратился ко мне:

— Парень, пошли с нами. Два воина лучше одного.

Я обернулся, встав в полоборота.

Он снял шлем и взял его под левую руку, как трофей. На меня смотрел мужчина с русыми волосами, отросшими как попало, спутанными, с проседью на висках, которая серебрилась в свете магического шарика. Трёхдневная щетина покрывала его широкий, волевой подбородок.

Глубоко посаженные глаза смотрели прямо и бесстрашно. В них не была только усталость и какая-то древняя, выстраданная мудрость. Широкий подбородок, прямой нос, тонкие губы, сжатые в нить.

Похоже, эти оба были не с Земли. Слишком правильная речь, слишком старомодные доспехи, слишком... не отсюда.

— Моё имя — сэр Алдрик, — сказал он, и его голос, уже без шлема, звучал мягче, хотя всё так же хрипловато. — А эта девушка — Мирабель. Мы из королевства Эрдагард, да славится его Королевское Величество! Наш дом — севернее Серого Предела и южнее ледников Парис.

Он выдержал паузу, будто ждал, что я узнаю эти названия.

— А кто ты?

Мои губы тронула усмешка. Ну как чувствовал. С того самого момента, как увидел посреди коридора рыцаря в доспехах и девушку с жезлом. Они не были частью этого мира, этой Системы.

Система переводила их речь на мой родной язык — я слышал русские слова, но их губы двигались иначе, произнося что-то другое. И раз это так, значит, вампиры глубоко заблуждаются, думая, будто они невидимы для неё. Система видела всё. Даже чужаков из других миров.

— Моё имя — Дмитрий, — сказал я. — Я из государства Россия.

Я невесело, с горечью усмехнулся.

— Хех... Господа, вы в глубокой заднице.

Должно быть, я выглядел сейчас устрашающе: заляпанный кровью, с чёрными разводами на лице. От моей улыбки воин прошептал какую-то молитву на незнакомом языке.

Девушка сжалась ещё сильнее. Она прижала жезл к груди и зашептала какое-то заклятье, слова её сливались в сплошной поток.

— Как давно вы здесь? — спросил я, стараясь говорить мягче.

— Два дня, — ответил Алдрик. — Мы заблудились в этих проклятых коридорах. Твари нападают, но мы держимся. Пойдём вместе, мы уничтожим зло и вернёмся домой. Ты говоришь странно, но в глазах твоих нет лжи, и я это чувствую.

От его слов мне захотелось смеяться. Уничтожить зло? Вернуться домой? Два воина — рыцарь из другого мира и девушка-волшебница — против целого замка, полного вампиров. И против Теодоруса, который в одиночку бы за час тут всё зачистил.

Я сдержался от смешка, только развёл руками в стороны, чтоб показать всю безнадёжность их затеи.

— Сил не хватит. Ни у вас обоих, ни у меня. Мы вообще-то в космосе.

— Где? — не понял Алдрик.

— В космосе, — повторил я. — Замок перемещается. Он не на земле. И вообще, как вы сюда вошли?

— Через тайный лаз, — рыцарь ткнул пальцем в коридор, откуда я пришёл. — Он вон там. За той дверью, что с драконом. Мы шли по нему три дня, а потом оказались здесь.

Он помолчал, потом спросил:

— И чем славится королевство Космос?

Я снова захотел смеяться. Они блуждали по лабиринту, и выход мог быть где угодно — в другом коридоре, в другом зале, в другом измерении. А они говорили о королевстве.

— Космос — это не королевство, — объяснил я, стараясь говорить терпеливо. — Это... как бы так... Звёзды видел? Вот мы среди них.

— Ересь! — тут же закричал рыцарь, звеня доспехами. Он сделал шаг вперёд, и его меч описал полукруг в воздухе. — Среди звёзд обитают только боги! Ккто создал этот мир! Ты что, хочешь сказать, что мы стоим среди богов?

Я нервно хохотнул и провёл рукой по лицу. Ладонь стала чёрной от крови, что снова размазалась по щеке. Я коротко выругался и начал шарить по карманам в поисках хоть какого-то платка.

Пусто. В правом пустая бутылочка из-под зелья. Во внутреннем только свёрток Софы и фотография. Платков больше не было.

Мирабель, заметив мои поиски, осторожно отстранилась от рыцаря. Она сделала маленький шажок вперёд, потом ещё один неуверенный и боязливый, будто шла по тонкому льду. Потом шаг назад, заглядывая мне в глаза. И наконец, набравшись смелости, она протянула в тоненькой, чуть дрожащей руке красивый белый платок.

— Простите... — её голос был тихим и почти беззвучным. — Воды бы, чтобы умыться, но... Пожалуйста, возьмите хотя бы платочек. Простите, что нет воды...

Платок был шёлковым, с вышитыми по углам маленькими цветами, которые я не узнавал. Он пах чем-то сладким, что напомнило мне цветочный аромат волос Софы.

Я принял платок. Вытер лицо, стараясь не испачкать его сильнее, чем нужно, и вернул обратно. Грязи на нём было меньше, чем на моих первых платках, видимо, я уже почти отмылся.

— Кхм... спасибо, — чувствуя неловкость, я поблагодарил Мирабель за платок и ещё раз осмотрел коридор.

— Кстати, вы тут кого-то видели? — спросил я, глядя на рыцаря, который водрузил шлем обратно на голову.

Алдрик посмотрел на Мирабель, будто проверял, что она всё ещё здесь и не исчезла в темноте, и ответил:

— Только тварей. И тебя ещё. Твари Зла тебя похитили?

— Ну, не совсем, — я покачал головой, чувствуя, как с каждым шагом боль в суставах становится всё слабее. — Тут мои товарищи. Я их ищу. И хорошо бы найти поскорее.

— Простите... — Мирабель попыталась улыбнуться, хотя улыбка выходила вымученной. — Но мы не видели никого. Не расстраивайтесь, пожалуйста.

Было видно, что они оба устали. Алдрик двигался тяжело, его доспехи, казалось, весили втрое больше обычного. Под глазами Мирабель залегли тени, лицо её побледнело, а губы потрескались. Они были голодными — я слышал, как урчит живот рыцаря, а девушка сглатывает слюну, глядя на пустой угол коридора, где ничего не было.

Но её глаза с длинными ресницами были чистыми, несмотря на невзгоды. В них не было той пустоты, которую я видел у людей, сдавшихся и потерявших надежду. Она всё ещё верила и него, и в себя, и наверняка в то, что они выберутся.

Я непроизвольно коснулся кармана с фотографией, но одернул руку, не показывая слабость. Этот жест заметил рыцарь — его голова повернулась в мою сторону, прорези шлема уставились на мою грудь. И Мирабель быстро, но внимательно глянула на то место, которого я коснулся.

— Зло не зло тут, конечно... — я прикрыл глаза и начал читать считалочку, выбирая новое направление. — Но выход мы найдём. Идём туда.

Я ткнул пальцем в правый коридор, что уходил в сторону от основного, он петлял и терялся где-то вдалеке.

— Там выход? — глухой голос Алдрика звучал с лёгким эхом, отражаясь от стен. Он водил головой, смотря то в одну сторону, то в другую, будто надеялся увидеть что-то, что укажет путь.

— Ну, надеюсь, — я поднял палец, делая свой тон более пафосным, и двинулся в выбранном направлении. — У самурая нет цели, есть только путь.

Рыцарь двинулся за мной. Его шаги были тяжёлыми, гулко отдавались в тишине коридора, но он старался ступать осторожнее, чтобы не слишком грохотать. Он кивнул, будто услышал великую мудрость, и уважительно произнёс:

— Было бы честью увидеть и других самураев.

— Да нет, это я так... — я отмахнулся, оборачиваясь на парочку. — Просто мем такой есть. Не обращай внимания.

— Мем? — переспросил Алдрик, и даже сквозь шлем было слышно, как он хмурится. — Чудной ты.

Девушка семенила маленькими шажками за рыцарем, стараясь держаться от меня подальше. Между нами было метра три, не меньше — она то и дело отставала, а потом догоняла, но всегда сохраняла дистанцию. Было видно, как она морщит носик, когда ветер доносил до неё мой запах — крови, пота и чего-то ещё, что осталось после превращения. Но она старалась не показывать этого.

