- Зачем ты это сделал? - А зачем ты скрывал?
Показать полностью
1
0 просмотренных постов скрыто
Принц на белом коне
Для ЛЛ: Она дождалась! Принц на белом коне всё-таки доскакал до Анны. Но потом почему-то ускакал обратно. А всё потому, что Аню сглазили.
Настроение Ане испортил бригадир грузчиков Серёга. Ну как Серёга, Сергей Иванович, солидный мужчина лет 55. Благоухая трёхдневным потом, он настиг её в подсобке и, нежно проведя ей по щеке обгрызенными ногтями, предложил «по-быренькому перепихнуться вот прямо здесь, на мешках с сахаром, а то мол жизнь коротка, да и в старости будет что вспомнить...» Какой философ, скажите пожалуйста! И ещё по заднице хлопнуть успел, скот! Не ухаживал, даже на чахлую розу не сподобился, а про шампанское нечего и говорить!
Вот так вот, прямо в лоб. Самое обидное, что она считала его симпатичным мужчиной и даже подумывала дать ему шанс, ну если он, конечно, красиво поухаживает. А оно вон оно что… Но она же себя не на помойке нашла, в конце концов! Аня, с презрением посмотрев на него, посоветовала на досуге почитать книжку «Как ухаживать за девушками». А затем, гордо подняв голову, она прошествовала на своё рабочее место, где, грустно напевая «Пятерочка выручает», продолжила обслуживать покупателей.
* * *
Жизнь у Анны была обычной: с чёрными и с белыми полосами. Как у всех. Но вот почему-то личная жизнь не складывалась, хоть тресни, хотя шармом и красотой бог её не обидел. Однако, несмотря на все неудачи в этой самой личной жизни, она была твердо уверена, что где-то на свете стучится лбом об стену от тоски по ней достойный её мужчина, которого она обязательно осчастливит своей бьющей ключом женской энергией, а также окружит теплом и заботой. Он уже на подходе, надо только ещё немного подождать, вот ещё чуть-чуть, и они обязательно встретятся. В общем, она не опускала головы и твёрдо верила, что когда-нибудь это всё случится, и принц на белом коне промчится по её переулку, осадит того самого коня прямо перед ней, а затем подхватит её на руки, и они галопом помчатся в счастливую и богатую жизнь.
Давайте уж чуть поподробнее про нашу героиню. Анна была яркой девушкой, но, к сожалению, уже солидных сорока лет. Она всё ещё была мила, красива, обаятельна и всё так же легко сходилась с людьми, как и 20 лет назад. Полуголой на спор (были и такие случаи в её жизни!) легко могла станцевать в ресторане на столе и так же легко подружиться с приятной мужской компанией, а потом закончить вечер с этой же компанией в сауне. Причём всё это делалось исключительно из любви к искусству, безо всякой материальной заинтересованности. Очень много таких случаев было в её искрящейся весельем жизни. Она была настоящий человек-праздник. Если бы она родилась в индейском племени апачей, имя бы ей было «Скачущая по хуям», но мы не будем её так называть. Потому что это пошло и некрасиво. Пусть она будет для нас лёгким воздушным человеком…
Когда-то, давным-давно, она даже была замужем. Однако муж, не выдержав её лучистого характера, смог продержаться с ней всего полтора года. Тот брак был ранним и по любви, детьми и имуществом они обзавестись не успели. И больше порог ЗАГСа она никогда не переступала. А ей тогда было и не надо! А потом, когда с той поры незаметно минуло 20 лет, вдруг стало надо. Но на горизонте, увы, ничего не вырисовывалось. Она считала, что это сглаз, а что же ещё? В общем, печалька...
Цену себе она знала, поэтому статус в соцсетях у неё был соответствующий. Ну этот, всем известный: «Меня трудно найти и легко потерять». Шкаф у неё дома просто ломился от Версачче и Луи Виттона, купленных на местном рынке у Ашота, который, глядя на неё масляными глазами, клялся мамой, что это всё оригиналы, доставленные контрабандой прямиком из Парижа. Прочие признаки успешной женщины также были у неё налицо. Даже губы с искусственными припухлостями и выпуклостями совершенно не портили её. Губы у неё, знаете, были сделаны со вкусом: у некоторых дам на верхней губе небольшой воробей гнездо может свить, а у Анечки было не так — лишь изящная невесомая колибри могла там найти себе приют… С ноготочками и ресничками всё тоже было в полном порядке.
Вдобавок она была дипломированным специалистом: за плечами было целых полтора года торгового училища! И нагруженная по уши знаниями, полученными в Alma mater, она гордо восседала на кассе в «Пятерочке», неуловимо отличаясь породой от прочих дворняжек кассиров-самоучек.
А как же светская жизнь, спросите вы? Там тоже всё было в порядке. Традицией было раз в неделю коротать вечерок в кафе «У Самвела», где под лёгкий флирт с посетителями они обменивались с подружками новостями. Да и в Анапе вот уже двадцать лет в августе она была завсегдатаем: в каждой лавке там была перепробована чурчхела, и среди друзей она считалась непревзойдённым знатоком изумительных креплёных вин местной лозы.
Однако совершенно не прибавляло настроения ей то, что молодость стремительно заканчивалась. Это она понимала по свиданиям из службы знакомств. Взгляды потенциальных женихов стремительно затухали: уже не было в них того кобелиного блеска, её никто больше мысленно не раздевал, а кое-кто даже брезгливо поджимал губы, оглядывая её пожухлые прелести. Если раньше выбирала она, то теперь выбирали её. И честно сказать, выбирали всё реже. На второе свидание осмеливались единицы, ну а уж третьих, с интимным продолжением, можно было пересчитать по пальцам. Ещё и целлюлит вдруг начал громко заявлять о себе, откуда-то взялся лишний вес (а что вы хотите, ежевечерние пицца и пиво у телевизора даром не проходят!), а грудь, задорно торчавшая раньше, теперь немного поникла. И ничем, кроме сглаза, она это объяснить не могла.
