Дисклеймер: Данный пост носит исключительно юмористический и развлекательный характер. Публикация выражает личную сатирическую оценку автора, не содержит призывов к насилию, экстремизму или нарушению законодательства РФ и не направлена на разжигание межнациональной, религиозной или политической розни.
Косатка, видимо, в роли акушера, помогает маме-скату быстрее родить своих детей
На данном ресурсе сижу часто, но вот решился написать впервые. Панамку надел — поехали.
К желанию завести ребёнка мы пришли оба и со всей ответственностью. Мне 34, жене 26.
С первой попытки не получилось. Жену пришлось практически на пинках тащить к врачу, ибо головой я понимал, что месячные обычно не длятся больше двух недель и происходит что-то плохое. Опасения подтвердились: УЗИ показало внематочную беременность сроком 2–3 недели.
Далее — экстренная поездка в дежурную больницу. Отдаю её в руки врачам, сам лечу домой за вещами для больницы. СМС от жены: «Котя, меня повезли на операцию», — и тишина.
Отдаю вещи медсестре. Еду домой поспать — на работу же в ночь, но куда там.
Вечером — фото живота в проколах (лапароскопия) и торчащая перчатка из бока. Подпись: «Лежу, отхожу от наркоза…»
Смогли нормально поговорить лишь за полночь.
Со слов жены, врачам было откровенно не до неё: дежурная больница и очень много народу. Люди лежали после операции даже в коридоре.
Очнулась с простынёй, которая не прикрывает ничего, в палате с восемью другими женщинами. Из коридора через открытую дверь лежит и жалобно смотрит дед с трубкой в горле, брызжет кровью и хрипит. Еле докричалась до персонала, чтобы ему помогли. Его, просто, по всей видимости, укатили подальше.
Врач пришёл, посмотрел жену и молча ушёл, ничего не говоря.
Потом пришла гинеколог и, красочно, не скупясь на крепкие выражения, объяснила, что «таким, как вы, беременеть и рожать нельзя». Тезис был в том, что она жирная и головой надо вообще-то думать.
К слову, перед попыткой забеременеть мы были у нескольких врачей и сдавали анализы. Все единогласно говорили: «Всё ок, дерзайте».
На следующий день, ценой нескольких моих звонков и усилий жены, мы от врачей смогли выяснить:
Операция прошла хорошо. Хотя крови скопилось 1,5 литра, и всё в скором времени могло закончиться весьма плачевно.
Если делали «проколом», то просто плод убрали из трубы и лазером запаяли. Поводов для беспокойства нет.
Если делали полостную операцию, то это удаление трубы, а при осложнении — и матки.
Немного успокоились. Сказали, что выпишут через пять дней.
За два дня до выписки жене всё-таки удалось более предметно пообщаться с врачами, и выяснилось, что трубу всё-таки удалили…
Получив жену в руки и выписку в зубы, поехали домой. Воссоединение было весьма трогательным: мы здорово устали и соскучились.
Далее — период восстановления и поход к женскому врачу.
Новости, которые нам поведали, мягко говоря, шокировали. Из выписки следовало, что помимо трубы удалили ещё и кисту. А беременеть нам было нельзя после противозачаточных хотя бы полгода, хотя до этого два других врача говорили месяц… И из-за этого и была внематочная.
Врач поспешила успокоить и добавила, что ничего страшного и нам просто надо будет стараться в два раза больше)
Последствия сказывались ещё достаточно долго: от финансовых — много походов к разным врачам и гинекологам, куча анализов для неё и для меня, куча физиотерапий и разных лекарств — до проблем с интимной стороны.
Год мы готовились как могли: ходили на тренировки, старались правильно питаться, я бросил курить, выпивать мы и до этого не жаловали.
И всё это время жизнь продолжала подкидывать свои испытания.
До второй беременности мы пережили смерть моего отца и бабушки (его мамы). Мамы у меня не стало, когда мне было 17.
