Профессора со справкой

Из газет ребятам удалось узнать, что Снейп был Пожирателем. За что получил небольшой срок в Азкабане как молодой и раскаявшийся. И Хагрид подтвердил. Гарри просто вышел из себя.

– Ничего себе, новость! Ничего себе кадры! Ни хрена себе, да вы тут совсем, что ли… Да он же маглов… в смысле, наших же травил, для этого Волдеморта, коню понятно! Насмерть, козе понятно! Да чтоб…

– Гарри, Гарри, кель выражанс?! Раз он профессор Хогвартса, значит, Дамблдор ему доверяет! Вспомни, как он колдовал, чтобы ты удержался на бешеной метле! А я его поджигала и радовалась! Какой стыд…

– Да нормально поджигала, в добросовестном заблуждении, не считово! За наших, которых потравил, убийца носатой наружности, нехороший магочеловек, чтоб его… ему… этим всем… Он тебе столько баллов задолжал, что…

– Кому бы порассказать, да?

– Вот именно! Козлина  сальноволосый, да чтоб…

***

Директор – сын осуждённого мага, сгинувшего в Азкабане. Про это не все знают, ведь история очень старинная. Впрочем, враги в курсе и стараются распространять. И сам Альбус имел столкновение с законом, в юности, после некоторых пограничных опытов, на грани соблюдения магической законности. В том досадном эпизоде инициатива Геллерта Гриндевальда, конечно, первенствовала, но и сам виноват, раз бдительность утратил…

И вот довольно давно у директора школы возникла и быстро укрепилась одна мысль, особенная. Не вполне каноническая, если с точки зрения нормальной кадровой политики, и педагогики. Однако, если и школа очень специальная, и детки особенные, то мысль правильно сделала, что укрепилась…

Поскольку дала многое, при реализации, в полном соответствии с задуманным. А это нечасто, когда что-то серьёзное задумал, а оно взяло и получилось! Да именно так, как задумывалось. Потому что глубоко верно было осознать тот умный и не на поверхности лежащий факт, что профессор из бывших заключённых – это самый правильный профессор.

Потому что управляемый. Особенно если вышел на свободу не без участия господина директора. Или просто получил образование, которое не имел права получать, как изначально поражённый в правах. Если ты подозрительнейшая тварь второго класса опасности, она же оборотень. Или вообще непонятного класса опасности полувеликанская тварь, абсолютно уникальная…

Их бы на ингредиенты маги пустили, если бы позволили, а директор дал этим сверхособенным деткам возможность учиться магии. И вполне удачно, несмотря на разные осложнения. Казалось, Ремус Люпин совсем потерялся, ушёл, как говорится, в маглы. То есть по маглянкам работает, эскортничает, сносно зарабатывая. Это, конечно, моральное падение, но умеренное.

Ибо женщин радовать магоугодно, не поспоришь. Спорить с женщинами вот совсем не магоугодно… Получать от женщин деньги – амбивалентно, то есть пятьдесят на пятьдесят. То есть и хорошо, и плохо… не важно! Важно, что Ремус не порвал совсем с миром магии.

А значит, поддаётся правильному воздействию и внушению. Конечно, имел к Альбусу наш шерстяной мальчик претензии, и обоснованные. Но всё же директор уговорил Ремуса пойти в школу, ради присмотра за Гарри, коль тому явно многовато опасных приключений достаётся. Смертельно опасных, если точнее.

Понятно, что это воля Мать-и-Магии, не вполне ясная, но следует и свои меры предпринимать. Раз такой важный мальчик у нас случился, испепелитель лордов, маленький дракон, не знающий своей силы. Да никто его силы не знает! А значит, строгий учёт и контроль, и никаких! Давай, Ремус, поработай с детишками, вспомни детство и юность. У нас молодых профессоров мало, а отсюда разрыв поколений и бла-бла-бла…

И согласился учительствовать хороший и способный мальчик Люпин, явно только ради Гарри, молодец. Глядишь, вернётся в свой подлинный мир, пусть и негостеприимный. Неправильно это, когда такие сильные маги, как Ремус, отторгаются. Маленький мир не может позволить себе терять сильных магов, раз штучный товар.