* * *
Все эти грустные мысли метались в её голове, пока руки сами, на автомате, продолжали обслуживать покупателей. Но вдруг она кожей почувствовала на себе чей-то оценивающий взгляд, который оживил в ней те забытые чувства из ещё недалёкого прошлого, когда она была ещё свежа и желанна. Она подняла глаза, и когда посмотрела на смотрящего, поняла, что принц всё-таки доскакал до неё.
Принцу, правда, было под 70. Но он был умопомрачительно одет, вещи на нём были явно не от Ашота, а рядом с ним топтались два охранника с наушниками в ушах. Третий охранник контролировал обстановку у входа. У окна, куда она быстро бросила взгляд, было припарковано роскошное авто (она почему-то сразу поняла, что это Роллс-Ройс). Как и зачем занесло этого принца в эту дыру в Домодедове, было загадкой.
— Анна, прошу прощения, — взглянув на бейджик, а потом проникновенно глядя ей в глаза, сказал он. — Меня зовут Леонард. Леонард Нарышкин. Может, слышали? Кстати, можно просто Лео.
— Мужчина, — надменно ответила она (боже, чего ей это стоило!), — нам запрещено разговаривать не с покупателями. Вы покупатель? Что-то не могу разобрать...
— Я понял, — он повернулся к одному из охранников, — Миша, всё это сюда. На ленту, — он показал подбородком на элитный алкоголь, полка с которым находилась под неусыпным наблюдением Анны. — Кстати, — тревожно посмотрел он на неё, — а вы не замужем? — И, дождавшись отрицательного движения головой, он облегчённо выдохнул.
Один из охранников, отжав очередь, уверенно стал за спиной очередной бабушки, которая трясущимися руками протянула Ане один-единственный творожок. Очередь недовольно забурчала, но, наткнувшись взглядом на его твердо сжатые губы, а также на могучие плечи, покорно направилась к другим кассам.
Сам же Миша, подогнав к полке две тележки, двумя руками, не глядя, начал быстро и небрежно сгружать всю эту алкогольную роскошь в припаркованный транспорт. Он почему-то был похож на грузчика, который бросает кирпичи в кабину грузовика. И было похоже, что его совершенно не волновало, разобьётся ли очередная бутылка или нет. Набив с горкой обе тележки, он подкатил их к ленте, в то время как второй охранник, заняв место по ту сторону кассы, приготовился паковать покупки.
Работа кипела: Миша выкладывал бутылки на ленту, Анна их пробивала, а второй охранник укладывал купленное в другие тележки. Сам же Леонард обосновался около Анны и, жадно глядя на завиток около её уха, проникновенно журчал туда что-то приятное. Аня бездумно пробивала покупки, у неё кружилась голова от предчувствия счастья, и слушала она невнимательно. Однако урывками, сквозь туман в голове, до неё доносилось что-то про её исключительность, про музыку какого-то Ликрана и почему-то про зонтики, которые зазвучали в его душе при одном только взгляде на неё, и что эти зонтики заполонили всё пространство «Пятерочки», отражаясь от воображаемых колонн и капителей (что такое «капитель», сука?!). И как же он счастлив, что ему именно сейчас захотелось мороженого, ну как в детстве, и он заехал сюда, где и увидел её. И что они обязательно поедут вместе в Лондон, ну если она будет не против («Нет, нет! — мысленно заорала она, — я не против!»), где он познакомит её со своими друзьями, с семейной парой Карлом и Камиллой. И непременно с мамой. И мама будет очень рада. Потому что вы, Анна, изумительная и замечательная! И что при одном взгляде на вас я понял, как вы прекрасны, и что вы — моя судьба...
Здесь алкогольный поток, наконец, иссяк, и Леонард вежливо замолчал. Анна, взглянув на итоговую сумму, нервно сглотнула. Потому что цифра на экране сильно напоминала её годовую зарплату.
— Скидочная карта у вас есть? — у неё появился законный повод твёрдо посмотреть ему в глаза.
— Увы, нет, — с какой-то грустной улыбкой ответил Леонард. — Но это неважно…
— Я своей пробью? — вопросительно посмотрела она на него.
— Конечно, конечно, — предупредительно ответил он. — Делайте как вам удобно.
Она поднесла свою карту к терминалу, и сумма снизилась на 20 тысяч.
— Видите, какая экономия, — гордо проговорила она, — а вы говорите...
— Как мило, — пробормотал Леонард, с восторгом глядя на неё. — Действительно, экономия. Миша, заплати, — обратился он к охраннику. — Из представительских.
Миша достал карту, терминал пискнул, и кассовая лента змеёй поползла из него, достигла пола и начала двигаться дальше, сворачиваясь кольцами.
Леонард выудил из тележки первую попавшуюся бутылку, посмотрел на этикетку и поджал губы. Затем он почему-то положил её обратно.
— Это вам, — сказал он Анне, обведя руками всё это алкогольное великолепие. — Прошу принять в дар.
— Мерси, — почему-то пискнула она и даже попыталась сделать реверанс, но на табурете у неё это как-то не получилось.
— Вот моя визитная карточка. — Он протянул ей глянцевый кусок картона с золотым обрезом (она мельком взглянула на неё, там значилось «Нарышкин Леонард Станиславович, предприниматель» и номер телефона; на обороте это же было продублировано на английском). — Пожалуйста, отмените все ваши дела на завтра. Подарите этот день мне. А потом и всю жизнь. Позвольте записать ваш телефон? — здесь она задумчиво, с поволокой во взгляде, посмотрела на него и нехотя, как бы борясь с собой, позволила. — Утром я вам позвоню. Позвольте руку?
Она как в тумане протянула ему руку, он галантно наклонился и, глядя ей в глаза, припал к её руке долгим поцелуем. Затем он выпрямился, кивнул ей головой и в сопровождении охраны направился к двери. У двери он оглянулся и снова с улыбкой посмотрел на неё, затем ещё раз кивнул и окончательно покинул магазин.