Я настоял, чтобы жена ушла с нелюбимой и стрессовой работы — поближе к дому и чему-то чилловому. Поддерживал её в поисках. Сам сменил работу на менее вредную и тяжёлую (у нас в городе с работой, я скажу вам, ребята, полная ж…).
Мы старались привести жизнь в порядок, восстановиться после всего произошедшего и подготовиться к новой попытке.
И вот долгожданная отмашка от врачей.
Мы в сладостном предвкушении: вот сейчас-то всё будет…
И нифига.
Что мы только не делали: высчитывали дни, пробовали разные позы и методы из интернета.
А потом, спустя долгих два года после прошлой беременности, 27 декабря я узнаю, что стану папой!
О боги, как мы были рады.
Началась беременность и подготовка к родам. Жене очень нравилась вся эта возня с подбором коляски, кроватки и прочего-прочего.
Я тоже участвовал, но, скажу честно, не очень активно. Сказалась финансовая составляющая, ведь за предыдущие два года со всеми нашими приключениями семейный бюджет просел весьма ощутимо.
Старался как мог: создать дома комфорт и минимум стресса и, куда уж без этого, стойко терпел все её трудности беременности — готовил, стирал, убирал.
Хотя ей к концу беременности и было тяжело, она тоже старалась что-то делать по дому. Видимо, хоть я и не подавал виду, понимала, что мне тоже нелегко.
Отдельным испытанием стала смерть её папы на пятом месяце беременности.
Хоть он и жил в деревне за 250 км от города, на лечение каждые две недели приезжал в город и договаривался в больнице, чтобы его отпускали пожить у нас, пока проходила химия.
Подумать только — 28 курсов химиотерапии.
Так как я уже прошёл через потерю матери и видел, что такое тяжёлая болезнь близкого человека, я понимал, что шансов у него почти нет. И те 1,5 года, что он смог прожить с этой страшной болезнью, были подарком.
Тесть был весьма весёлым, жизнерадостным и компанейским мужчиной. И как бы я ни старался подготовить жену и тёщу (ещё есть брат жены, но его готовить было бесполезно — для него всё это было: «Ха-ха, таблеточки попьёт и поправится»), тем страшнее и неожиданнее для нас стала его смерть.
Ребята, как мне было больно видеть тёщу и жену и как моё сердце разрывалось от их страданий — это не сказать ничего.
Да, я и сам на мгновение пережил те ужасы мальчишки в 17 лет…
Но больше всего я боялся за малыша, видя, как переживает всё это жена.
Но мы справились!
Далее были и моя смена работы, денег не хватало катастрофически, все заначки были выжиты до дна, и суд за ДТП, который идёт до сих пор (там не было страховки у меня, каюсь, но я был прав, а в ГИБДД посчитали, что 50/50).
Но всё-таки было и много хорошего — тех маленьких мелочей в семье, что делают твою жизнь наполненной смыслом.
Сборы сумок и покупки тысячи мелочей для малыша. Я и не думал, что маленькому человеку нужно столько всего!
Тут отдельно стоит сказать спасибо брату жены, её двоюродной сестре и даже соседям, которые помогли с вещами.
Всё-таки мир не без добрых людей.
Спасибо, ребята, что помогли и дали мне веру в людей!
Стоит добавить, что веры в наших бесплатных врачей после всего пережитого (и с нами, и с родителями) у нас изрядно поубавилось. Поэтому везде, где могли, ходили платно.
В нашем небольшом городке выбор, мягко говоря, не огромный: два государственных и один краевой, с коммерческой основой.
Очень хотелось попасть платно, в краевой.
И тут нам повезло: в женской консультации, где мы наблюдались, нас отправили туда, хоть и не без приключений!
Это изрядно вселило в нас оптимизма. Всё-таки там хорошие врачи.
Жена готовилась к материнству основательно — смотрела и читала.
А я откровенно этот момент прошляпил. Сказалась привычка делать всё в последний момент.
За что прошу у неё искреннего прощения.
Пока она в роддоме, стараюсь наверстать прорехи в теории. В практике за все 34 года малышей щупал несколько раз и относился к ним с опаской, как к хрустальной вазе, которую мама запретила трогать))
Вопрос о том, буду ли я присутствовать на родах, поднялся ещё в самом начале беременности, на что мне безапелляционно заявили:
— Надо!