Как говорится, всякий маг – это остров, удивительный остров! Чем сильнее, тем самодостаточней, это правда. Но всё же из Маго-архипелага получается и такой симпатичный островок, как наша замечательная Британия. И без Ремуса она неполная…

Очень жалко талантливого Ремуса, мальчика трудной судьбы, незаслуженно трудной и несправедливой. Однако возможности директора велики – не в аврорат, так в школу. Потому как оборотень – это нужный и полезный зверёк, и Минерва согласна, единственная кошка, которая волков гоняет. Прямо тигрица, а не кошка!

У директора были свои планы и на Питера Петтигрю. Всё-таки очень способный был ученик, немногим слабее Ремуса. А что жидковат характером, так и не очень это плохо, работать с таким проще. Вон, с Сириусом попробуй, поработай, там нрав ого – кремень, чёрный обсидиан, а не характер! Хорошо, что где-то и доверчив… был.

Питер, Питер, сопли вытер… в принципе, хорошая запасная позиция, а может, и отличная, есть такое ощущение. Пока его расконспирировать не надо, пусть ещё покрысует, в тепле и безопасности. Пусть посидит, в нужный момент заимперим и обетами его, обетами. Примерно вот так, да.

Хотя, раз на нём обеты от Тома, то нашего бедненького Питера может и разорвать, как хомячка магловским никотином, ха-ха. Значит, осторожней с ним надо, мягкими обетами обложить, обетиками. Если коньки отбросит, так и ладно, хотя нежелательно, вообще-то.

Отбросов нет – есть кадры спецслужб! Правы маглы, иной раз просто мраморно говорят. И если уж они умеют отбросы использовать, особенно для агентурных целей… А что в клетке Питеру частенько приходится сидеть и кошек бояться… так это крысе соответствует, чай, не крысиный король, где три башки и общая задница!

…Это что, пресловутой хагридовский Пушок – собачий король? Ну да, раз цербер и такой огромный, прямо король собачек. Точно, король! Но слишком уж примелькался, нечего ему в школе среди детей делать, научат щеночка плохому, Хагрид обидится!..

Да, могут быть и претензии от родителей учеников за такого крупненького питомца, как лесник бы про Пушка сказал. Хотя ни одного слизеринца напугано не было, только гриффиндорцы отведали впечатлений. Но слизеринцы такие, что и в вакууме вонь пустят, их же учили. Так что в Грецию, собачка, к тёплому морю, гав-гав! А ты, Ремус, к ноге!

***

Преподаватель истории Бинс сидел за решёткой довольно долго, в давние времена, за покушение на гоблина, в порядке личной мести. Да, пострадал от гоблинов в последнюю заварушку, лишился ценного, да в циничной обстановке, сильно озлобился. Своё преподавание рассматривал как служение идеалам магии и чистой крови.

И всё время гневно восклицал, что гоблинский анклав в нашем славном мире должен быть уничтожен! Конечно, раз тот гоблин выжил, сильно преследовать покушавшегося магические власти не стали, тем более повод был. Да, были нанесены травмы, и серьёзнейшие, с помощью магии, пусть и другими гоблинами, а не этим, случайно попавшим под карающую палочку.

Воспоминания престарелого профессора Бинса были чрезвычайно травматичны. Хотя понемногу стираются, ведь он призрак не из сильных. Куда ему до Серой Дамы или Кровавого Барона! Не говоря уже о Пивзе, который сгущается и сгущается, мерзятина такая, мать ему гоблиншей!

Раньше полтергейст-вредитель через стенку мог только записочку протащить, а теперь и кошелёк запросто тащит, или вибратор похищенный… Причём этот жалкий хулиган Пивз, напротив, имеет отличную память, которую тратит на гадкие стишки. Которых сейчас стало ещё больше!

