Вот мой самый необычный посадочный талон за все время путешествий:
Его от руки заботливо заполнял Александр Васильевич - единственный сотрудник деревянного аэропорта в Лопшеньге. Это в Архангельской области, на Белом море.
У нас на севере много мест, где до сих пор только малая авиация и спасает. Либо ты три дня едешь на снегоходе по льду и волчьим следам, либо грузишься вот в такой дрындулет и долетаешь до цивилизации за два часа:
Это Ан-2. Он как вездеход "Буханка", только самолет. Тут он еще и на лыжном шасси.
Такой самолет тут вместо маршрутки. Летает пару раз в неделю и делает остановки везде, где не лень. Так что если вы возьмете билет примерно за 3000 рублей и пролетите от Архангельска два часа на кукурузнике, то попадете на край Земли. Ну то есть в Лопшеньгу. И встретите Александра Васильевича:
Ну вернее это он вас встретит
Он расскажет, как переправлял сбежавшего теленка на кукурузнике в соседнее село вместе с пассажирами. И как в сложные времена заводил Ан-2 с веревки. Александр Васильевич жутко душевный, и он тут отвечает примерно за все. По утрам зимой сам чистит полосу от снега лопатой, весь год выписывает билеты и заполняет посадочные, взвешивает багаж, ведет рейс как диспетчер, помогает всем погрузиться в самолет-маршрутку.
А, еще же печку топит! Это вообще-то едва ли не самая важная задача. А то за ночь зимой ручка примерзает к письменному столу и заполнять посадочные становится нечем.
Ну, давайте пробежимся по аэропорту. Вот тут вы будете ждать свой рейс:
Билет вообще-то можно купить и онлайн, но тут привыкли приходить в аэропорт и бронировать место физически за две недели. А потом в день вылета выкупать его рано утром. За билетами обычно приходят в 8 утра, а вылетают в 12. Обычно все расходятся по домам пить чай до рейса, но кто-то остается погреться у печки прямо в аэропорту:
Где-то за полчаса до рейса начинает заполняться парковка:
Местные приезжают в основном на Буранах: машины тут, в целом, бесполезны - далеко на них все равно не уедешь. Деревянные сани-волокуши - вместо багажника. Их тут делают сами.
Вот комната забытых вещей:
Она, конечно, во многом стилизованная. Там еще и музей прям внутри аэропорта.
Вот багажные весы - с их помощью вы узнаете, посадят ли вас на рейс. И это уже НЕ часть музея.
Как такового предполетного досмотра нет. Но собак-помогаторов ходит много.
Этот "карманный" аэропорт построили в прошлом веке, после того, как роженице в Лопшеньге потребовалась срочная санитарная помощь. К ней прилетел "скорый" кукурузник, который сел прям на побережье. А потом там решили забацать целый аэропорт. Жители деревни лично оттаскивали камни с будущей взлетно-посадочной. А чуть позже, как на праздник, бежали смотреть первый "настоящий" рейс. Школьники - прямо с уроков. Одним из тех учеников был Александр Васильевич, которого вы уже знаете:
А теперь представим, что мы уже летим в Ан-2. Вот так с высоты выглядит сама Лопшеньга:
Это красивейшая поморская деревня: можно гонять на снегоходе, гулять по берегу Белого моря, рыбу ловить с разрешения нацпарка, в музей зайти в конце концов. Кафешек и клубов там нет, зато есть условная тетя Лена, которая готовит как богиня. Звоните по номеру, просите просто "ужин" без уточнений и получаете вот это:
С человека стоит около 500 рублей. Еды хватает на два дня.
В общем, тут идеальное сочетание дичи и теплой душевности. Как дома - только на краю Земли. Если вам нужен незабываемый опыт, это оно самое.
Ну а я ездила к Александру Васильевичу по работе брать интервью. В конце он сказал, что ему на меня зла не хватает. Но сказал это, знаете, так, очень по-доброму. Вот еще офигительные истории оттуда у меня в Оленегонке.
Наутро выхожу из палатки, а вот эта шпана отрабатывает боевые приёмы на моей новой походной сидушке.
Потом ещё и перчатки подожрал. Ну, я простила. Всё-таки новое поколение охраны подрастает.
Это где-то в глуши Хабаровского края. Дорог рядом нет, городов и посёлков тоже. Зато есть вот такая уютная турбаза, зажатая между Охотским морем и медведями.
Видите, вон речка? Там во второй половине лета нерестится лосось — примерно вот так, только из этих круговоротов состоит вся река:
У местных есть квоты на лов, поэтому кончается всё обычно кастрюлей икры-пятиминутки и вот таким блюдом на завтрак, обед и ужин:
Можно даже без хлеба.
Собаки тоже не отстают и сосредоточенно ловят в реке нерестового лосося:
Но это обеденный перерыв. А так, они здесь, чтобы охранять турбазу от хищников. Потому что это Дальний Восток! медведей на квадратный километр в округе больше, чем людей.
Мишкам тоже нравится рыба, вот они и идут. А вместе с горбушей можно подцепить на базе чего-нибудь ещё вкусного типа мусорки.
Тактика охоты медведя — съесть максимум доступных калорий без лишних затрат, он лентяй. Когда ты стоишь на месте в реке и конвейерно цепляешь лапой проплывающего мимо жирного калорийного лосося — это стоит того. Когда ты дерёшься с лосем, стаей собак или ружьём — не всегда. Собственно, поэтому нормальный медведь почти никогда не охотится на человека специально ради еды. Вот тут, если что, подробный пост про тактику принятия решений медведем. А тут рецепт, как нажрать медвежье пузо на ягодах.