Но, видя моё встревоженное лицо, смягчились и сказали:
— На схватках, а дальше я сама. Нечего тебе там смотреть)
Ну надо так надо! Не могу отказать жене)
Морально я думал, что готов. Теорию подтянул: кожа к коже, как держать, что делать, чего не делать, что массировать и как себя вести.
Подменился на работе и отвёз жену в роддом.
Глава вторая. Партнёрские роды
Пребывая вторые сутки дома один после работы (я работаю два в день, два в ночь и четыре выходных), немного навожу порядки.
Решаю лечь спать попозже. Всё-таки на следующий день на работу мне выходить в 8 вечера, и хотелось бы немного сбить режим и проснуться к обеду.
Время — 2:15 ночи.
Я всё-таки проиграл в битве с Морфеем и уснул за компом в кресле.
Звонок от жены:
— Котя, кажется, началось! Проснулась вся мокрая, думала, что того! Лежим с девчонками в палате, хохочем, а оказалось — воды отошли!
— Я тебе позвоню, как надо ехать. Ты спи пока!
Я встрепенулся.
Вот он, момент. Надо быть готовым.
Сумка с вещами и водой лежит, анализы давно сданы…
От сна не осталось и следа. Но спать-то надо. Пролежал на диване до 10 утра, периодически переписываясь и созваниваясь с женой.
Встаю: лёгкий душ, кофе. Завтрак не лезет. Иду за комп грызть гранит отцовской науки.
Не, ну а вдруг чего не знаю?!
Тревожно…
В 14:40 звонок от жены:
— Перевели в палату, бери вещи и дуй сюда! Сильно не спеши, ещё времени есть!
Бегу в душ. Решаю, что надо быть чистым — больница всё-таки!
Прогреваю машину, хотя на улице +24 (турбине и алюминиевому двигателю полезно перед большой нагрузкой), на всех парах еду в больницу.
Тревожно.
Вдруг я не успею?
Долетаю 15 км за 9 минут. Остаётся по навигатору 2 км и…
Попадаю в пробку.
Стоит всё колом!
И главное — где?
Напротив центра онкобольных, где когда-то лечился тесть.
В голову лезут грустные мысли: как он хотел увидеть внука!
У меня паника.
А что, если не успею? Ведь там мать моего будущего ребёнка. Ей тяжело и наверняка страшно.
Думаю впервые в жизни согрешить и рвануть через сплошную, но сдерживаюсь. Ведь там меня ждут, я им очень нужен — и желательно целым!
Но чудо впереди: маячит виновник ДТП и всего затора — Лада и уютно пристроившийся и тихо хомячащий её бампер КамАЗ)
Ура! Путь свободен.
Быстренько доезжаю до роддома, паркуюсь возле КПП-2, бегу с сумкой.
Меня весело встречает охранник:
— Передачки сюда, а входа нет! Вам на другое КПП, с другого края!
Да ёмае!
Сажусь в машину, еду к другому входу, получаю пропуск и, весело матерясь, с больным коленом ковыляю через всю территорию в приёмный покой.
Сердце бешено бьётся.
«Ещё чуть-чуть, родная, я уже рядом. Потерпи!»
Понимаю, что сам уже в каком-то состоянии истерики и паники.
Успокаиваюсь у входа в палату:
«Вот так. Медленно дышим. Тревога отпускает. Ритм сердца успокаивается… Нельзя сейчас ей ещё за меня беспокоиться».
Вхожу.
Довольно большая палата. В центре стоит кушетка, а рядом куча приборов, названия и назначение которых я очень отдалённо понимаю.
Однако…
На кушетке лежит жена. На животе прибор КТГ, на руке катетер от капельницы. Вид уставший, видно, что тоже не спала.
Время — 16:20.
Потянулись часы ожидания.
Позвать медсестру. Помассировать спинку. Док, давайте снимем КТГ. Идём писать. Опять КТГ. Добавить дозу окситоцина.
