KPbICOMEH

Ни кому ни кабельный

- А вы им ещё в этом и помогаете – резко среагировал первый проректор -  вы же издали приказ, по которому на приём к вам всем, кроме меня, могут приходить только специально назначенные студенты! И преподаватели кстати!  Хотите только с избранными общаться. Отдельные кабинеты выстроили с отдельной охраной и отгородились от всех.

Второй проректор, дама средних лет с излишне накачанными губами и стервозным лицом вспыхнула и минуту возмущённо смотрела на фэшника. Сидящий рядом со мной Рома заёрзал на своём стуле.

«Воу, Воу. Охладите траханье» - до боли хотелось сказать мне, но я сдержался.

- Нам хотелось бы поконкретней фактуру – сказал вместо этого я – в чём выражаются нарушения этоо… Маулик Сингха ?

- Вообще он не Сингх. Его фамилия Пател, а к Сингхам он себя причисляет ради солидности, как бы объяснить…- вернулся от склоки  к теме встречи безопасник

- Мы знаем, кто такие сикхи и их привилегии -  перебил его я. Не хватало тут ещё лекций по истории.

- А? Ну и отлично – проректор не стал акцентировать внимание – так вот, Маулик Пател к нам поступил шесть лет назад, на платное отделение. Проучился чуть больше полутора лет, после чего был отчислен. Мало того что он обучался крайне плохо, он ещё и драку затеял прямо перед кабинетом ректора. После отчисления он полгода жил ещё в общежитии, хотя его должны были сразу выпроводить…

- У него был предоплаченный договор. Ровно на год – почуяв камень в свой огород встряла в разговор вторая проректор  - Вы должны знать, что мы не имели права!

- Имели, я тогда предлагал, как можно поступить – снова разговор канул в межличку. Рома одними губами улыбнулся. Фээсбэшник это заметил и скривился. И со шпильками завязал. На время, конечно.

- Вот, мы сделали копии всех документов об обучении и отчислении Патела. Здесь его фото, причём не одно – подвинул он через стол ко мне прозрачную пластиковую папочку.

- Спасибо. Я так понимаю, он не уехал на родину, а продолжил тут заниматься всякими околостуденческими делишками? – поинтересовался Веслов.

- Именно так! Он, пользуясь тем, что прибывающие индусы первокурсники не ориентируются ещё, начал их запугивать нашими законами, обхаживать на предмет якобы помощи при устройстве. Ему помогала комендант, за деньги и так он заработал авторитете.  А потом всё хуже. Сначала Пател просто договаривался насчёт комнат получше и почище, еду помогал привозить, переводы делал. Потом, тем кто побогаче, квартиры организовывал съёмные в городе, валюту менял… А те кто побогаче они не одни приезжают, с ними зачастую второй студент приезжает и поступает, за их счёт, становясь кем-то вроде слуги…

- Пател иногда вместо оплаты просил себе этих слуг на день-два для работ – пояснила вторая проректор – и в городе их так сказать, в аренду сдавал. Очень часто на склады азербайджанские.

- Да, а иногда и вам, для хозработ – с иезуитской улыбочкой подъебал фэшник тётю-стервозол . Она вспыхнула как факел – да, да, я знаю, строго по договору… Этим он показал своим , что имеет контакты с Академией. И даже когда мы уволили коменданта, у него уже имелся авторитет и сложившаяся репутация человека, который решает вопросы. Пател начал этим пользоваться всё больше и больше. И уже по слухам, студенты напрямую не рассказывают, начал проворачивать мошеннические схемы, загонять в долги студентов, последней каплей терпения стало то, что он у входа схватил студентку, которая ему что-то должна и попытался увезти. Охранник вмешался, а Пател угрожал ему ножом.

- Моему заместителю, пытавшемуся разобраться в конфликте, он тоже угрожал – сообщила нам уже приобретшая нормальный цвет тональника  хозяйственница. Вот, на диске записи всех его появлений в ВУЗе. Си-ди в конвертике тоже перекочевал ко мне.

- Сейчас уже информация появилась что он алкоголь в общежитие привозит и чуть ли не марихуану. И студентов заставляет  работать с администрацией ВУЗа только через его доверенное лицо. Есть там у него юрист-недоучка Шахрух Капур. Самому Пателу вход в университет теперь заказан.

- А где Пател живёт сейчас?

- В городе где-то квартиру арендует – пояснил безопасник. – как раз с Капуром этим.