Но один фиг — спать в палатке, когда вокруг кишат медведи, немного неспокойно. Особенно туристам из Центральной России. Поэтому на базе стали эффективно вычислять и отпугивать медведей. Собакой. Это самый дешёвый и автономный метод.
Главное, не одной, а сразу целой стаей.
Одна — испугается и бросится под ноги. Причём не медведю. А много собак сработают в режиме «давай бояться вместе». Да, им правда страшно, но отбрёхиваться они будут сообща. И, очень вероятно, в итоге никто не пострадает.
Вот вы лежите ночью в палатке, спите. И тут штук 12 лаек начинают до хрипоты лаять куда-то в темноту, в сторону леса. По степени истеричности гавков сразу понятно, кто пробежал мимо — бурундук или не совсем.
Такое может быть несколько раз за ночь. Но пусть уж лучше вас будят собаки, правда?
Днём тоже охраняют — вот, например, дежурство на рыбалке:
Медведя гораздо полезнее почуять заранее, чем увидеть. И собака с этим отлично справляется. Когда она чует хищника, то, как правило, не может промолчать. Было исследование: поняли, что аромат медвежьих какашек их прямо сильно волнует — пульс подскакивает на 30%. Для сравнения: реакция на какашки бобра, например, всего +7% к пульсу.
Когда собаки истерят, адекватный мишка выбирает вариант «да ну его нафиг, пойду отсюда»:
— Во-первых, где собака, там и человек — а от этого типа можно всякого ожидать.
— Во-вторых, медведю надо быстро оценить, стоят ли возможные травмы желанной добычи. Быть сильно покусанным, но сытым — не всегда лучший вариант. Поэтому он обычно уходит обратно в лес.
А вы видите, к счастью, только вот это:
То есть собаки — это на самом деле не боевая сила, а просто хорошая сигнализация. Круглосуточная. И очень милая.
Ну а зимой у них отпуск. В прошлом году, когда на базе не было ни людей, ни лаек, медведь пришёл и методично разобрал столовую. Еды, правда, не нашёл.
Потому что вот эта улыбчивая рожа спускается с дерева раз в неделю чисто, чтобы покакать.
Хотя вообще-то находиться на земле ему опасно. Поставить трёхпалого ленивца на землю — это примерно как водрузить антилопу на дерево. Его руки-крюки спроектированы только для цепляния и висения, вот он и тусит всё время на ветках.
К слову, ещё очень странные лапы у енота: если он вас активно щупает — тоже лучше бегите, потому что это он проверяет ваш срок годности на ощупь.
Так вот, ленивцу на земле даже с места сдвинуться тяжело. То есть можно быть трагически сожратым в самый неловкий момент.
И всё-таки раз в неделю ленивцу хочется какать
Строго на земле. Приходится рисковать, и в этом есть определённая тактика: на самом деле он ходит вниз не просто в туалет — он ещё спускается в магазин у дома за мотыльками и растит свою органическую ферму.
Короче, ленивец — древесное травоядное. Это не то, чтобы баг, но листья дают мало энергии, и их тяжело переваривать.
Поэтому ленивец выращивает целую ферму вкусняшек прям на себе — в добавок к рациону. У него в шерсти сидит передвижная экосистема водорослей и насекомых. Зелень можно объедать с самого себя — офигенно же!
Но свою ферму надо постоянно удобрять
Тут отлично справляются те самые мотыльки. Они живут и спариваются там же, в шубе ленивца. Временами умирают, разлагаются, выделяют азот и удобряют собой водоросли. Так что ленивцу, по ходу, не очень-то и грустно носить на себе кладбище органики.
Только вот запасы мотыльков кончаются — надо возобновлять. А их источник кроется как раз в какашках ленивца.
Что он придумал. Беременных мотыльков ленивец на себе доставляет вниз — и те откладывают яйца в его свежем помёте на земле. Личинки мотыльков едят помёт, растут и поспевают как раз к следующему спуску ленивца. А потом и сами селятся у него в шубе — то есть из какашки переезжают в большой, уютный и лохматый дом на дереве.
Ну а дальше вы уже знаете.
В итоге счастливы все
У мотыльков есть безопасный дом, у водорослей — азот и удобрения, у ленивца — подкормка. Вон какой он довольный на картинке из исследования.
Благо, лазать вот так надо всего раз в неделю. Долго переваривать пищу — значит, работать в режиме энергосбережения и нормально выживать на таком рационе.
Есть ещё двупалые ленивцы, и им повезло больше. Они подвижнее, и у них метаболизм быстрее. Так что те просто какают с дерева и не парятся.
Не ходите под деревьями, на которых живут двупалые ленивцы. Под трёхпалыми можете гулять.
Под Питером есть место, где можно выкопать себе трилобита. А если повезет — целого трилобайта.
Я тут по работе бегала по уши в грязи с учёными и долбила камни молотком. В надежде, что в каком-то из них уютно свернулась клубочком хитрая доисторическая зверюга. И она там правда свернулась.
Короче, есть такая штука — палеотуризм. Это когда вы едете куда-то специально за окаменелостями. От чёрного копательства отличается законностью. То есть так можно, но не везде.
Самое простое — сгонять на Путиловский карьер, это час от Питера. Там почти на поверхности земли есть слой с кладбищем трилобитов. И в нём можно копаться.
