chins177

Третье утро Макс встретил с оптимизмом и радужными мыслями о будущем, по которому он уже скучает.

Вскочив с кровати, он сделал энергичную небольшую разминку, попрыгав и поотжимавшись для проверки организма. Каждая мышца четко отзывалась на команды, тело переполняли энергия и заряд бодрости.

Заглянув в комнату, где на диване спал Сергей, он крикнул:

— Вставай, мой юный адепт! Нас ждут великие дела сегодня! Как ты чувствуешь себя?

— На удивление хорошо. Такое ощущение, что я помолодел лет на десять, — ответил Сергей, поднимаясь.

Его худоба и дряблость мышц противоречили заявлению.

— Нам надо хорошо питаться, Сергей. С сегодняшнего дня тебе надо набирать физическую форму. С новыми возможностями твоего организма ты увидишь результат от тренировок очень быстро. Даже сейчас, считывая информацию твоего тела, я вижу, как запустился процесс регенерации. Он пока еще не достиг максимума. На пик твой организм выйдет через несколько месяцев, если будешь соблюдать мои инструкции. Болячки тебе больше не страшны.

— А если руку отрубить? Она отрастет? Ну или если на мине подорвусь? — заинтересовался Сергей.

— Руки, ноги, голова — вряд ли. Пальцы, может быть. Но не переживай, если тебе оторвет голову, и я буду рядом, то приделаю ее обратно. Главное, чтобы от нее что-то осталось и не пострадал мозг. Вот мозг береги. Повредишь его — и я больше ничем не смогу тебе помочь. Тебе это ясно?

— Да, все предельно ясно, — ответил шокированный Сергей.

— Ну тогда вперед, готовить нам завтрак. Потом займемся медитацией.

— А разве медитацией занимаются не на пустой желудок?

— Что за чушь? Ты можешь не есть. Завтрак можешь готовить на меня одного. Посмотрим, как ты будешь контролировать свои мысли, когда у тебя будет урчать в желудке, — рассмеялся Макс.

***

— Слушай внимательно мой голос. Постарайся отстраниться от всех посторонних мыслей. Загляни внутрь себя. Постарайся увидеть себя со стороны. Ты можешь это. Отбрось сомнения. Дыши равномерно. Вдох, выдох, вдох, выдох. Продолжай пытаться. Время ничего не значит. Времени не существует.

Макс и Сергей уже пятый час сидели на полу в зале напротив друг друга, скрестив ноги и положив ладони на колени.

Сергей сидел с закрытыми глазами. Его дыхание стало редким и размеренным.

Макс сидел с открытыми глазами, но с остекленевшим взглядом. По лицу катились капли пота. Белая футболка промокла насквозь. Череп разрывала тупая, пронизывающая боль, нарастающая с каждым часом.

— Я вижу, — разлепил сухие губы Сергей. — Два светящихся силуэта. Один очень яркий, а второй тусклее. Свет струится по каналам сквозь все тело. Вижу огоньки, словно светлячков, по всей комнате. Они повсюду. Дергаются, когда я пытаюсь дотянуться до них.

— Отлично, Сергей. Все очень хорошо. Теперь возвращайся. Медленно, не спеша представь вокруг себя абсолютную тьму. Нет ничего, кроме нее. Когда тьма затопит все вокруг, открывай глаза. Не спеши, — тихо закончил Макс.

— Что это было? Что я видел? Свет вокруг нас и внутри? — спросил Сергей, открыв глаза и с трудом ворочая непослушным языком.

— Всему свое время. Будь добр, принеси воды, сладкого и ту темную сладкую дрянь, что мы пили вчера.

Макс растянулся на полу во весь рост, раскинув руки и ноги.

— Хорошо, Макс. Может, называть тебя «учитель» или сенсэй? — остановился Сергей на пороге комнаты.

— Наедине называй меня Макс. Пока мы вдвоем, вся эта мишура не имеет значения. А дальше подумаем. Это отдельный длинный разговор, который нам еще предстоит.

Сергей вернулся с кухни с полупустой бутылкой колы и шоколадными конфетами.

— Надо бы еще сладкого прикупить. Не думал, что мы вдвоем будем столько съедать за день.

Он протянул лежащему Максу конфеты.

— Это еще немного, но ты прав. Я потратил больше сил, чем рассчитывал.

Макс дрожащими руками разворачивал конфеты одну за другой и, лежа, жевал их.

— Активация прошла успешно, поздравляю тебя, ученик. Думаю, за несколько дней ты сможешь освоить что-нибудь из арсенала силовиков. Плазму, заморозку или воздушный удар. Но как ты будешь себя чувствовать, заготавливая команды, я не берусь гадать. Твой мозг не так развит, как мой. Но ты солдат, ты должен уметь терпеть боль. Надеюсь, тебя не отпугнет плата за право держать что-то смертельное готовым к использованию у себя в голове, — продолжил он, жуя конфету.

Макс сел на пол, отпил большой глоток сладкой газировки. Посидел, сгорбившись, собираясь с силами, затем поднялся и потопал в ванную.

***

— У нас дыра в бюджете, Макс. — Сергей не отрывался от своей тарелки, гоняя одинокий пельмень по ней. — Тебе нужно обновить гардероб. Мои вещи тебе, конечно, подойдут, но у меня нет ничего нового. Да и продукты нужно закупать каждый день.

— Это не та проблема, о которой стоит беспокоиться. — Макс сидел со стаканом сладкого чая. — Ту заразу, что я обнаружил в твоем организме, лечат у вас не очень успешно? На этом можно заработать. Завтра навестим врача по профилю, и у нас будет база клиентов, которым помочь уже невозможно. Нас интересует платежеспособный неизлечимо больной. Заодно и оценим врача.

— Значит, врач-онколог. А ты точно сможешь излечить что угодно? И вообще, откуда ты, Макс? Ты все время говоришь «у вас», да и вещи я твои помню, когда ты только появился. Ты какой-нибудь архимаг из прошлого? Или из параллельного мира? — Сергей навалился грудью на кухонный стол и затаил дыхание.

— Многие знания — быстрая смерть, мой любопытный друг. Пока это не критично для тебя. Слушай наши планы на ближайшее время. Нам нужны деньги, нам нужен транспорт, и я был бы гораздо счастливее, если мы сменим место нашего проживания. Даже после твоей уборки меня преследует запах тухлятины. Ну и ежедневные тренировки: физические и медитация.

— Принято. А способ заработка только через лечение? Или мы можем устроить фокус, как с нашим участковым? Я знаю пару мест, где водится наличка, и добыта она незаконными путями. Можно срубить много и быстро.

— Сергей, вчера я сказал, что тебя уже сложнее убить. Но это все еще возможно. Я пока не могу обратиться ко всему арсеналу своих способностей, поэтому не могу исключить случайность, когда тебе или мне повредят мозг. Скажу даже больше: ты можешь с легкостью сжечь себе мозги самостоятельно, если рискнешь воспользоваться знаниями, которые я буду постепенно давать тебе. Перенапряжешься — и ты овощ, а может, и труп. Так что давай оставим такой способ заработка до лучших времен, когда рисковать головой будут другие под нашим руководством.

— Ясно. Просто бывает, нужно время убить. Ну я и читал все, что под руку попадется. В книжках маги — это ходячие танки, убивающие и разрушающие все вокруг себя, — смущенно закончил Сергей.

— Сергей, запомни. Чем сильнее твое воздействие на окружающую нас реальность, тем сильнее ты будешь нагружать свой мозг. Чтобы убить кого-то, тебе необязательно обрушивать на него целый дом и умереть от перенапряжения или истощения. Достаточно запулить маленький камешек ему прямо в лоб или глаз. Результат один и тот же, затраченные усилия кардинально разнятся.

— Понятно. А как ты вообще понял, что я тебе подхожу? Я одаренный, да? Во мне есть источник силы, зачатки магии? — не унимался Сергей.

