Парадоксально, однако обстоятельства, которые заставили меня в семнадцать лет впервые переступить порог Управления по конвоированию — организации, существующей по авторитарным принципам, — чудесным образом связаны с юношеским стремлением к свободе. Чтобы объяснить этот тезис, необходимо вспомнить некоторые аспекты, которые предшествовали описываемому событию.

В Питер, где я впервые ощутил «вожделенный вкус свободы», мы с мамой вернулись после развода родителей. До этого, под чутким руководством отца, я, что называется, «шёл к успеху»: учился в лучшей гимназии района, а в выходные отрабатывал джазовые композиции на фортепиано, закончив к моменту переезда четыре класса музыкальной школы. Мама, провернув с нами такой трюк, конечно, не ожидала, что мне сорвёт голову, причём настолько стремительно. Она наивно полагала, что если её ангелочек блестяще учится в провинции, то, конечно, в культурной столице реализует свой потенциал на все сто. Потенциал был реализован на двести, когда я понял: тем, что не нравится — школа, фортепиано, домашние задания, — заниматься не нужно вовсе. Внимания заслуживает только то, что тебе нравится: кружевные трусики и Евросоюз, гулять на улице с гопниками-ровесниками и пробовать с ними разный стафф (не запрещённый, к счастью законодательно, но категорически неподходящий по возрасту). От такой реализации мама схватилась за голову, но повлиять на малолетнего дебила не могла. Слава Богу, мои замечательные родители успели заложить мне в голову немного мозга, поэтому способность иногда рассуждать здраво сохранилась и по сей день, хотя и не всегда срабатывала.

Моего троечного аттестата хватило, чтобы поступить на платное отделение экономического факультета «Техноложки». Но и там было грустно: мама постоянно ругалась, попрекала какими-то презренными деньгами, которые они с отчимом платили за обучение, а я даже не ходил на лекции. Но не надо думать обо мне как о совершенно безответственном человеке: я с удовольствием пошёл бы учиться, но как проснуться, ответь, мама, когда ты до полшестого утра проходил сложную миссию в GTA?
Отмучив кое-как первый курс, я понял, что не хочу идти на второй. Поэтому 31 августа 2003 года передо мной во весь рост встал экзистенциальный вопрос: что дальше? Учёба подразумевала регулярные конфликты с мамой и обязательную пересдачу матанализа, за который висел долг и в котором я не понимал ничего, начиная с самой первой лекции. Перспектива уйти в армию не сочеталась с вышеупомянутым «вкусом свободы». Казалось, других вариантов не было. Рано или поздно придётся сделать выбор между Гигантской Клизмой и Сэндвичем с Дерьмом.

«Царский путь» нашёлся неожиданно. За некоторое время до окончания школы на одно из родительских собраний пришли парни из серьёзной организации и сказали родителям примерно следующее: «Если ваш оболтус никуда не поступит, можно пойти к нам. У нас лучше, чем в армии». Матушка тогда на всякий случай записала контакты, а я, когда пришло время, вовремя вспомнил об «окне возможностей» и решил «реализовать кейс», как говорили у нас на отделении маркетинга и рекламы. Так 1 сентября я, забив на матанализ (гори он в аду), пошёл учиться в школу, обучение в которой длилось 22 года и которую я, как мне кажется, окончил с отличием.

Никогда не забуду шедевральные ворота Управления. Открывались они вручную. Парни, которые открывали эти ворота, проделывали до них путь из тёплой кондейки, где в свободное от открывания время употребляли тонизирующие напитки. Должность эта называлась «Часовой КПП», хотя никакого КПП (как в кино: вертушка, рамка металлодетектора) не было. Были ворота, а за ними сразу начинался «плац» — полная луж неухоженная площадка без намёка на асфальт. Мы называли этих «часовых» не иначе как «тыловые крысы». Парни обижались, но «на воротах» могли сидеть годами. Вообще, во ФСИНе много таких мест, где после двенадцати лет службы ковыряния в носу можно уйти на оплачиваемую государством пенсию. Но я не вникал тогда в эти нюансы, мне хотелось познакомиться с неизведанным для меня миром, покататься на поездах, увидеть Россию, окунуться, так сказать, с головой в... известно что.
На воротах, кажется, даже не спросили паспорт. Просто ткнули, куда идти, и я пошёл через «плац» в здание Управления. В одном из автомобильных ангаров, выходящих на плац, кипела работа: люди выносили оттуда на улицу массивную рухлядь, которая, видимо, копилась в ангаре годами. Внутри Управления парень посерьёзнее (как я потом узнал, оперативный дежурный) позвонил по телефону, сказал: «Тебе в четвертый отдел», — и показал, куда идти.

В четвёртом отделе сидел ещё более серьёзный мужчина с бородой, что в те времена было большой редкостью для сотрудника правоохранительных органов. Он представился:
— Майор Потапов, заместитель начальника отдела. Хочешь у нас служить?
Я кивнул.
— Чем занимаемся, знаешь?
— В некотором роде.
— Хорошо. Мы перевозим зэков. Для этого нужно иметь голову на плечах, а то жулики тебя приболтают, ты им камеры и откроешь. Есть у тебя голова?
— Есть.
— Хорошо. Тогда сегодня твой первый рабочий день. Иди обратно на улицу, там ребята работают, ты всё поймёшь.

Я вспомнил ангар, который освобождали от хлама, и пошёл обратно. Кампанией руководил крупный дядька, весёлый и подшофе. Увидев меня, он громко сказал: «А, братуха, заходи, помогай!» — как будто давно меня ждал. Кто был этот мужик, я до сих пор не знаю. Он был в гражданской одежде, а если бы и был в форме, я всё равно тогда не разбирался в знаках различия. Примерно час мы таскали рухлядь, а мужик непрестанно давал ценные указания: «Так, братва, берём эту [...] и давайте отнесём туда». Стоит ли пояснять, что сам он ни за что не брался и ничего никуда не относил.

Привлечение к хозяйственному труду сотрудников, как я понял впоследствии, — это специфика Управления по конвоированию, нехарактерная для уголовно-исполнительной системы. В исправительных учреждениях хозобслуживание ложится на заключённых, за это урки получают официальную заработную плату. В конвое, где спецконтингента нет, а завхоз и уборщица не предусмотрены (во всяком случае, в то время), за внешний вид учреждения боролись стажёры и разного рода косячники, не оправдавшие доверия и не допускавшиеся к службе по разным причинам, связанным, как правило, с употреблением алкоголя. Ну а на крупное мероприятие, видимо, согнали всех, кого смогли найти.