Сын спит как сурок и не думает рождаться…
Опять идём в туалет…
Опять КТГ.
Каждые три часа заходят врачи, вздыхают, щупают жену руками и уходят…
Кажется, начинаются схватки!
Смотрю на жену, и мысли дурацкие в голову лезут:
«С такими родами как люди вообще выжили? Это же надо такие муки…»
Заходит врач, щупает рукой:
— Это у вас не схватки ещё, это матка раскрывается!
Я же это всё читал и смотрел видосики… Там было совсем не так.
Чё происходит-то?!
— Потерпи, родная. Надо постараться!
Время — 20:50.
Жена устала.
Смотрю на неё и думаю: а ведь это ещё так, прелюдия!
Чё будет дальше?
Жесть…
Уже не может лежать. Из-за КТГ даже не походишь…
Заходят врачи уже, наверное, в шестой раз:
— Так, «отсутствие родовой деятельности». Готовьте операционную, капельницу роженице и на носилки!
Сердце уходит в пятки.
Значит, кесарево!
Страшно.
Хотя головой понимаю, что операция довольно простая и риски, хоть и есть, невелики…
Да чего так тревожно-то?!
Мы с женой хоть и предполагали такое развитие событий, но всё равно в лёгком шоке.
А в голове мысли одна тяжелее другой.
Опять операция.
Как ей будет тяжело!
«Терпи, роднулька. Ты у меня сильная. Ты справишься!»
Опять заходят врачи:
— Пора! Увозите в оперблок такой-то! Отец, вы идёте?
— Иду. Как не идти-то?!
Хотя вида крови и кишок я не боюсь, но в такие моменты понимаешь, почему врачам нельзя оперировать родных.
— Постоите в «предбаннике».
Вот кресло, сидите тут.
Носилки закатывают, двери закрываются…
Нужно встать, посмотреть в окошко в двери, что происходит. Изредка доносятся обрывки фраз.
Меня окутывает ужас.
Нет, не так.
УЖАС.
От понимания собственного бессилия.
В голове торнадо из мыслей:
«Да всё будет хорошо. Операция недолгая, 40–50 минут. Врачи делают по 100 штук, наверное, за день».
«А если рука дрогнет? Один надрез — и всё. Нет ни жены, ни ребёнка!»
«Дурак, соберись и не паникуй! Шанс такого события ничтожно мал!»
«Порядка 0,4%. Это уже не мало, если речь идёт о самом дорогом».
Меня сковало.
Хочу встать и посмотреть в это чертово окно.
Но я просто вцепился в кресло.
Хочется выть и орать, рвать на голове волосы.
«Возьмите меня! Только прекратите делать это с моей женой!»
Вдруг слышу пронзительное:
У-аааа!
На душе отлегло.
Это же мой орёт!
Двери открываются. Акушер выносит малыша — весь краснющий, кричит!
Кладёт его на столик, обрезает пуповину.
А я смотрю на него и понимаю, что это, наверное, самый красивый младенец, которого я видел.
И это мой сын!
Слёзы катятся по лицу, наверное, рекой.
Акушер:
— 21:21. Вес 3390, рост 52 см.
Думаю: надо узнать, что с женой.
Мечусь к окну.
Там, в позе Христа, лежит жена на столе, руки привязаны.
Слёзы текут.
За небольшой перегородкой орудуют двое хирургов, улыбаются и неспешно ведут беседу, периодически переговариваясь с женой.
Всё в бинтах, в крови, инструменты мелькают, ассистируют ещё двое.
Опять мечусь к ребёнку.
Но сначала — обработать руки!
Акушер выходит за бирками.
Успеваю легонечко пожмякать его за ручки, пытаюсь хоть что-то ему сказать, чтобы он услышал знакомый голос, но голос дал петуха)
Возвращается акушер, пеленают малого.
Дают мне его на руки.
Не успел я его взять и даже толком рассмотреть, мелькает мысль:
«А нос-то мамин)»
Прикатывают каталку и требовательно забирают малыша.