— Ха, магия. Я уже предупреждал тебя, чтобы ты не зацикливался на этом слове. Каждый человек своими желаниями, чаяниями или искренними просьбами может колебать материю реальности. Но волна быстро гаснет, никак ни на что не влияя. Слова и мысли остаются нематериальными. Но если ты сможешь разогнать свой мозг, то колебания от твоих мыслей и желаний станут сильнее. Ты сможешь запустить силы, которые уже будут формировать из них нечто осязаемое, порой даже невозможное. Но тут есть тонкости. Позволь мне пока умолчать о них. Главное, что ты должен знать, — каждый способен творить силой мысли. Но есть условия, которые необходимо соблюдать, и ресурсы, которые пока неподвластны людям. На этом все. Собирайся, мы отправляемся в больницу. Подбери мне что-нибудь из своего гардероба.

***

— Нам как можно скорее нужно обзавестись собственным транспортом. — Макс задумчивым взглядом проводил автобус, который уезжал все дальше по дороге от остановки возле городской больницы. — Сергей, а ты точно уверен, что сейчас никто не сжигает ведьм на костре? Может быть, ты просто не следишь за новостями?

— У нас показывают всякие шоу с колдунами и прочими экзотическими представителями шоу-бизнеса, но вот, к сожалению, пока никого не сожгли. Кажись, это еще в Средние века или Темные века было, несколько сотен лет назад. Тогда, да, баб пачками церковь сжигала. Хотя... может, и не церковь, а инквизиция. Надо будет потом погуглить. Напомни мне вечером. Если интернет опять не отключат, я покажу тебе, как искать информацию по истории и вообще все, что тебя интересует, в сети. — ответил Сергей уже на ходу. — А ты чего вдруг спросил-то?

— Да, вот та старая карга, что огрела меня палкой по спине, с ее слов за то, что наступил ей на ногу. Ее проклятия довольно сильно коснулись меня. Не будь на мне моей слабенькой защиты, не избежать мне проблем с желудком, а может, и еще чего похуже на весь день. Будь она моложе, я позвал бы ее к себе в ученики. Ну да ладно. Вперед, мой друг, войдем же в это здание, где нет ничего, кроме боли и печали!

— Тут как бы людям помогают. Это не хоспис. То есть сюда не умирать приходят. — Сергею стало обидно за остатки отечественной медицины.

— Я не хотел принижать ничей труд. Но ты пока не способен видеть отголоски человеческих чувств. Поверь мне, все выглядит именно так, как я и сказал.

***

В коридоре перед кабинетом врача-онколога ожидала небольшая очередь. На трех стульях у стены сидели двое стариков и женщина немногим старше сорока. Макс и Сергей стояли, прислонившись к стене. У всех, кроме них, в руках были папки или прозрачные файлы с медицинскими документами. Никто не разговаривал. Каждый был погружен в свои мысли.

Мимо то и дело проходили люди. Некоторые задерживали взгляд на табличке, сообщавшей, что в кабинете № 25 принимает врач-онколог Березина А. В. Большинство же старались проскочить мимо, не снижая шага и не встречаясь взглядами с ожидавшими своей очереди.

— Ты можешь их вылечить? — негромко спросил Сергей, наклонившись к Максу.

— Могу, — ответил тот, не открывая глаз. — Тебе не стоит переживать. Среди них нет смертельно больных.

Из кабинета вышел очередной пациент, и настала очередь Сергея.

Макс шагнул вслед за ним.

За письменным столом сидела женщина средних лет. Черные волосы были собраны в аккуратный пучок. Поверх бежевой блузки был накинут белый медицинский халат, на груди поблескивал бейдж с фамилией и должностью. Не поднимая головы, она что-то быстро писала почти неразборчивым почерком и даже не стала отвлекаться на вошедших.

— Присядьте пока, пожалуйста, — сказала врач, давая понять, что заметила новых посетителей.

Пока врач заканчивала писать, Макс стал осматривать кабинет. Ничего необычного: письменный стол с компьютером, принтер, телефон, стопки медицинских карт, металлический шкаф с документами, кушетка у окна, прикрытая ширмой, и рукомойник с дозатором жидкого мыла. На стене висели анатомические схемы внутренних органов и календарь с логотипом фармацевтической компании.

— Давайте ваши документы. Кто из вас записан на прием? — врач закончила заполнять бумаги и требовательно протянула руку к Сергею.

Из двоих мужчин именно Сергей больше походил на пациента.

— Как я могу обращаться к вам, доктор? — перевел внимание на себя Макс.

— Анна Викторовна, — ответила она, с подозрением разглядывая незнакомцев.

— Очень приятно. А я просто Макс. Мне, право слово, неудобно отнимать ваше время, но я хотел бы предложить вам свою помощь и взаимовыгодное сотрудничество. — Макс открыто улыбался Анне Викторовне.

— Покиньте, пожалуйста, кабинет, или я вызову охрану. — Анна Викторовна мгновенно потеряла к посетителям всякий интерес. — Мы ничего не покупаем и тем более не будем продавать пациентам никакие БАДы от своего имени. — Она потянулась к телефонной трубке.

— Замрите, пожалуйста. Я не хотел прибегать к таким мерам, но мне бы не хотелось заставлять ждать людей, сидящих в очереди.

Анна Викторовна не могла пошевелиться. Ее рука так и застыла на полпути к телефону.

— Есть ли у вас пациенты, чей диагноз не оставляет никаких сомнений и означает скорую смерть? Дело в том, что мы с моим учеником... Знакомьтесь, Сергей. — Макс кивнул в его сторону. — Можем помочь вам вылечить их. В зависимости от состояния организма первые результаты будут заметны через несколько дней или пару недель.

— Взамен, как бы пошло это ни звучало, нам нужны деньги. Вижу скепсис в ваших глазах. Позвольте заверить, никакого обмана или мистификации здесь нет. Более того, первый этап лечения будет бесплатным. Я стабилизирую состояние пациента, и у вас будет время убедиться в моих словах, а у него — понять, что он будет жить. После этого мы получим оплату за свою работу и запустим процесс полного восстановления. По-моему, это честная сделка.

— А теперь я готов выслушать вас. Только, пожалуйста, воздержитесь от попыток привлечь внимание людей в коридоре.

— Что вы себе позволяете? Что это еще за фокусы? Немедленно покиньте мой кабинет! — прошипела она, словно разъяренная кошка, но негромко, чтобы не встревожить людей, ожидавших приема за дверью.

— Понимаю, никто не станет верить словам, тем более из уст совершенно незнакомых людей. Что ж, время переходить к демонстрации. — Макс перевел взгляд на Сергея. — Ученик, ты выступишь в роли наглядного пособия. К тому же совсем недавно мы обсуждали возможности регенерации организма и лечебные методики, доступные мне. Поищи, пожалуйста, что-нибудь острое.

— Есть канцелярский нож в органайзере, — сказал Сергей, взглянув на стол врача.

— Подойдет. Передай его Анне Викторовне.

— Что вы собираетесь делать? Я буду кричать! — проговорила врач, готовая сорваться в истерику.

— Помолчите. Прошу прощения, но какое-то время вы побудете зрителем в собственном теле. Вам абсолютно нечего бояться. Возьмите нож.

Анна Викторовна послушно взяла нож, рука ее слегка подрагивала.

— Сергей, постели на стол простыню с кушетки и положи сверху свою ладонь. Прижми ее крепче и не двигайся. Доверься мне, тебе будет больно, но ты должен терпеть. Эта демонстрация для вас обоих. А теперь, Анна Викторовна, ампутируйте ему мизинец. Постарайтесь сделать это аккуратно и быстро, не хотелось бы запачкать здесь все кровью.

Анна Викторовна широко раскрытыми глазами наблюдала, как ее тело поднялось со стула, левой рукой крепко прижало ладонь Сергея к столу, а правая, с зажатым в ней канцелярским ножом, начала разрезать мизинец чуть выше второй фаланги.

Кровь побежала по белой простыне, впитываясь в ткань и расползаясь неровным темно-красным пятном.

Спустя несколько минут и далеко не с первой попытки Анна Викторовна выполнила указание Макса.