Окончив таскать тяжести, я вернулся в отдел, где Потапов уточнил, не передумал ли я, и попрощался со мной, попросив ещё раз всё обдумать и, если точно надумаю, приходить.
Я отправился домой, где сообщил маме, что институт — всё. Оставим её уговоры без описания. Скажу только, что родители выполнили максимум того, что от них зависело. Анализируя сейчас эту ситуацию, я понимаю, за что они боролись. Принимая фундаментальное решение, радикально менявшее мою жизнь и вводившее в мой круг общения десятки и сотни людей совершенно иного типа, чем тот, с которым я или мои близкие когда-либо сталкивались, я забивал последний гвоздь в крышку гроба, где давно лежал родительский авторитет. Все знакомые с раннего детства установки о необходимости высшего образования были уложены рядом.

Я был как мальчишка, убежавший из дома и нанявшийся юнгой на корабль, чтобы путешествовать по миру в поисках приключений. Только вместо корабля был столыпинский вагон. Ну и приключений тоже был вагон. Закончились приключения лишь на пенсии, а начались практически сразу...

Вторая глава уже в ТГ-канале.

Километров через тридцать пути, только-только как мы проехали достаточно крупное село, через дорогу, прямо перед колёсами метнулось нечто, размером со среднего пса. Я дёрнул руль, машину повело и, пока я нажав на газ, пытался выровнять пятнашку «валившую» посередине шоссе то одним, то другим боком, Виталик умудрился опознать в четырёхлапом самоубийце крупную лису. Возможно лисА, но точно идентифицирующего себя как рыжего пидараса. Покрутив пируэты на пустынном шоссе, дальше поехали немного медленней, не выше девяноста.

А сейчас,  ещё через километров пятьдесят,  начался снежок. Сначала небольшой и сказочный, он быстро превратился в лютую вьюгу, которая в свете ближних фар сделала вид за лобовым стеклом крайне сходным с тем, который неоднократно наблюдал бесшабашный экипаж «Тысячелетнего сокола» разгоняясь в далёкой–далёкой галактике до световой скорости. Если же включить дальний свет, можно было насладиться сплошной белой стеной, смахивающей на рябь неподключенного к антенне телевизора. Пришлось ещё сбросить скорость и ехать по приборам, которые ВАЗовские инженеры в машину положить, разумеется, забыли.

Зато было время немножко подумать, так как из головы не выходила та сводка, в которой было чёрным по жёлтому (в БСТМ экономили на бумаге, выдавая какой-то жёлтый её заменитель) написано, что среди нас есть крыса.  Мы с Алексеичем в подробностях вспомнили тот день, кто как и где был, и где мог оставить записывающее устройство. Под подозрением оказались все, ведь каждый мог оставить тогда в кабинете небольшой диктофон. Воспользовавшись логикой, Сырников отсеял из числа подозреваемых себя и меня, а потом по классической схеме разведчиков, усвоенной им в австрийской разведшколе фильмах про шпионов начал закидывать каждому из подозреваемых  ложную информацию. В настоящее время были подполковником были  проверены и исключены из «крыс»: левый участковый и Курлыга, Терехов и его петух, Виталик, а так же все РОВДэшные настоящие, хвостатые крысы. Негусто, так как вся отработка требовала значительного времени. Собственно именно поэтому мы сегодня поехали на встречу с Тереховым именно с Виталием. Смысл встречи был предупредить Терехова, чтоб он вёл себя в районе у себя поаккуратней и договориться, что иногда с Тереховым будет пересекаться Виталя, как зарекомендовавший себя надёжным звеном. То есть, по профессиональному, наладить альтернативную связь с конфидентом.

Впрочем, я во всех этих «играх разума» участие принимал минимальное, из врождённого похуизма, а так же полагая, что информации пока крайне мало, а круг тех кто, бывал у нас в кабинете очень широк. Так что я больше занимался подготовкой к тому, чтобы вывести маленькое дело по Мордору на следующую более высокую ступень.

Ой, а что это?!!!

Из сонмищ снежинок, летевших прямо в лобовуху белой сверкающей сеткой, вдруг показалась лежащая прямо на полосе здоровенная чёрная масса. Спасло нас только то, что уже хлебнув всякого, ехали мы совсем небыстро. Ну и моя фантастическая реакция великолепного Рикки-Тикки-Тави, разумеется ))) Сам себя не похвалишь…

Нас снова потащило боком, но теперь гораздо менее контролируемо, чем в случае с рыжей бестией. Всё же времени для реакции и места для ухода было куда меньше. И всё же мы разминулись со здоровенной кабиной лежавшего на боку «Урала» и багажником пятнахи разметали придорожный отвал снега за встречной полосой. Нас тряхнуло. Виталик грязно выругался. Машина встала мордой к дороге, а жопой к канаве и заглохла. В свете фар таяли снежинки и была видна спина упавшего на правый бок лесовоза, а так же корявые берёзки в его роспуске.

- Да ну тебя нахуй! – спокойно, как слон, сказал Виталик – ты какой-то косячный сегодня. До дома я сам поведу.

Он прикурил и протянул мне сигарету. Вот нервы то у человека! Как стальные канаты. Меня-то ощутимо потряхивало.

- Спасибо – только и выдавил из себя я. Перед глазами стояла чудная картина зёлёной кабины грузовика, с которой я, за малым только что не встретился лично своим хлебалом. Тратиться на стоматологов пришлось бы не по-детски.

Сделав пару длинных, как утренние совещания генерала, затяжек я пришёл в себя:

- Пойдём, посмотрим.

- Пошли – Виталик накинул капюшон.

Всё оказалось хуже, чем мы думали. На дороге, по всей видимости, наехав на придорожный сугроб лежал лесовоз, полностью перекрыв правый ряд. Вёз он не деловой лес, берёзу, скорей всего на дрова. Хоть деревья и были закреплены в роспуске цепями, часть из них раскидало по дороге, в том числе по левому ряду, и некоторые торчали так, что могли бы устроить какой-нибудь легковушке нехилый эпизод из незабвенного кино «Пункт Назначения», ну того, где всяким острым протыкает водятела на полной скорости. Хорошо, что произошла авария грузовика недавно: судя по капоту, на котором таяли снежинки, двигатель был ещё тёплым. Но где же его водитель?