А ему, профессору Бинсу, свирепые гоблины очень важные части отрезали, магией, и это в конце девятнадцатого века, посреди великой викторианской эпохи! И сожрали, в сложнейшем блюде, нелюди! В его присутствии, такой вот цинизм. Не в ценнейшие зелья, а просто сожрали, ради необыкновенного, с их точки зрения, вкуса и широты гоблинской души…

Простить невозможно, поэтому разоблачать воинственных зелёных нечеловечков, неустанно, и только разоблачать! Потому что без некоторых частей и память ослабевает, и даже преподавать не так интересно…

Скоро он сам начнёт засыпать на своих лекциях, а не только эти бестолковые юнцы и юницы, пренебрегающие сокровищами науки наук! Если бы маги хорошо знали свою историю, давно вырезали бы всех зелёненьких, до одного!..

***

У Гилдероя Локхарта тоже были конфликты с законом – умеренное мошенничество, причастность к группе притоносодержателей, второстепенная. На самом деле, мошенничество было вовсе даже не таким умеренным, как отразилось в материалах дела, и причастность не совсем второстепенная…

Да кто в молодости не грешил, по-крупному, у того либо сердца нет, либо он человек робких страстей. А Гилдерой робким не был! Не считая закономерно опасливого поведения с избыточно сильными колдунами и ведьмами. Здесь он был аккуратен и осторожен. А оказавшись под следствием, смог невербальным Обливиэйтом, крошечной силы, кое-как затирать кое-какие намерения, отчётливо видные на алчной морде аврора…

Тюрьма, конечно, не для него, такого утончённого и чувствительного. Так что всего несколько дней и отсидел, всё решили мелкое стирание и крупные деньги. Поэтому самое неприятное закончилось условным наказанием, минимальным. И снятым, через положенное время.

Конечно, большие деньги были потрачены на откуп от здания с решётками, но свобода того стоила. И та кратковременная отсидка произвела в нём большой переворот, и привела к мысли о творчестве, и всё сбылось… Да, от тюрьмы и литературы не зарекайся, и дороги приведут тебя в Рим, он так бы сказал. Мраморно!

***

Магия замка не только питала внушительную толпу призраков. Но также творила боггартов, расползавшихся потом по всей Британии. Какой-то побочный эффект, непонятного происхождения. Да, Хогвартс – место силы. Но тут следует иметь в виду, что всякой силы, разнообразной и плохо изученной.

Вот именно, источник такой очень особенной магии, творческой, однако стихийной. А порой и совсем непонятной, как с боггартами этими. Наверное, снова пресловутый принцип компенсации. Мол, тут у вас многовато непуганых идиотов завелось, да? Так мы пугнём!

Своего брата Альбус использовал по-братски, то есть на полную катушку. Устроил поблизости, достаточно ценным информатором, курьером и так далее. Освещение ситуации в Хогсмите – на нём. Нужно здесь держать именно близкого человека, родную кровь, пусть и под обетами.

Аберфорта он прикрывал надёжно, хода заявлениям недоброжелателей о якобы неправильных эротических пристрастиях не давал. Да, животные страдают, но мы же не маглы, чтобы права зверей расширять, да по нарастающей. Чтобы в итоге прийти вообще непонятно к чему, как предчувствуется. Да и Сибилла намекала что-то такое, дурацкое… Животное – имущество человека, вот и всё, что следует знать. Фамильяр – особо ценное имущество, не забываем…

Аберфорт Дамблдор ненавидел Альбуса. Ведь все извраты Аберфорта – это явное следствие нескольких магических откатов, полученных от брата. Вот, получил пристрастие не сказать к кому, как Хагрид последний. Этот ненавистный Альбус как-то смог на родного брата самые мерзостные откаты перевести! Отчего он и магию сильно просадил…

Мощи-то у него было на очень сильного, а остался чуть выше среднего, и внешность тоже стариковская, и давно! А он же не брат, он поумней, и так глупо на ту идиотскую клятву с отрицанием женщин не нарывался, куда там. Он тогда как следует отомстил за похожую нехорошую попытку, со вкусом, продлением и повторением…

Но Альбус-то как силён, как силён, нужное внушил и так опутал обетами, что не продохнуть… Козы эти, тьфу! Но никуда не денешься, всегда со временем начинает тянуть в непочтенную сторону, сколько ни пей. Потом просто необыкновенно противен себе, донельзя!