— Мем? — снова спросила она, выглядывая из-за спины Алдрика. — Это какое-то заклинание?

— Нет, — я усмехнулся. — Это... ну, типа шутка. Которую много людей знают. Такая... общая шутка.

— Странные у вас шутки, сэр Дмитрий, — сказала она тихо и снова спряталась за рыцаря.

Пару часов блужданий, за которые мой желудок несколько раз издавал звуки, похожие на голодное рычание, и несколько зачищенных комнат, мы оказались в других коридорах. Эти были шире, выше, с лепниной на потолке и с позолоченными канделябрами на стенах. Правда, позолота уже облупилась, а канделябры были сломаны, но это всё равно выглядело богаче того, что было раньше.

— Тут теплее... — заметила Мирабель, поёживаясь. — Сэр Дмитрий, а вы... вам не холодно?

Сколько бы я ни говорил ей обращаться ко мне нормально — просто «Дмитрий», без всяких «сэров», — она всё равно выкала и говорила это надоедливое обращение.

— Мира, — рыцарь обернулся к ней, — держись ближе. Чувствую, тут больше зла.

Я чувствовал ту же вонь, что и в предыдущем коридоре, что нельзя было описать словами. Но температура действительно поднялась на несколько градусов, не больше. В этом холодном, мёртвом замке это было заметно.

Обернувшись, я поймал взгляд девушки и кивнул:

— Да, тут теплее. Тому должна быть причина. Смотрите.

Я подошёл к одной из стен, на которой висела старая картина, в тяжёлой позолоченной раме. Само полотно было порвано, но на уцелевших фрагментах можно было разглядеть что-то вроде пейзажа.

— Видите? — я указал на картину. — А вон там — подсвечник.

Я кивнул на стену напротив, где действительно висел бронзовый подсвечник с остатками свечей, которые давно уже оплавились и застыли чёрными каплями.

— Под ноги гляньте, — добавил я.

Рыцарь опустил голову вниз. На полу лежал дорогой ворсистый ковёр с замысловатым восточным узором. Его покрывали длинные, глубокие борозды, оставленные когтями и пересекали его вдоль и поперёк, что говорило о том, что мы находимся в более дорогой части замка.

— Твари тут поумнее, значит, — хмыкнул Алдрик.

Он приложил ладонь к груди, где под доспехом, наверное, висела какая-то святыня, и зашептал слова какой-то молитвы. Девушка тоже сложила ручки вместе и присоединилась к молитве. Её губы шевелились беззвучно, глаза были закрыты, и в свете магического шарика она казалась почти прозрачной.

Я вынул клинки, и мой шаг стал медленнее. Я старался ступать с носка на пятку, не издавая никаких звуков, как учили меня в старые времена, когда тишина была важнее скорости.

Пусть рыцарь гремел, и с ним скрытности не получилось бы никакой, но пусть лучше будет так, чем никак.

— Ах... у нас гости... — сладкий, тягучий женский голос прозвучал издалека, эхом отражаясь от стен.

В этом голосе явно была ментальная атака — я почувствовал, как что-то пытается проникнуть в мой разум, а затем будто тонкие, холодные пальцы скребут по внутренним щитам в поисках слабого места.

Мирабель вскинула руки. Жезл в её правой руке вспыхнул ослепительно, и вокруг нас появился защитный купол. Полупрозрачный и слабый, но он накрыл нас всех троих, и я почувствовал, как давление снаружи ослабло.

Её руки задрожали. Кристалл на жезле пульсировал, и его свет становился всё тусклее, будто внутри него заканчивалась энергия. Она применяла магию на остатках маны — я видел это по её лицу и тому, как побледнели губы, а из носа потекла тонкая струйка крови.

— Береги силы, — глухо и тихо произнёс рыцарь.

— У меня защита, — кивнул я, глядя на Алдрика. — Ты паладин? Я видел твою силу. Тот свет на мече, это же твоя магия?

Рыцарь коснулся плеча, где под бороздой от когтя, прочерченной по металлу, был выгравирован какой-то герб. Щит, меч и восходящее солнце.

— Я принадлежу ордену Золотого Рассвета, — сказал он. — Мы...

— Почему везде паладины такие пафосные? — моя тихая усмешка заставила рыцаря напрячься. Он замер на месте, его рука замерла на плече, и я услышал, как он начал громко с присвистом дышать носом.

Он скрипнул доспехами, развернулся ко мне и спросил, в его голосе послышалась обида:

— А какое название лучше? Может, и у тебя есть прозвище?

— Ну да, — я пожал плечами. — Молот Ночи.

А потом я расхохотался. Громко и искренне, так что эхо покатилось по коридору, и где-то далеко в ответ зарычала тварь.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха... — я согнулся пополам, держась за живот. — Ладно, снимаю претензии!

Мирабель тихо хихикнула в кулачок так, чтобы рыцарь не видел. Её плечи чуть расслабились, и купол перестал дрожать.

Алдрик лишь хмыкнул.

— Ночь, — сказал он, — это время для зла.

— Кайфоломщик, — был ему мой ворчливый ответ. — Ты хоть понимаешь, как круто звучит? Молот Ночи. Это тебе не какой-нибудь «Меч Утра» или «Копьё Полудня».

Рыцарь ничего не ответил. Он просто стоял, кажется, обиделся окончательно.

В этот же момент я почувствовал давление. Оно пришло неожиданно со всех сторон сразу, будто кто-то сжал нас в огромном, невидимом кулаке.

Давление на плечи согнуло рыцаря. Он рухнул на одно колено с громким железным звоном, и я услышал, как треснула кость — или металл, или что-то ещё. Его меч выпал из руки и покатился по ковру, оставляя за собой глубокую борозду.

Мирабель сжала пальцы на жезле. Её лицо исказилось гримасой боли, из носа потекла струйка уже густая струйка крови, она закапала на грудь, пачкая одежду. Девушка хриплым голосом попыталась что-то сказать:

— Прост... я... ах...

Давление усилилось. Купол, который она держала, начал трещать, я услышал, как магия звенит, готовая рассыпаться.

Но моя Адаптация начала преодолевать эту силу. Не сразу, но она грызла чужую магию, переваривала её и превращала в ничто.

— Хре... хренова сучка... — я оперся рукой о стену, переводя дыхание.

Давление прижало рыцаря к полу. Он лежал на животе, пытался вырваться, хрипел и скрёб латными перчатками по старому ковру, оставляя глубокие царапины. Его шлем сбился набок, и я увидел его лицо с налитыми кровью глазами.

Девушка рухнула без сил. Она упала на колени, потом на бок, и её жезл выкатился из ослабевших пальцев, откатился в сторону и замер. Купол рассыпался тысячей осколков, которые растворились в воздухе, не долетев до пола.

— М-м-м-м... — сладкий, тягучий голос попытался проникнуть в мой мозг. — Какой интересный...

Он пытался сломать внутренние щиты, найти лазейку, заставить меня подчиниться. Но воля тысячелетнего воина была сильнее. Я не был тем, кем казался. Я не был простым человеком, попавшим в переделку. Я пережил сотни битв, тысячи смертей, десятки миров. И никакая древняя тварь не могла сломать меня.

Адаптация грызла чужую магию, давая Ясности мысли смыть остатки. Я чувствовал, как давление слабеет, как голос вампира становится тише и приходит понимание, где эта тварь.

Вдалеке, в конце коридора, я увидел колебания воздуха и слабое марево, похожее на мираж в пустыне. Оно пульсировало, переливалось, и в нём, как в грязном стекле, угадывался силуэт.

Я стоял у стены, изображая слабость, хотя уже подстроился под эту атаку и мог стоять спокойно. Я ждал.

Марево подплыло поближе, усилив атаку. Теперь давление было направлено только на меня — рыцарь и девушка перестали интересовать тварь. Она хотела сломать самого опасного и самого вкусного.

Из морока выплыло существо, лишь отдалённо напоминающее женщину.