Водитель нашёлся в кабине. В лобовое Урала было видно, как мелкий возрастной мужик в синем пуховике шевелил руками и пытался вылезти, но движения его были бессмысленные, как у жука. Да и вылезать было некуда. Губы у мужика были одного цвета с лицом, бледные как у зомбака из кино с Йовович.

- Чё, мужик, живой? – деловито спросил Виталик, вскарабкавшись на бок кабины

- В груди болит? – добавил я. Алкоголем не пахнет, понятно что схудилось

- Живой… болит…- скорее прошептал мужик

- Ща мы тебя перетащим в машину и скорую вызовем – посмотрел на меня Виталий. Я кивнул.

- Придётся только окно бить

- Слышь, мужик, мы щас окно тебе разъебём, накрой морду чем нибудь! Понимаешь меня?! – мужик слабо заворочался, пытаясь вытащить капюшон пуховика из под головы. Получалось не очень.

Виталик стал искать какую-нибудь железяку, которых в лесовозе всегда до чёрта, а я пошёл подогнать поближе нашу машину. Надо быстрей будет хоть знаки расставить, просто чудо, что в темноте до сих пор никто сюда не въебался. Места конечно глухие, но движение тут есть. Я подумал и развернул машину  фарами на встречку, и включил аварийку.

Волков уже нашёл в недрах роспуска кувалду, мужик накрылся капюшоном и стекло было разбито за пару секунд. Мы вытащили мужика из кабины и затолкали  на задний диван пятнахи. Пока тащили, мужика вырвало.

- У него с сердцем походу совсем плохо. Надо посмотреть, что там, в аптечке есть – я начал рыться в бардачке. В наших машинах регулярно проверяли аптечки, требуя  ежегодно обновлять их. За свой счёт, естественно.

– Виталь, надо с обратной стороны знаки поставить, а то въедет кто. И посмотри, аварийка  в Урале работает? А я вызову скорую и наших с РОВД.

Виталик, очевидно, и сам чувствовал висящую над нами постоянную угрозу, потому что ускакал быстрее антилопы.

Я вытащил из аптечки пару таблеток нитроглицерина (скорей всего просроченного, но куда деваться) дал мужику.

- Клади под язык и лежи тихо! Я сейчас скорую вызову…

- Машина…мне..- пробормотал водитель, порываясь встать.

- Лежи, блядь, тихо и жди помощи. Всё уже приехал! – я вытащил телефон.

Связь, славатегосподи, была. Я позвонил в скорую, описал ситуацию и оставил все координаты. Потом набрал в местный РОВД. Район был совсем заштатный, дыра-дырой, но дежурный был на месте.

-Старший лейтенант Дактожупомнит!

- Капитан Арнов, УВД, уголовный розыск. Слушай, мы тут с командировки едем, у вас на Мошенской трассе лесовоз гружёный  на боку лежит. Всю дорогу перекрыл. У водителя сердце. Мы ему скорую вызвали. Надо меры принимать,  тут совсем аварийная обстановка.

Дежурный помолчал, но сориентировался достаточно быстро.

- У нас экипаж ГИБДД работает с межрайонного отдела, я им сообщу. Как ваши данные, мне записать надо и руководству передать?

Свои имя-лапы-хвост я диктовал громко, нервно  и скороговоркой, так как увидел отблески дальнего света автомобиля, приближавшегося ко мне по моей полосе.

Я  метнулся к пятнахе и, как только вдалеке показались фары, начал мигать дальним, а потом просто выключал и включал фары на ближнем. Аварийка так и работала. Водитель приближающегося автомобиля на всю эту дискотеку среагировал и ко мне подъехал уже медленно-медленно.  Тёмный «Опель Вектра» универсал. За рулём мелки, ещё мельче водителя лесовоза, мужичок и рядом, на правой чашке, здоровенная бабища.

Я помахал рукой, мужичок открыл окно. Я сунул ему под нос ксиву.

- Милиция. Сможете помочь?

- А чем?

- Вон, видите, лесовоз упал. Там деревья надо с той полосы убрать помочь. Они не очень тяжёлые

- Мы не можем! – ответила за открывшего рот мужика бабища – мы тут инвалиды все!

- Да я щас помогу – рыпнулся мужичок - машину только уберу с дороги.

- Ладно, давай.

Я развернулся и пошёл к тягавшему в одну харю берёзы Виталику. Один комель уже лежал в кювете, на дороге живописно валялись ещё три.

«Опель» развернулся, начал вроде как прижиматься к обочине, но потом мигнул красными стопами и скрылся в темноте. Ну правильно, на хуй надо, лучше домой ехать спать, или куда там водилу его бабища потащила. Мы с Виталием взялись за самое здоровое бревно.  Так, сначала один край, потом другой…

- Что,  аварийка не работает?

- Да не, я вообще ничего не включал. Там соляркой воняет, видимо потекла… А что этот уехал?

- Да хер его знает, очканул наверное…

Мы вдвоём закряхтели, поднимая комель и толкая его вбок.

Тут метель снова осветилась фарами, но уже с другой стороны.

- Блядь! – резюмировал Виталик.

Он рванул к машине, вытащил из под сиденья какую-то газету и зачиркал зажигалкой направляясь в стороны уже показавшихся  за снегом фар.

Я начал толкать к обочине другое бревно, поменьше, но постоянно оглядываясь, как тот сурикат. Не хватало ещё чтоб меня тут размесило среди берёзок и асфальта.

Но газета сработала. Перед Виталиком остановился здоровенный чёрный «Трейлблейзер», в котором был один человек: высокий молодой парень в красном пуховике. Этот, в отличие от дрища в «Опеле» развил бурную деятельность: он развернул свой автомобиль фарами на встречку, точно так же как стояла наша пятнах с другой строны и включил аварийку. Потом помог нам столкнуть остатки деревьев на обочину, и теперь они с Виталиком пытались разжечь вытащенную  с лесовоза старую покрышку.

Мимо нас проехала ещё одна машина, но за рулём была девушка. Она хоть и пыталась чем-то помочь, но её просто попросили ехать и мигать встречным автомобилям дальним. Хоть так будут предупреждены.