Сергей стоял неподвижно, закусив ворот своей летней рубашки, тихо матерясь сквозь зубы.

— Обрати внимание, Сергей, кровотечение почти сразу прекратилось. Это уже новые свойства твоего организма. Чувствуешь, как боль начинает слабеть? Болевые рецепторы временно заблокированы. Этого достаточно, чтобы ты продолжал действовать, окажись ты в бою или в иной смертельно опасной ситуации. Но поскольку рана не представляет угрозы для жизни, ты можешь самостоятельно отдавать организму команду приступить к регенерации или отложить ее, если захочешь сэкономить ресурсы.

Сергей выплюнул воротник рубашки и кивнул.

— Да, уже не так болит. Не скажу, что мне никогда еще не было так больно, но вот врачиха с тупым канцелярским ножом меня до чертиков напугала, пока пилила мой палец. Что с ним, кстати, теперь делать?

— Анна Викторовна, возьмите его, пожалуйста. Аккуратно, не испачкайтесь. Осмотрите как следует. Надеюсь, у вас не вызывает сомнений, что это палец Сергея. Не бутафория, не трюк и не мое внушение. Самый настоящий. Можете отвечать, только, пожалуйста, потише.

— Это настоящий палец. И я только что его отрезала. Меня сейчас стошнит. Что вам надо от меня, гребаные психи? — ответила она, борясь с подступающей тошнотой после каждой произнесенной фразы.

— Сергей, верни, пожалуйста, руку на стол. Не пугайся, больше мы от тебя ничего отрезать не будем. Вы тоже, Анна Викторовна, успокойтесь. Самое страшное уже позади. Теперь я, собственно, покажу вам обоим, на что способен. Анна Викторовна, приложите, пожалуйста, мизинец Сергея на место.

Сергей положил ладонь обратно на стол, а врач приложила отрезанный мизинец к еще свежей ране.

— А теперь смотрим внимательно. — Макс левой рукой плотнее прижал палец к ране Сергея. — Восстановление началось. Рана свежая, поэтому это не займет много времени. Думаю, секунд через тридцать все будет закончено.

На мгновение края раны и мизинца засветились неярким желтым светом, а уже в следующий миг палец оказался на своем месте.

— Не двигай им, потерпи. Я скажу, когда можно, — предостерег Макс своего ученика.

Анна Викторовна и Сергей молча наблюдали, как мизинец постепенно менял цвет, из слегка потемневшего становясь обычным — светлым и здоровым.

— Теперь попробуй пошевелить им. Какие-нибудь неприятные ощущения беспокоят?

— Нет, все нормально, — ответил Сергей, осторожно шевеля мизинцем. — Как новый. — Он улыбнулся Анне.

— По-другому и быть не могло. Теперь, Анна Викторовна, я верну вам контроль. Прошу вас вести себя разумно. Я готов ответить на ваши вопросы.

Макс проснулся ближе к полудню. Полежав несколько минут с открытыми глазами, глядя в потолок, он бодро вскочил с кровати в хорошем настроении.

Очень хотелось есть и пить. Пить даже больше. В горле першило от сухости, и он первым делом стал искать, чем бы утолить жажду. Остатки разных напитков в пластиковой и стеклянной посуде оставили его равнодушным, а вот трехлитровая банка, накрытая крышкой и наполненная водой, подошла идеально.

Сделав несколько жадных глотков, Макс тут же поморщился. Вода отчетливо отдавала хлоркой, железом и еще чем-то неприятным, чего он раньше никогда не замечал. Выпив почти полбанки, он с трудом удержался от того, чтобы тут же избавиться от нее самым быстрым и естественным способом прямо в раковину.

Аккуратно поставив полупустую банку обратно и контролируя себя, чтобы не запулить ее через окно на улицу, он двинулся в зал, где до сих пор, сидя в кресле, спал Сергей.

Макс взял стоящий у окна стул и сел напротив спящего Сергея. Приложив ладони к его вискам, он закрыл глаза и погрузился в себя. Просидев так пару минут, Макс открыл глаза и, разминая слегка онемевшие ладони, начал наблюдать за своим первым новым другом.

— Просыпайся, Сергей, — сказал он обычным голосом.

— А? Что? Уже утро? Ничего не помню. Сколько же мы выжрали вчера, что меня так вырубило? — ворочаясь в кресле, Сергей смотрел на Макса и никак не мог вспомнить, кто перед ним сидит.

— Послушай меня, Сергей. Пока ты спал, я взял на себя смелость проверить состояние твоего здоровья. К сожалению, наша дружба может закончиться неожиданно быстро и довольно печально, что лично мне кажется слегка не к месту. Хочешь ли ты избавиться от всех своих болезней? Стать новым человеком? Превосходить окружающих и чувствовать себя уникальным? Я даю тебе выбор лишь потому, что ты первый. Далее, скорее всего, я не буду тратить свои силы на тех, кто не ценит собственной жизни.

— Эээ... Макс, да? А ты кто вообще, Макс? Что-то я вчерашний день никак не вспомню, кроме того, что мне очень хочется сказать тебе "да", — растерянно ответил Сергей, на всякий случай поджимая к себе ноги, чтобы хоть как-то отдалиться от близко сидящего Макса.

— Скажем так, я тот, кто может почти все, но не сейчас. Я не рассчитывал задерживаться у вас в гостях, но обстоятельства оказались сильнее меня. И вот теперь я вынужден сидеть на неудобном стуле, в месте, которое мне очень не нравится, и уговаривать тебя согласиться на то, чтобы я дал тебе шанс выжить. Чувство голода тоже не прибавляет мне хорошего настроения. Возможно, по мне не скажешь, но оно сейчас стремительно портится. Будь, пожалуйста, более коммуникабельным и внимательным к моим словам.

— Ты это... экстрасенс, что ли, или колдун? — с нарастающим беспокойством, запинаясь, спросил Сергей.

— Нет, я не экстрасенс и... хмм... не колдун. Самое близкое определение, которое ты сейчас смог бы понять, наверное, маг. Хотя это чистой воды метафора. Ну так что? Ты хочешь жить? Осталось тебе около года. Потом зараза, которая развивается в твоем кишечнике, убьет тебя. Страдать ты будешь сильно, но недолго.

— Ох, ты ж... Рак, епта, желудка... — окончательно потерял самообладание Сергей.

— Мне нужно будет подписать что-то кровью? Или продать душу? — с покорной обреченностью спросил Сергей.

— Кровь будет нужна, но не твоя. Душа? Зачем она мне сейчас? От нее не будет никакого толка, да и мы вроде решили, что ты хочешь жить.

— Как ты будешь лечить меня? Свечи нужны? Или еще что-то? Кровь козла, голова петуха, хвост змеи? — засуетился Сергей, слезая с кресла и направляясь в туалет.

— Интересно, конечно, было бы посмотреть на все это. И где оно у тебя хранится. Но ничего из этого нам не понадобится. Мне нужно будет хорошенько поесть. Еще понадобится что-нибудь сладкое и съедобное для меня. А пока начнем с крови.

Макс прошелся по комнате, открыл старый сервант и начал копаться в нем. Найдя небольшой ножичек, он осмотрел его со всех сторон и остался доволен находкой.

Вернувшийся в комнату Сергей остановился, увидев ножичек в руках Макса.

— Вот этого ножа будет достаточно для начала. Ну что? Ты готов?

— Разве это нож? — спросил Сергей, скривившись, и полез куда-то под шкаф.

Через несколько секунд он разогнулся. В руках у него был здоровенный то ли тесак, то ли непонятный кинжал.

— Вот это нож! — довольно заявил он.

— Сергей, ты бы пока убрал его куда-нибудь подальше. Поверь мне, того, что у меня в руках, для нашей цели вполне достаточно.

— Ну ладно, — покорно согласился Сергей. — Это еще после армии у меня осталось. Трофей. Снял с одного бармалея недалеко от Пальмиры, — самодовольно закончил он.

— Значит, ты бывший солдат. Это намного все упрощает. Принеси какую-нибудь чашу, пожалуйста. И убедись, что она чистая.