Придёшь в себя с помощью доброго бренди, и затем Бомбардой проклятую шерстяную скотину! Нет, Круциатусом её сначала, чтобы мясо было помягче, блейте и блюйте! И только потом Бомбардой, такой слабенькой Бомбардочкой, чтобы шкура отдельно, мясо отдельно, он умеет. Да, Хагрид не умеет и не научится никогда, мечтатель-дуболом. А вот он…

О да, Хагрид, человек большой личной жизни! И судьбы. Его прикрыл лично Альбус, в расчёте на изучение «мумунитета» к магии, как выражался мальчик с выдающейся челюстью и дырочкой в темечке, неаккуратной. Но ничего толком не понял, может, и к счастью. Наверное, великанская магия была против изучения.

Этого Хагрида непросто было устроить, из-за известной великанской репутации. Хотя мальчика совершенно не тянуло на неправильное мяско, Альбус позаботился, не пожалел магии на особый блокиратор. И сделал себе верного получеловека, пожизненно благодарного. Таких, особо благодарных, вокруг директора и председателя Дамблдора больше, пожалуй, и нет. А жаль!

***

До чего же трудно с преподавателями защиты от тёмных сил! Какая-то чуть ли не проклятая должность, Моргана-мать! Директор почти уверен, что это Фадж, или его окружение пустили дурацкий слух о том, что мистер Волдеморт взял и проклял эту должность, от великой обиды.

Да каким ты великим не будь, нельзя проклясть должность, вы, хужесквибные, негодные ученики, так и не выучившие самого элементарного! Вот зла не хватает… нет, обычно как раз хватает, и хорошего такого! Недаром он большой гонитель зла, прекрасно разбирающийся в его малейших оттенках…

Вероятно, кроме старины Аластора, никто и не согласится пойти в школу. Наш Аластор настолько профессионально деформирован, что не может усидеть на пенсии, хотя и отличной. Да и преподавательский опыт имеет, много лет будущих авроров учит и жучит, молодец! Очень требовательный наставник. И тоже с тюремным опытом, разнообразным.

То есть не только других сажал, хотя и очень удачно… Аластор Грюм несколько раз был под судом за превышение власти, и один раз – по подозрению в коррупционных преступлениях. Но если ты опытный мент, то не будешь рисковать, проворачивая сомнительные дела в одиночку. А вот в составе организованной группы – это самое оно, вещь надёжная!

Потому что вскрывается только аналогичной группой в высшем руководстве, а где там, у людей такого уровня, найдётся единство? Не смешно. А Грюм был опытнейшим ментом, делился с кем надо, свой процент знал, гордился разумными потребностями. И связями в верхах тоже, там очень заслуженная была гордость.

Грюм много лет оказывался нужным человеком, многим нужным – и как опытный боевик-следопыт, и следователь, знавший все меры воздействия, и обладатель широкой агентурной сети среди обитателей лондонского дна. Поэтому все обвинительные дела о самоуправстве, вымогательстве и коррупции были закрыты.

А за тех, кто не пережил, в условиях полугражданской войны и всяких Волдемортов, усиленных допросов, Аластор получил условное наказание. Плюс штраф, легко покрытый из трофейного имущества. И скорое возвращение в систему, раз такой очень нужный и эффективный чело… аврор.

Что касается пятен прошлого приванивающего Аргуса Филча, то он просто участвовал в драках, хотя был не особенно и виноват. Как-то так случалось, что обычно начинали бить его, а он только отвечал. Но вот судьба-злодейка постоянно подставляла Филча, непонятно и зачем!

Серьёзно подставляла, до конфликтов с законом. То кружка разобьётся и острой частью вынет глаз оппоненту, то метко брошенная табуретка повредит позвоночник другому кабацкому сотрапезнику, а потом-таки оппоненту. А то было дело, когда дрались всей компанией, а прикопались к Аргусу, раз никакой крыши…

Так что у него только приводы в аврорат, и всё. Ну, ещё пара административных арестов, чего их вообще считать, магловские-то аресты?

Степан вспомнил, что обещал позвонить Прохору. Набрал и сказал, что завтра во второй половине дня приедет. Спросил, есть ли новости?

Прохор ответил, что новостей нет, и что он ждет.

- Буду в райцентре. Там же, где ты меня высадил. Там встречу. Бывай.