Акушер:
— В палату брать будете?
Пребывая «немного» в шоке, вообще не могу понять, к чему этот вопрос.
— Если не будете, то как выйти, знаете.
— А как же жена?
— Ну, можете тут постоять, посмотреть. Пока повезут в реанимацию, сможете сказать пару слов…
Стою и смотрю на операцию минут сорок.
Всё спокойно так. Я бы даже сказал — буднично.
Только меняются инструменты: вот иголка с ниткой, вот тампон, вот что-то явно прижигают, вот опять нитки.
Про себя думаю:
«Блин, ребят, я понимаю, что десять вечера и вы, возможно, зверски устали, но сделайте, пожалуйста, всё хорошо. Без забывания инструмента, без кривых и страшных швов».
А лица такие весёлые, радостные. Так мило о чём-то беседуют…
Вот убирают капельницу, убирают отсос, снимают датчики, накладывают последние швы.
Хочется зайти и сказать этим людям большое человеческое спасибо!
Ведь они сделали большое чудо.
Подумать только: в 21:21, 3390, 52 см.
Ведь это наш сын, которого мы так долго ждали.
Они спасли, помогли, пустили его в этот мир!
Вот заходит медбрат с каталкой.
Двери открываются, врачи уходят в другую дверь.
Обидно даже — не успел крикнуть им вслед спасибо!
Перекладывают жену, выкатывают с операционной.
Пара дурацких фраз, поцелуй.
Вся в крови, укатывается куда-то в коридор.
А я стою, смотрю вслед, а на душе радостно!
Всё хорошо.
У нас теперь сын!
Тут вопрос:
— Как выход найти, помните?
Помню. Чего ж не помнить: в коридор налево, потом прямо и опять налево, на лифте первый этаж, потом вдоль красной линии — и я на улице.
Бреду в сторону КПП.
Дохожу, а там всё заперто. Ни души.
Да ёмае!
Иду обратно на КПП-2, прохожу и опять ковыляю вдоль забора к машине.
Сколько тут километр?
Ну, по ощущениям, никак не меньше)
Надо тёще позвонить — поздравить!
Крутится мысль в голове.
На том конце провода меня встречает шквал радостных эмоций:
— Ты теперь отец! Поздравляю!
Поздравляю в ответ, стараюсь изображать радость изо всех сил…
Что же так пусто-то на душе?
Сажусь в машину, завожу двигатель.
А куда ехать-то?
Что принято в таких случаях?
Пить с друзьями и родственниками?
Радоваться и кричать тосты?
А если нет ни тех, ни других?
Да ёмае!
Я же должен быть на работе уже как четыре часа…
Звоню мастеру и двигаю на завод.
Кушать-то все хотят!
А у меня теперь сын!
Для них с женой стараюсь…
Сижу вот, курю за печкой в цеху и думаю:
А стоит ли ходить на роды мужчинам?
И несмотря на всё пережитое — определённо стоит.
У меня всё.
Всех обнял. Любите своих близких.
А я пойду зарабатывать «орден сутулого»…
P.S. Не судите строго, первый раз пишу что-то подобное. Просто захотелось поделиться с вами, людьми на другом конце интернет-провода…
Пребывая вторые сутки дома один после работы (я работаю два в день, два в ночь и четыре выходных), немного навожу порядки.
Решаю лечь спать попозже.
Всё-таки на следующий день на работу мне выходить в 8 вечера, и хотелось бы немного сбить режим и проснуться к обеду.
Время — 2:15 ночи.
Я всё-таки проиграл в битве с Морфеем и уснул за компом в кресле.
Звонок от жены:
— Котя, кажется, началось! Проснулась вся мокрая, думала, что того! Лежим с девчонками в палате, хохочем, а оказалось — воды отошли!
— Я тебе позвоню, как надо ехать. Ты спи пока!
Я встрепенулся.
Вот он, момент.
Надо быть готовым.
Сумка с вещами и водой лежит, анализы давно сданы…
От сна не осталось и следа.
Но спать-то надо.