- Нам нужны будут объяснения с участников конфликтов. Всех. Можно будет как то организовать встречи с ними?

- Разумеется

- И по конкретике обязательно побеседовать со студентами, особенно с теми с кем он общался.

- Это мы сделаем – пообещала вторая проректор – вы нам день сообщите, мы вам и явку обеспечим и даже переводчика дадим, на всякий пожарный…

- Отлично, только нам помимо общения и самим бы по комнатам общаги походить – сказал Рома.

- Ладно – без энтузиазма сказала проректорша, а безопасник прям с удовольствием воткнул её посильнее:

- Я вам электронные пропуска сегодня выдам, временные, заходите когда хотите.

- О, спасибо ещё раз – я не стал отказываться – а межнационального Маулик Пател ничего не допускал? К нашим студентам лезет?

-  Нет. Он работает исключительно среди своих. Со всеми остальными он достаточно корректен. За исключением конфликтных ситуаций.

- А скажите – Рома полистал документы в папочке – у него вообще патент или РВП есть?

- Не знаю – озадачился безопасник.

- А я знаю – дождалась своей минуты славы женщина-утка – мы оформляем разрешение на временное проживание всем студентам на время их учёбы. Так что ему было оно оформлено на шесть лет. А сейчас оно недействительно, я узнавала.

Она свысока посмотрела на фэшника. Ох не надо было ей это делать.

- То есть Вы четыре года знали, что можно аннулировать ему это разрешение, так как он отчислен? И ничего не делали? – в голосе проректора по работе с иностранными студентами была целая гамма эмоций, от возмущения до радости. Тётка за слоями тональника уже не покраснела, а побелела от ярости.

- Так это же Ваша прямая обязанность в качестве работы с иностранцами, нет? – резонно ответила она и проректора с новой силой стали играть в гляделки.

Я чуть в голосину не взоржал, когда увидел, что Рома в ежедневнике накалякал одно слово: «Ебитес!»

Вскоре мы покинули пропитанный энергетикой противостояния малый конференц-зал.

Спускаясь по здоровенной  лестнице, я спросил:

- Что думаешь? - материал понятно, что отойдёт к Роме, мне сейчас точно некогда, я опять врио.

- Ну, депорт индиозу устроить легко, если у него РВП просрочено. Помочь Академии мы поможем по любому. Но я думаю, можно поработать поглубже. Если он косячный, то можно и нежелательность пребывания ему сделать, нам же такое в зачёт идёт?

-  А точняк. Давай попробуем – действительно, с прошлого года решения по нежелательности пребывания иностранных граждан в Росии  шли в зачёт рейтингов Центров, если они принимались  в рамках дел оперучёта – Готовь тогда дело. Мелкого тебе в помошь. А в общагу и с индусами потрещать я с вами поеду. Мне интересно.

- Да без базара.

… Общежитие иностранных студентов очень интересное и недоступное  обычным людям место. Даже нам, с полицейскими удостоверениями и протокольными рожами попасть туда удалось не сразу. Сначала на нас наорала уборщица. Потом на нас наорала вахтёрша, усомнившаяся в нашей ведомственной принадлежности. Потом очень долго искали разрешение на вход и, лищь спустя минут сорок мы, наконец с провожатым, старым ворчливым «специалистом», предоставленным нам симпатичной заведующей проследовали в «индийский» корпус. По дороге дед-ворчун стращал нас всяческими ужасами.

- Я, когда пришёл сюда работать, блевал раз пять на дню! Захожу в туалет а там стены в говне, говно вокруг унитаза, на сливном бачке, в самом бачке, даже на пороге!!! На кухнях горы мусора, тараканов на квадратный метро больше чем москвичей в метро! Под лестницей на второй этаж, вот тут стояли мышеловки, в них мыши аж вызревали, по нескольку дней! У баб ихних обиталища ещё хуже чем у мужиков! Я тут порядок два года наводил! И навёл! Правда воняет говном до сих пор!

- А чо ещё было? Как они то себя ведут? – подзуживал дедка любитель пережаренных фактов Мелкий.

- Они не курят, ваще ничего запрещенного и не употребляют алкоголь, иначе запах было бы слышно. Я на запахи очень чувствителен. А вот понятия о тишине у них нет вообще, они постоянно отмечают какие-то праздники, громко кричат, топают, иногда дерутся, поют песни и готовят национальную пищу, от которой по подъезду не только расходится вонища, но и расползаются тараканы. Потом они жрут и тараканов с подливкой!