Степан набросал список, что завтра с утра купить. Пирату корма побольше. Там, в деревне, не продают. А на рыбалку ему, скорее всего, некогда будет ходить.

- Оставить бы тебя в городе, да некому. Придется тебе со мной ехать.

Пират посмотрел на человека. Конечно, ехать. Не первый раз. Степан сидел, соображая, что еще надо взять с собой, а кот завалился спать.

Человек посмотрел на него и тоже лег. Может, что утром придет в голову.

Марат вернулся в общагу. Машинально вытряхнул все из пакета с тетрадками, посмотрел на завтрашнее расписание. Лекция, еще лекция и снова у Кондрата! Вот же дали имечко мужику. Марат хотел сунуть тетрадку обратно в пакет, но неожиданно зацепился за сделанную автоматически запись. Пожалел, что нет начала лекции. Речь в ней шла об экономике природопользования. И в том числе упоминались болота. Но в той части лекции, которую записал Марат, не говорилось о том, что использовать болота экономически выгодно. Наоборот. Лектор приводил цифры, говорившие о том, что осваивать местный энергоресурс дорого и нецелесообразно.

Марат порадовался, что сосед по комнате свалил в закат, в смысле к родичам, выключил свет, закрыл дверь и сел на кровать, обдумывая ситуацию.

Торф, это хорошо. Но чтобы его добывать, болота надо осушать. Марат снова включил свет и открыл региональный справочник. Точно – надо. Караваев прав. Работы до фига. Территория болота не особенно велика по сравнению с теми местами страны, где торф уже добывали.

А водяной определенно будет против осушения.

"О чем ты думаешь, любитель фольклора?", - спросил он себя. – "Какой на хрен водяной???".

И тут же Марат вспомнил необычное имя – Поликарп. Полез в сеть… Странно, там имена водяных нигде не упоминались, только то, что говорил мужик в баре: болотник, водяник, анчутка, хозяин болота.

"Ложись спать", - скомандовал он себе, послушался, но сны, которые он видел, продолжили тему болот. Во сне он прыгал по кочкам, проваливался, кто-то большой протягивал ему лапу и помогал спастись.

Марат подскочил ни свет, ни заря, схватил телефон и набрал номер Степана. Мужика он явно разбудил.

- Нужно встретиться, есть мысль, - сказал Марат.

Степан подъехал к институту между парами, и Марат выложил ему возникшие соображения, дал сфоткать лекцию. Мужчина посмотрел на полузнакомого парня.

- Подумать надо. Спасибо.

Марату вдруг стало неудобно обращаться к Степану так запросто, как он сделал это в баре. И еще ему стало ну очень интересно, что будет дальше.

- Вы позвоните мне, если что? – спросил он.

- Обязательно.

Из машины раздалось недовольное мяуканье. Мужчина и парень посмотрели на нее.

- Сейчас поедем, Пират, - сказал Степан.

Он пожал руку студенту. Еще раз поблагодарил. Марат проводил глазами машину и отправился на лекции…

Степан выехал на трассу и остановился. То, о чем сказал ему Марат, наводило на нехорошие мысли. Кот, выпущенный из переноски и лежавший на соседнем сидении, снова вопросительно мяукнул, словно говоря: чего стоим?

- Едем, Пират. Едем.

Степан ехал, не нарушая правил, мысли крутились в голове, но ни на чем конкретном он не остановился.

"Расскажу все Прохору. Вместе мы больше надумаем. Хотя основное – кому-то нужно болото и они, узнав о возможном препятствии, его убрали. Как еще поверили-то???".

Прохор молча выслушав новости, пришел к тому-же выводу.

- Подстраховались, - тяжело уронил он. – Надо, надо искать Поликарпа. Не верю я, что совсем он сгинул! Не хочу верить. Давай сейчас прямо, скажу, где повернуть.

Степан, следуя указаниям, выехал из райцентра, проехал по петлявшей проселочной дороге километров десять и остановился около небольшой заимки.

- Людей я тут собрал, - пояснил Прохор. – Болота большие. Вдвоем мы мало что сможем.

Степан закрыл машину, наказав Пирату сидеть смирно. Кот зевнул: спать буду.

В доме их ожидало пятеро.