Это была тварь с зубастой рожей, вместо рта пасть, растянутая в улыбке, и в ней три ряда острых, жёлтых зубов. Вместо носа — две узкие щелочки, которые пульсировали, втягивая воздух. Длинные, заострённые уши, которые шевелились, как локаторы, ловя каждый звук. Редкие, сальные волосы свисали с её головы жидкими прядями, обнажая облезлую кожу черепа.

Руки тянулись длинными, костлявыми отростками, пальцы которых казались вдвое длиннее ладоней. Каждый палец увенчивал сверкающий во мраке черный загнутый коготь.

Сама она была очень худой — кожа да кости, — и разорванное платье висело на ней, как на вешалке. Когда-то оно было белым и кружевным. Теперь — серым, грязным, покрытым пятнами крови и чего-то ещё.

Оказавшись на расстоянии в несколько метров от меня, я перестал притворяться.

Из низкой стойки я рванул на вампиршу одним мощным, пружинистым движением, которое сократило дистанцию за долю секунды.

— Лжец! — взвизгнула она, уходя высоким прыжком вверх.

Она взлетела под потолок метра на четыре, не меньше, и зависла там, цепляясь когтями за камни. Её глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с ужасом и яростью.

Моя рука хлопнула по пустой перевязи в поисках метательного ножа, но не нашёл ничего. Перевязи я не пополнил, понадеявшись на гранаты, которые остались в рюкзаке.

— Сука!.. — выругался я и ушёл перекатом в сторону.

Когти вампирши впились в пол там, где я только что стоял. Камень треснул, разлетелся осколками, и я почувствовал, как один из них царапнул щёку.

— Что ж и с такой тоже будет немного опыта, — мои губы растянулись в хищной улыбке. Я подсчитывал, сколько опыта мог бы получить с этого вампира.

— Ха-ха... — тварь извиняющимся тоном наклонила голову, и её голос стал почти нежным, — но у меня другие планы.

Она атаковала, её когти мелькали слишком быстро, даже для моего обострённого зрения. Я подставлял клинки под удары, и её атаки высекали из них снопы искр. Звон стоял такой, будто в коридоре работала кузница.

— Кхххррр... — хрипел рядом рыцарь. Он лежал на полу, сжимая клинок из последних сил побелевшими пальцами. Его меч, который он поднял с пола, светился тускло, но даже эта сила могла бы ранить эту тварь.

— Я сказал, — мой холодный тон заставил тварь на секунду замереть, — это моя добыча, паладин.

— О, — вампирша провела рукой по костлявому бедру, и её коготь оставил на коже глубокую, кровоточащую царапину, — я сегодня такая желанная...

Я атаковал снова. Клинки пели, описывая дуги, восьмёрки, спирали. Я нащупывал ритм этой твари — её движения, её дыхание, её мысли. И очень скоро я его найду.

А когда найду — она умрёт.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/579579

Этот и другие мои рассказы тут [АТ] (https://author.today/work/606079)

Черный дым поднимался у края неба, пятная грязью белоснежные облака. Редкие деревья вдали не давали рассмотреть, есть ли кто-нибудь на дороге там, у горизонта. Успел ли кто бежать из деревень, что уже сгорели ранее и горят сейчас.

Он стоял и смотрел на ржаное поле. Время собирать урожай почти настало, зима будет голодной.

— Ну кто ж так воюет, сучьи дети, а зимой вы что будете есть?

Постояв еще немного, он развернулся и быстрым шагом пошел к дороге, которая ведет в город-крепость их господина. По дороге он подхватил баул с немногими пожитками. В отличие от соседей, он понимал, что, если всадники застигнут их на дороге среди полей, то смерти не избежать. Бежать будет некуда, да и не убежишь от лошади.

И он отправился по дороге вперед, не оглядываясь на оставляемый дом и поля.

— Чуть не стоптали, песьи дети.

Он успел отпрыгнуть из-под копыт лошади всадника, что выбился из строя и чуть не задел его. Это уже не первый отряд за несколько дней пути до города-крепости. Люди господина скачут навстречу туда, где сволочи уже оседлали дороги к городу, грабя обозы и беженцев.

Все больше людей на пути. Беженцы пытались сбиваться в кучки по деревням или родству. Никого с большой поклажей или лишними баулами не осталось. Либо они отстали, либо их уже догнали.

— Имя, что умеешь делать, держал ли копье, может, ты охотник и хорошо стреляешь из лука?

— Хартвиг, сын Конрада, господин, из деревни Медовая, что в двух днях пути отсюда. Я живу с земли, с дрекольем могу постоять, стреляю плохо, глаз уже не так меток, как по молодости.

Стражник у ворот записал имя и кивнул на деревенских, что жались у ворот. Рядом с ними стояло трое воинов и один ветеран. Это было видно по добротному оружию, не новому, но ухоженному, по шрамам на лице и одному уху, что осталось.

— Господин наш, барон Конрад фон Айзенфельд, приказал всем, у кого есть силы держать меч или копье, встать на стенах крепости. Иди вон туда, тебе там все объяснят.

***

— Завтра утром никто не станет открывать врата. Город готовится к осаде. Все, кто успел до заката войти, бог даст, еще поживут. Остальные или будут убиты, или попадут в рабство. Стойте же храбро и стойко, этот кусок стены за вашим отрядом. Мы не ждем удара тут, подход к стене тут неудобный, участок стены у вас небольшой да и большим силам незаметно не собраться. Вас поддержат воины господина барона, командование принимает на себя уважаемый маг Герхард Пепельный.

Комендант крепости закончил говорить и требовательно уставился на командира наемников.

— Мне будет достаточно десяти солдат нашего господина.

Сказал Герхард Пепельный невозмутимым тоном. Шрам от ожога на левой щеке огневика заставлял разговаривающих с ним отводить взгляд.

Маг огня был одет в длинную шерстяную тунику темно-красного цвета. Поверх нее висела кольчуга до бедер, прикрытая плащом с гербом барона Конрада фон Айзенфельда. На широком кожаном поясе висели меч в украшенных ножнах, кинжал и несколько кожаных кошелей. Высокие сапоги из хорошей кожи были начищены, а на плечах плащ удерживала серебряная застежка.

За ним стояли его слуга и двое телохранителей, готовые выполнить любое пожелание.

Низенький, крепкий мужчина, командир наемников «Болотные свиньи», без особого удовольствия склонил голову перед комендантом, а потом поклонился магу, подтверждая его право командовать.

— Как вам будет угодно, господин комендант. Если позволите, я бы хотел, чтобы ваши солдаты усилили моих бойцов.

— Да будет так, Ульфрих, — ответил комендант.

Командир наемников отправился на стену к своим бойцам.

Он был одет, как и его солдаты, в стеганый поддоспешник и кольчугу. Поверх доспеха висел выцветший темно-зеленый плащ. На широком кожаном поясе болтались меч, кинжал и кошель. Сапоги были потерты дорогой, но ухожены, а на левой руке красовался старый железный наруч.

Маг продолжил молча изучать выделенный ему в оборону кусок стены. Наемников было около трех десятков.

— Дитмар, что ты знаешь об этом отряде? — спросил Герхард.

— Слабый отряд, много потерь в последних двух наймах. Я бы не стал ставить их на стену, а поставил в первую линию, будь мы в поле. Но на стене ты один сможешь испепелить их всех, если они решат сбежать пограбить в кварталы ремесленников или до ближайшей корчмы.

— Теперь ясно, почему наш господин послал меня. Хотя я мог бы пригодиться рядом со своими братьями и сестрами, — ответил Герхард.

— Да, людей у нас не сказать чтобы много. А магов тем более. Те, от кого будет толк, нужны на обороне ворот и для вылазок, отряды поменьше, но в ком мы уверены, будут нашим резервом. Ты же с десятью солдатами и десятью мужиками — наш рубеж обороны с этой стороны. А за наемников не беспокойся, они не рискнут мутить воду при таком раскладе.

— Я не увидел страха в глазах командира, он чем-то разочарован и только.

— Герхард, кончай брюзжать, мне еще всю стену объезжать. Ты здесь, а значит одной головной болью у меня меньше. До встречи, старина, — сказал он, протягивая руку.