В целом, с прибытием Трейлблейзера и непугливого парня стало куда легче, хоть метель и усиливалась. Я даже начал подумывать, а не отправить ли Виталика с отлёживающимся водителем Урала до райцентра в больничку, но тут снежинки опять осветились. К нам ехала целая кавалькада: впереди гаишная десятка, за ней пэпээсовский «козёл» и ржавая буханка с красными полосами, изображавшая скорую. Проехав горящую в ночи  покрышку, они кружили лесовоз, расцветив ночной лес (а было уже начало первого) чехардой огоньков синего, красного и жёлтого цветов.

Ну и тут резко, как оно и бывает, всё. Наши полномочия закончились. Мы пожали руку хозяину «Трейлблейзера», который стартанул дальше и сдали мужичка из лесовоза в скорую. Оказалось сердечных приступов у него и не было, он просто заснул от усталости, а потом получил при падении сильный сотряс и сломал пару рёбер. После этого мы покурили с  двумя совсем молодыми гаишниками, оставшимися ждать вызванный грузовой эвакуатор и поехали домой. За рулём ехал Виталик, всю дорогу весело тыкавший меня носом в отсутствие проблем.

Однако уже в самом городе, при переезде железнодорожных путей, Виталик пробил колесо на острой железяке, торчавшей из разбитого асфальта. И вот тут,  кошечкины слёзки отлились мерзкой бабке по полной программе. Пока задумавшийся о смысле жизни попаданец менял запаску, я ходил вокруг него и злорадно читал целую лекцию о вреде злорадства. Да, такое вот лицемерное приключение.

Кому надо, ссылка на рассказы по эшникам : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Небольшое послесловие. Я полагаю что нынешний рассказ будет последним в этом году. Новогодние планирую как следует отдохнуть, чего и вам советую. Всем подписчикам и тем, кто читал огромное спасибо за проявленный интерес и реакции. Пусть двадцать шестой будет для всех лучше двадцать пятого! Для всех своих разумеется.

Я провёл в местах лишения свободы 22 года. В качестве сотрудника, слава Богу.

Сегодня я с уверенностью могу утверждать, что в начале моей «головокружительной» карьеры именно Господь наш Иисус Христос дал мне пинок по заднице и, милостию Своею, похоронил до времени в казематах уголовно-исполнительной системы, чтобы однажды я смог стать хоть сколько-нибудь приемлемым членом социального общества.

Но тогда ситуация была абсурдной: студент платного отделения первого курса экономического факультета СПБГТИ, лохматый неформал в косухе и берцах, стоял у КПП исторического здания на Конногвардейском переулке, где в то время располагалось Управление по конвоированию, чтобы выяснить, не требуются ли на службу толковые парни. Мужчины с внутренней стороны ограды смотрели на мой внешний вид с иронией, однако в те непростые времена люди в погонах радовались каждому оборванцу новобранцу, а чтобы тебя уволили со службы (это я понял довольно быстро), нужно было совершить что-то действительно вопиющее. Например, попытаться украсть в «Дикси» колбасу. Поэтому меня приняли со всем радушием, предупредив, однако, что волосы до плеч противоречат правилам, устоявшимся в учреждении.

Так я оказался в Системе. Первоначально казалось, что лишь только мне исполнится 27 лет — время, после которого не призывают на военную службу, — я незамедлительно покину стены этого гостеприимного места, нагадив (так до сих пор представляют многие школьники день выпускного) напоследок на парту в классе боевой подготовки. Настолько силен был в первые годы диссонанс между моим характером и характером несения службы. Но шли годы, менялись звания, должности, учреждения и даже министерства, а на заслуженную пенсию я ушел только этой осенью, лишь несколько дней не дотянув до сорокалетнего юбилея. План Христа-Пантократора по выведению меня в люди, как и все Его планы о разумных существах, увенчался успехом, и я понял, что настало время уходить.

Эти 22 года полностью изменили меня, поэтому я благодарен парням (и девчонкам) в погонах за вклад в этот проект. Всем, кто остаётся в Системе, я желаю вам каждый год получать новогоднюю премию и проводить отпуск только летом. Операм — чаще видеть жён и детей: мы в ответе за тех, кого приручили. Суточникам — служить только сутки/трое и чтобы стрельбы всегда выпадали на рабочие дни. Охране — меньше тревожных сработок. Дежурным отделов — закрытия круглосуточных баров. Тыловым службам — больше санитайзеров и офисной бумаги (а что с вас ещё взять?). А также: адвокатам — скромности, прокурорским — самостоятельности, жуликам — спокойствия, проверяющим — чаю с конфетами.

А у меня началась новая жизнь и появилось время на то, чего давно хотелось. И нет, это желание не связано с алкоголем.

> *Дисклеймер: Мемуары бывшего сотрудника. Имена изменены, совпадения случайны. Если вы узнали себя — вам показалось. Секретов не выдаю, законов не нарушаю, просто рассказываю, как это было.*

Продолжение и первая глава уже в ТГ-канале.

- Не, ну это нечестно…- начал я , но помощник уже приложил трубку к уху

- Майор Горошкин, дежурная часть – представился он и, немного отведя трубку от уха, махнул мне свободной рукой – я там тебе распечатал, найдёшь!

- Слушаю Вас – продолжил он свои телефонные рассусоливания.

Я полистал пачку листов сводки и пошёл совещаться. Ничего не поделаешь, придётся самому искать, за что там меня могут припахать в субботу.

Я поднялся на третий этаж в зал для совещаний и, по своему обыкновению, засел на задних рядах. Зал был ещё далеко не полон, так что было время посидеть и почитать список преступлений , произошедших за сутки.

Так, убийств и трупов не  было, что уже хорошо. Пятнадцать «тёмных» краж. Это в основном понаехавшие из столиц поставляют на своих дачках квадрики и велосипеды по цене автомобилей, а потом приезжают и удивляются, почему же их спиздили. И пишут заявы на кражи, свежестью напоминающие лосося в киргиз-суши. Один грабёж, раскрыт по горячим. Малолетки с битами пытались гоп-стопнуть круглосуточную стекляшку. Теперь рыдают в обезьяннике. С десяток мошенничеств, телефонных. Бабки опять добровольно раздают наэкономленную утренними поездками в трамваях деньгу. Пока ничего критичного. Таак, уебипекашники снова дают очередной эпизод незаконной предпринимательской. Какой это по счёту уже? Пятидесятый? Это они прихватили обнальную конторку и стабильно выставляют по одной-две палки в месяц. Повезло.

