zazaelio

22 января 2026 года в Давосе произошло событие, которое никто не ожидал. Илон Маск, годами называвший Всемирный экономический форум "скучным" и "неизбранным мировым правительством", впервые появился на главной сцене. Вышел с предсказанием: "Роботов будет больше, чем людей". Аплодисменты были настолько вялыми, что Ларри Финк, CEO BlackRock, был вынужден остановить выступление и попросить зал хлопать громче. "Это было недостаточно. Начните снова," - сказал он аудитории из глав государств, CEO крупнейших корпораций и министров финансов.

Это не случайность. Маскофобия, охватившая образованные элиты, является не реакцией на эксцентричность миллиардера. Это страх перед доказательством трех неудобных фактов.

Три факта, которых боятся

Факт первый: технологии решают проблемы эффективнее социальных программ и бюрократических структур.

Второй: большинство корпоративных и государственных функций избыточны, а их носители это знают.

Факт третий: будущее требует радикальной адаптации, а не защиты привычного порядка вещей.

В Давосе Маск озвучил видение, от которого у присутствующих свело скулы. "AI, превосходящий любого человека, появится к концу этого года. Через 5 лет AI будет умнее всего человечества вместе взятого." Он говорил об эре беспрецедентного изобилия через вездесущий бесплатный AI и повсеместную робототехнику. Роботы Optimus будут выполнять промышленные задачи, ухаживать за стариками, присматривать за детьми.

"Экономический выпуск можно будет рассчитать как среднюю производительность робота, умноженную на количество роботов," объяснил Маск. Его финальное послание было программным: Лучше ошибаться, будучи оптимистом, чем быть правым пессимистом." Для Маска это философия жизни. Для элит Давоса — неприятное напоминание о том, что их осторожность может оказаться дороже его ошибок.

История, которую неудобно помнить

Страх перед автоматизацией стар как сама автоматизация. В 1811 году британские ткачи-луддиты громили машины. Норберт Винер в 1950-х предсказывал массовую безработицу. Джон Мейнард Кейнс в 1930-х ввел термин "технологическая безработица". Все ошиблись в долгосроке. На короткой дистанции времени все они были правы.

Исследования MIT (Acemoglu & Johnson, 2024) показывают как в действительености обстояли дела во время промышленной революции: с 1760 по 1840 годы - 80 лет - реальные зарплаты британских рабочих стагнировали или снижались, несмотря на взрывной рост производительности. Выгоды, как всегда, достались капиталу. Потребовалось 50-70 лет, чтобы технологический прогресс начал повышать уровень жизни самих трудящихся масс.

Вторая революция (конец XIX века) показала "опустошение середины" рынка труда. Среднеквалифицированные рабочие места исчезали. Молодые переходили в новые профессии. Старшие скатывались в неквалифицированный физический труд.

Третья революция (компьютеризация с 1980-х) создала расхождение производительности и зарплат, которое мы наблюдаем до сих пор. С 1995 по 2015 год производительность в американском производстве удвоилась. Занятость достигла пика около 1980 года и с тех пор неуклонно снижается. Выпуск продукции на историческом максимуме. Рабочих мест меньше, чем 40 лет назад. Bureau of Labor Statistics фиксирует: с 1980-х значительная часть рабочей силы США столкнулась со стагнацией реальных зарплат. Доля труда в национальном доходе сократилась.

Сейчас четвертая революция только начинается, но цифры уже красноречивы. Всемирный банк (2016): 77% рабочих мест в Китае, 69% в Индии под риском автоматизации. Acemoglu & Restrepo: каждый промышленный робот сокращает занятость на 0.37 рабочих мест на 1,000 работников. Brookings Institution: автоматизация сдерживала рост зарплат в 28 отраслях 18 стран ОЭСР с 1970 по 2018 годы. Данные эти порядком устарели и еще не учитывают влияение ИИ и грядущей гуманойдной роботизации.

Паттерн устойчив: сначала десятилетия боли для вытесненных работников, затем возникают новые отрасли, общество богатеет. Но конкретные люди, потерявшие работу в 45 лет, редко доживают до светлого будущего в качестве его бенефициаров.

Рациональность как прикрытие для страха

Критики Маска апеллируют к морали и социальной ответственности. Но риторика о взаботе на самом деле скрывает исключительно экономические интересы.