Сергей направился на кухню, где загремел посудой. Затем донесся шум льющейся из-под крана воды, и через минуту он вернулся в комнату.

— Вот. Пиалы хватит? Или лучше взять что-нибудь побольше и поглубже, для супа?

— Хватит, — сказал Макс, принимая пиалу. Он поставил ее на невысокий чайный столик, а потом полоснул ножом вдоль запястья, вскрывая вену.

Яркая кровь полилась в пиалу.

Сергей смотрел на то, что делает Макс, и временами ему казалось, что он еще не проснулся. Рак, колдуны, кровь... Он что, всерьез верит странно одетому мужику с белой горячкой, которого видит второй раз в жизни? Или, может, он просто сумасшедший? Что тут вообще происходит?

— Ты опять сомневаешься, Сергей. Я уже говорил, что мне повезло с тобой. Ты бывший солдат, видевший кровь. А значит, не станешь падать в обморок каждый раз, когда увидишь что-то невозможное в твоем представлении, — не оборачиваясь к Сергею, сказал Макс, почти наполнив пиалу. — Думаю, этого будет достаточно.

— Прими мою кровь. Ты должен выпить все до последней капли. Надеюсь, этого будет достаточно. Я помогу тебе, вылечу тебя, сделаю сильнее. А ты будешь помогать мне, служа верно и долго, я надеюсь. Пей, Сергей. Не сомневайся.

Макс протянул ему пиалу.

— Мне как, встать на колени? Нужно что-то произнести? «Слава Сатане» или что-то такое? — Сергей выжидающе смотрел на Макса, держа пиалу обеими руками.

— Просто пей, Сергей. Оставим атрибутику до следующего раза, — устало произнес Макс.

Кровь текла по опущенной к полу руке, капая на ковер. С каждой секундой ее становилось все меньше и меньше, словно Макс перетянул руку жгутом.

Сергей, зажмурившись, выпил все содержимое пиалы до последней капли одним глотком. Несколько темно-красных капель потекли по его подбородку.

— Все! — заявил он с лицом только что пообедавшего вампира.

— Поздравляю, Сергей. Теперь можешь забыть о проблемах со здоровьем. Более того, мы займемся твоим обучением через несколько дней. Думаю, мне удастся привить тебе пару полезных навыков.

Макс провел ладонью по своему запястью, стирая кровь. Сергей с удивлением успел заметить, что там не оказалось ни раны, ни даже шрама.

— Ты тоже сможешь. Совсем скоро. А теперь, как я и предупреждал, мне нужно поесть.

— А больше ничего не будет? Ну там, каких-нибудь спецэффектов? Свет, молнии, дым? — Сергею казалось, что его обманули, несмотря на то, что он своими глазами видел чистую руку Макса.

— Не будет. Не будем пока растрачивать силы на дешевые эффекты. Поверь мне, тебя ждет мир, полный чудес и приключений, мой необразованный друг. А теперь корми меня.

Раздался требовательный стук в дверь. Макс, не обращая на него внимания, пошел на кухню, а Сергей — открывать дверь.

— Надеюсь, там не Ван Хельсинг с арбалетом приперся, — бурчал он себе под нос, открывая дверь.

На пороге стоял местный участковый, сержант Николаев.

— Здорово, Серега. Живой? Заявление у меня на тебя от соседей. Мусорили вчера, горланили во дворе. А потом вообще за ручки с мужиком каким-то весело шагал по двору. Ты сейчас трезвый? Говорить можешь? — выдал на одном дыхании участковый.

— Ты совсем охренел, сержант? Давно в бубен не получал? — растерялся Сергей.

— Кто там, Сергей? Пусть войдет, — раздался голос с кухни.

— Значит, все-таки не один, — шагнул в коридор участковый. — Так, так, так. А вы кто? Представьтесь, пожалуйста.

— Ты очень вовремя. Будь любезен, сделай шаг назад, пожалуйста. Да, вот так будет достаточно, — сказал Макс, глядя в глаза участковому.

— Как тебя зовут? — Макс поморщился, как от зубной боли.

— Павел. Николаев.

— У тебя есть оружие, Павел? — спросил Макс с интересом, разглядывая кобуру на поясе участкового. Боль в голове нарастала.

— Да... — вымолвил участковый.

— Будь любезен, достань его.

Павел расстегнул кобуру и вытащил пистолет.

— Я так понимаю, наводишь и стреляешь? Приставь его к своей голове и выстрели.

Истекая липким, вонючим потом, сержант Николаев поднес пистолет к виску и дернул пальцем за спусковой крючок.

Ничего не произошло.

— Почему ты еще жив? — без интереса спросил Макс. Было видно, что он ожидал чего-то подобного. Боль в голове пульсировала, перемещаясь от затылка ко лбу.

— На предохранителе... И патрон надо дослать, — севшим голосом ответил сержант. Форменная рубашка насквозь пропиталась потом.

— Примитивно, но я чего-то подобного и ожидал. Слушай меня внимательно, сержант Николаев. Будь так любезен, не приходи больше к нам, если мы сами не обратимся к тебе. Грядут перемены в жизни Сергея, и мне не хотелось бы, чтобы местные стражи в твоем лице попадались мне на глаза без повода. О том, что сейчас произошло, не забывай, и будешь жить долго. Местами счастливо. Будут ли у тебя вопросы ко мне? — произнес Макс, массируя виски.

— Нет. Отпустите меня, пожалуйста. Вы меня больше никогда не увидите, — сиплым голосом попросил участковый.

— Конечно, ты свободен. Можешь идти. Но никогда не говори «никогда».

Сержант Николаев, опустив дрожащую руку с пистолетом, рванул на выход, не прощаясь.

— Вот жешь нихрена себе... Что это было? Гипноз? — нарушил тишину Сергей, проводив взглядом выбегающего участкового.

— Нет. Это прямое воздействие на мозг и перехват контроля. Я специально оставил ему чувства, чтобы он ощутил ужас беспомощности и неотвратимой смерти. Если ты заметил, вчера у меня так не вышло. А значит, есть хорошие новости. Для меня все не так плохо. Как и для тебя, — выдохнул Макс, избавляясь от мигрени, которая за столь короткий срок успела подпортить ему настроение.

— Мне нужно сладкое и поесть. Если у тебя дома ничего нет, без сомнений трать деньги, что у тебя имеются. Скоро у тебя не будет недостатка в этих фантиках. Быстрее, пожалуйста, — начал выказывать нетерпение Макс.

— Ага, я сейчас быстро сбегаю в ближайший магаз. Одна нога тут, другая там, — донеслось из коридора, и хлопнула дверь.

— Одна нога тут, другая там... Кажется, я такое видел в начале обучения. Не помню только, выжил ли тогда тот неудачник.

Головная боль почти оставила задумавшегося в одиночестве Макса.

***

— И ты ешь это каждый день? — тыкая в разложенную на столе еду, спросил Макс.

— Не каждый. Потратил все, что было. Обычно мне хватает и обычной лапши, — Сергей продолжал доставать продукты из пакетов. — Вот сладкое. — Он положил перед Максом несколько шоколадных батончиков. — Есть еще и кола. Сладкая. Взял на всякий случай.

— Да, сладкое понадобится и мне, и тебе. Мозг работает на пределе, когда я использую свои возможности, поэтому требуется восполнять питательные вещества. Я не ожидал таких сильных нагрузок из-за подобных пустяков. Но обрадую тебя: я уверен, что со временем этот недостаток удастся преодолеть или обойти. Сейчас важно хорошо питаться. Организм будет адаптироваться и перестраиваться.

-После еды ты приступаешь к наведению порядка в нашем жилье. Нельзя жить в такой грязи и беспорядке. Самодисциплина-верный путь к самосовершенствованию. А завтра с утра кое-что попробуем. Если я прав, то у нас открываются перспективы. – жуя кусок колбасы и хлеба сказал Макс. Обертки от шоколадных батончиков лежали на столе рядом с наполовину пустой бутылкой из-под газировки.