— Удачи, командир-комендант.

Герхард крепко ее пожал.

***

— Вот ты, да ты. Берешь вот этого рядом с собой, который с лицом дурачка, и будете таскать раненых под навес вон туда. Когда все начнется, под ноги не лезьте. Следите: если кто упал и не может подняться, тогда со всех ног к нему и тащите его. Все понял? — спросил солдат барона.

— Да, господин, я все понял.

Хартвиг кивнул и ткнул кулаком в бок пареньку, который стоял с открытым ртом рядом.

— Тебя как зовут? — спросил он.

— Вильмар, сын Ламберта. Уже скоро, да? Страшно-то как. Я вообще первый раз так далеко от дома. А тут сразу убивать будут. Думаешь, до нас очередь дойдет?

— А мне-то откуда знать? Я, как и ты, не люблю покидать дом. А оно, видишь как. Ты главное сам свою голову не подставь под булыжник или стрелу. И слушай меня.

Ночью в стороне, где находились одни из ворот, были видны сполохи огня и молний. Глухие удары, как будто били в огромные барабаны, и крики защитников стены.

Вильмар не отходил от Хартвига и так и не уснул до утра.

— Уже ль началось? Мы следующие?

— Да уймись ты, дурья твоя башка. От нас далеко, сам, что ли, не видишь? Вон и господин маг походил-походил да и ушел со своей свитой. Все будет хорошо. Правда, пахнет нехорошо, ой как нехорошо, — ответил Хартвиг.

— Пожарами пахнет? — выпытывал Вильмар.

— Смертью пахнет, много кто умер и еще умрет завтра. Нехорошо пахнет, не так, как должно.

Тихо, почти под нос себе, прошептал Хартвиг.

— Это что же ты, запах погоревших отсюда учуял, что ли? Я вот, кроме отхожего места, так и не чую ничего.

— Не чуешь, так и болтать не о чем. Давай лучше спать ложиться. С утра опять солдаты барона найдут нам работенку, нужник заставят чистить, если даже ты его уже чуешь. Спи.

***

— Ну, что у вас тут? Докладывайте.

— Господин комендант, ночью дежуривший маг Отто Шторм почувствовал что-то странное у западных ворот. Перед рвом, у ворот, как будто была легкая дымка. Ну, он попросил одного из огневиков шарахнуть на всякий случай. А оказалось, там отряд под чарами иллюзий что-то пытался подтащить к воротам. Повезло, что первым огненным плевком попали в носильщиков. Шарахнуло так, что все, кто дежурил на стене, ослепли на какое-то время. Тут уже и сам маг осерчал и как начнет швыряться молниями через стену вслепую. Мало никому не показалось. А потом уже и лучники подоспели. Да вы сами посмотрите: те, кто не сгорел сразу, по полю разбросаны. Никто не ушел.

Это сообщение не на шутку встревожило коменданта. Он подозвал одного из солдат к себе и быстро начал отдавать команды.

— Передать дозорным на все ворота: если почуют что-то неладное, сразу бить. Или заклинаниями, если рядом есть маг, или горящими стрелами, чтобы разогнать тьму. На стенах тоже не спать, усилить караулы.

— Будет исполнено, господин комендант.

Солдат бросился бегом со стены вниз к своей лошади.

***

— Это уже не только со стороны главных ворот, на севере и западе тоже дерутся, — сказал один из солдат, всматриваясь в сторону дыма и пожаров.

— Богомерзкие маги, сколько нашего брата сегодня поляжет. Одно дело — честное железо, другое — зажариться в доспехах или утонуть в песке.

Проворчал один из наемников, сплюнув себе под ноги.

— Церковь с нами, сам видел, вышли на стены. И ты это, придержал бы свой поганый язык. До нас пока не дошла очередь, но вот один господин маг у нас тут есть. Услышит — всех тут превратит в головешки.

Сердито ответил другой солдат, поглядывая назад, туда, где стоял господин маг Герхард Пепельный.

Хартвиг же не вмешивался в болтовню бойцов. Они с Вильмаром пока были на стене со всеми. Пока не начался штурм с их стороны, они никому не мешали.

— Смотри, тоже волнуются. Видишь, как бродят по стене туда-сюда. А я думал, наемники привычны к ожиданию. Им-то что, монета капает, воюешь уже или только стоишь.

— Ты прав, Вильмар. Что-то расходились они, и чего это им не стоится на одном месте? Да и командир их на господина мага посматривает. Ты это, Вильмар, держись позади меня на всякий случай. Если кто позовет, не иди один, скажи мне. Договорились?

Хартвиг смотрел на наемников, которые по одному, по двое вставали рядом с солдатами барона.

— Конечно, я вообще бы к стене не подошел, если бы не заставили.

— А знаешь что, иди-ка ты прямо сейчас к мужикам. Скажи, чтобы были наготове. Что-то совсем уж нехорошее предчувствие у меня.

Хартвиг уже осмысленно начал следить за наемниками. Лицо его стало сосредоточенным, а глаза злыми.

— А что мне им сказать? А если позовут нас?

— Да иди уже. Если что-то начнется, беги к нашим со всех ног. Понял меня? Никого не слушай, беги, пока не попадутся на пути солдаты барона или патруль. Уяснил? И не спорь, если жить хочешь.

Голос Хартвига, тихий, злой, будто шипящий, заставил Вильмара втянуть шею и безвольно убраться со стены к остальным мужикам, что были назначены в помощники солдатам гарнизона.

Сам же Хартвиг решил убраться подальше и от наемников, и от солдат. Он уже начал спускаться по одной из лестниц, когда Герхард Пепельный что-то отрывисто бросил телохранителям, и они взбежали на стену. К нему подошел и встал рядом командир наемников Ульфрих.

— Не успеваю, — подумал Хартвиг.

Герхард Пепельный выглянул между зубцами вниз, под стены, что-то начал шептать и сделал пас рукой. Мелкая желтая трава под стенами быстро задымила, и по ней побежал огонь, все быстрее и быстрее, как вдруг он резко погас, как будто наткнулся на стену.

— Тревога! К бою! — закричал Герхард Пепельный.

Один из телохранителей повернул голову, чтобы посмотреть за стену, и в этот момент подошедший наемник ударил его в незащищенное горло. Телохранитель умер мгновенно.

Второй успел среагировать и сильно пнул ногой стоявшего рядом наемника, который уже достал меч. В этот момент ему в спину вошел меч того, кто убил его собрата.

— Сожгу, твари!

Герхард Пепельный ударил заготовленным для врагов за стеной заклинанием вдоль стены, сжигая и наемников, и солдат барона, но пропустил удар кинжалом в бок от Ульфриха.

— Сучий потрох. Железякой мага решил убить?

Огненный всполох сбросил орущего командира наемников со стены, и в тот момент, когда маг собирался затопить внутреннюю площадь огнем, прогремел взрыв.

Кусок стены разлетелся во все стороны. В небо полетели куски камня, доспехов и человеческих тел.

Огненный маг Герхард Пепельный погиб в огне.

Пыль еще не осела, но уже было понятно, что кусок стены перестал существовать. Выжило не больше трех-четырех солдат барона и нескольких наемников.

На земле валялся чадящий труп Ульфриха. В сторонке, на земле, закрыв головы руками, лежали мужики-дружинники и Вильмар.

— Беги, беги, дурья твоя башка! Давай, давай быстрее!

Закричал Хартвиг Вильмару и махнул рукой, чтобы тот быстрее начал соображать.

Как только Вильмар припустился вглубь города, Хартвиг развернулся к пролому в стене.

— Ну что ж, время собирать урожай. Не думал, что сподоблюсь уже, но что уж теперь. Никто не живет вечно.

Он встал, расставив ноги, будто боялся, что земля вдруг начнет качаться, опустил голову и начал медленно поднимать руки.

Когда руки достигли уровня груди, лежавший ближе всего труп командира наемников задергался обугленной головешкой и начал подниматься. Сначала медленно, как изломанная деревянная кукла. Когда же он встал на четвереньки, как собака, то движения его приобрели уверенность, и он сел на одно колено, а потом и вовсе поднялся во весь рост.