-Буэээ! Да это просто взрыв жопы! Просто чума!– изобразил дрожь  Мелкий, источая бальзам на израненную душу специалиста – а мясо они нормальное готовят?

- Ты чо! Они траву какую-то жрут вонючую, а мясо совсем не едят! Говорят нельзя им!

- Прикинь, индусы говядину не едят – вставил Рома - корова у них священна.

- Вот не понимаю я таких – поддержал Рому дед  - в голове не укладывается.

- Ну ты же кота есть не будешь? – вопросом ответил Рома

- Это смотря как его приготовить… - ответил ему уже я и остановился на этаже - Здесь?

-Да - поморщился сопровождающий - тут азиаты и индусы живут, никому не советую тут жить.

Я открыл дверь в чистый и длинный коридор.

- А миленько, даже обувь за дверью оставляют...

Дед удивлённо вскинул брови

- Ты что, не чувствуешь как воняет? Пахнет даже слишком!

- Да карри и это все... – теперь уже мы с Ромой удивлённо переглянулись

- Ну вот как тут можно жить нашему человеку?! Вы тоже не такие какие-то! – помощник заведующей замолчал и нервно пошёл вперёд. Наверняка теперь историй о неправильных ментах и говне у него точно прибавится.

Но нам он и не нужен был более чем для организации процесса опросов. Дед открыл нам одну из комнат, в которую пригласил  студента, назначенного переводчиком и испарился.

Переводчик, невысокого роста, зубастый, худой и очкастый появился моментом. Рулить процессом, как застрельщику я предоставил Роме и он сразу же ввёл переводчика в заблуждения, намёками и полутонами заставив его думать, что мы из самых супертаинственных и суперсекретных спецслужб и лишь прикрываемся документами полиции. Индус проникся и поскакал приводить нам людей. В коридоре было слышно как, он втирал тем, кого ведёт к нам, какую-то дичь.

- Ну и нафига? – поинтересовался я т тут же получил ожидаемый ответ:

- А чо они?

Впрочем решение было правильное. Страхом и добрым словом можно решить куда больше вопросов, чем просто добрым словом, это давно приметили. Две  толстенькие первокурсницы смотрели на Рому с Мелким как на бенгальских тигров, встреченных на узкой тропинке. Они рассказывали о Маулике Пателе всё, что знали, правда только то что он злой. Но терпеть его это карма, которую надо перетерпеть, ведь  каждый должен прожить свою жизнь, чтобы переродиться. Одна из них была той, кого Пател пытался затащить в машину, но конфликт, о котором она рассказала по сути не стоил и выеденного яйца. Она верила в пережитки кастовой системы,  об этом прознал Пател, и, на правах Сингха, то есть более высокого лица в их «табели о рангах», пытался затащить её на какую-то пьянку. Он сопротивлялась, вот и всё.

- Вот жеж пиздец!- высказался Мелкий после беседы с ними – касты эти…Чё только люди не придумают!

- Я уверен- весомо ответил Рома  -  что кастовость исчезает ровно в тот момент, когда за её проявление начинает прилетать старое доброе ультранасилие. Зови следующего!

И понеслось. Четыре часа, до позднего вечера мы выслушивали печальные, смешные и мерзкие истории о деятельности гада с родины слонов. Мы узнали что его второе имя Кумар (над чем долго прикалывался простодушный Мелкий), что он жрёт мясо и курит траву, имеет устойчивые и бандитские связи с нашими азербайджанцами, которые иногда впрягаются за него. Узнали. Что иногда он продаёт «элитное» бухло, текилу и виски, которые несомненно берёт в гаражах у этих иностранцев.Узнали, что пару раз он подделывал документы миграционного учёта, причём не только себе, но и парочке других студентов, угрожал одному из пятикурсников травматом, поджёг другому мопед, а один раз задорого продал чехол от контрабаса, убедив студента-первокурсника, что это намордник для слона. Короче много всякого шлака, неподтверждённого, или который невозможно доказать. Только в конце наш переводчик, тоже уже порядком уставший, сообщил, что Пател поставляет на один магазинчик, популярный среди индусов ( и в котором переводчик был в доле)  копчёного угря. Типа как особо дорогую рыбу.  А угря этого покупает на трассе у водохранилища. Там давно уже идёт такая торговля для проезжающих по федеральной трассе москвичей.