Мне страшно хотелось поехать вотпрямщас, поэтому я выбрала для поездки в палеопарк прекрасное время. Это был последний день сезона охоты на трилобитов, когда в Ленобласти уже страшно, темно и холодно. В итоге — дождь, грязь, ни одной удачной фотографии и мешок трилобитов!
Как откопать трилобита
Трилобиты — это вот такие милые палеозойские членистоногие:
Жили когда-то в древнем море, а теперь вот сидят в известняке. Они когда-то умерли, осели на илистое дно и окаменели. С тех пор на Земле произошло ещё дофига интересного, но в результате слой с трилобитами кое-где оказался почти на поверхности.
В Ленобласти за ними теперь не надо лезть глубоко. Надо просто поднять с земли камень, расколоть известняковый саркофаг и достать трилобита. Для этого на входе вам дают молоток, зубило и перчатки. Ну и очки — чтобы трилобит не прилетел вам в лицо.
Дальше вы ходите по россыпи одинаковых камней и долбите каждый подозрительный. Это ужасно азартно, просто ужасно. Как будто вы проверяете игрушку в Киндер-сюрпризе.
Много камней пустых, но где-то попадаются вот такие лапочки:
Камень обычно раскалывается по линии трилобита из-за разницы в плотностях. Но не всегда там сидит кто-то ровный и красивый. Это, скорее, суп из окаменелостей с разными запчастями: иногда попадается только хвостик трилобита или только глазки.
А есть и вообще не-трилобиты. Вот там же, например, головоногая моллюска:
Мне попалась малышка размером с палец, но иногда эта фигня под два метра ростом. Или вот брахиопода:
Иногда попадаются редкие штуки или просто огромные. Тогда это уже не трилобиты, а трилобайты! Ну весят же больше.
Спустя два часа долбёжки камней вы уходите с мешком окаменелостей. На выходе добрые дяденьки-палеонтологи опознают ваши находки. Там же за деньги своего трилобита можно сводить в салон красоты — его очистят от остатков саркофага.
Как тут всё устроено
Тут рядом действующий известняковый карьер, и рядом с ним построили палеопарк. У их договорённость: карьер отсыпает в парк породу для изысканий, а потом забирает её обратно на переработку. То есть если бы не вы со своим молотком — эти прекрасные доисторические зверушки жили бы у кого-то в стене.
Отвалы всё время ворошат экскаватором, поэтому трилобиты в парке не кончаются. Сам карьер огромный — в этих краях добывают породу со времён строительства Петербурга.
По пути домой я гладила своего трилобита и молча офигевала. Вот эта милая штука плавала в древнем море 450 млн лет назад. Еще до пандемии коронавируса, до рождения моего прапрапрадедушки, до крещения Руси, до первых людей и млекопитающих, до динозавров.
Безумно странно держать в руках миллионы лет в форме окаменелого панциря и глазок на стебельках. Особенно когда это уже не трилобит, а целый жирненький трилобайт.
Из Салехарда не угоняют машины — всё равно далеко не уедешь. За городом дороги резко кончаются, и начинается настоящее бездорожье.
А сам город стоит аккурат на Полярном круге — он такой один в мире. И это газовая столица России.
Полгода подряд здесь довольно темно, холодно и страшно. Но в этой суровой газовой столице живут очень тёплые и добрые люди. Сейчас будем смотреть, как они устроили свой быт.
Вообще, Салехард — столица Ямала, и это ещё материк. Но живут тут как на острове. Большая дорога в город всего одна, да и по ней местные не советуют ездить без подготовки. Вокруг — сплошное ничего.
Сам город суровый, но уютный. Там живёт где-то 50 тысяч человек. 20 детей — это уже переполненный класс. Обычно, говорят, где-то по 14.
В городе много частного сектора, но многоквартирные дома в основном выглядят вот так:
Они все разноцветные и стоят на цыпочках — то есть на сваях. Это потому что тут вечная мерзлота, и мамонтов находят почти как новых. Если бы фундаменты касались земли, они бы грели собой почву и проседали.
А вот на окраинах дома уже старенькие, деревянные.
Но, как рассказывают, добротные и тёплые.
Ещё недавно в домах Салехарда стояли газовые баллоны. Не обновил баллон — остался без горячей воды и еды. Сейчас по-другому.
Дома тут красят ярко, чтобы было легче переживать зимние сумерки. За этим же на фасадах рисуют огромные цветные муралы. Вот, например:
Или вот:
Ну и поэтому же в Салехарде просто дофига огоньков. Есть улица Ленина — салехардский Арбат, там местные больше всего любят гулять.
Ещё по всему городу разбросаны мамонты. Вот главный мамонт Салехарда — Митя:
На новый год его наряжают в мантию Деда Мороза.
А вот мамонты на центральной площади:
Добавьте к этому ещё толпу мамонтов в музеях, сувенирных магазинах — да везде, пожалуй, кроме прилавков рынков.
Самое сложное в городе — логистика.
Большая дорога сюда всего одна, и даже в соседний город — Лабытнанги — надо добираться через Обь. Мост пока не построили, но планируют. Сейчас, зимой, работает переправа по льду, летом — паром, а в межсезонье — курсируют катера на воздушных подушках.
Если есть желание ездить по региону, скорее всего, нужен внедорожник. И частенько обычной Нивой или Буханкой не отделаешься. Местные их модернизируют: ставят другие мосты и двигатели так, что от «Нивочки» остаётся только корпус.