"Массовые увольнения жестоки" переводится как "наши должности под угрозой". "Дезинформация в X" означает "мы потеряли контроль над информационным пространством". "Опасен для демократии" читается как "не играет по правилам, которые мы установили".

Когда Маск сократил около 80% персонала Twitter (с примерно 7,500 до менее 2,000 сотрудников к концу 2022 года), платформа продолжила работать. Это доказательство страшнее любой статистики. Если такая значительная часть сотрудников оказалась избыточной в крупнейшей соцсети, какой процент избыточен в государственных структурах? В корпорациях? В консалтинге?

Маск показал: значительная часть белых воротничков занимается согласованиями, отчетами, совещаниями о совещаниях. Их функции не создают ценность. Они создают видимость занятости.

Department of Government Efficiency (DOGE) - консультативная комиссия при президенте Трампе, которую возглавил и так быстро бросил Маск - это была экзистенциальная угроза для миллионов. Целые индустрии построены на сложности процессов. Юристы, консультанты, специалисты по комплаенс, HR-департаменты, регуляторы. Маск их упрощает или устраняет.

Показательно: пока западные элиты спорят об этичности массовых увольнений Маском, Китай спокойно обгоняет мир по внедрению промышленных роботов. По данным International Federation of Robotics, в 2023 году Китай установил 276,000 промышленных роботов - более половины всех мировых установок (51%), в то время как вся Европа установила около 92,000 роботов, а США - около 34,000. Без дебатов о human dignity in work. Без комиссий по этике автоматизации. Без профсоюзных протестов.

Китайские BYD, Huawei, DJI делают то же, что Маск, но не вызывают такой ненависти на Западе. Почему? Потому что они далеко. Потому что не задевают личное. Китайский CEO, автоматизирующий производство в Шэньчжэне, не угрожает статусу американского HR-директора. Маск, делающий это в Техасе, угрожает напрямую.

Маскофобия персонализирована. Это не страх перед автоматизацией как таковой. Это страх перед конкретным человеком, доказывающим вашу ненужность на вашей территории, на ваших глазах, на вашем языке.

Бюрократия - это иммунная система статус-кво. Её задача не развитие, а стабильность. Регулирование, процедуры, нормативы созданы не случайно. Они защищают существующих игроков. Они создают барьеры входа. Они замедляют изменения.

Каждый успех Маска - подрыв легитимности целых профессий. SpaceX запускает ракеты дешевле NASA с меньшей бюрократией. Tesla построила электромобильную индустрию, которую Detroit считал невозможной. Starlink развернул глобальную спутниковую сеть быстрее, чем телекомы согласовали бы лицензии.

Если он может это без армии консультантов McKinsey, зачем они? Если он строит без 15-летних согласований, зачем эти процессы?

Ответ прост: они нужны тем, кто на них зарабатывает. Это сотни тысяч высокооплачиваемых рабочих мест, университетские программы, консалтинговые фирмы. Целая экосистема, существующая благодаря сложности.

Маск её уничтожает, доказывая ненужность. Поэтому его ненавидят не столько рабочие, сколько образованный класс. Их зарплаты, статус, идентичность под угрозой.

Ошибка Маска: игнорирование психологии

Маск - инженер. Для него проблемы решаются технологически. Робот эффективнее человека? Заменить. Процесс избыточен? Удалить. Сотрудник непродуктивен? Уволить.

Но общество - не инженерная система. Люди - не код, который можно переписать. Миллионы работников, чьи профессии исчезнут, не станут мгновенно программистами роботов.

Программа адаптации общества к роботизированному миру сложнее, чем Starlink. Starlink - это 5,000 спутников и инженерная задача. Адаптация рынка труда - это 150 миллионов американцев и миллиарды людей глобально, каждый со своими навыками, семьями, ипотеками, возрастом.

45-летний бухгалтер, замененный AI, не станет специалистом по данным. 55-летний менеджер среднего звена не переквалифицируется в робототехника. Он уйдет на пенсию раньше, с меньшими сбережениями.

Маск игнорирует базовую психологию. Люди консервативны, привязаны к знакомому. Большинство предпочтет стабильность посредственности неопределенности потенциального изобилия. Это не иррационально. Это эволюционная осторожность перед риском.

Общество нужно готовить. Переквалифицировать. Создавать переходные программы. Обеспечивать поддержку на период трансформации. Объяснять выгоды. Вовлекать в процесс.