За эту информацию Рома расцвёл и чуть не полез обнимать непонимающего индуса, на глазах такого же непонимающего Мелкого. После того, как мы выяснили все по магазину и ближайшей поставке и договорились на мероприятия Мелкий полез с расспросами.

- Что вы до этого угря то докопались? Тут есть какое-то нарушение?

- В своё время –пояснил я – мы с Ромкой по этому угрю в БЭПе отрабатывали заяву. Там человек покушал этой рыбки и чуть не помер. Как оказывается, угорь, из всей рыбы, больше всего впитывает в себя всю дрянь, что с дороги летит. Сделали экспертизу, а там свинца, говна всякого, мама не горюй! Короче от него можно ласты склеить, ну если есть много, заключил эксперт.

- И чего?

- А есть статья весёлая. Двести тридцать восьмая. Она лёгкая почти всегда. Там штраф только. В нашем случае она звучит как «сбыт товаров, не отвечающих требованиям безопасности». Вообще её в БЭПе делают, когда синеботы какой-нибудь омывайкой потравятся, проданной им вместо бухла. Ну мы и сделали тогда по тому случаю. Этих продавцов, которые китайский угорь покупают и за местный выдают тогда прижали хорошо. А сейчас они снова повылезли.

- И что, вы хотите Кумара закошмарить по ней?

– А что нет? – ответил Рома собирая бумаги – Уебипека подключим, пусть практику вспоминают. Им палка, а мы потом Патела хуяк, и через суд на нежелательность пребывания, как нарушившего и миграционное, и уголовное законодальство. Плохо чтоль? Хорошо.

Месяца через два так и случилось.

На задержании Кумар вёл себя дерзко, угрожал всем подряд. Через пару дней, находясь в ИВС, пытался подкупить окружающих, начиная с конвоиров. Ну а потом на каждом допросе начал плакать. Причём плакал так жалостливо, что чуть не растопил ледяное сердце судьи, который за малым не принял решение отказать нам в нежелательности. Однако не отказал. На последнем заседании перед окончательным отбытием в ЦВСИГ и депортом Маулик Пател Кумар встал и пафосно заявил: «Я вернусь! Я всё равно буду тут жить!».

Вот такой вот «Брат-два» с привкусом самос и масалы.

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

На речке, быстро надули маленькую одноместную резиновую лодку. Знаете, такую овальную, гаденькую, похожую на большое корыто для поросей, весь смысл которой заключался в том, чтоб не накачать её очень быстро.  Вдвоём с Волковым, хоть и без рюкзаков, барахла и разгрузок, мы перегрузили лодчонку так, что вода была у самого краешка бортика. Быстрое течение настолько неумолимо понесло нас вперёд, что Виталик даже стал очковать, не прибъёт ли нас прямо к мосту, вследствие чего начал усиленно грести вёселком, похожим на теннисную ракетку. Цепочку мерзких ощущений этого утра сразу же пополнила  понемногу переливающаяся через бортик речная вода, промочившая нам жопы.

- Слушай, потише дёргайся, Одиссей хуев! – тихонько прошипел я. Звуки над водой разносятся ох как далеко, громко разоряться тут было противопоказано.

- Да нас же к мосту притащит! – так же тихонько, вытаращив глаза, огрызнулся Виталий.

- Не притащит! До берега пять метров! – Виталик, сидя спиной не видел, что действительно, стремнину мы миновали, вошли в поворот и теперь нас и без лишних судорог прибивало к берегу. Однако вылезти из лодчонки сухими нам не довелось. Эта сторона речки была высокой, с омутками, встать на натягивающемся, как гандон, дне не представлялось возможным. В итоге я плюнул на всё, и вылез из лодки прямо в воду, замочив штаны почти по ремень. Один хрен даже лучше, чем быть просто с мокрой задницей. Волков пытался бороться с неизбежностью, пробуя выпрыгнуть сразу на берег из придерживаемой мной резиновой дряни, название «лодка» для которой слишком гордое и звучное. Результатом попытки стало его эпичное падение в воду боком, совмещённое с паническим цеплянием за осоку. Мокрые и злые как черти, мы вылезли на берег, сдули лодчонку, как смогли, отжали мокрое и, в сером рассветном тумане, пошли к мосту. Обитающее там зло будет наказано.