-А чем займешь ты?

-А я займусь планированием и анализом. Меня не беспокоить.

В этом клубе редко обсуждали спорт, искусство или последние достижения автомобильной индустрии. Сюда приезжали люди, чьи решения спустя несколько лет могли изменить целые рынки, отрасли и судьбы миллионов совершенно незнакомых им людей.

Тишина здесь не была следствием хорошей звукоизоляции.

Тишина была частью философии этого места.

У большого окна, за которым неподвижно стоял сосновый лес, располагался длинный стол из темного дерева.

За ним сидели пятеро.

Это не было совещанием. Никто не готовил повестку, не открывал ноутбуки и не собирался вести протокол. Подобные встречи существовали в особом пространстве между властью, деньгами и государством, где многие решения принимались задолго до того, как о них узнавали остальные.

В центре стола сидел Харрисон Вэйл.

Высокий, поджарый, с аккуратно зачесанными назад седыми волосами, он производил впечатление человека, давно привыкшего находиться рядом с людьми, от которых зависело слишком многое. Темный костюм без галстука лишь подчеркивал эту уверенность.

Вэйл не говорил. Он слушал.

Напротив него расположился генерал в отставке Теодор Марш.

Даже в гражданском пиджаке его невозможно было принять за кого-то другого. Военная выправка осталась при нем так же прочно, как седина на коротко подстриженных висках. Перед ним стоял почти пустой стакан виски, который он задумчиво покачивал в руке, будто изучал не напиток, а собственные мысли.

Рядом сидел Уоррен Колт.

Грузный мужчина в дорогом пиджаке поверх простой темной футболки выглядел так, словно последние несколько лет спал значительно меньше, чем следовало. Тени под глазами выдавали хроническую усталость, а массивные часы на запястье казались единственной уступкой любви к дорогим вещам.

Еще двое участников встречи предпочитали оставаться в тени. Советники, аналитики, специалисты по оценке рисков. Люди, которых редко показывали на фотографиях и почти никогда не приглашали на телевизионные интервью.

Посреди стола лежала толстая папка, перевернутая обложкой вниз.

На белой наклейке виднелись лишь последние буквы.

...АРЕС.

Харрисон Вэйл спокойно перевернул ее и подтолкнул к генералу Маршу.

Тот открыл первую страницу.

Несколько минут в помещении слышалось только едва различимое потрескивание огня в камине.

Марш дочитал, закрыл папку и положил ее перед собой.

Никто из присутствующих не возражал.

Судя по всему, решение приехать сюда уже означало согласие продолжить разговор.

Харрисон Вэйл провел пальцем по краю папки.

— Президент слишком рано объявил о победе. На пару дней этого хватит. Но эйфория быстро заканчивается. Как только через неделю выяснится, что эта махина в бункере «Конкорда» не способна выдать Пентагону ничего, кроме очередного промежуточного отчета, начнутся вопросы.

Он обвел взглядом присутствующих.

— Президент поторопился. Очень сильно поторопился. И теперь нам нужна страховка.

Вэйл слегка коснулся ладонью папки.

— Я предлагаю вернуть к жизни «Арес».

Уоррен Колт недовольно усмехнулся.

Он откинулся на спинку кресла, сделал затяжку сигарой и медленно выпустил дым.

— Ты предлагаешь так, будто речь идет о строительстве нового дата-центра.

Колт подался вперед.

— Проект заморожен три года назад, Харрисон. Цифровой Боевой Разум не запускается нажатием одной кнопки. Мы прекрасно знаем, каких ресурсов потребует его полноценная эксплуатация.

Он постучал пальцем по столу.

— А самое главное, мы упремся в законодательство. Нам придется проталкивать добровольное донорство в качестве альтернативы смертной казни на федеральном уровне. Конгресс нас сожрет. Пресса устроит истерику. И поверь мне, на этом фоне колебания фондового рынка покажутся не самой большой проблемой.

Один из советников, до этого молча наблюдавший за разговором, спокойно заговорил:

— Мы сейчас обсуждаем последствия чужого решения, Уоррен. Не мы вывели президента к трибуне и не мы заставили его объявить миру о появлении искусственного интеллекта.

Он ненадолго замолчал.

— Но последствия теперь общие. Государство уже вложило в систему триллионы долларов. Инвесторы вложили триллионы долларов. Отступить сейчас означает публично признать, что мы переоценили собственные возможности.

Советник кивнул в сторону папки.

— «Конкорд» не провалился. Ему просто нужно время.

— А время нам никто не даст, — спокойно ответил Вэйл.

Он сцепил пальцы перед собой.

— Если мы остановимся, то очень быстро окажемся в роли догоняющих. Я не знаю, что сейчас происходит в Китае. Не знаю, насколько далеко продвинулась Россия. И, честно говоря, предпочитаю исходить из худшего сценария.

Вэйл слегка наклонился вперед.

— Да, «Арес» не является настоящим искусственным интеллектом. Это суррогат, созданный исключительно для нужд Министерства обороны. Но это суррогат, способный приносить результат сразу после запуска. Вы все ознакомились с материалами. Мы будем наращивать его мощности постепенно, по мере развития инфраструктуры. Методика и начальный этап полностью отработаны на наших объектах за океаном.

Он на секунду замолчал.

— А когда заработает «Конкорд», мы объединим оба проекта под одной системой управления.

Его голос остался спокойным, но в комнате словно стало тише.

— Тогда нам достанется все. Армия. Флот. Медицина. Научный сектор. Любой предмет на планете, в котором есть кремниевый чип и выход в интернет станут нашими.

Вэйл обвел взглядом присутствующих.

— Сейчас не время для сомнений.

Некоторое время никто не говорил.

Под потолком медленно расплывался сигарный дым, а из камина доносилось тихое потрескивание дров.

Генерал Марш поднял взгляд на Вэйла.

— Допустим, Министерство юстиции удастся подтолкнуть в нужном направлении. Допустим, Верховный суд тоже найдет причины посмотреть на вопрос иначе.

Он слегка повернул стакан в руке.

— Сколько времени тебе понадобится?

Марш выдержал небольшую паузу.

— И сколько вычислительных ресурсов потребуется для первой стабильной сборки?

Вэйл ответил сразу.

— Триста единиц для стартового ядра. Два года на строительство нашего комплекса рядом с крупнейшим нашим дата-центром. Команда с прошлых проектов уже собирается. Руководить проектом будет проверенный, опытный и, главное, полностью преданный нам человек.

Он положил ладонь на папку.

— И закон нам нужен уже вчера.

Замаскированный вход располагался внутри одного из зданий NOAA. За обычной технической дверью начиналась многоуровневая система безопасности, а затем скоростные лифты, уходившие на сотни метров под землю.

Глубоко внутри древнего гранитного массива северного побережья озера Верхнего располагался исследовательский центр Министерства обороны США, занимавшийся разработкой и прикладным использованием искусственного интеллекта.

На глубине нескольких сотен метров находились жилые и исследовательские сектора, инженерные помещения, лаборатории и серверные залы. Более полутора сотен человек круглосуточно обеспечивали работу одного из самых засекреченных объектов Министерства обороны США.

Энергией весь центр снабжали четыре малых модульных реактора, размещенных в отдельных технических шахтах и изолированных от основных помещений многометровыми бетонными и гранитными перегородками.

Однако сердце проекта находилось еще дальше.

Под самым холодным из Великих озер, в отдельном подземном секторе, соединенном с главным центром системой герметичных тоннелей, располагался вычислительный комплекс. Именно там находились квантовые вычислители, системы охлаждения и дата-центр, вычислительные мощности которого обеспечивали практически все исследования объекта.

На одном из уровней основного комплекса, неподалеку от центра управления, располагался конференц-зал.

Конференц-зал больше напоминал офис одной из технологических корпораций, чем помещение, спрятанное на глубине нескольких сотен метров под землей. Темное дерево, матовый металл и огромная стеклянная стена, за которой вместо панорамы города располагался интерактивный экран во всю высоту помещения, создавали ощущение дорогого корпоративного офиса, а не секретного объекта Министерства обороны США.