Маск этого не делает. Он строит будущее и ожидает, что люди адаптируются сами. Так не работает с массами. Людям нужно время, поддержка, чувство контроля над собственной жизнью.

Но тем временем Китай внедряет автоматизацию быстрее Запада не потому, что китайцы умнее или технологичнее. А потому, что там нет необходимости убеждать общество, вести публичные дебаты, преодолевать сопротивление профсоюзов.

Авторитарная система принимает решение - и всё. Демократия требует консенсуса. Это её сила и её слабость одновременно. Маск хочет западной скорости принятия решений на уровне китайской. Но это невозможно без отказа от самой демократии.

Вопрос не в том, прав ли Маск насчет технологий. Вопрос в том, может ли демократическое общество адаптироваться достаточно быстро, чтобы не проиграть авторитарным системам технологическую гонку. Пока ответ неочевиден.

Что делать бизнесу и обществу

История дает однозначный ответ: технологии побеждают всегда. Вопрос в цене перехода и в том, кто окажется среди победителей.

Общество, не готовящее людей к роботизированному будущему, получит не изобилие, а социальный кризис. Программы переквалификации, социальная поддержка, психологическая помощь - не благотворительность. Это инвестиция в стабильность.

Для бизнеса выбор еще острее. Предприниматели, строящие компании на десятилетия, оказались перед вызовом поколения. Стратегии, работавшие 5 лет назад, устаревают за месяцы. Конкуренты, внедрившие AI и автоматизацию, получают преимущество, которое невозможно компенсировать наймом.

"На наш век хватит" больше не стратегия. Компания, не меняющаяся сегодня, не доживет до завтра. Но понимание необходимости перемен не равно пониманию того, как именно меняться.

Большинство руководителей в информационном вакууме. Консультанты продают презентации о трендах, устаревших к моменту создания. Внутренние команды защищают бюджеты, а не говорят правду о том, что значительную часть их функций можно автоматизировать. Конференции дают поверхностный обзор, но не стратегию адаптации конкретного бизнеса.

Смекалистым лидерам нужны не данные. Им нужны советники, видящие на 3 шага вперед. Эксперты, пережившие технологические революции. Люди, способные отличить хайп от реальных трендов, помогающие не просто прогнозировать изменения, но управлять ими.

Компании, выживающие в периоды радикальных трансформаций, отличаются не размером бюджета на инновации. Они отличаются доступом к экспертизе, помогающей принимать правильные решения в условиях неопределенности. И смелостью принять эти решения, что еще важнее.

Структурированные advisory board, долгосрочные стратегические партнерства с экспертами мирового уровня, регулярный доступ к знаниям людей, переживших подобные трансформации - это не опция. Это условие выживания. Не разовые консультации, а системная работа с теми, кто видел, как рушатся и строятся индустрии.

В мире, где Маск прав насчет скорости изменений, компании без доступа к экспертизе высшего уровня повторят судьбу луддитов. Их бизнес-модели исчезнут не потому, что плохо работали вчера, а потому что завтра они просто перестанут работать.

Выбор эпохи

Маскофобия – это диагностический тест на готовность к будущему. Реакция на слова "роботов будет больше, чем людей" показывает, где вы находитесь: слышите угрозу – защищаете прошлое, слышите вызов – думаете об адаптации, слышите возможность – становитесь частью решения.

Маск прав в главном: технологический оптимизм остается единственной рациональной позицией, поскольку альтернатива – это стагнация и упадок. Но он неправ, игнорируя тех, кто не успевает за изменениями. Этим людям нужна реальная помощь в адаптации, а не абстрактные лекции о неизбежности прогресса.

Маскофобия – это роскошь, которую может позволить себе общество, способное реагировать на технологические изменения эмоционально, а не прагматично. Но вопрос остается открытым: надолго ли хватит этой роскоши в мире, где конкуренты не тратят время на подобные дебаты?

Выбор сегодня не между Маском и статус-кво, а между технологическим прогрессом с программой социальной адаптации и прогрессом без нее. Первый путь ведет к процветанию через управляемую трансформацию. Второй – к неизбежному отставанию от тех, кто действует, пока другие обсуждают.

Технологии побеждают всегда – это показывает вся история человечества. Единственный вопрос заключается в том, кто окажется среди тех, кто строит новый мир, а кто останется в стороне, обсуждая, насколько этичным было его создание.

(с)Майк Торчинский

ссылку на оригинал положу в комментариях, т.к. источник не нравится роскомПозору