Ознакомившись из старого интервью бывшего мужа с романтическим характером и пылкой влюбленостью в весь состав оркестра, а также дирижера, делаю такие выводы. В оркестр, с его слов, можно было попасть только через постель, а творческих активных молодых девушек соблазняют рано, обычно лет в 13-14, и к совершеннолетию они уже выглядят взрослыми тетками из-за обилия партнеров и с опустошенными глазами. Вся их нереализованная девичья любовь преобразуется в страсть к деньгам и ненависти к жестоким обманувшим их детские мечты людям.
Дальше- дирижер передаёт ненавязчиво, избавляясь от обузы, пассию коллеге, тот также позволяет ей уйти к другому. В юности быть доверчивой и глупой это естественно и можно только пожалеть такого ребёнка ( старший подростковый возраст кончается в 21г)
Дальше-сломанная женская судьба- неумение создать семью, любить мужчину по настоящему, не просто страстно пару лет, а принимая его недостатки, прощая, служа ему (ну брось ты пить и курить, если у него такая проблема, и он постепенно бросит).
Бог или Вселенная не даёт обычно женщинам с испорченным в детстве мужчинами злым характером, озлобленным, имеющим много половых партнёром раньше срока детей, здоровых, радующих и счастливых. Обычно с ними что-то не так, они не в радость матери, а в наказание, ребёнок становится испытанием, чтоб она научилась любить, прощать хотя бы его.
Что я думаю на примере дочери Ларисы- девушка была красивая, значит, духовно и нравственно здоровая, но мать не дала ей пойти на творческую профессию дизайнера или что-то такое, а засунула в жесткие рамки юриспруденции- это жесткий контроль работы мозга, логика, математика фактов, геометрия событий, их причин и следствий, к этой профессии должна быть склонность. Так не знать своего ребёнка... Не любить его... Ну, и сломала ей судьбу. Девчонке и так трудно было в чужой стране, она аж бросила учёбу из-за травли, я бы не отправила- вдруг ребёнок оттуда просто не вернётся...
Ну, и насчёт внучки якобы от отчима. Неизвестно, конечно, само предположение очень веселит почему-то. Если муж блудливый, к дочке незамужней на пушечный выстрел нельзя подпускать, даже если она монашка. Разговоры об отъезде за границу из-за травли внучки мне больше кажутся похожими на страх, что девочка узнает правду, оставаясь в этой стране. Просто внешняя схожесть не доказательство, хотя у меня ещё и своя чуйка есть.
А вот любовь с красивым отчимом в 25лет я вполне себе представляю, это сплошь и рядом, большинство отчимов нечистоплотны на эту тему. Я вообще не понимаю отцов, которые оставляют семью с дочерью, неужели они не думают об этом. Конечно, женщина приведёт в дом нового папу, и твоя дочка будет для него со временем не ангелочком, а привлекательной девушкой. Мою соседку отчим в 13 лет вырубил ударом по голове, и она очнулась после изнасилования, а её сестру предыдущий отчим тоже в 13-14. Мать они ненавидят в душе до сих пор, хотя уже сами на пенсии. Я таких случаев знаю массу.
Так что, несколько фактов биографии из юности очень хорошо раскрывают характер и всеобщее чувство отвращения при виде такой женщины.
Ну, спасибо этому бывшему первому мужу за смелость рассказать народу правду

История произошла уже в двухтысячных. Обычный районный суд. Дела мелкие, скучные. Очередь в коридоре, запах бумаги и дешёвого кофе.

В тот день рассматривали спор по наследству. Две сестры. Одна шумная, уверенная, в дорогом пальто. Вторая тихая, в поношенной куртке, всё время поправляла сумку и молчала.

Шумная говорила много и громко. Про заботу, про годы ухода за матерью, про то, как тяжело ей всё досталось. Тихая почти не перебивала. Только иногда кивала.

Судья устало слушал. Бумаги были в порядке, формально всё выглядело ясно.

В какой-то момент судья обратился к тихой:

– Вы хотите что-то добавить?

Та подумала и сказала:

– Можно я задам сестре один вопрос?

Судья разрешил.

– Скажи, – обратилась она к шумной, – ты помнишь, как мама зимой сломала руку?

Та пожала плечами.

– Ну да. Было дело.

– А кто тогда с ней жил три месяца?

– Ну… мы же договаривались, – замялась сестра. – Я работала.

Тихая кивнула.