Пролежал на диване до 10 утра, периодически переписываясь и созваниваясь с женой.
Встаю: лёгкий душ, кофе.
Завтрак не лезет.
Иду за комп грызть гранит отцовской науки.
Не, ну а вдруг чего не знаю?!
Тревожно…
В 14:40 звонок от жены:
— Перевели в палату, бери вещи и дуй сюда! Сильно не спеши, ещё времени есть!
Бегу в душ.
Решаю, что надо быть чистым — больница всё-таки!
Прогреваю машину, хотя на улице +24 (турбине и алюминиевому двигателю полезно перед большой нагрузкой), на всех парах еду в больницу.
Тревожно.
Вдруг я не успею?
Долетаю 15 км за 9 минут.
Остаётся по навигатору 2 км и…
Попадаю в пробку.
Стоит всё колом!
И главное — где?
Напротив центра онкобольных, где когда-то лечился тесть.
В голову лезут грустные мысли:
«Как он хотел увидеть внука!»
У меня паника.
А что, если не успею?
Ведь там мать моего будущего ребёнка.
Ей тяжело и наверняка страшно.
Думаю впервые в жизни согрешить и рвануть через сплошную, но сдерживаюсь.
Ведь там меня ждут, я им очень нужен — и желательно целым!
Но чудо впереди.
Маячит виновник ДТП и всего затора — Лада и уютно пристроившийся и тихо хомячащий её бампер КамАЗ)
Ура!
Путь свободен.
Быстренько доезжаю до роддома, паркуюсь возле КПП-2, бегу с сумкой.
Меня весело встречает охранник:
— Передачки сюда, а входа нет! Вам на другое КПП, с другого края!
Да ёмае!
Сажусь в машину, еду к другому входу, получаю пропуск и, весело матерясь, с больным коленом ковыляю через всю территорию в приёмный покой.
Сердце бешено бьётся.
«Ещё чуть-чуть, родная, я уже рядом. Потерпи!»
Понимаю, что сам уже в каком-то состоянии истерики и паники.
Успокаиваюсь у входа в палату:
«Вот так. Медленно дышим. Тревога отпускает. Ритм сердца успокаивается…
Нельзя сейчас ей ещё за меня беспокоиться».
Вхожу.
Довольно большая палата.
В центре стоит кушетка, а рядом куча приборов, названия и назначение которых я очень отдалённо понимаю.
Однако…
На кушетке лежит жена.
На животе прибор КТГ, на руке катетер от капельницы.
Вид уставший, видно, что тоже не спала.
Время — 16:20.
Потянулись часы ожидания.
Позвать медсестру.
Помассировать спинку.
Док, давайте снимем КТГ.
Идём писать.
Опять КТГ.
Добавить дозу окситоцина.
Сын спит как сурок и не думает рождаться…
Опять идём в туалет…
Опять КТГ.
Каждые три часа заходят врачи, вздыхают, щупают жену руками и уходят…
Кажется, начинаются схватки!
Смотрю на жену, и мысли дурацкие в голову лезут:
«С такими родами как люди вообще выжили?
Это же надо такие муки…»
Заходит врач, щупает рукой:
— Это у вас не схватки ещё, это матка раскрывается!
Я же это всё читал и смотрел видосики…
Там было совсем не так.
Чё происходит-то?!
— Потерпи, родная. Надо постараться!
Жена устала.
Смотрю на неё и думаю:
«А ведь это ещё так, прелюдия!
Чё будет дальше?»
Жесть…
Уже не может лежать.
Из-за КТГ даже не походишь…
Заходят врачи уже, наверное, в шестой раз:
— Так, «отсутствие родовой деятельности». Готовьте операционную, капельницу роженице и на носилки!
Сердце уходит в пятки.
Значит, кесарево!
Страшно.
Хотя головой понимаю, что операция довольно простая и риски, хоть и есть, невелики…
Да чего так тревожно-то?!
Мы с женой хоть и предполагали такое развитие событий, но всё равно в лёгком шоке.
А в голове мысли одна тяжелее другой.
Опять операция.