Аня, открыв рот, смотрела ему вслед. Что и говорить, ухаживать он умел, не то что этот мудак Серёга. Затем, решительно тряхнув головой, она с трудом, но увезла две тележки подарков в служебное помещение. Потом вернулась за кассу, где и продолжила работу, судорожно считая минуты, оставшиеся до конца рабочего дня.
* * *
С трудом оформив на завтра выходной, она вышла на бульвар, где и рухнула на первую же скамейку. В сумке у неё лежал какой-то ликёр и шампанское из подарков Леонарда. Она перекрестилась, достала телефон и ввела в поисковую строку запрос про своего нового знакомого. После прочтения первых строк челюсть у неё отвисла, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. И ничего удивительного. Потому что...
...Нарышкин Леонард Станиславович оказался владельцем фабрик, газет, пароходов и основателем множества благотворительных фондов. Он входил в список Форбс, и доказанных денег у него было под 200 миллиардов долларов («Лучше бы в рублях, — тревожно подумала она. — Он что, телевизор не смотрит? Там же постоянно рассказывают, что доллар — самая ненадёжная валюта. Он же всё время падает»). Её Лео был гражданином мира: количество имеющихся у него паспортов не поддавалось исчислению. Он даже был рыцарем и его считали тайным другом английского короля.
А что там за друзья такие из Лондона? Ну эти Карл и Камилла? Ну-ка… Кто-кто?!!! Ни фига себе… Блядь, вот это друзья семьи… Офигеть… «Всё сходится, — ошарашенно подумала она. — Тот тоже принцем до 73 лет был. Как и мой. Значит, если я выйду за Лео замуж, то буду называться не Аня Курочкина, а леди Анна, супруга сэра Леонарда. Ох, блядь… Девчонки просто умрут от зависти!»
Такие новости чего-то властно от неё потребовали. Она открыла сумку, свинтила пробку с бутылки с ликёром и сделала глоток прямо из горла. Чтобы успокоить нервы. А потом ещё один. И лишь затем продолжила увлекательное чтение.
Что там с семьёй? Опа! Был четырежды женат, сейчас разведён. Светская хроника утверждала, что причины разводов — измены жён. Здесь он никакого компромисса не признавал («Будем осторожнее, — подумала она. — Это важно! Пупсика своего я не расстрою»).
Детей нет (Отлично! Значит, будут. Я постараюсь! Очень!). Отец умер, матери 95 лет. «Скажите, какой отличный возраст, — тепло подумала она о будущей тёще. — Я буду очень изысканно смотреться на её похоронах на лабутенах и в маленьком чёрном платье от Шанель». Буду держать своего Лео за руку, проникновенно смотреть на него и шептать: «Милый, она прожила достойную жизнь. Не надо плакать… Она сейчас на небесах танцует с твоим папой ча-ча-ча. И у них всё хорошо...» А он пожмёт ей руку и благодарно скажет, глядя на неё глазами, полными слёз и любви: «Спасибо тебе, любовь моя… И да, кстати, завтра мы встречаемся с Карлом и Камиллой, помнишь, я тебе про них рассказывал. Они просят приехать к ним завтра домой, в Кларенс-Хаус. Это в Лондоне. Он хочет выразить соболезнование. Они не смогли появиться на похоронах, это не по этикету. Потому что этикет выше королей. А Камилла, кстати, очень хочет с тобой познакомиться. Очень...» О, кстати, попрошу у Камиллки корону, чтобы сделать пару селфи. Чтобы девчонки умерли от зависти окончательно!
Она так ясно увидела это, что зубы свело от счастья, и она даже помотала головой. Но что-то ещё тревожило её, что-то осталось невыясненным… А, точно. Что там за капители такие и Ликраном с зонтиками? И умница Гугл снова не подвёл. Прочитав, она надела наушники и послушала минуту. Честно говоря, ей не понравилось. Она подумала, что это пиздострадания и никакого драйва. Тем более что мужик и баба пели там на каком-то непонятном языке. Таня Буланова 100 очков этой блевотине вперёд даст. А Серёжа Жуков этому Мишелю Леграну с его «Шербурскими зонтиками» (теперь она знала, о чём речь!) вообще не оставит ни единого шанса. С капителями тоже всё прояснилось.
Глотнув ещё на дорожку и положив телефон в сумку, она решительно встала и направилась в свою однушку. Готовиться к будущей счастливой жизни...
* * *
Солнце разбудило её и кошку, которая уютно устроилась у неё на груди. С трудом сфокусировав взгляд на окружающем мире, она вздрогнула. Пол был завален объедками и пустыми бутылками, вокруг валялись коробки от пиццы. Обеденный стол стоял накренясь, потому что одна ножка у него была сломана. Повернув лицо к стенке, она обнаружила в своей постели Серёгу, который, пуская слюни на подушку, выглядел ну совершенно не сексуально — не то что вчера. Она вспомнила, что всё-таки заставила сходить его в душ, несмотря на то что он яростно утверждал, что совершенно не испачкался. И заставила даже сбегать за презервативами. Потому что ей, на пороге новой жизни, неприятности были не нужны. И вот за это она себя похвалила.
А потом она себя поругала. За то, что всё-таки позвонила вчера этому самому Серёге. За то, что исполнила перед ним свой коронный номер в виде голого танца на столе под Серёжу Жукова (вот почему бедный стол не выдержал!), который на полную громкость в два часа ночи оповещал всё Домодедово, что 18 ей уже и можно целовать её везде. За ночной скандал с Марьей Степановной, председателем ТСЖ и старой сукой, которая всё-таки вызвала полицию и кричала ей через дверь: «Когда же ты, шалава, сдохнешь! Сил никаких нет!». За то, что, подбоченясь и гордо стоя голой перед закрытой дверью, громко втолковывала полицейским через замочную скважину, что к ней надо обращаться «леди Анна» и никак иначе, и что если они немедленно не уберутся, то она пожалуется английскому королю, а он позвонит Путину, и тогда им всем пизда.