На дочерна обгоревшем лице выделялись желтые зубы.

— Матерь Божья и все святые, — пропищал один из мужиков и тут же побежал с криками в ту сторону, где исчез Вильмар.

Остальные не заставили себя долго ждать и скрылись в пыли, которую начало сносить в сторону внутреннего двора.

Из-под камней начали выбираться бывшие защитники и предатели стены. С земли поднимались мертвецы. Кто без руки, кто с развороченной головой, кто с рваными ранами, а кто-то просто полз. Никто не проронил ни звука.

Оглушенные, но выжившие солдаты и наемники отползали подальше от вестников с того света. Они не пытались ни атаковать, ни бежать. Шок от разрушения стены был заглушен ужасом от встречи с восставшими мертвецами.

Хартвиг продолжал неподвижно стоять. Он лишь махнул рукой в сторону пролома, и ближайшие поднятые двинулись туда. Кто-то медленнее, кто-то быстрее.

За стеной уже раздавались бряцание оружия о доспехи, топот ног и громкие команды спешивших ворваться в крепость. Первые влетевшие в мертвяков даже не поняли, что рубят дохлую плоть. Кто-то пробежал дальше, а кто-то стоял и рубил, пока мертвяк не вцеплялся зубами в плоть нападавших.

Мертвец Ульфрих успел уже убить троих, когда его всего истыкали мечами. Это не смогло остановить его, и он набросился на следующую жертву.

Поток проникающих в крепость замедлился. Мертвые атакующие, падавшие под ноги своим товарищам, заливаясь кровью и заходясь криками боли, вносили неразбериху в картину боя. Кто дерется против кого?

Настоящий же кошмар начался, когда мертвые товарищи стали прыгать на спины сражающихся. Как саранча, они облепляли живую плоть, стремясь растерзать ее.

В проломе образовался затор. Пыль окончательно осела, и стало видно, что нападающие дерутся со своими мертвецами.

— Ищите некроманта! Достать луки! Вы, стрелки, на стены! Убейте это порождение ада! Рубите ноги и руки! Не колоть, не колоть! Только рубите! Это бездушное мясо! Не отступать, коровье дерьмо! Я лично скормлю вас этим безмозглым падальщикам, если побежите назад!

Надрывался во все горло командир атакующих, размахивая мечом.

— Сдохни, падаль!

Один из выживших солдат барона прирезал раненого наемника из «Болотных свиней».

— Эй, кто еще на ногах?! Прикройте деревенского! Не суйтесь к мертвякам! Назад, назад! Встать перед этим! Не отходить до подхода подмоги!

Продолжал раздавать команды старший среди уцелевших солдат.

***

— Это что еще такое? Отправить гонца на тот участок! Резерву приготовиться!

Комендант крепости уставился в сторону оседающей над городом пыли. Секундой ранее оглушительный взрыв отвлек его от доклада одного из гонцов из ставки барона Конрада фон Айзенфельда.

— Повтори еще раз.

— Мой господин, нас теснят у северных ворот. Резерв и маги там. Это место главного удара. Вдали видны знамена их военачальников. Барон приказывает все оставшиеся силы отослать к нему.

— Пока я не получу ответ, что к дьяволу творится у Герхарда, я не отправлю последних воинов к барону. Если они закрепятся на стене, у меня не останется сил выбить их или заткнуть дыру. Мне не нравится грохот, что мы слышали, и эта пыль, что еще висит в воздухе.

— Господин! Господин! Гонец от господина Герхарда Пепельного!

— Сюда его. Что там у вас творится во имя небесной милости?

Всадник подбежал к коменданту и начал докладывать:

— Господин, маг Герхард Пепельный мертв. Наемники ударили в спину. Непонятно, кто выжил. В стене пролом.

— Кто принес вести? Ему можно верить? Это не сопливые дружинники, что разбежались от громкого звука?

— Мы перехватили одного из дружинников. Молодого, с шальными глазами, который, запинаясь, рассказал все это нам. Но я верю ему, господин. Мы послали небольшой отряд проверить все на месте.

Комендант задумался. В стороне битва разгоралась все сильнее и сильнее. Были слышны завывания ураганного ветра и свист. Магия заставляла дрожать воздух.

Гонец из ставки ждал ответа коменданта, чтобы броситься обратно к барону.

— Резерв к барону. Весь резерв. Я со своей личной охраной отправляюсь к Герхарду. Передай также барону, что, если в стене действительно пролом, я постараюсь стоять сколько хватит сил. Как только настанет перелом в битве, ждем помощи от господина нашего. Ступай.

***

— Это что ж творится? Там не меньше пяти десятков поднятых бьются со своими. Смотри, они уже и мечи используют.

Один из выживших солдат барона нервно следил за схваткой за проломом стены.

— Главное — двор наш и стены наши. Остальное не нашего ума дело. Вы давайте следите, чтобы не подстрелили нашего.

— Он как встал, как вкопанный, так и не сдвинулся еще ни разу. Что ему будет?

Ответил другой солдат.

— А он потом не натравит мертвяков на нас? Может, мы это... его того? Пока он стоит?

Тихо спросил третий.

— Заткнулись все. Ты что, последние мозги растерял, когда со стены грохнулся? Мы живы, пролом закрыт. Тут обсуждать нечего. Стоим и охраняем. Я быстренько гляну со стены, что там. Наших тоже давно уже нет, не могли они такое не заметить. Да и деревенские разбежались по округе.

Взобравшись на стену, солдат увидел, что поднятые грызут ударный отряд, который смог подобраться к самой стене под заклинанием иллюзии. Вдали была видна пыль от спешащих сил врага.

— Если у них маги, то нам конец, — подумал солдат и поспешил вниз.

В этот момент стал слышен топот копыт. Прибыло подкрепление.

— Светлое небо над нами, некромант!

Комендант сразу же все понял, только увидев, кто сражается за проломом. Первой его мыслью было отсечь голову деревенщине, а труп передать церковникам — пусть сожгут.

Сдержало его только то, что до сих пор было неизвестно, как идет сражение у его господина.

— Господин комендант! Господин комендант! Я видел, что сюда спешат еще солдаты. Много. Совсем скоро они будут тут. Их много, намного больше нас.

— Так, всем спешиться. Ищите, чем можно перекрыть проход. Толкайте сюда телеги, катите бочки, мешки — все, что может их задержать. Вы трое, оставайтесь с некромантом. Остальным не приближаться к нему. Все поняли?! Тогда выполнять!

Люди забегали по двору. Кто-то побежал к ближайшим домам, кто-то стал уводить лошадей.

Комендант с телохранителем поднялись на стену.

— У нас нет магов. У них они могут быть. Мой господин, может, вам отправиться к господину барону? Мы тут и сами справимся. Если до сих пор враг не ворвался внутрь, значит удержим и без вас как-нибудь.

— Моя смерть не трагедия, если наша армия победит. Если барон проиграет, то моя смерть — неизбежность. С нами же некромант, значит смерть уже здесь, не будем от нее бегать.

Невесело ухмыльнулся комендант.

Телохранитель только кивнул. Сам он и не думал покидать этот участок. Его нервировала лишь мысль о том, что его может поднять некромант. Попадет ли тогда душа в ад или к тому времени будет уже далеко?

Поднятые умертвия добили последних солдат из отряда, взорвавшего стену. После того как последний из них пал, остальные в тот же миг рухнули на землю. Как будто кто-то обрезал веревочки у кукол. Раз — и ничего не говорит о том, что здесь только что была бойня.

Выживших под стеной не было.

Хартвиг открыл глаза. Возвращение в мир живых было неприятным: вернулись запахи и цвета. Он перестал быть вездесущим, каким чувствовал себя во время битвы, когда видел глазами своих поднятых слуг, чувствовал вкус крови и упивался сражением.

Он обвел глазами внутренний двор. Трое солдат смотрели на него настороженно. Остальные же, кто бегал по двору, старались вообще не встречаться с ним взглядом.

Он почувствовал, что кто-то смотрит на него. Подняв глаза на стену, он встретился взглядом с комендантом.