Вдалеке, на том берегу, завелась «буханка» и поползла к дороге ожидать нашего сигнала.

Старый, советской постройки бетонный мост нависал над речкой. Осторожно протиснувшись в зарослях ивняка и осоки, идущий первым Виталик сделал предупредительный жест рукой. Стараясь ничем не хрустнуть раньше времени, я пролез к нему и тоже увидел сколоченное из различного хлама подобие домика. Такие испокон веку делают во всех кустах страны дети, для игр в партизан и алкаши, для своих синих посиделок. Строение было расположено так, что его в кустах не особо и различишь, и, в то же время, из него открывался хороший обзор на  мост в обе стороны. Стояла тишина и с нашего места невозможно было сказать, обитаем ли домик сейчас или нет.

- Пошли? – прошептал Волков.

- А что тянуть? – одними губами ответил я.

Рывком мы подрулили к хибарке. Дёрнув грязную брезентуху, выступающую в качестве входной двери я за шкибот вытащил на свет божий расположившегося там, на импровизированном топчанчике сонного персонажа. «Кукушкой» на этот раз оказался старый мелкий дед, который, судя по всему, придремнул и теперь непонимающе вращал глазами.

- Ты чо, дед, следишь? – угрожающе навис над ним Виталик, приводя «кукушку» в нужное расположение духа,  а я заглянул внутрь. Стандартная обстановочка.  Лежбище с тряпьём на нём, пара целлофановых пакетов, то ли с едой, то ли с … да хер знает чем, смотреть не хочется. Перед окошком символом принадлежности к процессу мощная радиостанция «Моторолла» с обмотанной синей изолентой антенной  и бинокль. В углу стоит бамбуковая двухколенка с поплавком из пробки и спички. Дедок похоже ещё и в удовольствие тут рыбку ловит, может даже прямо с моста. Работа мечты.

Я вышел из халабуды, где Виталик находил общий язык с испуганным дедком. Трогать его никто не собирался, но дед то об этом не знал. И это способствовало установлению отношений. Диалог уже шёл в нужном русле.

- Ты сегодня будешь всё-всё сообщать своим уродам, понял?

- Понял…

- Только сейчас буханка тут проедет, её ты не видел, понял?

- Понял…

- И с тобой тут полдня сотрудник посидит и радиостанция у него будет, он тебе поговорить будет разрешать по ней, договорились?

- Угу…

- Да ты не угукай, дед, что ж ты в уголовку то полез , на старости лет?

- Да я… да нее…зачем…

- Ладно, не ссы, всё нормально будет, если как договорились делать будешь, понял?

- Понял…

Дед действительно был из категории «божий одуванчик», такие крайне легко влипают в различные блудняки. Я отошёл немного, достал уже наш, ведомственный кирпич радиостанции и вызвал Пашу.

- Улей, Шмелю.

- На приёме, Улей – отозвался с шипением командир «бухантера»

- Проезжайте, свободно.

- Принял.

Схема проезда при нейтрализации «кукушки» была оговорена заранее. Минут через пять, в тумане по мосту прошмыгнул «УАЗ», приостановился на секунду за мостом и рванул дальше. Метрах в пятистах дальше была развилка, там налево, а потом, ещё через километр, съезд на лесную дорогу. Там Паша Глыбин будет ждать нас с Виталиком.

- Как звать то тебя, чудо? – донеслась до меня продолжающаяся беседа с дедком

- Сергей – прошамкал тот

- А по батюшке?

- Афанасьевич…

- Ишь ты…

Я махнул Волкову рукой, обозначив, что спущусь вниз. По едва видневшейся тропинке вышел к мосту. Тут меня поджидал один из двух прихваченных нами  сотрудников розыска, которого Павел высадил. Я немного поморщился, глядя, что молодой парнишка, наверное ещё лейтёха, совсем даже не подумал уйти с обзора на дороге, так и сидел сразу за канавой обочины. Ну ладно, дело ему предстоит нехитрое, я сам таким же «тополем на плющихе» стоял ещё два года назад.

Поднялись к «кукушатнику». По дороге я объяснил парню ещё раз, что надо делать, познакомил его с Сергеем Афанасьевичем и попросил быть повнимательней. После чего мы с Виталиком оставили их тет-а-тет, коротать вдвоём летний день, как минимум, до обеда.

- Ты чего хмурый? – поинтересовался Волков, когда мы отошли на приличное расстояние от моста.