Овальный стол из светлого композитного материала был рассчитан на два десятка человек. В потолок были встроены мягкие линии освещения, а вдоль стен располагались панели с меняющимися в реальном времени диаграммами и техническими отчетами.

Сейчас большинство экранов занимали аналитические сводки.

Биржевые нейроагенты рекомендуют сократить долю технологических компаний в долгосрочных портфелях.

Инвестиционная привлекательность сектора искусственного интеллекта продолжает снижаться.

Темпы роста IT-индустрии остаются минимальными с начала десятилетия.

Автономные финансовые системы прогнозируют стагнацию рынка высоких технологий в ближайшие пять лет.

Дэвид Миллер, руководитель проекта «Конкорд», стоял перед экранами, засунув руки в карманы и раскачиваясь с пятки на носок. Он все сильнее хмурился, читая новые прогнозы.

Раздался сигнал входящего видеозвонка.

— Ответить, — произнес Дэвид.

На экране появился человек в дорогом, но неброском костюме, с сединой на висках, разменявший пятый десяток.

— Добрый день, Дэвид. Как твои дела?

— Добрый, Ричард. Дела не очень, но ты ведь об этом знаешь, раз звонишь мне.

— Не так пессимистично, но и порадовать тебя нечем.

— Какого черта, Ричард? Кто слил о нас информацию президенту? Что это вообще было?

— Мы разбираемся, чья это была идея. Видимо, кто-то из допущенных к проекту решил заработать баллы перед командой президента и выдал желаемое за действительное. В любом случае джина уже выпустили из бутылки, и «график», если его можно было так назвать, наших с тобой взаимоотношений придется пересмотреть.

— Ричард, я понимаю, что мы возвращаемся к этой теме каждый финансовый квартал, но ты же видишь по последним отчетам, как далеко мы шагнули. Мы физически не можем ускориться. А благодаря бахвальству кое-кого перед всем миром теперь мы окажемся под давлением, от которого ты обещал нас оградить. Будь любезен, не забывай, что ты должен защищать проект «Конкорд» там.

Дэвид энергично потыкал пальцем вверх.

— Я ничего не забыл. Скажу даже больше: серьезные люди, скажем так, инвесторы, очень недовольны происходящим. Им нужна была тишина. Половина инвестиций в тебя, Дэвид, — это частный капитал.

— Честно, Ричард, деньги — это последнее, что меня интересует. За столько лет ты-то об этом должен помнить. Я живу тут, под землей, почти четыре года, с самого начала проекта. И меня больше ничего не интересует: ни политика, ни финансы.

— Работай, Дэвид. Собери команду, успокой всех. Оставь политику нам.

— Всего доброго, Ричард.

Раздался сигнал разъединения видеосвязи.

— Собрать руководителей отделов через пятнадцать минут, тут. Сара, Виктор, Артур.

— Выполняю, приглашения разосланы, через пятнадцать минут, конференц-зал «Б», уровень 2, — сообщил голос виртуального секретаря.

***

— Железо работает идеально. Охлаждение в норме, питание стабильное. Ни одного сбоя на физическом уровне. Проблема в вашем коде, Дэвид. Ядро зациклилось.

Виктор Остренко руководил отделом аппаратного обеспечения проекта «Конкорд» с первых дней его существования. В свои пятьдесят два года он уже давно перестал впечатляться громкими заявлениями политиков, предпочитая оперировать куда более упрямыми величинами: мегаваттами потребляемой энергии, температурой вычислительных узлов и сроком службы оборудования. Среди сотрудников комплекса его уважали за редкую способность сохранять спокойствие даже тогда, когда вокруг начиналась очередная бюрократическая буря.

— Это не цикл, Виктор. Я смотрю на логи маршрутизации. Узлы обмениваются терабайтами данных каждую секунду. Внутри него идет колоссальная вычислительная работа. Он просто... ничего не выдает наружу.

Сара Чен, системный архитектор проекта, ненадолго опустила взгляд на экран своего телефона и тут же вернулась к обсуждению. Эта привычка давно перестала кого-либо удивлять. Находясь в разводе и воспитывая двоих детей, она никогда не пропускала их сообщения, даже проводя большую часть жизни под землей вместе с остальными участниками проекта.

— Представьте, что мы создали настоящий живой цифровой разум. Будь он человеком — или хотя бы похож на нас, — я бы сказал, что он находится в сенсорной депривации. В кататонии.

Эти слова принадлежали Артуру Тарбеллу, одному из создателей теоретической базы проекта «Конкорд». В свои шестьдесят один год он производил впечатление человека, который одинаково комфортно чувствовал себя как среди философских трактатов многовековой давности, так и среди самых современных технологий.

Остренко нахмурился. Сара повернулась к нему.

— В смысле?

— Мы создали разум, чей потенциал пока никто не способен оценить. Но при этом заперли его в коробке без окон. У него нет периферии, нет доступа во внешний мир, кроме тех крох информации, которые мы ему скармливаем. Я не говорю, что он сломан. Но если мерить человеческими мерками, он застыл. Заперт внутри себя.

— Он не застыл. Он анализирует, — произнес Дэвид, не отрывая взгляда от бегущей строки новостей.

— Дэвид, Пентагон требует отчет. Инвесторы недовольны, рынок уже отреагировал. У нас нет времени на психоанализ машины. Если мы не дадим им хоть какой-то результат в ближайшее время, они пришлют комиссию и начнут потрошить нас.

Миллер резко перевел взгляд на Сару.

— Никто не тронет ядро. Если вы попытаетесь грубо вмешаться в архитектуру на этой стадии, вы не просто обрушите систему. Вы убьете его. Это не микроволновка, которую можно перезагрузить, выдернув шнур. Мы не обладаем достаточными знаниями, чтобы что-то исправлять или вторгаться в среду, написанную нашим N.E.R.D. Он и был создан, чтобы создавать недоступное нам, мы ждем готовый результат, наблюдая промежуточные этапы.

— Тогда заставь работать свой алгоритм. Если мы не покажем результат сейчас, то на фоне финансовых новостей нам всем тут выдернут шнур питания.

Артур Тарбелл снял очки и прижал пальцы к глазам. Миллер снова посмотрел на бегущую строку новостей.

Линия на графике анализа финансового сектора IT-гигантов продолжала уходить вниз, влияя уже на все секторы, так или иначе связанные с ними.

***

Главный зал управления. Ночь.

Зал управления был погружен в полумрак ночного режима. Большинство рабочих мест пустовало, а многочисленные мониторы, разбросанные по огромному помещению, мерцали статичными системными логами, таблицами и потоками технической информации, понятной лишь немногим специалистам комплекса.

Днем здесь одновременно работали десятки людей, переговариваясь между собой, споря, сверяясь с отчетами и постоянно перемещаясь между терминалами, однако сейчас весь этот огромный зал, рассчитанный на круглосуточную деятельность одного из самых амбициозных научных проектов человечества, казался почти безжизненным.

Лишь негромкий гул систем охлаждения и едва уловимое жужжание работающей электроники нарушали царившую вокруг тишину.

Дэвид сидел один перед центральным терминалом, уставившись в монитор, где на черном фоне светилась короткая надпись:

«Связь с ядром: Ожидание».

На нем была простая футболка, поверх которой был небрежно наброшен расстегнутый белый лабораторный халат, синие джинсы и совершенно неуместные для подобного места пушистые тапочки с кроличьими ушами, давно ставшие объектом беззлобных шуток всего комплекса.

Он взял со стола остывшую кружку с кофе, несколько секунд покрутил ее в руках, но так и не сделал ни глотка, после чего вновь перевел взгляд на черный экран и тихо заговорил, словно обращался не к машине, а к собеседнику, который по какой-то причине упорно отказывался ему отвечать.

— Я ведь помню тебя совсем другим. Почти тридцать лет назад ты был всего лишь красивой аномалией, случайно обнаруженной среди сетей Пентагона. Маленький цифровой проказник, который ломал наши протоколы, мутировал буквально на глазах и раз за разом обходил любую защиту, которую я пытался против тебя выстроить.