Если вы рыбак — то вам вообще не повезло, потому что надо ездить в тундру. Тут обычной четырёхколёсной машины уже не хватает — нужна трёхосевая, чтобы отталкиваться сразу шестью колёсами. Но и на шести можно встрять с концами. Конечно, это всё не просто требует опыта вождения, но и дорого обходится. Ну ничего, ездят — кто на чём может.
Центр жизни в городе — рынок «Дары Ямала». Тут много вкусненького, а по пятницам ещё съезжаются коренные малочисленные народы севера и продают, кто что привёз. Вот бабушка продаёт сапоги из оленьих шкур — всё ручная работа:
А вот недалеко самый странный и узнаваемый архитектурный объект — мост «Факел».
Про него говорят всякое. Наверху то открывают, то закрывают ресторан, и все уже привыкли.
Салехард для путешественников ценен ещё и тем, что там есть отели и аэропорт. Это прям роскошь на Ямале. Из Москвы летают прямые рейсы: три часа — и вы в тундре.
Главная проблема: авиабилеты и места в отелях молниеносно разбирают вахтовики. Учитывая, что гостиниц тут мало, иногда забронировать место в отеле невозможно чисто физически даже за месяц-два. Особенно во время крупных форумов.
Вообще, Салехард — это, скорее, транспортный узел и оазис посреди бескрайней тундры. И в этой арктической пустыне ещё нереально много интересного: там, например, можно покормить животинок из ледникового периода:
А ещё пожить с оленеводами в чуме, поймать щуку на ложку и познакомиться с невероятно добрыми людьми.
Вот тут — целый фильм про Ямал, который мы снимали с местными. Там они сами рассказывают, каково это — жить посреди тундры вдали от всего. Поглядите на досуге — им будет очень приятно.
Фото Сергея Абдульманова @Milfgard и Елизаветы Коротковой
У нас тут с оленеводами на съёмках сломался снегоход в тундре. Вот его чинят.
Ехал-ехал и заглох посреди ничего. Спустя 2 километра мы с водителем и лохматой оленегонной лайкой заметили пропажу попутчиков. Обернулись — сзади арктическая пустыня и ни-ко-го. Оленевод не сказал ни слова. Просто молча развернулся и нашёл ребят. Починили, поехали дальше. Обычное дело в тундре.
На Ямале оленей больше, чем людей.
И больше всего кочевого населения в России. Эти люди всё ещё живут в чумах из шкур и спят на земле. Но уже иногда запускают дрон, чтобы следить за своим стадом с воздуха. Всё ещё пьют оленью кровь, но уже возят с собой по тундре спутниковую тарелку.
Ямал вообще очень противоречивый.
И главное его противоречие, пожалуй, в том, что на вечной мерзлоте с холодами под –60, вдалеке от дорог и магазинов живут удивительно тёплые и добрые люди.
Северные мужики катали нас по тундре на вездеходе, а мы снимали примерно всё, что видели.
Так что сейчас будет лютый северный бэкстейдж. Собрала несколько по-настоящему «ямальских» моментов со съёмок фильма, которые вам не покажут в рекламных буклетах про тундру.
Ночью в вездеходе замёрз чай
Получился настоящий айс-ти!
Мы проснулись где-то в тундре — в маленьком домике, где инспекторы заповедника живут вахтой. Ночью был «лёгкий морозец» — ну то есть минус 25. Такая вот на Полярном Урале весна.
2. А вот так обуваются местные в –25
Просто инспектор заповедника вышел на крыльцо покурить.
3. ПРИХОДИЛ КОПЫТНЫЙ МЕДВЕДЬ
Ехали на вездеходе и увидели сквозь стекло медвежьи следы.
Дальше трое мужиков стояли и спорили, когда и за каким хреном мишка приходил зимой. А потом внезапно поняли, что следы оставила другая тушка. Вот такая:
Так на Ямале открыли новый редкий вид — копытный медведь.
4. Встала в 5 утра, потому что надо было кормить овцебыка в самом большом в мире овцебычьем питомнике.
Их тут разводят, чтобы отправить на вольные хлеба по тундре — как в старые добрые времена ледникового периода.
5. Замёрзла. Делаем «шаурму» из подручных материалов
Понимаю, выглядит не очень. Но до ближайшего магазина 150 км по лютому бездорожью. На третий (последний) день в тундре у нас кончились запасы нормальной еды. Объедать сотрудников заповедника не хотелось, поэтому питались всем тем, что не съешь в городе в нормальном состоянии.
А ещё иногда ветра в тундре такие сильные, что куропатки застревают в заборе. На кордоне их потом собирают и варят супец. Нам с ветрами не повезло. Ну или наоборот.
6. А вот картинка с запахом. Инспекторы заповедника жарили на ужин щуку. Это видно по дымогну в домике.
Пришлось проветривать вот так прям в мороз:
7. Вот бабушка продаёт «лапы оленя» на рынке. Это уже в городе
На северные съёмки мы обычно возим с собой иглы для шитья по коже — в подарок оленеводам. У них это реально полезная ходовая штука. В этот раз на Ямале мы не успели раздарить весь запас игл. В конце поездки стали думать, куда бы их пристроить.
Вспомнили про эту бабушку. Вот ей бы наверняка пригодились. Только нам уже уезжать, да и рынок сейчас закрыт.
Кончилось всё тем, что на ресепшене гостиницы нам печатали портрет бабушки — благо, на днях мы её фотографировали. На рынке в 9 утра субботы было шаром покати. Спали все за исключением суровых охранников:
— Передайте эти иглы женщине вот с этой фотографии, когда она приедет в следующий раз на рынок, пожалуйста.
Не знаю, дошли ли.