Как ей будет тяжело!
«Терпи, роднулька. Ты у меня сильная. Ты справишься!»
Опять заходят врачи:
— Пора! Увозите в оперблок такой-то! Отец, вы идёте?
— Иду. Как не идти-то?!
Хотя вида крови и кишок я не боюсь, но в такие моменты понимаешь, почему врачам нельзя оперировать родных.
— Постоите в «предбаннике».
Вот кресло.
Сидите тут.
Носилки закатывают.
Двери закрываются…
Нужно встать, посмотреть в окошко в двери, что происходит.
Изредка доносятся обрывки фраз.
Меня окутывает ужас.
Нет, не так.
УЖАС.
От понимания собственного бессилия.
В голове торнадо из мыслей:
«Да всё будет хорошо. Операция недолгая, 40–50 минут. Врачи делают по 100 штук, наверное, за день».
«А если рука дрогнет? Один надрез — и всё. Нет ни жены, ни ребёнка!»
«Дурак, соберись и не паникуй! Шанс такого события ничтожно мал!»
«Порядка 0,4%. Это уже не мало, если речь идёт о самом дорогом».
Меня сковало.
Хочу встать и посмотреть в это чертово окно.
Но я просто вцепился в кресло.
Хочется выть и орать, рвать на голове волосы.
«Возьмите меня! Только прекратите делать это с моей женой!»
Вдруг слышу пронзительное:
У-аааа!
На душе отлегло.
Это же мой орёт!
Двери открываются.
Акушер выносит малыша — весь краснющий, кричит!
Кладёт его на столик, обрезает пуповину.
А я смотрю на него и понимаю, что это, наверное, самый красивый младенец, которого я видел.
И это мой сын!
Слёзы катятся по лицу, наверное, рекой.
Акушер:
— 21:21. Вес 3390, рост 52 см.
Думаю:
«Надо узнать, что с женой».
Мечусь к окну.
Там, в позе Христа, лежит жена на столе, руки привязаны.
Слёзы текут.
За небольшой перегородкой орудуют двое хирургов, улыбаются и неспешно ведут беседу, периодически переговариваясь с женой.
Всё в бинтах, в крови, инструменты мелькают, ассистируют ещё двое.
Опять мечусь к ребёнку.
Но сначала — обработать руки!
Акушер выходит за бирками.
Успеваю легонечко пожмякать его за ручки, пытаюсь хоть что-то ему сказать, чтобы он услышал знакомый голос.
Но голос дал петуха)
Возвращается акушер.
Пеленают малого.
Дают мне его на руки.
Не успел я его взять и даже толком рассмотреть, как мелькает мысль:
«А нос-то мамин)»
Прикатывают каталку и требовательно забирают малыша.
Акушер:
— В палату брать будете?
Пребывая «немного» в шоке, вообще не могу понять, к чему этот вопрос.
— Если не будете, то как выйти, знаете.
— А как же жена?
— Ну, можете тут постоять, посмотреть. Пока повезут в реанимацию, сможете сказать пару слов…
Стою и смотрю на операцию минут сорок.
Всё спокойно так.
Я бы даже сказал — буднично.
Только меняются инструменты: вот иголка с ниткой, вот тампон, вот что-то явно прижигают, вот опять нитки.
Про себя думаю:
«Блин, ребят, я понимаю, что десять вечера и вы, возможно, зверски устали, но сделайте, пожалуйста, всё хорошо.
Без забывания инструмента, без кривых и страшных швов».
А лица такие весёлые, радостные.
Так мило о чём-то беседуют…
Вот убирают капельницу, убирают отсос, снимают датчики, накладывают последние швы.
Хочется зайти и сказать этим людям большое человеческое спасибо!
Ведь они сделали большое чудо.
Подумать только:
21:21.
52 см.
Ведь это наш сын, которого мы так долго ждали.
Они спасли, помогли, пустили его в этот мир!
Вот заходит медбрат с каталкой.
Двери открываются, врачи уходят в другую дверь.
Обидно даже — не успел крикнуть им вслед спасибо!