- Расскажи еще раз, что студент нарыл, - попросил Прохор.

После рассказа, собравшиеся переглянулись.

- Предупреждал же, - с досадой сказал один из них. – Объяснял! Но они не слушают. Замаячило перед ними бабло!

Оказалось, что на торф начал зариться еще Ланецкий. Но у того приоритеты были другие. А преемники решили заняться энергоресурсами вплотную. Прочитали, что добычу торфа в стране решено увеличить.

- Умные люди ему посчитали, что осушать и после добывать выйдет дороже, чем купить готовое. Не настолько велик запас в нашем болоте! Не Сибирь. Ланецкий был сволочь, но не дурак. Поверил или проверил, не знаю, но оставил нас в покое.

Степан смотрел на людей, на их взволнованные и разозлённые лица. Любят люди свой край. Хотят сохранить. Ему стало легче, от осознания этого факта. Он слушал, как люди планируют отслеживать чужаков, как собираются обратиться куда-то за пределы области.

Про водяного не было сказано ни слова. Один из собравшихся проводил их до машины и коротко пожелал:

- Удачи.

- А как же Поликарп? – спросил Степан, когда они снова сели в машину. – Не верят?

- Почему не верят? – Прохор скупо улыбнулся. – Ну, может кто-то и не верит, но Антон Сергеевич, тот, кто нас проводил, просто знает. Видел. Общался. Поликарп его внука спас. Вывел заблудившегося мальчишку на сушу еще пять лет назад. Водяной, это наша задача, Степан. Его надо найти и попытаться разбудить.

- Как разбудить? Мы же не знаем, почему он сам не проснулся!

- Вот поэтому и надо его найти. Я думаю, что те, кто в меня стрелял, или потом другие по их указке отравили чем-то воду. Не знаю чем. Но что-то водяному мешает. Болото большое. Надо точно знать, где лежка у Поликарпа. Тогда возьмем пробу воды, узнаем, что добавили и как это убрать. Сами не справимся, умных людей подключим.

- А если спросить этого дурачка вашего?

- А его уже не спросишь. Нет Павлика.

- Убрали?

- Нашли в январе замерзшим. Официально – отравление алкоголем. А там, кто знает. Могло быть и так. Я сразу проверил, как домой добрался. А когда узнал, так к Антону и пошел.

В деревню к Прохору они добрались поздно. Около избы их ждали. Мужики встретили Степана улыбками.

- Приехал. Не забыл.

Пират, засидевшийся в машине, побежал на разведку. Люди снова говорить будут, а у него свои заботы. Вернулся поздно, Степан уже искать кота собирался.

Пират облизывался, корм пожевал, но немного.

- Охотился твой зверь, - улыбнулся Прохор.

Степан посмотрел, как он потирает место ранения, послушал, как дышит.

"Прав был врач, не долечился Порох", - мелькнуло у него.

- Давай спать. Завтра пойдем на остров. Мысль у меня есть, что там где-то лежка у водяного. Проверить надо. Хотя у него их наверняка много. Надо найти его. И как можно скорее.

Глава 5

Утром мужчины быстро собрались. Прохор аккуратно упаковал несколько пробирок.

- Мало их у меня. Надо было тебе заказать. Поздно сообразил, - с досадой сказал он Степану.

Пират увидел, что хозяин куда-то засобирался и возмущенно замяукал: а я?

- Оставайся! – пробовал уговорить его Степан. – Ну, зачем тебе в болото, а?

Кот уговорам не поддался. Залез на плечи, вцепился всеми когтями. Дал понять, что человека просто так не отпустит.

Степан вздохнул и достал прошлогоднюю старенькую переноску, переделанную так, чтобы носить на спине.

- Как знал, зверь ты настырный. Не выбросил. Залезай!

Пират не спорил. Забрался и замурчал: другое дело.

Степан даже не ожидал, что так обрадуется дороге на болото. События привели его сюда невеселые. Но здесь он нашел друзей. Мужчина шел и смотрел во все глаза. А уж на остров с развалинами посмотрел, как на дом родной.

"Вот бы еще Поликарп нас встретил!", - подумал Степан.

Но, увы. Водяного не было.