Вспомнив всё это, она смущённо улыбнулась и, подумав: «Ну что ж, пусть это будет мой дембельский аккорд», — направилась в туалет. Там, усевшись на унитаз с открытой дверью, она закрыла глаза и начала грезить о своём будущем величии.
Громко зазвонил телефон. И она услышала, как Серёга снял трубку. Она успела заорать: «Не трогай!», но было уже поздно.
Цепенея, она услышала, как Серёга хрипло бурчал: «Алло… Какой Леонард? А… Леонард… В общем, пошёл на хер, Леонард. А баба занята. Понял, упырь? Да. Я её трахаю. Ага. Да. Да... Передам. Ну и тебе счастливо...»
— Что же ты делаешь, козёл! — истерично завизжала она, каким-то чудом со спущенными трусами добежав до него из туалета, и вырвав у него телефон. — Леонард! Леонард, послушай! Ты всё не так понял! Это мой брат внезапно приехал из деревни. Напился и себя не помнит! Леонард!!! Ну ответь!!!
Гробовое молчание было ей ответом, а потом раздались короткие гудки. Руки её разжались, телефон упал на диван, и сами собой потекли слёзы.
— Что ж ты наделал, мудак, — прохрипела она. Губы у неё тряслись, ненавидящий взгляд просто испепелял Серёгу. — Пошёл вон отсюда, пьянь!
— Но-но, сука, за базаром следи!
— Заткнись, мразь! — она нажала на повтор, но робот сообщил, что номер уже не зарегистрирован.
Она села на диван, обхватила себя руками и завыла в голос. Её точно кто-то сглазил. И теперь в этом не было никаких сомнений.
Показать полностью
Приворот или порча
Анонимно, потому что понимаю, что многие здесь пальцем у виска покрутят. Но я верю
Была у меня жена 20 лет назад. Отношения как-то разладились и мы то сходились, то расходились. Я уехал в другой город - туда, где больше работы, нго она ехать со мной не захотела. В итоге я работал "вахтой" - домой приезжал на выходные. Ну и встретил другую женщину. А потом, через какое-то время, увидел у жены клок моих волос, которые она состригла когда я спал. На вопрос зачем - что-то там ответила (я уж и не помню). С женой мы расходились долго и мучительно - я все хотел ее перевести к себе, а она - ни в какую. Ну и начал я строить новую жизнь в этом городе. Только вот ничего у меня с тех пор не ладится - ни отношения, ни бизнес, ни здоровье.
И вот я думаю - может сглазила? Порчу навела? У других вокруг и с карьерой хуже и с деньгами, но счастье есть. А у меня как только что-то получается - какая-то херня тут же все портит.
Было тяжело
Показать полностью
1
Загадочная хренотень в DVD приводе
Не о том я собирался писать, ну да ладно...
Собрался я намедни попытаться выжать что-нибудь из своего старенького компа, ибо момент, когда можно было делать апгрейд, я благополучно упустил.
Добыл на вторичке различного хлама, с целью настервятничать оттуда чего полезного. В числе прочего нашёл бодрый DVD привод, который нужен для просмотра снимков, которые все ещё пишут на диски.
Старый и усталый привод снял и решил его вскрыть и почистить, вдруг еще оживёт. Нет, не некрофил. Просто достойный привод должен погибнуть в бою с диском, дабы попасть в компьютерную Вальхаллу, а не в хель помойку!
После вскрытия я поднял верхнюю крышку и обнаружил там нечто, что я ожидал увидеть меньше всего.
Там был кит.
Маленький резиновый кит.
Непонятно как он туда попал, откуда взялся и как привод работал с ним все 18 лет.
Он вплавлен в пластик.
Также имеется магнит.
кто-нибудь когда-либо сталкивался с подобным? Что это? Цыгане прокляли? Приворот от тайваньки? Сглаз на 49,5 см?
Показать полностью
4
Сглаз
Вы верите в сглазы?
Объясняю суть. 20 лет назад у сына была пупочная грыжа. Не спал ночами, живот раздулся. В больнице говорили - ждите, само пройдет. Начали ездить по бабкам от безысходности. Ребенка жалко - он кричит, ему больно. До сих пор помню, как не серпантине на копейке на лысой резине зимой думал "лишь бы не убиться" с женой и сыном. И вот нашли одну, которая за неделю исправила. Насколько помню - денег не брала. Забирала младенца в избу, а мы с женой стояли на улице. Но помогло.
Потом случилось так, что я ухожу из семьи. Пытаюсь перевезти их в новый город, но отказываются. И, через какое-то время, вижу у бывшей жены локон моих волос. У меня сейчас в жизни ничего не ладится при всех хороших вводных - карьера, знания и т.д. И во всей семье разлад. И, честно говоря, я не знаю что делать.
Не поможет
Показать полностью
1
Коснуться крыльями: мальчишка, сглаз, британский офицер, Индия, злой рок, помощник аптекаря и феи
Вот приду и скажу ему: «Вы не имеете права заставлять меня работать в выходной. Я целый месяц вкалывал, чтобы один денёчек побыть с дочерью!» А он скажет: «Надо — значит надо. К тому же я никого не задерживаю, получай расчёт и присоединяйся к попрошайкам, наводнившим улицы».
Всё-таки я - Грей Пламли, человек несчастливый. Вот вечно со мной что-то происходит. Хоть из дому не выходи.
С самого детства меня преследовали неудачи, и началось это в семь лет. Прямо на следующие сутки после моего дня рождения. Я тогда пошёл купаться с соседскими мальчишками. Мы прыгали со старого Графского моста, и вот ведь досада: я сиганул в воду в тот момент, когда из тёмного зева арки выплыла кем-то потерянная лодка. Именно в неё ваш покорный слуга и грохнулся, вывихнув ногу, разбив лицо и колени.
Крику-то дома было. Меня наказали, заставили читать скучную «Библию» и любимое маменькино место - «Послание к Ефесянам». Наверное, я бы выучил его наизусть, ведь прочитал, тысячу раз, не меньше, вот только думал я в этот момент совсем о другом. О чём? О том, как в воскресенье с Кристофером и Томасом мы отправимся в лес, будем собирать жёлуди, охотиться на куропаток, а потом жарить их на костре.