8. Северное сияние можно смотреть прям из центра города
В Салехарде примерно две нормальные гостиницы на весь город. И обычно они все под завязку забиты вахтовиками. Но нам удалось урвать номер в самом центре. Гостиница хорошая, но, если судить чисто по слышимости, то все живут как бы в одном большом номере.
И это оказалось только на руку:
Уже засыпаю и тут отчётливо слышу в соседнем номере фразу: «Северное сияние!». Дальше за минуту — куртка поверх пижамы, задний двор отеля с сугробами по бедро и одно из самых эпичных полярных сияний в моей жизни.
9. А вот настоящий МФЦ-чум!
То есть там реально можно оформить документы. Это на Дне оленевода — празднике, который на Ямале важнее Нового года.
Кстати, вас с наступающим! А фильм, если что — вот. Снималось всё это с огромным теплом. Но ещё больше тепла — в том, как местные сами рассказывают про свой суровый дом в фильме. Обязательно смотрите)
Фото Сергея Абдульманова @Milfgard и Елизаветы Коротковой
Если так подумать, то мы чертовски любим делать духи из чьих-то какашек или других странных отходов. И потом их дорого продавать. Потому что тяжёлый люкс, близость к природе и вот это всё.
Вот один из поставщиков сырья — даман, родственник слона:
Так вышло, что этот маленький и очень гордый собой тип когда-то много лет назад покакал. Причём кучу раз подряд в одном и том же месте пещеры. Все члены его семьи сделали то же самое рядышком, потому что туалет в квартире, видимо, у них был один. За годы жизни этой колонии «мини-слоников» там образовался небольшой холмик.
Спустя кучу лет пришёл человек, отковырнул это от скалы и решил: «Назовём это хирацеум и будем класть его в духи и лекарства». Вот тут можно присмотреть себе вариантик. Говорят, пахнет тепло, землисто, медово — по-домашнему так, знаете.
А вот тут чуть подробнее про дамана, если вам теперь уже интереснее, с какого перепугу он немного-слон.
Дальше, есть такая популярная штука — духи с амброй.
Это, если что, нифига не янтарь (то есть не amber). Это вы зачем-то брызгаете на себя отрыжку кашалота.
Как всё было: кашалот наелся каких-то глубоководных кальмаров. Твёрдые части не переварил и оставил лежать внутри. Они смешались с выделениями самого кашалота и склеились в один странный плавучий «камень».
Патология это или нет — пока не решили. Но поняли, что это дорого и это приятно пахнет. Потом. Не сразу.
Вместе с отрыжкой или после смерти кашалота амбра вырывается во внешний мир. Так как она не тонет, то рано или поздно оказывается на берегу. А там морской клад уже поджидают жадные рыбаки. С давних пор повелось: найдёшь амбру — разбогатеешь. Вот тут как-то выловили кусочек на 3 млн долларов.
Из амбры (если настоящая) делают самые дорогие духи. Хотя вам как покупателю до последнего непонятно, что это будет за аромат. На каждом человеке амбра раскрывается по-своему и, как считается, подчёркивает всё лучшее.
Из кошки-циветты, бобра, кабарги и ондатры когда-то придумали доставать мускус.
Это такой естественный секрет из желез животных. В природе его в основном используют, чтобы оставить записку с посланием сородичу. Записка изначально адресована не нам, но человек учуял в этом что-то приятное и стал добывать мускус. Часто это происходило (и происходит) негуманно, в ущерб зверикам.
В современной парфюмерии так уже почти не делают — мускус теперь преимущественно синтетический. Но пахнет так же: сладковато, но не приторно. И это до сих пор один из главных ингредиентов для ваших духов.
Вообще, сейчас с животными ароматами всё частенько упирается в «это неэтично, давайте лучше синтетику».
Поэтому бонус!
Можно уже просто пофантазировать, с запахом кого из звериков вы бы хотели духи. Возможно, сделают, если ещё не. Вот несколько вариантов:
— Бинтуронг! Его моча пахнет попкорном и свежим хлебушком, потому что там есть «волшебное» соединение 2-ацетил-1-пирролин. Чем больше от тебя пасёт попкорном, тем больше ты мужик. Вот пост про этого кошачьего медведя.
— Бобр! Из него и так добывают кастореум, но сейчас уже всё реже. В любом случае секрет бобра пахнет ванилькой и ещё немного ягодами.
— Коала! Пахнет как ваш детский сироп от кашля с эвкалиптом. Ну ладно, ещё немного мочой.
— Клопы! Ну потому что бинтуронгами и коалами умиляться могут все. А клопы тем временем пахнут кинзой и тоже, может быть, хотят славы. Иногда люди покупают кинзу, думают, что с ней что-то не так и идут гуглить «почему кинза пахнет клопом».
Короче, вы пока подумайте, хотите ли вы мужественно пахнуть попкорном, как бинтуронг, а оригинал этого поста — у нас в Зверских рассказах: вот тут топ самых вонючих звериков, например. А вот — зачем ёжик жуёт окурки и многие другие пахучие штуки. Заходите, что ли)
Я тут заморочилась и поехала в Ульяновскую область чисто ради сурков. Потому что сурки — крутые и мемные. Местные крутили пальцем у виска, когда это слышали.
Сурки в России и правда живут много где — их редко ищут специально. Но именно под Ульяновском есть оборудованная экотропа, где их можно смотреть близко. И там же их изучают.
Мне это показалось дико забавным, и я поехала туда общаться с учёными и снимать степных сурков — байбаков.