Комендант что-то сказал солдату, стоявшему рядом с ним, и тот начал спускаться вниз.

— Господин комендант приказывает подняться на стену к нему. Следуй вперед, я за тобой. Остановишься за пять шагов от него. Шагнешь ближе — я отрублю тебе голову. Ты все понял?

— Да, господин солдат, я все понял.

Ответил Хартвиг и посмотрел на солдата.

Тот крепче сжал рукоять меча, но продолжал ждать, когда Хартвиг двинется к лестнице.

— Запах страха так пьянит, господин солдат. А не боится только дурак. Дураки долго не живут.

С легким смешком Хартвиг начал подниматься на стену. Позади топал солдат, сверля взглядом его спину.

— Кто ты? Назови свое имя.

Комендант выбрал грубый, нарочитый тон.

— Имя... Сейчас я Хартвиг из Медового. Я ждал свой урожай. Но мне не дали собрать его. Собрать урожай, да.

Хартвиг стоял расслабленно, наблюдая за приближающимися врагами.

— Ты забыл добавить: «господин комендант»!

Солдат толкнул его в спину.

— О, да. Господин комендант, простите великодушно, мой господин.

Хартвиг даже сделал издевательский поклон.

— Почему мы еще живы, некромант? Почему твои поднятые не побежали в город убивать всех подряд на своем пути?

— Сегодня достаточно смертей для моей госпожи. Оглянись вокруг. Ты слышишь? Крики и стоны, чей-то последний вздох, последнюю молитву, последнюю горькую мысль, что это конец. Здесь и сейчас. Разве ты не слышишь эту прекрасную музыку?

Хартвиг стоял не шевелясь. Он улыбался, как будто и вправду что-то слышал.

— Дьявольское отродье.

Позади Хартвига солдат выразительно посмотрел на коменданта, готовый в любой момент обнажить меч.

— Ты сможешь остановить их?

Комендант ткнул пальцем в приближающегося врага. На первый взгляд там было не меньше пяти сотен бегущих: стрелки, мечники...

— О, вы готовы отдать дьявольскому отродью жизни врагов? Не боитесь потерять свою душу, господин комендант? Церковь не делает исключений по сословному происхождению.

— Это не ответ. Напомню тебе: когда ты стоял беспомощный посреди двора, мои солдаты охраняли тебя. Отвечай.

— Ну что ж, я смогу остановить их. Если у них нет магов, что сожгут всех моих рабов дотла, то смогу. И не надейтесь, что в этот раз я подпущу кого-то к себе. Считайте, что я разминался после долгих лет отсутствия тренировок.

— Трупы, что лежат под стенами, ты сможешь поднять их?

— Переживаете, господин комендант, что мне понадобятся новые? В новых не будет нехватки, могу вас заверить. Тут будет достаточно смертей для всех. И да, я отпустил их. Но призову, как только рядом окажется враг.

— Нам нужно продержаться, пока не явится мой господин с подкреплениями.

Уверенно заявил комендант.

— О, вы ждете своего господина, чтобы сеять смерть, а я жду свою госпожу. Так ли мы не похожи, господин комендант? Сегодня погибло и еще погибнет немало людей. От рук и по приказу вашего барона. Но вы не боитесь его так, как боитесь сейчас меня. И да, попросите вашего пса не сверлить мне затылок своим взглядом. Он не успеет вытащить меч, если я захочу. Я не тот, каким был пару часов назад.

Комендант покачал головой, глядя на своего телохранителя. А потом сделал жест рукой, чтобы тот отошел подальше. Неохотно, но телохранитель подчинился.

— Как мы будем сражаться? — спросил комендант.

— Подпустим их поближе. Пусть ввяжутся в бой с вашими солдатами. Как только убедимся, что их маги, если они у них есть, не будут бить по своим, я подниму среди них своих рабов.

— Маги разнесут одним ударом нашу хлипкую баррикаду. Придется драться во дворе и в меньшинстве.

— Ударим раньше — и они уничтожат и моих рабов, и баррикады. А потом ваших солдат, не давая мне шанса. Если вы так дорожите жизнями своих людей, то мы можем отойти в город. Там у меня будет много новых рабов, и их нельзя будет уничтожить одним ударом. Я смогу атаковать отовсюду. Они умоются кровью. Я разорву их в клочья, вырву и съем их сердца, а из ушей наделаю ожерелий. Я...

— Замолчи, чудовище. Никогда не бывать тому, чтобы я позволил тебе пустить горожан на мясо. Я лучше сдохну тут, чем пойду на это.

— Ну что ж, скоро вам будет предоставлена такая возможность, господин комендант.

Хартвиг безразлично пожал плечами.

— Что-нибудь еще?

— Вина бы хорошего. Да где ж его сейчас найдешь. У покойного мага был слуга, но драпанул как заяц еще в самом начале.

— Тогда готовься, некромант. Враг уже почти здесь.

Хартвиг двинулся вниз.

— Зря вы не позволили мне убить его, господин комендант.

С сожалением сказал телохранитель.

— Не уверен, что ты смог бы. Довольно, вниз. Отряд разделить. Занять позиции слева и справа от пролома. За баррикадами никого не ставить. Бить по стене они вряд ли станут опять, да и лезть на стены тоже. А вот всех стрелков, что у нас есть, — на стену. Пусть залягут и не показываются. Подпустить врага поближе и стрелять в тех, кто окажется внутри двора.

— Да, господин комендант. Будет исполнено.

Хартвиг же прошел к навесу, который они готовили для раненых еще до начала сражения. Он удобно уселся, подвинул к себе кувшин с водой и стал ждать.

Ему более не требовалось закрывать глаза, чтобы почувствовать мертвых. Более того, он чувствовал, что смерть уже пристально смотрит на них всех.

***

Размашистый удар мечом. Голова в шлеме слетела с плеч. Кровь ударила фонтаном.

Воин в дорогих доспехах поставил ногу на грудь поверженного врага и вскинул окровавленный меч вверх.

— Айзенфельд!

Заорал он во все горло.

Тут и там его поддержали крики военачальников, а потом и солдат.

— Айзенфельд! Айзенфельд!

— Барон Конрад!

Поле боя осталось за бароном.

Выдержав самый тяжелый штурм, в котором погибли почти все вражеские маги, барон решился на встречный удар.

Конница стоптала остатки штурмовавших солдат на подвесном мосту. За ней пошла пехота. Лучники со стен косили отступающих.

Недалеко от крепостных стен два конных отряда ударили лоб в лоб. Когда до места схватки добежала пехота, мясорубка завязалась с новой силой.

Враг не дрогнул.

Враг был разбит.

После громогласного победного клича остатки вражеских солдат побросали оружие. Многие без сил опустились на землю.

Победители отпустили мечи. Все были смертельно уставшими.

— Выстояли. Мы выстояли. Я сделал это.

Барон, отдав меч слуге, шел среди мертвых солдат — своих и чужих.

Выжившие вскидывали руки с мечами в приветствии. Проигравшие желали только одного — чтобы все это поскорее закончилось.

— Мой господин, комендант. Он ждет помощи.

Слуга склонился перед бароном.

— Помощи? Мы победили. Посмотри вокруг — они все мертвы. О чем ты?

Барон все еще был разгорячен битвой и не понимал, чего от него хочет комендант крепости. Дитмар должен быть внутри города. Или он тоже участвовал в атаке?

— Мой господин, враг пробил брешь в стене на другой стороне города. Господин комендант отправил весь резерв к вам, а сам с личной охраной отправился к месту прорыва. Он просил прислать подкрепление, как только это станет возможно.

Слуга еще раз поклонился.

— Козья жопа, что же это такое? Столько времени прошло, а ты только сейчас говоришь мне об этом? Запорю, собака, если мы не успеем вовремя! Эй, там! Быстро седлайте лошадей! Отправляйте отряд конницы с внешней стороны стены. Второй отряд — в город. У кого кони посвежей, возьмите пехотинцев. И быстрее! Старина Дитмар не должен умереть! Слышите?!

Барон обвел взглядом своих людей.

— Чей отряд окажется там первым — озолочу! Опоздаете — всех высеку! А тебя, сволочь, точно повешу!