Эх, мечты, мечты. В общем, фазанов мы так и не поели. Угадаете из-за кого? Правильно! На меня упало старое дерево и сломало мне на днях вывихнутую, но уже почти не болевшую ногу. «Как так?» - спросите вы. Ну, состарилось дерево, высохло и решило полежать… когда я мимо проходил.
На меня опять орали. И мама, и даже отец, хотя аристократическое воспитание папеньки и пыталось справиться с гневом. Он то вспыхивал, и начинал расхаживать перед моей кроватью, нервно жестикулируя, то замирал, вспомнив о своём достоинстве, задрав нос к потолку. Это выглядело забавно. Эдакий павлин с ощипанным хвостом.
Молчала только моя бабушка Анна, которая была дочерью бакалейщика, человека хладнокровного и расчётливого, умудрившегося превратить один маленький задрипанный магазинчик в десяток средних и крупный рынок местного значения. Если бы не дедушка Михаэль, не видать бы моей матушке свадьбы с представителем семейства Пламли, рода хоть и захиревшего, но парочку раз упоминавшегося в британской истории.
Так вот, бабуля просто стояла и пристально смотрела на меня. Всегда я её любил, было в ней что-то такое… завораживающее и успокаивающее. С ней маленький Грей всегда был в своей тарелке, если вы понимаете, о чём я. Она была странной, но по-хорошему странной. Может, потому что бабушка была из России, а там, говорят, медведи по улицам ходят и люди их не боятся? А ещё от неё всегда пахло сдобой. Хотя, вот вам крест (ух, ты чего вспомнил; да, так она и говорила иногда), я ни разу не видел, чтобы Анна её пекла.
На следующий день опять кое-что произошло. Когда я ещё сладко спал, на меня упал кусок потолка. Каменюка расцарапала мне ухо и сломала кровать.
Все были шокированы, кроме… бабули, которая удалила всех из комнаты. Даже отец мой возразить не сумел, хотя распушил перья во все стороны. Анна споро одела меня, погрузила в повозку и куда-то повезла.
Ехали мы часа три, может быть, чуть дольше и оказались в маленькой уютной деревеньке. Кажется, это была Касл-Комб - игрушечные аккуратные улочки, симпатичные домики, утопающие в изумрудной зелени. Тут даже куры и утки ходили строем, не нарушая идиллии.
Вот к одному такому коттеджу мы и подъехали. Бабуля объяснила, что привезла меня к своей сестре. Ей-богу, не знал, что у неё есть сестра. На мой вопрос, что мы тут забыли, она сказала, что на мне сглаз и надо его убрать.
Нас встретила старушка с удивительными пепельными волосами, тонкими губами на строгом, чуть вытянутом лице, в пенсне и с длинными пальцами на руках. Если честно, на ведьму она совсем не была похожа, скорее на нашу училку химии, мисс Муллинер, ужасную стерву, которая… впрочем, это уже другая история.
Дома у бабушки Элизабет (так она назвалась мне) тоже было не как в берлоге колдуньи, или где они там живут. Никакой паутины, свисающих с потолка сушёных змей и банок с забальзамированными глазными яблоками. Наоборот, всё чисто, даже слишком. Да, ещё здесь пахло перцем. Совсем немного, но запах ощущался чётко. Что ещё я увидел внутри? Несколько десятков часов, которые все исправно работали. Да, да, именно часов. Вот только время эти напольные гиганты, ходики, хронометры и луковицы показывали разное. В комнатах стоял оглушающий «тики-тики-так», просто сводящий с ума.
Старушки посадили меня на простой деревянный стол в гостиной и дали мне выпить что-то мятное и сладкое. От этого напитка я начал клевать носом, а потом, кажется, заснул. Всего на секунду или две, не больше.
- Грей, ты слышишь меня? Проснись! Теперь всё будет хорошо, они будут беречь тебя. Они мне должны, - похлопала меня рукой с длинными пальцами, оканчивающимися ухоженными ногтями, по колену бабуля Элизабет, поднимая со стола.
- Кто? - спросонья спросил я.
- Не важно. На тебе серьёзная порча была. Очень серьёзная. Не переживай, со временем она рассеется. Будет становиться всё слабее и слабее, пока не исчезнет совсем, - растянув губы в подобии улыбки, сказала ведьма, ставя меня на ноги. - А пока феи будут хранить тебя. Когда всё закончится, ты сможешь почувствовать это. Они попрощаются с тобой.
- Чего? Чего? А как? - удивился я, прыгая по полу на одной ноге.
- Это ощущение с чем-либо перепутать невозможно, - добавила моя родная бабуля, нахлобучивая мне на голову картуз. - Словно твоего лица коснутся невидимые крылья, отчего по телу часто-часто побегут мурашки. - Одной рукой она подталкивала меня к двери, а другой придерживала мой самодельный костыль. Странно, но в комнате стояла мёртвая тишина.
Вот те раз. На улице, когда мы вышли из домика бабушки Элизабет, уже начало темнеть. Сумерки вовсю хозяйничали во дворе, играя с тенями и робкими лучами убывающего света. А ведь приехали мы ещё до полудня, это я запомнил точно. Сколько же мы пробыли в гостях? Сколько времени я проспал на досках деревянного стола?
И всё же мне показалось, что мы слишком поспешно покинули домик Элизабет, в какой-то суматохе… но она нам махала вслед. А бабушка Анна, сидящая рядом со мной в повозке, даже всплакнула, почему-то даже не взглянув напоследок на сестру. Хотя, возможно, мне это показалось.
* * *
Вот такая история произошла со мной в семь лет. Дома об этом больше не говорили. Я по малости возраста тоже многое подзабыл. Да и напридумывал себе, наверное, всякой ерунды. Фантазёр я был знатный.