– А ты помнишь, кто подписывал отказ от операции, потому что не было денег?

В коридоре стало тише.

– Я не помню, – резко сказала шумная. – Причём тут это вообще?

Тихая достала из сумки папку. Старую, потёртую.

– Я просто хочу, чтобы суд знал, – сказала она, – что завещание мама переписывала три раза. И каждый раз после того, как ты приезжала и уезжала.

Она положила папку на стол судье.

– А в последний раз она сказала: «Если будут делить по справедливости, пусть делят память».

Судья долго листал бумаги.

Через неделю решение было вынесено. Дом поделили поровну.

А папка с документами так и осталась в суде. В ней, кроме чеков и справок, лежал еще один листок. Без подписей. Просто почерк мамы. «Тишина рядом иногда стоит дороже слов».

Я родилась в 89-м году в ЭССР, г. Таллинн.
Родители развелись, когда мне исполнился год и мама осталась одна с двумя детьми, в преддверии всего пиздеца 90-х, в республике (тогда ещё), которая к русским, мягко говоря, не очень дружелюбно была настроена.
В 91-92-м всё стало совсем печально. Мама выживала тем, что умела вязать и шить. Работала почтальоном, будучи в декрете со мной. По ночам вязала и шила на заказ.
В 1992 году было принято решение валить оттуда. В Таллине родители за трудовые заслуги получили квартиру в своё время. Было множество вариантов обмена квартиры, но бабушка убедила маму ехать в Крым. Ну, не одна же она будет и всё такое.
Продала мама квартиру и мы переехали в живописный Крым.
Бабушка звала нас из своих корыстных побуждений, как оказалось. В то время её предприятие раздвало сотрудникам квартиры, бабушке квартира была не положена, тк был свой дом. Когда мы приехали из Эстонии, нас оформили как-то - как беженцев что-ли, и квартиру бабушка получила.
Куда и выперла маму вместе с нами жить отдельно. Для понимания: угловая квартира в блочном НИКАК неотпаливаемом доме! Плитка на кухне была приклеена на какую-то смолу, окнонные рамы деревянные с трещинами - натурально ветер в них дул (мы их заклеивали и ватой утепляли (как и все в те годы).
Зато в Крыму выяснилось, что моя старшая сестра (её уже нет в живых, к сожалению), опережает программу школного обучения на год! Её перевели в старший на год класс, хотя в Таллинне она была хорошисткой, если не троечницей.
Меня определили в детский сад, который в скором времени закрылся. По сей день в селе нет детского сада. Всё на этапе строительства.
В 96-м я пошла в школу, а сестра перевелась в городской лицей.

Вот тут-то нас и застал весь пиздец. Сестра жила на квартире, мама собирала ей с собой продукты, плюс деньги давала. А зарплату не давали месяцами.
Мама работала на стройке мастером, если не ошибаюсь. Вахтами. Иногда и в ночные смены.
Я помню её, приходящую с работы, в грязи, с промокшими ногами, замерзжшую. А в квартире было не сильно теплее, чем на улице.
А ещё в те времена в Крыму отключали свет. Крымчан всегда очень "любили".
Выключали вечером, как раз, когда все с работы приходили. Включали по-разному. Иногда и утром.
Просто представьте, молодая женщина, которая целый день моталась по стройке (у неё на тот момент было около 80 человек в подчинении), приходит домой, где ждёт голодная дочь семилетняя, в квартире холодина и нет света!
У нас была керосиновая лампа, как у всех тогда. И керосин в бутылке.
Как-то мама отправила сестру на учёбу, отдала ей почти все оставшиеся деньги. А нам на ужин купила одну! селëдку и отварила картошку.
Селёдку почистила и... перепутала бутылки. Вместо масла, полила селёдку керосином.
Тогда я впервые увидела, как моя сильная мама рыдает. Как не мыла она эту рыбу, естественно, запах никуда не делся. И ели мы картошку без ничего.
Я её обнимала, пыталась успокоить. Ела картошку и плакала уже сама.
Потом появились китайские фонари, такие большие. В них иногда даже радио имелось. Стало гораздо светлее по вечерам.
А однажды,в почти полный мешок с сахаром нассала кошка. И ели мы этот сахар потом ещё полгода. Убрали основую ссанину и ели.

Потом понемногу всё стало налаживаться. В 99-м отец начал платить алименты.
"Но это уже совсем другая история" (С)