На последней страничке я нашёл своё. Такое, что понял: придётся звонить жене и откладывать все планы на эти выходные. Ждёт меня дорога дальняя, да казённый дом, тут и лиц цыганской национальности к гаданьям привлекать не надо. Короткая сводка. «28.06.2019 года в 08 часов 30 минут при обходе железнодорожных путей в районе 358 километра железной дороге Москва- Калининград, обнаружен 45-мм снаряд времён ВОВ, прикреплённый к рельсам металлической проволокой. МО МВД России «Пешедральский», линейным отделом МВД России по Московоской области, сотрудниками МРО УФСБ по Такойтовской области проводятся проверочные мероприятия. Осуществляется ориентирование заинтересованных подразделений УМВД»

Это про меня. Я заинтересованное подразделение сегодня. Других терпил у нас для вас нет.

Зазвонил телефон. О, вот и оперативный звонит.

- Слушаю.

- Оперативный дежурный. Валерьян Сергеевич, сегодня Вы ответсвенный по ЦПЭ?

- Да.

- Руководство поручило ознакомить…

- Я ознакомился уже.

- Там Денис Владиленович поручил вам выезжать немедленно. На совещании можете не присутствовать.

( Ну я другого и не ожидал)

- Там к сводке есть что добавить?

- Пока нет.

- Тогда, если будет, сразу звоните мне, хорошо?

- На этот номер?

- Именно.

Я поднялся, криво улыбнулся обратившим на меня внимание начальникам, собравшимся на совещании и нагло вышел. Так будет даже лучше, меньше мозги компостировать будут.

Поднялся к себе, налил кофе и позвонил Ломтёву. Пусть просыпается, а то чё он?

- Привет Коль!

- Привет (голос недружелюбный, я б тоже такой врубил, если мне в субботу утром звонить)

- Тебе ещё никто не телефонировал?

- Нет, а что?

- Ну, готовься, будут. В Пешедралово снаряд нашли к железной дороге привязанный, кто-то поезд хотел взорвать. Кабан меня уже с совещания снял и в командировку отправил. Так что я кого-нибудь из наших возьму и поеду.

- Бляяядь -  выдохнул Ломтёв -  да что ж за пиздец-то! Третьи выходные подряд, какая-то жопа! Нас проклял что ли кто-то?!! Что ж дальше то будет? - Дал себе минутку для нытья и.о.командира.

- Будущее неопределено – наставительно и чеканно сказал я, немного пытаясь гнусавить носом -  нет судьбы, кроме той, которою мы делаем собственными руками!

( Блин, люблю Терминатора, он классный!)

- Возьми Рому Веслова, он же местный,  а если хочешь Мелкого ещё - уже по деловому посоветовал Ломтёв.

- Роме позвоню -  я представил, на какое говно изойдёт наше чи-хуа-хуа, если его неожиданно припахать в выходные. Не, нафиг.

- Держи мня в курсе.

- Да тебя щас выдернут на работу, к гадалке не ходи!

- Бляяядь – только и повторил НС.

- До связи. Мысль, что я страдаю не один придала мне бодрости.

Глотнул кофе и телефон зазвонил снова. Кабанов.

- Слушаю тащ полковник!

- Вы выехали уже?

- Так точно! В АТХ на заправку подъезжаю.

-  Давайте в темпе. Вас ждут на месте. Разберитесь и доложите.

- Есть.

Коротко и бесполезно. Если я и так умею в свою работу, нахера меня подгонять?

Набрал Роме.

- Здоровки.

- Ну привет, гад! – аааа, яснопонятно, Ломтёв уже сообщил Роме приятное известие.

- Так ты в курсе. Ну жди, я сейчас в АТХ метнусь , потом к тебе заеду. Дня на два собирайся.

- Да какого…? Я ж только с Настей созвонился. Развеятся сегодня хотел.

- Хочешь развеяться – дождись кремации. Можешь вместо себя Мелкого уговорить ехать – дал Роме видимость выбора я.

- Да ну нахуй! Он мне лицо обглодает!

- Ну вот тогда и не пизди.

Теперь самое неприятное. Сообщить жене, что наши совместные выходные опять накрылись медным тазом. А мы планировали шашлыки на даче вечером. Набрал в телеге по видеосвязи.

- Солнце, привет!

- Привет любимый! – на заднем фоне телек, на столе кофе со сливками и рыло хася, высиживающего вкусняшки.

- У меня тут проблемы. В командировку срочно ехать надо, там фигня какая-то. Какую то бомбу нашли.

- Блииин, а что, без тебя не обойдутся?

- Я ж ответственный сегодня, так что на меня по-любому стрелки все…

- Давай аккуратней, когда приедешь?

- Вечером наверное… ( не стоит вываливать все плохие новости сразу. К вечеру вряд ли что решится, так что это дня на два)

- Буду ждать тебя, люблю тебя. Только осторожней, ладно?

- Люблю тоже. Целую.

Фууух. Главную проблему решили.  Теперь поехали.

… На месте осмотра скопилось уже такое количество экспертов, людей в гражданке и форме, а так же просто  желающих попричаствовать и поруководить, какого в местных структурах не было и в помине.  И с области и с Москвы и ещё чёрт возьми откуда понаехали.  Мы с Ромой пробились через плотную толпу рассказывающих друг друга байки бездельников и подошли к работающей на месте осмотра происшествия СОГ. Впрочем там народ отработал и ждали взрывотехников, чтоб увезти снаряд. Те тоже ехали из другого района и задерживались.

Пожали руки знакомым, кивнули остальным. Посмотрели на снаряд, привязанный алюминиевой проволокой из проводов к рельсине сверху. Проволка была свежая, блестящая. А снаряд старый, потемневший, кое-где аж зелёный. От нашей сорокапятимиллиметровки. Я такие видел. Определённо эхо войны. Тут, в этом районе, наши рубились с немцами так, что до сих пор в лесах амуницию и патроны чаще грибов находят.  Участок железнодорожных путей находился на возвышенности, со всех сторон был окружён кустами. С одной стороны тянулись ржавые гаражи а с другой,  на отдалении возвышался порёпанный девяностыми, но действующий заводской корпус.  Кусты в разных направлениях пересекали тропинки, натоптанные местными, иногда выводящие на полянки, наполненные пустыми бутылками и использованными салфетками. В таких кустах и бухают, и справляют нужду, и  ебутся, и режут друг друга.Типичные ебеня. И ничем не отличаются от какого-нибудь московского клуба.