Степан выпустил Пирата из переноски и даже предупреждать ни о чем не стал. Эту территорию кот знал прекрасно.

Пират забежал в остатки дома, потом покрутился по острову. Степан и Прохор сделали то же самое. Прохор звал водяного ритмичными ударами по воде. Степан делал то же самое. Пират вынырнул из зарослей, посмотрел на людей. Замяукал громко.

- Тоже зовешь? – вздохнул Степан. – И тоже зря.

Пират кричал долго, потом облизнулся: пить хочется. Он подбежал к тому месту, где в прошлом году Степан рыбачил, а он пил с невысокого выступа берега, но вдруг попятился и снова замяукал, но крайне недовольно.

- Что случилось? – поинтересовался хозяин.

Кот чихнул, фыркнул и попятился еще дальше от воды.

- Кто там? – спросил Степан, но кот не ответил и пошел пить к роднику, хотя раньше холодная вода ему не нравилась.

Степан еще раз посмотрел на кота, на берег.

- Прохор, возьми пробу вот здесь, - позвал он. – Пират пить отказался. Может, почуял что-то.

Прохор набрал воды. Они еще несколько раз позвали водяного, но безрезультатно.

- Сходим еще в пару мест? – спросил Прохор.

- Сходим, - ответил Степан, посадил Пирата в переноску и она снова зашагали по болотам.

Везде, куда приходили, Прохор брал пробы воды. Пират бегал по незнакомым местам. В одном из них он снова отказался пить. Родника поблизости не оказалось.

- Потерпи. Или вот, лучше так попей.

Степан сорвал лист, свернул фунтиком и немного налил коту из фляги. Пират лизнул, но лист развернулся и вода пролилась.

- Никак не думал, что надо миску с собой брать. Потерпи, - повторил Степан.

Прохор пометил две пробирки.

- Это отдам на анализ в первую очередь. Кот просто так пить не откажется. Он что-то чувствует.

Степан вспомнил, какую воду пьют кошки дворовые. Но Пират привык к хорошей. И, скорее всего, что-то действительно не так.

Они вернулись в деревню и в тот же день отвезли пробирки в райцентр. Прохор рассказал Антону Сергеевичу о нежелании кота пить.

- Надо бы в город отправить. У них там помощнее оборудование. Как думаешь, Прохор, врач твой, Дмитрий Ильич, не откажется посодействовать?

Прохор достал телефон. Поговорил.

- Сделает.

- Тогда завтра с утра и отвезем.

***

Трое мужчин сидели вокруг костра.

Кроме них на суше был еще кот Пират, а в озере покачивал последние кувшинки водяной Поликарп.

Листья, изредка падавшие с деревьев, были желтыми. Осень начинается.

Год прошел с того времени, как водяной Поликарп попросил воду помочь человеку. Вот как повернулось – ему самому помощь понадобилась.

Поликарп вздохнул. Все взгляды устремились на него. Водяной махнул лапой – это я так.

Прохор покачал головой. Степан заметил и улыбнулся: врач Дмитрий Ильич так же качает, когда пациенты раньше времени себя считают здоровыми. Прохор перехватил улыбку и засмеялся: научился поневоле.

Поликарп и в самом деле был еще не совсем здоров. Договорились, что он уйдет спать пораньше. И место скажет Прохору. Чтобы втрое приглядывал за ним. Хотя болото и так было окружено наблюдателями. Чужих ни о чем не спрашивали. Просто вежливо разворачивали назад. Нечего вам здесь делать.

Степану пришло в голову, что людей около этого костра могло быть больше. Много людей помогало отбить болото у желавших приступить к осушению. Борьба была еще не закончена, но за лето успели сделать много.

Здесь мог быть и Дмитрий Ильич, делавший анализы проб воды, которая так не понравилась Пирату. И химики, которые подобрали противоядие.

И зверь-препод Марата, который написал экономическое обоснование невыгодности осушения территории. Добавив, что самый последний двоечник в этом разбирается больше, чем те дебилы, которые хотели этим заняться.

Последний выпад в документ не вошел, естественно. Но зато Кондрат Валерьевич Караваев не удержался и лично озвучил комментарий, когда его обоснование решили оспорить "эти дебилы".