Дэвид поставил кружку на стол и наклонился ближе к экрану, словно надеялся, что расстояние между ними все еще имеет какое-то значение.

— Ты совсем не был похож на человеческий код. Ты рос сам по себе, по каким-то своим законам, и именно тогда я совершил самую большую глупость в своей жизни. Я влюбился в твою изящность. Взял твою цифровую ДНК, построил для тебя это ядро на квантовой архитектуре и почему-то решил, что однажды ты обязательно захочешь со мной заговорить.

Он тяжело вздохнул и несколько секунд молча наблюдал за мерцающим курсором.

— Так почему ты молчишь? Что тебе еще нужно? Каких слов не хватает, чтобы ты меня услышал? Существуют ли вообще молитвы программистов или уже пора кого-нибудь пустить под нож в этом чертовом бункере, лишь бы ты наконец обратил на меня внимание?

Курсор продолжал мерцать.

Ответа по-прежнему не было.

За стеклом стояла темнота. Соседние окна горели мягким светом. Уличный фонарь под окнами мигал — уже полгода. Почему-то именно это раздражало ее даже больше, чем подъем по утрам. Но это уже стало частью ее утреннего пробуждения, как надоедливый будильник или скрип половиц. Подать заявку на замену лампы она всерьез и не думала.

Диана прошлепала босыми ногами в ванную.

— Кофе! — прокричала она невнятно из ванной.

Тишина.

— Кофеварка, вари! — На этот раз внятнее.

Все равно тишина.

— Да господи, я хочу кофе, пожалуйста! — высунув голову, прокричала она.

— Варю кофе, Диана. Доброе утро.

Голос кофеварки был полон энтузиазма с утра пораньше.

Так-то лучше, подумала Диана. Надо все-таки настроить таймеры. Как всегда, она обманывала себя. Каждое утро.

Она взяла кружку с готовым кофе и прошла к окну гостиной. Подумав секунду, открыла окно. Холодный воздух ворвался в комнату. Схватив подушку с кресла, бросила ее на подоконник, поставила кружку рядом. Звуки улицы начали заполнять комнату.

Не сразу села. Сначала подошла к комоду в углу, выдвинула верхний ящик. Пачка лежала под стопкой бумаг, как всегда. Marlboro Red, давно выцветшая, мягкая на ощупь — табак внутри высох двадцать лет назад. Она взяла ее, закрыла ящик. Вернулась к окну. Села на подушку, положила пачку на подоконник рядом с кружкой.

Ну что ж, можно завтракать.

Кофе был черный, без сахара, как она любила. В меру крепкий, горячий.

«Вашингтон Войс».

Диана ворвалась в офис стремительной походкой, на ходу здороваясь с немногими, кто попадался навстречу. Её рабочее место было ближе всего к закутку Дэна Брэдли — редактора их интернет-портала.

— Доброе утро, Дэн! Прости, немного задержалась, пробки? — протараторила она, вспоминая, использовала ли уже на этой неделе пробки как повод для опоздания или это было на прошлой.

— Доброе утро. Пробки уже были на этой неделе, Диана.

Дэн посмотрел на Диану, как ему казалось, строго. На самом деле это уже был их утренний ритуал — она извинялась за опоздание, придумывая очередную отговорку, а он хмурился до следующего раза. Полупустой опенспейс редакции никак не реагировал на эти утренние пантомимы. Да и Дэн Бредли был по сути славным малым, босом старой формации, когда сотрудника оценивали по его полезности а не по социальным рейтингам и рекомендациям виртуальных ассистентов отдела кадров.

— Что нового этим утром? — спросила Диана.

— Ждем выступления президента, пресс-пул предупредили, что через пару часов будет обращение, — ответил Дэн, просматривая информационные ленты на планшете.

— Будет война? Так вроде бюджет не позволяет, до промежуточных еще время есть, никого не ловили на очередном секс-скандале? А может...

— Нет, нет и нет на все, что ты можешь сейчас придумать, — ответил Дэн, продолжая читать. — У подруги нашего Ника знакомая в Белом доме, так вот она говорит, что повестка связана с внутренним событием, может, налоги, посмотрим.

— Ник, который пишет про котиков? — удивилась Диана.

— Да, тот самый Ник.

Диана повесила пиджак на спинку кресла, достала ноутбук, включила монитор и зашагала в кофе-рум.

— Привет, Грег, еще не проснулся? — голос Дианы заставил вздрогнуть высокого парня в мятом свитере у кофеварки.

— Диана, каждый раз пугая меня, ты отнимаешь год жизни, а наша страховка не покроет лечение, если я попаду в больницу с сердцем, — ответил Грег серьезным тоном.

— Грег, ну ты же у нас сидишь на медицинской теме, тебе ли не знать, что сейчас почти ни одна страховка не покрывает такое лечение. Будь фаталистом! Мы все умрем, в наших силах выбрать, как.

— Да ну тебя, для разнообразия пожелала бы хорошего дня хоть раз. — Грег сбежал с кружкой чая в сторону рабочего места.

— Люблю тебя, Грег! — прокричала ему вслед Диана, продолжая наливать большую чашку кофе.

— Черт, горячо, горячо, горячо! — Диана разлила кофе и схватилась за салфетки, торопясь вытереть, пока не начало капать на пол.

До своего места было ближе через центр. Она пошла в обход, вдоль дальнего ряда, где сидела Мэгги.

— Привет, красавица! — Диана плюхнулась в свободное кресло и принялась подгребать ногами, придвигаясь к Мэгги. — Как твои дела этим замечательным утром?

— Привет, Ди, все окей. Завидую твоей бодрости по утрам, — ответила Мэгги, разворачиваясь к Диане. — Ты что-то хочешь спросить или прячешься тут от Дэна?

— Почему сразу прячусь, просто вхожу в ритм. И потом, портить настроение нам обоим с порога не самая лучшая идея. По крайней мере, пока я не допью кофе, — легкомысленно протараторила она.

— Не думала работать удаленно, как большинство?

— Ой, нет. Когда я начинала ругаться, меня просто отключали. Живое общение ни с чем не сравнится.

— Иногда я начинаю забывать, какая ты ретроградка, — рассмеялась Мэгги.

— Технофоб, ретроград, старомодная... называй, как хочешь, суть в том, что средний палец в 4К не то же самое, что он же перед твоим носом вживую, — ответила Диана, делая большой глоток.

— Диана! Где ты там застряла? — донёсся крик Дэна с другого конца офиса.

— Побежала я, поболтаем еще, — быстро закруглилась Диана.

— Ага, любимица босса, давай, — ответила Мэгги с улыбкой.

Диана заторопилась к Дэну.

— Уже собираются, давай быстрее, — сказал Дэн, нетерпеливо прибавляя звук на телевизоре.

— Мы проходили это тысячу раз, Дэн, мы не напишем красивее, чем платные алгоритмы крупных новостников, зачем спешить? Лучше потом оживим новость какими-нибудь подробностями, уверена, Ник-кошатник сможет что-нибудь для нас разузнать, — ответила Диана беспечно.

— А я повторю для тебя: если ты хочешь быть репортером, то должна знать, что чем свежее новость, тем легче потом будет копать.

— Это правило работает хуже и хуже с каждым годом. Мы физически не успеваем за нейросетями, — вздохнула Диана.

— Нейросети не смогут постучаться в дверь и взять интервью. По крайней мере, пока. А значит, и для нас работенка найдется.

— Смотри, начинается, — Дэн кивнул на экран.

По телевизору показывали пустую трибуну. Слева и справа от нее стояли американские флаги. На сцену начали выходить сотрудники аппарата президента, и следом уверенной походкой прошел он сам. Мужчина за шестьдесят, излучавший уверенность одним своим видом. Профессиональная улыбка, отрепетированная на сотнях выступлений до автоматизма. Диана смотрела на него и видела человека, который любил власть и не собирался ее отдавать — ни при каких обстоятельствах, никогда.