Самих жлезнодорожных путей тут было три. Одни, посередине, блестящие и гладкие, основный. Второй путь, запасной, был слева и выглядел несколько более ржавым. Третий путь проходил справа, уходил на завод и был настолько ржавым, что было понятно, что в последний раз тут проезжал бронепоезд, наполненный революционными латышскими стрелками. Так вот снаряд был прикручен к  левому, запасному пути.

Рома пошёл потрещать с народом из местного розыска, а я притёрся к группе, состоявшей из начальника МО, тощего, с синяками под глазами полковника Иванова, хлыща в синем шерстяном костюме (комитетчик, с вероятностью сто из ста и не наш, московский), толстого потного подполковника в белой форменной рубашке (тоже незнакомый, скорее всего тоже из столиц с какой-нибудь линейки). Поздоровался с Ивановым. Представился тем, кого не знаю.

Хлыщ в костюме кивнул, белорубашечник протянул мокрую мягкую руку. Я угадал. Костюмчик был из линейного отдела ФСБ на железнодорожном транспорте по Московской области, а жиртрест из УМВД  по МО на транспорте. Можно порадоваться, я почти Шерлок.

- Что новенького?

- Организуем работу, включайтесь – довольно высокомерно сообщил фешник, опередив открывшего рот Иванова -  всю информацию мне. Полагаю, что будем выходить на теракт. Вам надо отработать подходы…

- Подождите, подождите – перебил его Иванов -  я не уверен, что тут настолько серьёзно. Пути не основные, взрывчатого вещества в сорокапятишке мало. Тут, похоже хулиганка больше какая-то…

- Вы хотите поспорить? – хлыщ в свою очередь перебил Иванова – расскажите это своему руководству. Сейчас решается вопрос о создании оперативного штаба, я настоял, что возглавлять его буду я. Как будет совместный приказ, будете рассказывать свои выдумки мне. А пока, избавте меня от этого.  Итак, Вам, …эээ… с центра экстремизьма (он забыл моё имя и произносил слово «экстремизьм» как Толич, смягчая) надо отработать все тропинки ведущие… Что вы улыбаетесь?

- Простите, я сам определю, чем буду заниматься. Нас сюда отправили изучить ситуацию, а не работать в составе оперативного штаба, который, как я понимаю, ещё и не создан. Будет указание непосредственно начальника полиции области или генерала, тогда конечно.

- Будет - мстительно нахмурился пиджачок – я прослежу, чтоб Вас туда обязательно включили. (Ну давай, добавь туда классическую угрозу «а я сделаю выводы из твоей работы», я похихикаю). Но он не добавил ничего.

-А с областного ФСБ тут кто работает?

- Никого – понял смысл вопроса москвич – мы настояли, что контроль раскрытия будет исключительно наш.

(А, вот теперь понятно, у ребят с серьёзными составами совсем плохо и они увидели тут шанс сделать из говна конфетку. Знакомо. Теперь будут вертеться , чтоб террористическую статью возбудили. А потом, если окажется что тут фигня какая, кинут материал в районе и руки умоют. Они с карточкой по любому останутся.)

- Хорошо – не стал продолжать пикировку я. - Давайте поработаем, а вечером по результатам пообщаемся?

- Да без проблем – улыбнулся фешник – хотя конечно по горячим всё раскрывать лучше, но если вы ждёте указаний руководства…

( во гадёныш, заранее себе позиции готовит! )

- Когда удобнее? – повернулся я к Иванову. Толстый подпол всё это время молчал, лишь вытирая пот со лба. Да, сегодня жарко.

- Часов в семь вечера. В восемь генерал видеосвязь запланировал по ситуации, как раз определимся.

- Ладно. Я пошёл поработаю -  отвалил я от них, так и не узнав всех подробностей.

Зато Рома узнал. Это было видно по его лицу, а точнее по широкой улыбке, напоминавшей мне иллюстрации  кэролловского Чеширского кота.

К вечеру мы полностью были убеждены в том, что преступление ( а это всё же преступление, как ни крути) совершили какие-то дети. Ну, или полные дебилы.

Мы пообщались с ремонтными бригадами и выяснили, что всякую херню на пути в этом месте привязывают частенько. То монетки, то пробки, то банки.  Местные пацаны даже игру играют со сплющенными монетками ( есть такая, это ещё со времён СССР, я лет до двенадцати тоже под трамваями мелкие монетки плющил). Один раз  часы кто-то положил, недорогие  металлические «Касио», но их ремонтники нашли раньше детерминирования и забрали. Видели даже бронзовый краник от самовара, раскатанный в блин. Предметы для сплющивания находили на разных путях. И на основных и на запасных и даже на неиспользуемых. Короче кто-то развлекался.

Опрошенные участковыми местные никого из чужих этим утром на путях не видели. На тропинках в кустах  были замечены пара подростков с удочками, пара  каких-то дедков, рабочие с завода… Никого подозрительного. Пацанов с удочками сейчас искали участковые, на заводе работали опера розыска.

По объяснениям станционного руководства следовало, что на пути, где был привязан снаряд, планировалось загнать пяток пустых вагонов. Но потом. Завтра или послезавтра. В общем, результат в виде взрыва, если именно он и планировался, был совсем призрачный.

На вечернем совещании, куда я затащил и Рому, мы узнали что майор ФСБ в костюмчике, которого звали Анатолий Владленович, развил бурную половую активность. Он организовал все возможные виды технических и поисковых мероприятий, привлекал кинологов, пытался выставить блокпосты на дорогах в Пешедралово.

Сил на все хотелки катастрофически не хватало, техника результатов не давала, а служебная собака только чихала и отказывалась брать след, в конце концов порезав лапу на осколках бутылки из под портвейна. Владленыч от этого бесился и угрожал нижестоящим сотрудникам карами, а вышестоящим - должностными расследованиями. Наши соображения были отметены с порога, как ересь, достойная исключительно уничтожения.

В итоге, на видеосовещании, он нажаловался на всех поголовно нашему генералу, обвинив конкретно меня в отсутствии инициативы. Генерал разбираться не стал и  грозно сообщил, что в обед завтра будет приказ о создании оперштаба и мы все полностью отдаёмся в распоряжение его главы. «И без ёлочки не возвращайтесь» - таков был смысл наказа нашего однозвёздного. Так что домой нам сегодня не светило.