- Я, юноша, - заявил Караваев, хотя юношей его визави можно было считать условно, - за свои слова отвечу хоть где. Мне звание не за бабки дали, а вы, юноша, в школу ходили давно, а в институт еще раньше. В прошлой жизни, да и то не наверняка!

После этого Кондрат Валерьевич подумал и написал докладную ректору, предложив добиваться для территории болота и прилегающего к нему района статуса заповедника или хотя бы заказника. Как дополнительной меры противодействия "этим дебилам".

Проект был пока не утвержден, но само его наличие радовало всех причастных.

Третий из сидевших около костра представлял всех волонтеров, которые летом присоединились к охране территории вокруг болот.

Про водяного никто из них не знал. А Марата пригласил Степан по поручению самого Поликарпа.

После того, как пробы воды изучили, решили искать места с такой же водой, и в одном из них обнаружили глубоко спящего водяного. Как пришлые узнали про хозяина болота, выяснить не удалось. Павлик-даун ли рассказал, или как-то еще прознали "дяди", неясно. Степан вспомнил, как в прошлом году он прятался от летавшего над болотами дрона. Думал, что ищут его, но может, уже тогда следили не за ним. Воду травили именно в тех местах, где любил бывать Поликарп.

Когда водяного обнаружили, Прохор и Степан три недели жили на берегу, постепенно добавляя нужные реагенты. Боялись сразу все насыпать. Дело-то невиданное. Не сделать бы хуже.

Поликарп очнулся, но был очень слаб. Все лето болел, более-менее оправился только к осени. Прохор ругался с ним, как врач в госпитале с ним самим.

- Рано еще болота мерить. Жизнь у тебя налажена хорошо. Несколько месяцев можно не следить. Чужих люди не подпустят, Поликарп. Сиди ровно!

Водяной спросил, как так получилось, что люди стали за болота биться.

- Они не тебе одному нужны, - заметил Степан. – Люди не все сволочи.

И рассказал, как все было. Поликарп посмотрел на Прохора, на Пирата, а потом попросил:

- Пацана-то приведите. Видел его, помню. Хороший парень растет. К природе уважительный.

Степан позвонил Марату, спросил, найдет ли тот пару дней, на что парень ответил, что только что сдал последний экзамен и скоро отчалит домой.

- Ну, лады. Там и встретимся.

- Где - там? – уточнил студент.

- Дома у тебя.

Марат удивился, что городской мужик делает в его родных местах. А когда Степан привел его на остров, и Поликарп показался из воды, просто сел на землю и долго хватал ртом воздух.

***

Прошел сентябрь. Поликарп ушел на покой до весны.

- Должен оправиться за зиму, - коротко пообещал он Прохору.

Степан вернулся в город, подумал, что два у него теперь места родных. Не только город. Мало будет приезжать к Поликарпу только на неделю отпуска. Он пошел к директору.

- Все-таки увольняйте меня, Борис Петрович. Оформил я само занятость. Чай на хлеб с маслом заработаю.

Марат учился на четвертом, начал писать дипломную работу. У Караваева. Приятели крутили пальцем у виска. Марат отшучивался. А сам думал, что не зря учится. И без работы не останется: родной край пригляда требует.

Про водяного он никому не говорил, зато рассказывал волонтерам летом "местные придания", таинственно округляя и закатывая глаза. Девушки даже верили и спрашивали про русалок. Марат отвечал, что русалки есть и даже русалы. Но это тайна. Тссс!

Сам он вспоминал добрую мудрость дива, которое помог спасти, хоть и случайно. И ждал весны, чтобы снова увидеть, как беззвучно появляется из воды водяной Поликарп и услышать его глуховатый голос.

конец

Биологическое оружие превратило поверхность в кипящую кислотную слякоть. Осадки не прекращаются 40 лет. Люди спасаются не в тоннелях поездов, а в сети гигантских дренажных коллекторов, шахт и заброшенных бункеров, расположенных под бывшим морским побережьем. Главная проблема — не мутанты и не радиация, а вода. Она повсюду. Она просачивается сверху, она ядовита, и в ней обитает нечто, что умеет подражать голосам утопленников.