Правда, ещё кое-что мне запомнилось. Менее чем через неделю в нашу дверь постучались. Пришёл почтальон. На улице хлестал дождь, били молнии, ветер рвал бельё, сушащееся на верёвках, а он в своей синей форме и мокром плаще принёс бабушке дурную весть о том, что её сестра скоропостижно скончалась. Анна приняла это стойко, словно знала заранее.
Думаете, все мои неудачи кончились? Как бы не так. Это было только начало. И никакие феи мне не помогли. Да и крылья их меня тоже не касались.
Воспользовавшись кое-какими льготами отпрыска аристократического рода (ха-ха-ха), я поступил в недавно открывшуюся Медицинскую академию. Было весело. Попойки с однокурсниками, потасовки, мелкие и не очень (один раз меня даже пырнули ножом в пьяной драке - повезло, кончик клинка ударил в медальон на моей груди), весёлые проказы наполнили мою жизнь. Жаль только, к учёбе это не имело никакого отношения. Не то чтобы мне не нравилась медицина, скорее я просто был ещё не готов к взрослой жизни. В общем, после третьего курса меня отчислили.
Чтобы не видеть кислой физиономии отца и не слышать упрёков матери, я отправился в армию. «Король ждёт вас, молодые британцы! Прославьтесь на века! Впишите свои имена в славную историю вашей страны! Трам-там-там-там!» - вот это всё. Ну вы поняли.
И тут это началось снова. Под «этим» я подразумеваю мою злосчастность.
Сначала наш пароход наскочил на мель. Да ещё как! Я вместе с другими офицерами стоял на носу судна и распивал красное «Шато Лафит» года взятия Бастилии, когда пароход содрогнулся, палуба ушла из-под ног, и мы вчетвером взвились в воздух. Исключительно по инерции наша компания шлёпнулась за борт прямо перед носом судна, вот только пыхтящий старичок мель благополучно преодолел и прошёлся смертельным катком по моим вынырнувшим на поверхность товарищам. Мне повезло - волной отбросило в сторону.
Думаете, это конец? Думаете, я зря ною? Да это только начало. По-моему, я это уже говорил? Или нет?
До Индии мне пришлось добираться по железной дороге. Уже на подъезде к Бомбею судьба приготовила мне новое испытание. Наш поезд попал в страшную аварию.
Говорят, что-то лежало на путях. Вот только кто это «что-то» туда положил, так и не выяснили. В общем, вагоны сошли с рельс и рухнули в болотистый овраг друг на друга. Трагедии добавила ёмкость с какой-то огнеопасной смесью, разлившейся повсюду, а затем вспыхнувшей от случайной искры.
Когда очнулся, то увидел, что все в моём вагоне мертвы. Я чудом остался жив, попав в пространство между какими-то ящиками и кипой застрявших чемоданов. Эти простые предметы спасли мне жизнь, уберегли от переломов и ударов, когда вагон кувыркался по насыпи. Кое-как приведя себя в порядок, я вылез наружу и начал помогать другим людям. Живых было очень мало. Дюжину я всё же смог извлечь из плена искореженного металла, стекла и дерева. А потом произошёл взрыв, который подбросил меня в воздух и метнул, словно дротик, в кусты с колючками.
В госпитале я провалялся две недели. Мало приятного - вывих лодыжки, многочисленные царапины и синяки - вот диагноз костлявого доктора со смешной фамилией Оранжспирс.
Прибыв в часть, стоявшую под городком Пантнагаром, я быстро освоился и стал своим. Популярности мне добавил случай со взрывом пороха, в результате которого было ранено шестеро британских солдат и погибло двое индусов. Вытащив из начавшегося пожара майора Редфорда и его индийского адъютанта, я получил всеобщее признание и прозвище Шилд. Всё из-за того, что горящие осколки бочонка, земли и чёрт ещё знает чего изорвали мне в клочья мундир, продырявили сапоги, но тело не повредили. В отличие от моих сослуживцев и бедных туземцев. У меня уже был опыт общения с огнём, однако невредимым я не остался: правая рука моя была обожжена и довольно сильно.
Неделя в санчасти - и вот я уже участвую в подавлении мятежа какой-то религиозной секты, члены которой душили своих же соплеменников шёлковыми шнурками и совершили парочку покушений на представителей нашей администрации. Всего в десятке километров от Агры моя рота попала в засаду. По нам дали прицельный залп из укрытия, и в какой-то момент я понял, что половина моего отряда либо мертва, либо обливается кровью на земле. Самого задело пару раз, и то легко. Все офицеры были мертвы, пришлось возглавить атаку.
Мы победили, но выжило всего трое человек. Я, хоть и находился в центре схватки, получил только один удар клинком, зато очень болезненный.
Проколотая кинжалом ягодица заживала почти два месяца. Всё это время я был вынужден лежать задницей вверх, улыбаясь многочисленным посетителям, даже тогда, когда мне присвоили первый офицерский чин. Кстати, прозвище своё я снова подтвердил. Ребят из моей роты буквально нашпиговали свинцом.
В госпитале тоже было не всё гладко. Началась эпидемия дизентерии, все лежащие в моей палате умерли. Как вашему покорному слуге удалось избежать страшной участи, ума не приложу.
Потом шесть месяцев была рутинная служба, когда злой рок дал мне передышку. Ничего серьёзного вокруг меня не происходило. Разве что с телеги соскочило колесо и убило моего индийского слугу, да кобра ужалила меня в ногу, но яд почему-то не подействовал.
За три месяца до возвращения домой я получил новое звание и со своими боевыми товарищами обмывал его в штабной палатке. Стоял тогда наш полк на окраине Майсура - городка древнего, яркого, но чрезвычайно вонючего, и местные нас почему-то недолюбливали.
Так вот, когда распитие было в самом разгаре, тосты сменили друг друга, послышалась стрельба. Не успели мы схватиться за револьверы и сабли, как внутрь ворвались люди в тёмных одеждах с замотанными платками лицами и начали резать моих однополчан. Я и глазом моргнуть не успел, как четверо из них были мертвы, а двое смертельно ранены. Какое-то время я в одиночку рубился с наседающими на меня противниками, всё ещё удерживая в левой руке бутылку шампанского. Двоих я сумел убить, одного ранил, когда коротконогий индус, перепоясанный алым кушаком, выстрелил в меня из «Webley» капитана Рипли.