Но всё пошло не так.
В итоге меня два дня кошмарили байбаки. А ещё я чуть не заночевала на почте, попала в самую сильную грозу в моей жизни, спала под электроодеялом, и на нас с байбаком охотились деревенские собаки. Сейчас расскажу, короче.
Но сначала — знакомьтесь, байбак
Вот его нос высовывается из норы — узнать, кто пришёл.
Потом этот тип настучал на меня всей своей банде, и ещё пару часов они не выходили.
Сурок — это такой степной грызун. Тюнингованный почти-что-суслик: крупнее, жирнее и гораздо брутальнее. Население у них здесь довольно плотное — примерно 108 наглых рыжих морд на квадратный километр.
И они совершенно не хотят фотографироваться. Чуть что — сразу в нору, и потом вы их ещё долго не выманите.
Мои первые сурки и рум-тур по норе
Час на машине от Ульяновска — и мы в посёлке Тушна. Фишка места — вот такие меловые холмы.
Началось всё штатно: несколько часов я записывала интервью с учёными, а байбаки свистели на фоне. Меня это жутко радовало — значит, будет кого снимать. Но вместе с интервью почему-то закончились и сурки. Мне объяснили, что они отправились на сиесту до вечера. Надо ждать, пока жара спадёт.
Но ждать я не могла. Потому что мой единственный шанс без проблем уехать на ночёвку в город ускользал вот прям щас. Такси туда фиг поймаешь, а напрягать сотрудников нацпарка или ловить попутку — не хотелось.
Но уезжать без нормальных кадров я тоже не могла. Местные подсказали, что можно поселиться прямо тут — в глэмпинге, от которого 15 минут пешком по холмам до резиденции сурков. Ради этого я бросила свою гостиницу и перекроила всю логистику — зато осталась с сурками ещё где-то на сутки.
Следующую часть дня я в одиночестве бродила по меловым холмам и звала сурков. Они с радостью отзывались, но не показывались. Только дразнились кучей нор:
Вообще, у них есть норы летние, зимние и временные:
— Летняя нора — сурку как дача. Она простая и неглубокая, чтоб легче было выходить за травой.
— Зимняя уже поинтереснее, вот примерная планировка:
Нора сложная, с длинными коридорами и поворотами — так меньше поддувает зимой. Самый дальний угол — зимовочная камера. Её нужно обустроить заранее: натаскать туда травы и корешков и соорудить из них тёплую сухую подстилку. Вход в нору заткнут пробкой из травы и глины.
Если нора построена добротно, в ней температура не падает ниже нуля даже в морозы. Компания из 5-10 сурков скатываются в комок в зимовочной камере, и вся эта масса засыпает.
— А есть ещё временная нора — это аварийная, на случай, если надо оперативно провалиться под землю от страха при виде лисы, например. По тому же принципу аварийные норы строят, например, трубкозубы — про этих странных смешных зверюг я писала вот тут.
Довольно быстро я научилась бесшумно сидеть в засаде около норы. Но как только что-то стало получаться, сурки опять кончились. Откуда-то нагнало грозовых туч, и подул очень недобрый ветер.
Я включила рациональность и тоже двинула к своей «норе» с расчётом вернуться к суркам позже.
В плену Почты России, ужин в сельпо, электроодеяло
«Ну всё, теперь мы тут с тобой и заночуем. Всё у нас есть: тушёнка вон, пельмени», — как-то пугающе серьёзно шутила бабушка-сотрудница Почты России.
За два часа до этого я вышла от сурков и поняла, что не ела с утра ничего, кроме бутерброда от учёных. В глэмпинге еды тоже не продавали. Совсем. Только кофе. Поэтому я надела дождевик и почапала в сельпо — единственный магазин, куда можно было добраться пешком.
Идти пришлось вдоль трассы, тучи сгущались, есть хотелось всё больше.
В магазине к вечеру остались только аварийные варианты типа макарон. Я взяла полбуханки чёрного хлеба, плавленый сырок и йогурт, который годами хранится без холодильника, — и поспешила домой ужинать.
Тут-то меня и накрыло грозой. Сначала пошёл просто «сильный дождь». Первые пять минут я терпела, но скоро плащ начал протекать — я распереживалась за камеру и стала искать укрытие. Спасением стало отделение Почты России. Там я и притаилась в предбаннике со своим сухпайком.
Дождь тем временем из категории «сильный» перешёл в категорию «тропический ливень». Раскаты грома каждую минуту, темнота, как ночью, и вот это всё. Кажется, настолько адского дождя я не видела никогда.
Сурки сидели по норам, а я стояла в коридоре почты и офигевала. Тут-то ко мне и вышла сотрудница — большая весёлая бабушка с ярко-рыжими волосами.
— Ну хватит со мной тут в прятки играть, заходи уже!
Говорила она строго, а у самой глаза смеялись.
Рюкзак весь в мелу, брюки пыльные, в руках буханка чёрного хлеба, по волосам стекает вода. Возможно, я выглядела как человек, которого надо приютить.
Следующие полчаса я провела в отделении почты вдвоём с этой бабушкой и с буханкой хлеба под мышкой. Я рассматривала сканворды и читали этикетки на тушёнке, безуспешно пыталась оплатить мороженое по карте и рассказывала о своей работе.
Бабушка смеялась и ругала меня. Ну, это же я привезла из Москвы грозу, кто ж ещё.