Барон с ненавистью посмотрел на слугу.

Культ набрал и приличную дружину – самую серьёзную, среди дружин остальных баронов Царства. Это угрожало Миробоичу, власть которого держалась на невероятной силе Дружины Смерти – ему ведь удалось обрести самодержавие и править почти без оглядки на кого бы то ни было, ведь кто ему возразит? Только Мицеталий…

И пусть культ был опасен, но в грядущей войне с Империей культ может себя проявить как нельзя лучше. Полчища мертвецов и плесенных чудовищ очень пригодятся, как и опыт Люта Савохича, который в молодости сам воевал с имперцами и даже преуспел в битвах. Он точно знал, что можно им противопоставить.

Лют ненавидел имперцев, ведь они убили его Забаву. Поэтому в отличие от остальных баронов и бояр – Люта Савохича подкупить будет совершенно невозможно. Впрочем, как вообще кому-то подкупить культ Плесени, если таких как Камил Миробоич культисты считают за пророков – именно это и спасло когда-то Миробоича от гибели в стенах Камня? Культ был верен. Он может оказаться самым надёжным союзником – Корнелий не зря говорил, что Камилу нужно просто научиться изящно использовать их.

Но так же культ мог оказаться и самым серьёзным врагом.

Пойдут ли культисты против него? Или Камил зазря так сильно не доверяет Мицеталию?

И каждый раз, оказываясь на этом моменте рассуждений, Алина и Камил вспоминали об основоположениях культа.

Цель культа – обратить мир в Плесень. Принести своему демоническому божеству как можно больше жертв. Обзавестись как можно большим числом последователей, которые устремились бы к состоянию Рощи – к финальной духовной и телесной реализации любого адепта.

В таком ключе культ подлежал немедленному уничтожению – ради спасения человечества. Это был словно чирий, который, если не вырезать его скальпелем из тела Царства, может привести к дальнейшему заражению крови и к смерти.

Но способен ли Камил начать сейчас кампанию по истреблению плесенников? Накануне войны с Империей?

Мицеталий – серьёзный противник, которого вряд ли удастся победить быстро, а войны на два направления Цартво точно не выдержит. Однако после войны с Империей может уже не остаться сил на противостояние культистам – и тогда дела примут совсем уж скверный оборот…

Будущее казалось всё более пугающим с каждым днём тяжких дум. На душе холодело от раздумий о том, что грядёт. Поэтому Камил в пути обратно занимался практикой сосредоточения, которой его обучил старец Готам. Пытался успокоиться.

И Камил сидел, сосредотачиваясь на ощущении дыхания на кончике носа, а кочки на колеях постоянно выводили его из глубокого погружения...

Зачастую Камил проваливался в сон. Тогда он кружил над отрядом, вселившись в мёртвых птиц и наслаждаясь скоростью лихих полётов меж стволов деревьев, иногда расшибаясь об них…

Камил наведался в родовое имение. Грег, незаслуженно оставленный в стороне от сновидческий практик, нуждался в обучении – к тому же он не забыл о наставлениях Камила и пытался освоить сновидчество, пусть и без успехов.

Грега следовало сопровождать, как Камил это сделал с Никлотом. Сопровождение во снах давало сопровождаемому серьёзный опыт, ускоряющий развитие. Пусть такой ученик и не будет осознаваться поначалу сам, а лишь с помощью наставника, но зато ученик получит яркие впечатления, которые неизбежно заставят его чаще вспоминать о том, что он может быть во сне. И тогда это легко станет привычкой, как это случилось с Никлотом, у которого осознанные сновидения поначалу тоже шли неважно.

– Как в поместье обстоят дела? – спросил Камил.

– Всё спокойно, – ответил Грег. – В гости приехал Вальдемар. Остановился ненадолго, скоро продолжит свой путь к Перевалу. А я веду подготовку гарнизона. С дружинников каждый день сходит по семь потов, но уже вижу успехи. С помощью мертвецов я тренирую бойцов оборонять крепость от приступов со штурмовыми лестницами. Для тренировок мы даже сделали осадную башню.

– Надеюсь, вы не оставляете её перед стенами? Вот враги порадуются!

– Мы не настолько глупы, – ответил Грег. – И мертвецов, не бойся, мы не терзаем. Мечи и топоры мы заменили на дубины. Бойцы наши, кажется, теряют страх перед покойниками – могу смело заявить, что они в этом плане уже самые лучшие в Царстве. Не Хильдиньяры, конечно, но готовлю я их точно так же, как готовили нас в Ветрограде!

– Похвально.

– Передаю тебе слова Жанны, ведь в мои сны ты приходишь чаще, чем в её – она по тебе сильно тоскует. Жанна хочет, чтобы ты навещал её хотя бы во снах. По-моему это неплохая идея? К тому же она ведь беременна. Почему бы тебе к ней не наведаться?

– Занят я! – Камил придумал отговорку. – В делах по уши – продыху нет. Одни предатели вокруг, да враги! Нет времени, чтобы пожрать и в отхожее место наведаться, не то что во сны Жанны.

– Да, Никлот слал письма о том, что творится в столице. Вот где происходит самое интересное – не то что у нас. Скука и тишина. Все только и судачат о Никлоте с Меньшаком, как те высоко поднялись.

– Не сказал бы, что эти двое рады. Им приходится тяжело.

– Трудности – это самое интересное. Ты взял с собой в Перевал не меня, а Никлота. Почему? Из его писем я наслышан, как часто там ему приходилось биться… Неужели я настолько хуже, чем он, что ты не взял меня в столицу, а оставил здесь, пасти свиней? И даже Меньшака отправил в Раскрисницу?

– Грег, с чего ты взял? Неужели ты затаил на меня обиду?

– Обиды нет, Камил! Не пойми меня неправильно – мне не на что жаловаться. Ведь я, сын кузнеца, а командую гарнизоном целой крепости. Но сидеть в тылу, когда идёт большая война – это совсем не по мне. Сам ведь знаешь, я всегда мечтал воевать. Это моё дело. И я часто задумываюсь о том, что неужели я не годился для того, чтобы помогать тебе в Перевале?

– Я доверил тебе родовое имение потому, что дорожу своим замком больше, чем стенами столицы. К тому же в Перевале было куда опаснее, а я, честно тебе сказать, не хотел бы тобой рисковать. Ты – мой друг. Мы с тобой – со времён Башен Знания, с первых моих дней, проведённых там. Погибни Никлот среди множества дворцовских заговоров – и я не повёл бы бровью, но если бы там погиб ты, то я бы это перенёс с трудом…

– Я ценю твою заботу, но не хочу прозябать в тылу, как какой-то трус и бездельник. Я хочу войны, сражений, а не томиться на спокойных стенах. И пусть я в этих битвах сложу свою голову – ты не должен этому препятствовать. Таков мой выбор.

– Перевал – это не славные битвы! Перевал – это яды, нападения со спины, предательства и повсеместная ложь. Ты бы там помер не как рыцарь с оружием в руках, а как собака из подворотен, которую забили городские живодёры. Тебе такая смерть точно не понравится!

– Возможно, ты прав.

– Ты благороден и вспыльчив, как рыцарь, а Никлот – холоден и расчётлив, как палач. Поэтому я поступил по справедливости – ты возглавил оборону здесь, а Никлот – взял власть на подлецами Перевала. Я не сомневаюсь, что ты бы тоже справился. Ты очень хорош в бою, но часто рвёшься вперёд сам, тогда как Никлот предпочитает уделять больше внимания управлению боем, а не к участию в нём. Поэтому он и получил Перевал. Что же до Меньшака – его я взял в поход потому, что ты, Грег, был серьёзно ранен! Тебе просто не повезло.

Грег понимающе кивнул.

– Но я не про власть, как тебе могло показаться. Мне не нужны замки и титулы. Я рвусь туда, где есть битвы. Я и сам знаю, что я воин, а не командир или управленец. Я даже с обороной твоего имения не справился.

– С ней не справился даже я, – сказал Камил. – Не томись, Грег, насладись пока мирной жизнью, проведи время с дочуркой. Впереди у тебя ещё будет и баронский титул и титул воеводы Царства и много битв! В этом будь уверен, без войны ты не останешься! Мы все умоемся кровью.