БАБАХ! - пуля разбила бутылку, которой я попытался прикрыться. Глупо, знаю. К счастью, второго выстрела не произошло из-за осечки. Метнувшись к стрелявшему, я пролетел сквозь строй его расступившихся товарищей и ударил противника удерживаемым в руке горлышком в лицо. Боже, как он орал! Началась паника, хаос, неразбериха, благодаря которой я сбежал, поднырнув под полог палатки.
Лакнау встретил наш потрёпанный полк новым восстанием. Три дня мы не спали, бились не на жизнь, а на смерть и смогли победить, только вернув себе арсенал. За это время я снова был пару раз легко ранен, хотя погибнуть случаев было предостаточно. Кровь лилась рекой, гражданские гибли десятками, совесть моя начинала бунтовать.
Спустя две недели я и ещё парочка офицеров прибыли в Калькутту. Вы не поверите, но восстания словно следовали за мной. Снова уличные бои, огонь, смерти соратников и сослуживцев. А ещё на меня упал колокол. Самый настоящий древний колокол. Он сверзился с развалившейся на части допотопной башни и накрыл меня и группу солдат, которой я командовал. Парней - всмятку, а меня языком так приложило по плечу, что я потерял сознание. Очнулся на площади один и только тогда заметил, что колокол раскололся от удара на две части. Вокруг валялись лишь мёртвые тела в британской красной форме и местные в халатах и тряпках на лицах. Кое-как добрался до двухэтажного особняка в котором располагалось посольство, где на меня уставились как на Иисуса Христа, спустившегося с небес. Оказывается, в городе всех иностранцев просто перебили, единственная безопасная гавань – посольство, всё ещё держало оборону.
Полтора суток мы отстреливались от горожан, а потом мне надоело. Нет, правда, надоело. Как говорила мне моя давно скончавшаяся бабушка: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят».
В какой-то момент я просто сел на землю и отказался исполнять приказы. Да что там, я прекрасно понимал, почему индусы нас не любят, и даже сочувствовал им. К тому же истощение нервных и физических сил в последние недели дало о себе знать.
Нас спасли. Но если вы думаете, что мои злоключения закончились, то ошибаетесь. Я загремел под трибунал. Месяц и три дня сидел в холодной камере и клял свою судьбу, всё время подкладывающую мне свинью. Сильно простыл, кашлял, думал, умру. Обошлось. Трибунала я тоже избежал, ведь возглавлял его полковник Редфорд, спасённый мной от взрыва пороха в первую неделю пребывания в Индии. Правда, звания меня и всех наград лишили.
* * *
Домой, в Англию, я возвращался пьяный, но весёлый. Индия надоела мне до чертиков, также, как и «бремя белого человека». Фразу эту ваш покорный слуга подцепил у своего попутчика по купе. Киплинг, кажется, журналист или что-то вроде того. Редьярд всё никак не мог дописать стихотворение, и, познакомившись, мы неплохо провели время, рассказывая друг другу байки. Редьярд! Что за имя такое? Знаю такое озеро, но имя - нет. Впрочем, он забавный и безобидный малый.
Всё было великолепно, пока нас не попытались ограбить прямо в нашем купе. Вот тебе и хвалёный британский закон, который нас бережёт, охраняет и… дальше забыл. Трое молодчиков, вооружённые тесаком, дубинкой и стареньким однозарядным «Тауэром», потребовали у нас деньги и ценности. У меня-то в кармане ветер свистел, а вот у попутчика моего какая-то сумма была. Только отдавать её он не хотел.
Первым выстрелом (мой револьвер всегда при мне) я прострелил голову каланче в коричневой жилетке, попытавшемуся ударить ножом журналиста, вторым снёс плечо парню с дубинкой, а вот с обладателем пистолета вышла накладка. Тот успел нажать на курок, и тяжёлая пуля угодила в барабан моего «Webley».
ПУХХ! - во все стороны полетели искры и едкий дым. Не знаю уж, что там произошло, но кусок металла из повреждённого оружия угодил точно в левый глаз стрелку. Да так неудачно, что он рухнул мне на колено, повредив ударом головы коленную чашечку левой ноги. Даже дорогу домой одолеть без приключений не смог.
Вернувшись на родину я первым делом посетил кладбище где упокоилась моя семья. Соседи рассказали, что они скончались от какого-то зловредного гриппа. Мать и отец были похоронены вместе в самом центре некрополя, а бабуля под благоухавшей яблоней у ограды.
- Чудеса! – закидывая лопату на плечо произнёс проходивший мимо меня лысый могильщик. – Дерево было мёртвым лет сто, не меньше, смотритель всё собирался его спилить на дрова, а потом после похорон вашей бабули оно вдруг расцвело! Да как расцвело!
* * *
Пора было устраивать свою жизнь. Я женился на своей соседке Беллинде, оказавшейся женщиной с красивым лицом, фигурой, но тяжёлым характером. Ни о чём мы не могли с ней договориться и лаялись как кошка с собакой. Только однажды она мне уступила, когда я выбрал имя для своей дочери. Малышку назвали в честь сестры бабули - Элизабет.
Белли скончалась от оспы спустя два года после родов. Весь квартал переболел этой заразой. Только мы с дочерью выжили. Правда, жить нам оказалось негде. Какой-то доброхот-пироман сжёг десяток домов на нашей улице. Всё имущество моё превратилось в пепел. Невезение не оставляло меня в покое.
Кому был нужен разжалованный из армии хромой недоофицер без крыши над головой? Вот и я о том же. Никому. В конце концов, аптекарь мистер Картер взял меня фармацевтом к себе, предоставив нам с дочкой угол на чердаке. Вы же помните, что я учился в Медицинской академии? По крайней мере там было сухо и тепло.