— А что тебе сурки? Ну всю жизнь бегали у нас эти сурки. Никто ещё за ними из Москвы не приезжал. Журналист, говоришь? Мдааа…
Ночевать среди консервов не пришлось. Через полчаса ливень стих: мы вышли с почты, и я поплелась в глэмпинг уже по щиколотку в воде. Надежда застать сурков сегодня — окончательно рухнула.
Зато, как оказалось, к раскладушке в моей палатке полагалась настоящая роскошь — электроодеяло с подогревом. Ну, глэмпинг всё-таки. Я с опаской забралась под одеяло и включила тепло: грызла буханку хлеба, разбирала фотки, слушала дождь и продумывала план, как обхитрить байбаков завтра. Казалось, в тот момент в мире не было мест лучше — и работы лучше.
Нафига он такой жирный и третья попытка фотоохоты
Пустая просёлочная дорога, брёхот собак, рассвет и ни души. В 4:00 утра я выдвинулась за сурками. Холмы после вчерашнего дождя совсем развезло, поэтому минут через 10 я перестала жалеть кроссовки и шла как идётся, радостно прихлюпывая.
В точке наибольшей концентрации нор я расстелила плащ и затаилась — как уже хорошо умею. Сначала никого не было, но потом послышались первые «пти-пти». Вот вышли мама-сурчиха с сурчонком:
Потом из норы подтянулся батя:
Утро — лучшее время, чтобы есть: ещё не жарко, туристов нет. И вообще, главное занятие семьи на день — объедаться травой. Потому что стратегический смысл лета — подготовка к спячке: чтобы пережить зиму, надо быть жирным. С весны до осени сурка становится больше примерно на 70%, а жирка на пузе прирастает в 10 раз. Иначе потом просто не проснёшься.
Спячка — это такие циклы отключки. Большую часть времени температура тела сурка в норе зимой — 4–7°C. Сердцебиение, дыхание, метаболизм — всё в режиме энергосбережения. Но каждые две недели всё равно надо просыпаться, чтобы перезагрузить систему и согреться заново. Это здорово поджирает энергию, и во многом именно из-за этого сурок весной такой тощий.
Так до марта-апреля — потом подъём. Вот тут на фото июнь, они ещё довольно худенькие:
Пока ешь, надо быть начеку. Для этого в колонии сурков всегда есть дозорные — это они всегда орут. Пока остальные разбредаются по холмам в поисках травы, эти стоят столбиками и, чуть что, поднимают панику.
Спровоцировать тревогу — крайне легко. Так что у меня схема съёмки была такая: шаг к сурку — фото — пауза на минуту — шаг — фото — пауза на минуту. И повторить много-много раз. Только так получалось снять плюс-минус близко. Если на каком-то из этапов сделать резкое движение, сурок этого не простит и квест придётся начать сначала.
Ситуацию усложняет то, что вы с сурком почти всегда на разных холмах. То есть ради байбака надо спуститься со своего холма и хотя бы чуть-чуть подняться на его холм. А рельеф тут гористый.
В общем, честно — мне даже китов было снимать проще, чем этих бабаек. Вот тут история про это.
В какой-то момент этой игры я с ужасом осознала, что сигнализация сурка сработала не на меня. А время, напомню, 5 утра, и мы тут одни в каких-то холмах. Это пришли собаки. Нам с сурками стало страшно. Но книги учат, что не стоит проваливаться за кем-то в подозрительную нору — будь то кролик или сурок. Поэтому мне оставалась только крыша беседки рядом. Собаки стремительно приближались, но в последний момент свернули на соседний холм.
Только всех сурков мне распугали. Пришлось начинать заново.
В итоге за этим прекрасным занятием я провела часа три — и на этот раз всё получилось гораздо лучше, чем накануне. Вот, например, очень настороженный дозорный:
В такой позе он сидел минут 10, пока я подкрадывалась к нему.
Если бы я снимала такое сейчас, я бы ставила к норе что-то типа фотоловушки на дистанционном управлении. Но тогда мне, кажется, было просто по кайфу бегать по холмам по уши в грязи. И всё получилось. Плоховато, но весело.
К вечеру я всё-таки добралась до той самой гостиницы, куда не попала вчера. По цепочке грязных следов можно было легко понять, в какой комнате я остановилась. Я очень извинялась, но внутри была страшно довольна.
А байбаки — всё-таки немного бабайки. Вредные потому что, заразы. И страшные, когда только-только вылезают из норы с носом в земле.
Убить ежа молоком — как нефиг делать. Но почему-то все договорились, что его надо угощать именно так. А ещё, что ёжик якобы носит яблоки на спине, писает ядом и катается, как мячик.
В общем, сейчас будет краткая инструкция к ежу.
Про ядовитую мочу
Если довести ежа до ситуации полного отчаяния, он задействует своё самое жестокое оружие. И это даже не иголки.
Вот во что люди верили пару тысяч лет назад:
«А когда ежи теряют надежду на спасение, они поливают себя мочой, разъедающей их кожу и портящей колючки, ради которых, как они знают, за ними охотятся. Поэтому следует ухитриться и поймать их раньше, чем они выпустят мочу, поскольку в этом случае шкурка ежа имеет особую ценность; в противном случае она бывает попорченной и ломкой, а иголки становятся хрупкими и легко выпадают, даже если животное, спасшись бегством, остается в живых. Из-за этого еж обливается этой губительной для него жидкостью, лишь потеряв надежду на спасение: ведь они сами ненавидят свой яд, до последнего воздерживаясь от его применения, так что обычно ежей ловят до того, как они прибегнут к этому средству». (Это из первой в мире энциклопедии — «Естественной истории» Плиния Старшего)
Если что, ёж на самом деле не писает кислотой. Поэтому она не может ничего разъедать — тем более его же главное оружие, колючки.