– Вальд говорил точно так же. Безумец. Он поехал к нам, вместо того, чтобы остаться в Кратене.

– Он такой же, как и мы – однажды распробовавшие вкус битвы хотят испытать его снова, и нет им места в обычной жизни, – сказал Камил. – На Свадьбу сопровождай Жанну к Перевалу. Готовьтесь к скорому отбытию! И готовь себе преемника из числа дружинников. Выбери самого достойного командира, которому можно будет доверить мою крепость! Грядёт тяжелейшая война с Империей – и на ней ты мне будешь нужен рядом. Мы с тобой будем в самом пекле.

– Чем серьёзней враг, тем достойнее подвиги.

– Не забудь свою дочку, Щитолом. За стенами Перевала ей будет куда безопаснее, чем в родовом имении, которое, полагаю, быстро падёт перед легионами.

– Разве Перевал – не клубок ядовитых змей?

– Во дворце сейчас стало гораздо безопаснее – недавно мы сокрушили почти сотню предателей. Перевал взять будет непросто, я сомневаюсь, что Империя сможет перевалить за Хребты – горные города будут нашей опорой. Но я боюсь за остальные земли, которые будут разорены и обескровлены…

Камил навестил той же ночью и Жанну, и та, во сне, сразу бросилась в обьятия.

– Я так давно тебя не видела, любимый! – сказала она. – Почему ты меня не навещал? Неужели тебя смутил тот самый сон? Так ведь это был всего лишь сон! Ну прости меня! Только не злись, пожалуйста! Я ведь не могла всем этим управлять, а значит я не виновата!

– Забудь, – раздражённо отмахнулся Миробоич. Он брезговал касаться Жанны. – Давай лучше навестим твоего сына. Совершим отсюда путешествие в Святой Престол.

Сновидцы Престола представляли опасность, но Камил сомневался, что те станут атаковать. Особенно когда их сопровождал Вальдемар.

До снов Орманда удалось добраться без вмешательства «святых». Они легко проскользнули в сон мальца.

Орманд сразу расплакался, когда увидел мать и дядю – бросился к ним навстречу. Жанна обняла сына и тоже разрыдалась. Так и плакали вдвоём навзрыд. Сколько уже месяцев минуло с момента их разлуки?

– Веди себя достойно! – сказал Камил своему племяннику. – Не опозорь имя Миробоичей! Надеюсь ты не ведёшь себя в Кратене, как размазня? Возьми себя в руки! Не позорь имя командира Орманда, в честь которого тебя назвали!

– Расскажи, что с тобой там делают! – трясла Жанна своего сына. – Тебя мучают? Обижают? Бедный мой мальчик… – Жанна прижимала Орманда к сердцу и гладила по макушке.

Орманд же шмыгнул носом и вытер слёзы.

– Нет, мама. Тут хорошо!

– Тогда почему ты плачешь?

– Я скучал…

– Я по тебе тоже, мой зайчик! Расскажи, что там с тобой делают? Мучают? Издеваются? Несчастный бедняжка мой… Самый несчастный бедняжка!

– Мы играем с дядей Хартвигом в шахматы! – выпалил Орманд. – Я его даже один раз победил!! Представляешь, мам? Я победил дядю Хартвига!! – Орманд выглядел очень гордым, он перестал плакать и теперь вовсю улыбался. Ему было невдомёк, что магистр Престола поддался, чтобы тот не утерял интерес к сложной игре. – А ещё мы с дядей Хартвигом и дядей Карлом ездим на лошадях! В полях очень красиво! Мне сказали, что я тоже стану рыцарем, когда вырасту!

– Ещё чего! Рыцарем? – фыркнул Камил. – Ты будешь правителем в нашем замке, будешь править баронством Миробоичей. Это лучше, чем быть рыцарем в каком-то Престоле!

Вальдемар почему-то весело рассмеялся.

– Но я хочу стать рыцарем… – сказал Орманд.

– Дети некромантов рыцарями не становятся. Тебя обманывают! – сказал Камил.

– Дядя Хартвиг говорил, что я стану рыцарем, если больше не буду баловаться с крысами… если буду хорошо учиться и помогать ему! И если буду учиться у монахов! Он мне даже подарил чёрную лошадку по имени Нахт! У меня теперь есть лошадка, мама, представляешь!

– Это хорошо! – перестала плакать Жанна.

– Чего уж хорошего? Твоего сына подкупают дешёвыми подарками, – тихо буркнул Камил.

– Только осторожнее с конём! Не сверни голову! – пеклась Жанна. – Ох уж эти болваны-рыцари, совсем не следят за нашими детьми! Лошади? Он же ещё маленький, расшибётся ведь насмерть! Шею сломает!.. И тебя правда там никто не обижает?! Ты не врёшь мне?

– Не вру, мам!.. у меня есть друзья Эрми и Райни, мам, пошли покажу! Мы с ними учимся играть на ротте! – Орманд потянул за собой Жанну. – В Кратене очень хорошо! Гораздо веселее, чем было в поместье!

– Да брось, Орманд, – сказал Камил. – Не забывай, что ты в плену у наших врагов. Там ты – никто, а в Царстве – ты будущий барон.

– В поместье у меня не было друзей, – фыркнул Орманд. – А тут – есть! Пойдём я вам их покажу!

– Мы во сне, ты спишь, Орманд. Ты не сможешь нам показать своих друзей… – сказал Камил, и после этих слов все гости были выброшены за Дверь.

– Что случилось? Куда он делся?! – ахнула Жанна.

– Он проснулся, – сказал Камил. – Поэтому и нас выбросило из его сна.

– Как же так…

– Ладно. Всё с ним, значит, хорошо. А теперь возвращаемся назад, сегодня мы к твоему сынишке вряд ли сможем наведаться – скоро наступит утро…

Жанна расплакалась, но покорно последовала за Миробоичем и Нойманном.

Камил был вне себя. Он очень сильно раздражался от мысли, что его сына и его племянника будет воспитывать чужой ублюдок, к тому же и заклятый враг.

– С чего бы Хартвиг вдруг принялся возиться с детишками некроманта? – задался вопросом Камил. – Он ведь даже с тобой, Вальд не особо нянчился! Сбагрил вас с Карлом в Башни Знания, пока занимался службой и делал себе имя! Хартвиг что, выжил из ума?!

– И вправду, – кивнул Вальд. – Думаю, это просто старость. Ему вдруг захотелось кого-то воспитать, а мы с Карлом уже выросли. Часто ведь бывает так, что родители строги к сыновьям, но не к внукам, за которых вполне могут сойти Ведагор и Орманд.

– Ты себя слышишь, Вальд? – рассмеялся Камил. – Внуки? Да ты шутишь! Это не доброта, а просто-напросто хитрый расчёт. Магистр хочет настроить Орманда и Ведагора против меня, когда те подрастут. Это будет самый страшный удар по Царству! Вот на что рассчитывает Хартвиг Нойманн. Он хочет посадить на трон Царства полностью лояльного Престолу правителя! Помяните моё слово – он сделает из Орманда и Веагора марионеток!

– Или так, – пожал плечами Вальд. – Но не сильно тревожься, Камил. Скоро Карл и Элеонора наплодят ему внуков, и Хартвиг позабудет о чужих для него Орманде и Ведагоре.

– Ведь у него уже есть внук! И сильно ли он водился с твоим Ладвигом?

– Ладвиг слишком мал. Да и, кажется, отец что-то понял.

– Мальчишка растёт совсем не светленьким, да? – злорадствовал Миробоич.

– Его чуждость роду Нойманнов можно определить не только по чертам лица, – добавил Вальд. – Душа Ладвига вряд ли такая же крепкая, как и души Нойманнов. Впрочем, для Хартвига это уже не имеет значения. Ведь богатства Нойманнов унаследует Карл и его потомки.

Камил возвращался назад с тяжёлыми думами – Орманд и Ведагор, скорее всего, для него будут потеряны.

Спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!

Илья Романович 2000р "На войну с Империей"

Юрий Ревякин 1000р

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378