Чтобы не вылететь на улицу, вкалываю день и ночь. И вот на тебе! Не могу дочь даже в парк развлечений сводить. Завтра артисты соберут пожитки, своё знаменитое «Колесо обозрения» и покинут Лондон. Что я скажу Элизабет? «Извини, милая, папа весь день взвешивал порошочки и мешал микстурки». Стыд-то какой.
- Пламли, Шилд, ты ли это? Неужели? И не постарел вовсе!
Дорогу мне перегородил шикарно одетый джентльмен с рыжими бакенбардами. Еле-еле я разглядел в нём полковника Редфорда.
- Роберт? Не узнал, богатым будешь.
- Итак, не жалуюсь. Дай-ка я тебя обниму, Грей. Где пропадал, чертяга?
Роберт крепко прижал меня к себе и потискал. От него пахло дорогим одеколоном и хорошими сигарами. Я был рад, что у него всё хорошо. Искренне. Хоть у кого-то…
- Ты как? Где трудишься? Судя по одёжке, дела так себе, - засыпал меня вопросами сослуживец, приобняв за плечи и бодро вышагивая рядом.
Да, я одевался не как денди, зато моя сладкая кудряшка всегда выглядела красоткой. Вещей у неё было ровно в три раза больше, чем у папки. Но разве не так должно быть?
- Да, я после смерти жены с дочерью живу вот здесь, на углу.
- В аптеке? – глаза товарища и сослуживца полезли на лоб.
- Не совсем. На чердаке. Работаю фармацевтом. Был пожар и мы…
- Так… понятно. Почему меня не нашёл?
Этот вопрос выбил меня из колеи, и на некоторое время я замолчал, затрудняясь с ответом.
Рэдфорд терпеливо ждал.
- Я даже и не подумал…
- В смысле? - перебил меня Роберт, замерев на месте. - Ты же мне жизнь спас, и не только мне, кстати. Мы с ребятами тебя частенько вспоминаем, когда в офицерском клубе собираемся. Думаем: где же наш Шилд? А ты, оказывается, в Лондоне. И никому ни слова, ни полслова не чиркнул.
- Да, здесь. Но я теперь не офицер, ты же знаешь.
- Это формальности. Твоё место за столом ждёт тебя, - даже не моргнув глазом сказал Роберт. - А чего такой квёлый?
- Хотел с дочерью в этот новомодный парк сходить. Прокатить её на «Колесе обозрения», а мистер Картер заставляет сегодня работать…
- Ты что, ничего не знаешь?
Рэдфорд вдруг как-то странно возбудился и заговорил громко, так что на нас стали оглядываться прохожие.
- А… а что?
- Когда ты хотел с дочерью туда идти?
- Прямо с утра.
- Грей, ты счастливчик!
- Счастливчик? – грустно улыбнулся я. – Это вряд ли. Наоборот…
- Колесо рухнуло, - Рэдфорд вдруг поднял меня на руки и обнял. - Понимаешь? Вместе с людьми. И на людей. Десятки погибших, раненых, павильоны в щепки! Представляешь, что бы стряслось если бы вы в тот самый момент на нём катались?
Фууух! - мне было нечего сказать. Я вздохнул, вытер выступивший на лбу пот и… почувствовал нечто странное. Да-да, именно странное! Моего лица что-то легко, ласково коснулось, а по спине часто-часто побежали мурашки.
«Это ощущение с чем-либо перепутать невозможно. Словно твоего лица коснутся невидимые крылья, отчего по телу побегут мурашки».
Не может быть! Я словно снова услышал слова моей бабушки, вспомнил взгляд любящих старушек и многое понял.
Что-то летало над моей головой, что-то, что нельзя было увидеть. Звонкий множественный смех серебряными колокольчиками звучал у в ушах, а спина моя, сгорбленная в последнее время от опустившихся на неё проблем, будто избавилась от тяжкого груза. Плечи распрямились, и я уставился в глаза кричащему Редфорду.
- Пламли! Пламли! Грей! Ты чего, уснул?!
- Нет, я здесь.
- Хорошо. В общем, получив генерала, я уволился из армии и теперь сам себе хозяин. Собрал наших ребят. Дело прибыльное, контракт с государством. Бросай эту аптеку, пойдём ко мне. Ты же мало того, что храбрец, так, насколько я знаю, в картах недурно разбираешься и организатор знатный. Нам такие люди нужны. Мне нужны, - на последней фразе Рэдфорд сделал акцент.
- А где же мы будем жить? — всё ещё не соображая, развёл я руками в стороны.
- Домик тебе купим с дочерью, - не смутившись заявил товарищ обнимая меня за плечи.
- А нога? Я же хромаю.
- А что с ней? Подлечим.
«Порча будет становиться всё слабее и слабее, пока не исчезнет совсем. А пока феи будут хранить тебя. Когда всё закончится, ты сможешь почувствовать это. Они попрощаются с тобой», - снова вспомнил я.
На глазах моих выступили слёзы. Нет, правда, слёзы. Я, словно мальчишка, расплакался и позволил Редфорду тащить меня за собой по улице. Столько лет я был слеп и глуп. Просто не хотел видеть! А ведь было что! Все эти смерти, которых я чудом избегал, кляня свою судьбу, бабули, спасшие мне жизнь, и невидимые сказочные существа, охранявшие меня до сей поры. Чем, чем ещё можно объяснить все эти случайности и нелепости? Как странно об этом думать на пороге XX века. Я даже перестал чувствовать хромоту и начал улыбаться прохожим как дурак. Звонкий смех в моих ушах постепенно угасал, и я понял, что должен был сделать это.
Улучив момент, когда тараторивший Роберт отвлёкся, ваш покорный слуга замер на месте, по-военному вытянув руки по швам и щёлкнув каблуками поношенных ботинок, произнёс в пустоту:
- Прощайте и большое спасибо вам от капитана Второго Бомбейского полка Грея Пламли.
Услышали ли меня феи? Верю, что да.
Глоссарий:
Shield – (щит).
Появился канал в МАХ там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.
Канал в телеграме
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
Канал на дзене здесь
Показать полностью
1