Перекладывают жену, выкатывают с операционной.
Пара дурацких фраз, поцелуй.
Вся в крови, укатывается куда-то в коридор.
А я стою, смотрю вслед.
А на душе радостно!
Всё хорошо.
У нас теперь сын!
Тут вопрос:
— Как выход найти, помните?
Помню.
Чего ж не помнить: в коридор налево, потом прямо и опять налево, на лифте первый этаж, потом вдоль красной линии — и я на улице.
Бреду в сторону КПП.
Дохожу, а там всё заперто.
Ни души.
Да ёмае!
Иду обратно на КПП-2, прохожу и опять ковыляю вдоль забора к машине.
Сколько тут километр?
Ну, по ощущениям, никак не меньше)
Надо тёще позвонить — поздравить!
Крутится мысль в голове.
На том конце провода меня встречает шквал радостных эмоций:
— Ты теперь отец! Поздравляю!
Поздравляю в ответ, стараюсь изображать радость изо всех сил…
Что же так пусто-то на душе?
Сажусь в машину.
Завожу двигатель.
А куда ехать-то?
Что принято в таких случаях?
Пить с друзьями и родственниками?
Радоваться и кричать тосты?
А если нет ни тех, ни других?
Да ёмае!
Я же должен быть на работе уже как четыре часа…
Звоню мастеру и двигаю на завод.
Кушать-то все хотят!
А у меня теперь сын!
Для них с женой стараюсь…
Сижу вот, курю за печкой в цеху и думаю:
А стоит ли ходить на роды мужчинам?
И несмотря на всё пережитое — определённо стоит.
У меня всё.
Всех обнял.
Любите своих близких.
А я пойду зарабатывать «орден сутулого»…
P.S.
Не судите строго, первый раз пишу что-то подобное.
Просто захотелось поделиться с вами, людьми на другом конце интернет-провода…
В августе в Ростовском перинатальном центре приняли роды у 12-летней девочки. Как сообщил главный врач медучреждения Максим Уманский, информацию о несовершеннолетней передали правоохранителям. Расследование проводится в Запорожской области.
Новорождённого планируют передать на воспитание биологическим родственникам. Пол ребёнка не уточняется.
Во Владивостоке шестерых врачей частной сети репродуктивных клиник приговорили к срокам от 8,5 до 11 лет по делу о продаже иностранцам детей, рожденных суррогатными матерями. По данным следствия, с 2018 по 2020 год участники схемы подбирали суррогатных матерей, оформляли младенцев на заказчиков и вывозили их в Китай. Через один только владивостокский филиал таким образом отправили 13 детей, а доход участников схемы мог превысить 53 млн рублей.
Суд во Владивостоке вынес приговор врачам, признанным виновными в продаже младенцев, рожденных суррогатными матерями, в Китай, сообщил РЕН ТВ.
Всего по делу были осуждены шестеро врачей частной сети репродуктивных клиник, которые получили сроки от 8,5 до 11 лет колонии. При этом предполагаемая организатор схемы Анна Журавина остается в розыске, уточнил телеканал.
Рассмотрение дела заняло более года, а расследование продолжалось около пяти лет. Судебный процесс был закрыт.
Как работала схема
По данным следствия, с 2018 по 2020 год сотрудники сети клиник организовывали программы суррогатного материнства для иностранных клиентов, большинство из которых были гражданами Китая, уточнил РЕН ТВ.
В преступную группу входили врачи-репродуктологи, гинекологи и руководители медицинских учреждений. Следствие считает, что Журавина и ее коллеги подбирали иностранным заказчикам суррогатных матерей, а после рождения ребенка женщины оформляли отказ от него в органах ЗАГС.
После этого документы оформлялись таким образом, чтобы младенцев можно было зарегистрировать на иностранных граждан и вывезти за пределы России. По данным следствия, только через владивостокский филиал таким способом в Китай отправили 13 детей.
За два года участники схемы, как утверждается, могли получить от иностранных клиентов более 53 млн рублей, а одним из наиболее прибыльных отделений сети считалось владивостокское.