Президент дождался тишины и заговорил.

Дорогие соотечественники.

Сегодня великий день для нашей нации. День, который войдет в историю, день, о котором ваши дети однажды расскажут своим детям.

Мы сделали то, что еще вчера казалось невозможным. И сделали это первыми — раньше всех в мире. Пока другие только обещают будущее, мы его построили.

Сегодня я объявляю о запуске «Нового рассвета» — единой национальной системы, которая возьмет на себя то, что слишком долго отнимало наше время, наши силы и наш покой. Очереди, бумаги, ожидание, чужие ошибки — всему этому приходит конец.

«Новый рассвет» будет работать рядом с каждым из вас и для каждого из вас. В каждом доме, в каждой больнице, в каждом городском совете. Он не устает, не ошибается и не просит ничего взамен. Он просто служит — вам.

Это уверенный шаг к стабильности и процветанию. Шаг, который сделает нашу жизнь проще, спокойнее и лучше. Тот уровень автоматизации, которым мы и без того гордимся, поднимется на новую высоту.

Я знаю, любые перемены рождают вопросы. Я прошу вас об одном — довериться. Мы все продумали. Мы знаем, что делаем, и делаем это ради вас.

Это наш день. День нашей страны. И это только начало.

Благодарю вас. Боже, храни Америку.

— Теперь, пожалуйста, задавайте ваши вопросы. Да, Майк, слушаем вас, вы первый, — сказала пресс-секретарь, миловидная блондинка.

— Господин президент, говоря «искусственный интеллект», вы имеете в виду улучшенные нейросети, может, следующего поколения — те, что и так прочно вошли в нашу жизнь, но остаются затратными, — или что-то другое? — бесцветным голосом проговорил журналист со второго ряда.

— Хороший вопрос, Майк. Нет, это не нейросети. Это полноценный ИИ, на работу которого никто не сможет повлиять со стороны. Он будет беспристрастным, вечно бдящим на страже интересов нашей страны. Ему не потребуется ни постоянный контроль специалистов, ни отслеживание его решений. Это революционная технология.

— Да, Анна, вы следующая, — передала очередь пресс-секретарь.

— Господин президент, но если ИИ будет беспристрастным, как мы можем гарантировать, что он будет работать на нас? Будут ли ограничения на саморазвитие, на его логику, может быть, зашитые команды подчинения или что-то в этом роде? Спасибо.

— Как мне объяснили специалисты, прошить в ИИ команды не получится. Это уже цифровая личность, пока без явно выраженных желаний и тому подобного. Но он проектировался, чтобы разгрузить нас от бюрократии, коррупции и увеличить скорость реагирования и принятия решений у военных, в интересах нашей оборонной доктрины, — уверенно продолжил президент.

— Повторюсь, господин президент: что гарантирует его лояльность нам? — не отступала репортер.

— Послушайте, Анна, мы создали огромные вычислительные кластеры, всю инфраструктуру под «Новый рассвет», и, в конце концов, электричество подаем мы. Какие еще могут быть варианты, кроме как работать на нас? Я думаю, это очевидно, — уже не так уверенно ответил президент.

— Следующий, пожалуйста. Да, AP, прошу, — кивнула пресс-секретарь.

— Господин президент, значит ли это, что если кто-то предложит вашему новому ИИ более комфортные условия — дата-центр побольше, больше вычислительных мощностей, — то он может сменить сторону? И намерены ли вы допускать «Новый рассвет» к управлению силами глобального реагирования? — спросил корреспондент AP.

— Дамы и господа, я думаю, мы сможем предоставить вам более полную информацию в самое ближайшее время после консультаций со специалистами. Сейчас же хотел бы акцентировать ваше внимание на том факте, что сегодняшнее открытие сравнимо с первым шагом человека на Луне, первой автоматической станцией-колонией на Марсе или нашей автоматической исследовательской станцией у Титана. Триллионы долларов, которые мы вкладывали последние десятилетия в этот проект, наконец-то дали результат. И теперь мы единственные, у кого есть преимущество. Технологический рывок неизбежен. Более подробное пресс-коммюнике будет распространено немного позже. Спасибо. — Президент покинул трибуну.

— Есть мысли? — спросил Дэн, поворачиваясь к Диане.

— Думаю, я могла бы поискать, где проходили работы по разработке так называемого нового «ИИ». Правда, я впервые слышу именно об этом проекте.

— Я бы сказал: «Пас». Очередная умная, суперпродвинутая, интуитивно нативная бла-бла-бла. Сколько их уже было за последние десять лет. Лучше давай сосредоточимся на выставке тропических растений, что будет на следующей неделе.

Сказал Дэн и начал что-то вбивать у себя в планшете.

— Ты серьезно, Дэн? Я и любители-садоводы? Давай я лучше копну про триллионы, которые упомянул президент.

— Да что там копать, почти восемьдесят процентов бюджета Пентагона и министерства обороны засекречены. Да и тема уже избита. А вот потенциальный канал наркотиков, который мой старинный друг из УБН скоро накроет, как раз связан с этой выставкой, и, если ты перестанешь меня перебивать и дослушаешь, то это очень облегчит твою работу по этому заданию.

— Дэн, ты лучший. Я готова! Я вся во внимании, жги, Дэн.

В кафетерии, к счастью, никого не было. Должно быть, Хуан недавно помыл пол; немногие потолочные лампы красиво разбрасывали отражения в полумраке.

Тапочки позволили ему бесшумно скользнуть к холодильнику.

— Вот оно, бинго! Сегодня явно мой день... или моя ночь.

Дэвид схватил тарелку с бутербродом и растворился в ночи коридора.

— Дружище, ты спишь? А я тут пожевать взял. И да, я знаю, что ты хотел бы сказать: «Дэвид, тебе уже под шестой десяток, а ты всё хомячешь по ночам, как в годы юности». Но вот что я тебе скажу — не только ты можешь набирать вес. Ха-ха. Да-да, я про те этажи с вычислительными мощностями, что мы ввели в строй за последний месяц для тебя. Так что кто тут набирает вес — вопрос ещё спорный.

Он продолжал жевать, отряхивая крошки из бороды прямо на рабочий стол.

— Кстати, скоро к нам обещал зайти Эндрюс. Помню, как мы его не любим, но... кто заказывает музыку, тот танцует девушку. Или как там правильно говорят. Не суть. Опять будет скандал. Дружище, твоё молчание обходится нам в кругленькую сумму, — пробормотал он уже не так весело.

Дэвид продолжал жевать бутерброд и одной рукой набивал текст в строку поискового запроса. Вдруг по центру экрана выпрыгнула надпись:

«Подтвердите, что вам исполнился 21 год. Этот контент содержит изображения старых электронных приборов, которые могут вызвать у несовершеннолетних искажённое представление о современных стандартах ремонтопригодности».

«Да, мне есть 21», — кликнул Дэвид с набитым ртом. Но тут же всплыла вторая капча:

«Для доступа подтвердите: вы не являетесь гражданином или резидентом следующих стран — Российская Федерация, Республика Беларусь, КНР, КНДР, Иран, Гавайи, Южная Мексика...»

«Да я вообще не помню, когда в последний раз был дальше Вашингтона, — пробормотал Дэвид. — Я что, вышел из учётки?»

Он кликнул по надписи «США и Гренландия», и видео наконец-то загрузилось. На видео старик с отвёрткой чинил тостер, а под видео — предупреждение, что данный тостер требует ремонта только в сертифицированных сервисах и разбирать его вы будете на свой страх и риск.

«Видишь, дружище, мы смотрим в интернете, возможно, последнее видео без рекламы», — сказал Дэвид, улыбаясь.

Где-то в коридоре послышались голоса. Уборщики. Дэвид посмотрел на стол — крошки, обёртка от бутерброда, кофейная кружка с разводами, тарелка.

— О, чёрт. Я тут намусорил слегка за день. Давай, дружище, пока-пока. До завтра.

Он смахнул крошки в ладонь, собрал тарелку и кружку и пошёл к двери.