Выйдя с совещания я покурил, мы позвонили всем, кто о нас беспокоился,сообщив, что дома нас сегодня не будет. Стали решать, где ночевать. Варианта было два: либо гостиница либо пустая служебная квартира в РОВД, на которую намекнул Иванов. Выбрали квартиру, так как халява, командировочными то никто нас не снабдил. ФЭУ в кустах не слабится по выходным не работает.

- Слушай, а давай к моим сгоняем? – предложил Рома – я кой-какие шмотки закину, а заодно и поужинаем.

Рома был родом  с этого района, когда-то он даже в местном РОВД работал бэпником. В общем-то мы тут и познакомились, когда я гонял рубщиков по области а в его обязанности входило местное сопровождение незаконных рубок. порядком тогда мы с ним полазили по окружающим зарослям. Сейчас он время от времени приезжал сюда к своим родителям.

- А поехали! – ехать было под тридцать километров, но кто ж откажется от вкусного домашнего питания? Не я однозначно.

Мы завели «форд» и по достаточно гладкой  грунтовке выехали в сторону родного для Романа пгт. По пути обсудили фэшного карьериста,, поржали над его попытками раздуть дело. Хотя оба понимали что в нынешнее время у таких то как раз всё и получается, они, позёры, эффективные управленцы и стукачи, как раз и востребованы…

- Сушай, а что это?- показал на указатель слева я – СУДОИ ФГУП ПНИ в Пешедральском районе? На синей табличке, с дырками от выстрелов из воздушки, фигурировала как раз такая надпись. Табличка появилась сразу за городской чертой, и от неё вела в лес узкая асфальтовая дорога.

- О, это жуткое заведение! – Рома улыбнулся -  это специальный дом престарелых, для зеков-инвалидов, прикинь! Там доживают до старости упыри, рецидивисты, которые совершили преступления, но которым на зоне нельзя, потому что они больные или совсем искалеченные. Вот их тут и содержат до смерти. Я там никогда не был, но мне говорили что там просто жопа. Причём под это дело выделен особняк графа Забройского, он памятник архитектуры. Представляешь, что там твориться?

- Даже думать не хочу! Слушай, значит у нас есть конторы, которые содержат за госсчёт людей, в жизни не работавших? Да ещё и убивавших и грабивших других? И их ещё и лечат?

- Ага, им даже пенсию выплачивают! Маленькую но платят!

-  Да уж. А говорят у нас капитализм. Для некоторых вон, коммунизм полный.

Дела.

В двенадцатом часу возвращались домой. В пузе было тепло от пирожков, картошки с тушёнкой и салата с помидорками, а Роме так ещё и от отцовского самогона. Было тепло, стояло то время суток, которое называют сумерками. Не люблю водить машину в это время, не важно зимой там или летом. В лобовое уже ничего не видно, а фары ещё толком ничего не освещают. А, по закону подлости, всё нехорошее так и лезет под колёса. Вот и сейчас. Немного не доезжая до вывески  с большим количеством заглавных букв, на дорогу из кустов выскочила встрёпанная тётка в белом, как саван платье. Я резко затормозил, машину немного повело, Рома клюнул носом и отчего-то хрюкнул. Нас окутала дорожная пыль, скрывшая тётку и видимость. Когда она осела, на дороге не было никого, кроме тучи комаров, быстро соорентировавшихся на открытое окно.

- Рёбаный ты ж йод! Что это за нахуй! – риторически крикнул я комарам и тронул автомобиль дальше.

- Это наверное из дома престарелых угловых судорога – произнёс Рома, озирая кусты. Следов тётки видно не было – там целый флигель ебанутых.

- В смысле ебанутых?

- В прямом. Инвалиды же не только без рук без ног, но и по головушке. А с головушкой на зонах не дружат многие, если не большинство. Шизики там, параноики всякие живут.

- Ааа…

- «ПНИ» в аббревиатуре это психоневрологический интернат, так то. Учись, тащ начальник! – наставительно поумничал Рома.

Я минуты три помолчал, глядя на всё более темнеющую дорогу.

- Погоди, то есть ты хочешь сказать, что в паре километров от места, где какие то долбоёбы прикрепили снаряд, есть целый дом долбоёбов и всех с криминальным прошлым? Да ещё и на свободном выгуле?

- Ёбучий случай!- только и сказал Рома.

Конечно, завтра же с утра, быстро закинув в себя по йогурту мы с Ромой, прихватив по кофе в стаканчиках, рванули в дом безмозглых воров-пердунов. По пути ржали над придумыванием особо остроумных девизов этого заведения.  Свернув с грунтовки на разбитую узенькую асфальтовую дорожку, проехали с километр по ямам и колдобинам и выехали на широкий луг, в дальнем краю которого, под вековыми дубами и ярким солнышком, на берегу речки раскинулось типичное дворянское гнездо восемнадцатого века. Было красиво, напоминало картинки из жизни хрустобулочников. Картинку гармонично дополнял новенький серебристый «Гольф», припаркованный на зелёной лужайке у правого флигеля. Туда мы и подъехали.

Там, в неплохо отремонтированном помещении сидела тётка из тех, что пытаются что-то из себя строить, но стройматериалы подбирают совсем не актуальные. Она оказалась директором этой богадельни. Поглядев в наши с Ромой ксивы, она послушала что нам надо, кивнула и по старинному дисковому телефону позвонила заведующей дурдомом психоневрологическим корпусом.

Минут через десять, которые были заполнены жалобами директорши на скудное финансирование: «Тридцать тыщ на человека в месяц! Оно же капля в море!» (все это время меня подмывало поинтересоваться стоимостью «гольфа» девятнадцатого года на автомате), неторопливо прихромала типичная бабка-грибник, оказавшаяся заведующей. Она оглядела нас, молча выслушала директрису и мотнула тяжёлой челюстью:

- На выход!

Мы поднялись, и пошли за ней. Рома даже заложил руки за  спину и ссутулился.

Бабка оказалась колоритной. Выйдя их помещения она сразу закурила папиросу и начала инструктаж.

- Я так поняла, что вам надо моих жильцов проверить, кто и куда ходит. Так вот. Тех кто гуляет в город у меня трое. Шпицман, шизофреник лёгкий, Морозкин, с биполяркой и Ада, она по вечерам гуляет днём боится. Мания преследования днём у нёё.

- А что мужики, что они в городе делают?- поинтересовался, тоже закуривая я.