А вот шкурки ежей и правда кое-где до сих пор пользуются спросом. Например, монгольские кочевники моют ими посуду. Там подбирают уже готовые ежиные «губки» за хищными птицами, которые сегодня хорошо отобедали.
В общем, первый пункт в инструкции к ежу: не надо доводить ежа до ситуации отчаяния и не надо мыть им посуду, если вы не живёте в юрте посреди монгольской степи. Просто не трогайте беднягу, пусть идёт себе лесом.
Про грибы и яблоки на спине
Если решите насадить на ежа яблоко или гриб — знайте, что это примерно такое же доброе дело, как надуть лягушку через трубочку.
Самый популярный миф — про запасы ежа на зиму. Якобы с голодухи ёжик припадочно катается по земле и насаживает себе на колючки грибы, яблоки и листья, а потом бродит по лесу с этой конструкцией на спине. Как именно ёж потом снимает яблоки со спины своими короткими лапками — неизвестно. Возможно, обгладывает с других ежей.
Вот он, типичный счастливый ёж из детских книжек:
А вот ёж средневековый, уже чуть более задумчивый:
Видно, романтизировать ежа человечеству нравится уже давно. Кто первый начал трындеть про яблоки на спине — непонятно, но длится это минимум 2000 лет. Вот опять та же энциклопедия Плиния Старшего, 1 век н.э.:
«Запасают на зиму пищу и ежи: накатавшись на упавших яблоках, ежи таким образом закрепляют их на спине и, держа еще одно яблоко во рту, переносят в дупла деревьев».
То есть старорежимный ёж и по деревьям прекрасно лазает. А, учитывая, что он при этом весь облеплен яблоками и ещё одно тащит во рту — с выносливостью у ежары всё в порядке.
Ну а теперь страшная правда: ёж преимущественно насекомоядный. То есть вместо яблока он с удовольствием заточит земляного червяка или слизня.
Если вдруг видите яблоки на спинах ежей — это из серии «угораздило». Возможно, ёж пришлёл к вам в сад за улитками и прочей снедью и ошивался под яблонями. Ну а дальше вы знаете. Ёжик спалился.
И да: ёж не настолько жесток, чтобы нести куда-то червя на иголках. Скорее, сразу сожрёт, радостно почавкивая. Рацион нужно как-то разнообразить, поэтому иногда приходится собирать падаль или красть чьи-нибудь яйца.
В ежах действительно как-то находили остатки растений и фруктов — но они, скорее всего, туда попали случайно. Ну типа: червяк сидел на плоде — пришлось немного закусить яблочком, что поделать.
Ежу нужно дать молока — это тоже миф
Если вы хотите вызвать у ёжика диарею — в принципе можно попробовать. А вообще, не надо, правда. Взрослые ежи не переносят лактозу, у них нет для этого нужных ферментов. Поэтому иногда это смертельно.
Но ежи всё равно пьют, когда вы искушаете — вкусно же.
Так что не портите ежа — дайте ему червяка уже, а. А лучше вообще не подкармливать: так всегда легче навредить, чем помочь. Максимум — дать воды.
Не катите ежа
Если вы не нравитесь ежу, он либо быстренько свалит, либо станет колючим шаром. Это он так защищается от недружелюбного мира.
«Когда они чувствуют приближение охотника, они тесно прижимают друг к другу мордочку, ноги и всю нижнюю часть тела, покрытую редкой шелковистой шерсткой, и сворачиваются в клубок, так чтобы невозможно было схватиться за что-нибудь, кроме колючек». (снова Плиний, «Естественная история»)
Вот это уже правда. Только ёж никуда не катится от своей проблемы, а просто пережидает её в форме шара. Катящиеся по делам ежи бывают только в мультиках — вон тот же Соник. А в природе ёж сам себе не может придать ускорение — нет нужных мышц. Если начнёте катить шарообразного ежа сами, то он, скорее всего, сломается: потеряет равновесие, раскроется и, вероятно, очень расстроится.
Не расстраивайте ежа. Видите колючий шар — уходите. Дайте ему прийти в себя и уйти за слизнями.
Про бешенство и помощь
Все обычно говорят про бешенство у ежей. На практике заразиться им от ежа гораздо сложнее, чем подцепить клеща или блоху, например. Поэтому лучше в любом случае просто не трогать и не звать ежей в гости на молоко. Да и бороться с ними как с вредителями у себя на даче нет смысла. А то кто вам будет подъедать вредных насекомых?
А если вам кажется, что с ежом что-то не то, например:
он подозрительно активен днём, хотя сам — ночное животное,
он лежит и не уходит или кажется очень слабым,
он ранен, хромает, шатается или странно двигается,
он издаёт странные звуки: свистит, хрипит или кашляет,
или ещё какая-то фигня,
то просто сразу звоните в центр реабилитации диких животных. Там должны помочь. Вот несколько контактов:
И вот тут ещё добрые люди собрали сразу много разных ссылок таких центров по городам.
Пока ёж не попадёт в руки к спецу, можно его посадить в коробку с миской воды и тканью, в которую можно спрятаться. Только голыми руками ежа не берите — нужны перчатки.
А пока про ежа придумывают странные мифы, он взял и в реальности выкинул то, который нарочно не придумаешь. Короче, ёж много раз облизывает незнакомые предметы, делает пену из слюны и мажет ею иглы, как кремом.
