Итак, почему счастье любит тишину?

Может быть, потому, что активное радование своему счастью исчерпывает дофамин (ну или способность рецепторов его оприходовать) и качает маятник в противоположную сторону, провоцируя тревожность, которая проецируется на текущий фокус внимания?

Например, получилось что то прикольное у человека, и он начинает активно этому радоваться. Организм выделяет ему от барских щедрот дофамина (ещё в процессе совершения прикольности) и серотонина (как премию по итогам месяца), что воодушевляет и заставляет ещё больше радоваться. А если ещё и поделиться радостью с другими - это как два раза одну и ту же конфету съесть (чувствую, что что то не так с аналогией, но не могу понять, где).

Проходит время, от часов до дней, и дофамин, как елка в феврале, уже не доставляет былого воодушевления. И дофамина стало меньше, и нейромедиаторов, да и толерантность выросла и 0.7 дофамина за вечер уже не вставляют, а полирование серотонином и окситоцином даёт только головную боль по утрам .

Маятник стремительно летит в противоположную сторону. А в противоположной стороне - адъ и израиль, депрессия и тревожность.

И чот уже не хочется ни развивать успех, ни браться за что то новое. Как результат - чОрная полоса, карьерный тупик, старость, кладбище, смерть-смерть-смерть.

Давно, когда ЖЖ был ещё модным и молодежным, бывало, напишешь пост, смотришь на него и радуешься тому, насколько он, сука, классный и почти гениальный. Но на следующий день, внезапно тот же самый пост превращается в твоих глазах в гнилую тыкву, которую доедает стая лишайных крыс. Дофаминиум кончился, приехали.

Однако ж, спустя многие годы, когда ты вновь смотришь на свое юношеское графоманство, думаешь: "а что, не так уж я и страшен" (с). И даже немного ничего.

Что делать? Да ничего. Случилось хорошее - значит радоваться. Неизбежное похмелье разве кого-то когда-то останавливало?

Ну а когда накроет безысходность - срочно придумывать, чего бы такого нового воодушевляющего замутить.