- А подрабатывают. Они ж пенсион копеечный получают, девять тыщ, контингент всё же, вот себе на ништяки и колымят… Шпицман грузчиком работает в магазине на окраине, ха, а говорят евреев грузчиков не бывает! А Морозкин на металлоприёмке подрабатывет, хлам сортирует.  Ада просто гуляет. А чо натворил то кто из них? Эх была б моя воля, я б их привязала к кроватям!

- Мы, пожалуй, с Морозкина начнём – спросил Рома, вопросительно глянул на меня и я кивнул. Справедливо, на металлоприемке тут можно и провода алюминиевые накрысить и снаряд и даже БТР, так что перспективный клиент –  где он сейчас?

- Юрец? Пойдём, в сарае на берегу он ковыряется – вон, через главный корпус пройдём насквозь и выйдем к нему. Он любит с железяками ковыряться. Пашшли! – и она щёлчком отбросила бычок в зелёную травку.

- А вы во ФСИН не работали? – поинтересовался Рома.

- Двадцать девять лет в колонии – улыбнулась бабка, живо напомнив  лицом немецкую овчарку – видно, что менты, сразу понимаете…

Она распахнула двери центрального корпуса и мы зашли в филиал ада на земле. Серьёзно, это было одно из самых отвратительных, гнетущих и ярких впечатлений во всей моей ментовской работе. Внутри стоял полумрак, высокие окна были до середины заклеены какой-то бумагой, или закрашены. Само здание было сырым, с плесенью на стенах и штукатурке, покрашенными в восьмидесятых стенами с отваливающейся потрескавшееся краской. Стояла непередаваемая вонь гниющего мяса, мочи, бинтов, лекарств и дешёвой еды. В открытых дверях и коридорах виднелись безногие и безрукие, трясущиеся и покрытые жёлтыми пятнами старики и старухи. Встретился здоровенный санитар в белом халате с такими же жёлтыми пятнами, как и обитатели. Санитар отлично смотрелся бы в любом фильме Ромеро в качестве зомбобосса. В тишине кое где раздавались стоны, прерываемые шипением копеечного китайского радиоприёмника.

Бабка-заведующая провела нас сквозь всё длинное обшарпанное здание и, наконец, открыла дверь на улицу в торце. Никогда я так не был рад свежему ветерку. Рома выглядел соответсвующе. Я почти выбежал из здания, а в голове вертелся стих Высоцкого:

«И из смрада, где косо висят образа,

я башку очертя гнал , позабросивши кнут.

Куда кони несли, да глядели глаза,

И где люди живут, и – как люди живут!»

Вот действительно, лучше сдохнуть, чем так доживать.

Заведующая совсем не обратила внимания на наши эмпатические экзерсисы. Она точно видала и похуже. Вместо этого она снова закурила своё сено без фильтра и провела короткий инструктаж:

- Вон халупа, там он. Только сразу говорю, вы свои мусорские подходы даж не думайте применять. Он их просто не поймёт. Морозкин человек простой, ему надо просты вопросы задавать, он на них просто и честно отвечает. Он, сука, так видит.

- А сидел он за что, не знаете? – поинтересовался я.

- Первый раз он дом сжёг. С мамашей своей. А в третий раз украл что-то. Про вторую ходку не скажу, не знаю. Посмотреть, в личном  деле есть?

- Не, не надо. С нами пойдёмте, ничего секретного тут нет.

- А, ну пошли. Со мной ещё проще будет. Он меня любит – и бабка звонко шибанула кулаком в ладонь. Рома достал телефон и включил видео.

В сарае оказалось светло и жарко. Среди заваленных всяким хламом столов  ковырялся старый толстый дед, в синих допотопных трениках и красной заляпанной футболке. Дед с помощью опасной бритвы вытягивал из белых проводов аллюминивые жилы.

- Юра, к тебе пришли. Поговорить хотят.

Дед посмотрел на нас бледными глазами и снова уткнулся в провода.

- Пусть говорят - безразлично сказал он неожиданно высоким голосом.

Ну раз говорят прямо и честно, попробую.

- Юра, это ты на рельсу снаряд вчера прикрутил?

Тишина. Дед по прежнему ковырялся в проводах. Потом кивнул не поднимая глаз:

- Да, я!

- А зачем, Юра? – я тут уже расслабил булки. Как всё просто и глупо.

- Люблю когда железо тонкое – ответил псих.

- А если взорвётся?

- Да ну…- он всё так же на нас не смотрел. Сам в себе человек – щёлкнет только. Я уже много раз так делал.

Рома восхищённо лыбился, снимая разговор на камеру смартфона.

- А где взял снаряд?

- На пункт принесли. Трактор сгружали целый, а там две такие выпали пули.

- А второй где?

- Вон лежит. Я его завтра сплющить понесу – дед показал пальцем на стол у противоположной стены. Из зёлёного эмалированного чайника там торчал острый тёмный нос снаряда.

- А щё что такое есть?

- Нее, щас нету…

- Да ёп твою мать, Юра!- встряла бабка-надзиратель – я тебя кончу, если такое ещё раз притащишь! Забираю нахуй!

- Да пажалста – протянул Юра, но перечить не стал. Видно, что завуху он боится как чёрт ладана.

- Ладно, Юра, ты не переживай. И не уходи сегодня никуда, мы ещё придём поговорить! – обнадёжил деда я – Куришь?

- Когда есть…- дед облизнул порезанный бритвой палец.

- На, держи – отдал ему свою пачку «Кэмела» -  я те ещё привезу, надо?

- Дааа- уже не так безразлично, с ноткой радости сказал биполярный подрывник.

- Ну пока, жди тогда! – я вышел из сарая

- Я тут буду!

- Порхай как бабочка! – Рома выключил камеру и вышел на свет – жаль…что тупой.

- Вы проследите за ним, чтоб никуда не девался – попросил я заведующую – с ним по любому приедут местные общаться. А диагноз у него если подтверждённый, куда его ещё? Тут и оставят…

- Прослежу. Я ещё с ним потом поговорю нахрен - лицо бабки не обещало ничего хорошего – ну, пойдём обратно!

- Ну нет, мы вокруг обойдём, здание посмотрим. Красивое оно у вас… снаружи

Рома сделал рукой неопределённый жест.

- Какие мы нежные… Ну пока!- подъебала нас бабка.

Когда мы показали видос и отдали снаряд в отделе цветущему начальнику. Анатолий Владленович за малым не расплакался. Не видать ему руководства оперативным штабом.

Детектифф про суровых лесорубов: Часть 1. Знакомство с лесом. Рассказ первый