- Чего-то как-то легко с кукушкой прошло – мне действительно не понравились ни простота дедушки, ни лёгкость первого этапа мероприятия – бывает, такие просто выглядят котятками, типа тупые, глухие и слепые, а на самом деле…

- Деда я проработал, он реально такой и не должен вильнуть – успокоил меня Виталик – тем более там наш с ним. Как оно может пойти не так?

- Знаешь, в одной сказке, ёжику отрезали лёгкие и научили дышать жопой – пробурчал я -  а он сел на пенёк и задохнулся…Всё всегда может пойти не так!

- Ну, ты совсем в меланхолию не ударяйся – посоветовал Волков – вон, смотри, даже распогодилось!

Пока мы шли, выглянуло солнце и лес вокруг, особенно после развилки, стал ярким и приветливым. Сквозь сосны на моховой подстилке гулял ветерок, разогнавший комарьё, и вообще, даже дышаться стало вроде как легче.

- Ладно, главное на рубку успеть – согласился с беззаботным коллегой я – и Пашу с буханкой найти, где он там заныкался.

- Да хули нам, лесникам, найдём! – переделал он фразочку Бэдкомедиана.

Согласен, кому похуй - тот неуязвим.

- Да, блин, всё шло действительно слишком хорошо! С перебором просто! – высказал я позже Виталику, осматривая из кустов здоровенную вырубку, на которой шёл процесс уничтожения тех самых здоровенных сосен, которые видели ещё царя, причём не последнего.

Сил и средств, которыми мы обладали сейчас, было для такой рубки катастрофически мало. По той информации что у меня была, Черных планировал чуть ли не камерную работу, по типу так любимых американцами операций «Хит-энд-ран». Согласно сводкам выходило что они накидают фишку, может две, и убегут, под что и планировалась реализация. Злодеев должно было быть человек пять-шесть. А тут…

На здоровенном пятаке работали аж два модных «Харвестера» и человек пятнадцать рубщиков. Из леса время от времени выезжал ещё и трелёвочник, тоже привозивший  шестиметровые лесины. Дымились костры, взвизгивали бензопилы,  лесозаготовительные комплексы захватывали брёвна, резали, сучковали и тут же закидывали на два стоящих под загрузкой лесовоза. Судя по всему, Корчевский, думая что все силы сейчас отвлечены на бандитских Курков с их вымогаловым, решил оторваться по полной. Это был прямо-таки апофеоз «чёрной» рубки и он радовал бы глаз, если бы нас не было всего четверо. Даже самый растамански настроенный пофигист Волков был смущён предстоящей задачей.

Но крутить педали назад было невозможно. Поимка Черныха на горячем была очень важной деталью реализации всей двести десятой. Поэтому на коротком, немного испуганном совещании перед началом, когда был высказан вопрос «Что делать», трое из нас сказали:

- Брать!

И лишь один промолчал, и то, потому, что он к этим нашим лесным делам был с боку припёка.

- Ты машину водишь?- спросил я у промолчавшего сотрудника розыска.

- Да, конечно – ответил он

- Тогда я предлагаю так – пальцем я начертил квадрат рубки – мы втроём заходим с трёх сторон. Снимаем немножко. У нас как раз фотик и две камеры.  По сигналу, а он будет, когда фишка загрузится, это будет вон та скорее всего, херачим из ружей и останавливаем всё. Ты возьмёшь уазик и заблокируешь выезд для техники, вон там, где дорога выходит из леса. Только аккуратнее, не засадись в колею.

- Ничё, я по грязи ездил на охоте – с сомнением, но сказал опер.

- А если разбегаться будут? Ловим только главных? – Паша знал как может быть.

- Ловим только главных. Вообще нужен только Черных, его фото тебе я показывал, остальные знают его в лицо. Ну и пара человек, чтоб покеазания на него дали. Остальные, если побегут, пусть бегут. Водилы «Харвестеры» не бросят и «фишки» тоже.

- Ничего – больше подбадривал я сам себя – постреляем побольше, поорём.

- Я пойду с той стороны-  показал Виталий – там, где трелёвочник выезжал. Надо помотреть, у них там ещё, видимо, пятачок с деревьями есть.

- Давай. Ну что, погнали? Я тогда с торца, Паш, ты отсюда можешь, ну  а ты машину подгоняй. Когда всё устаканится, надо ещё за СОГом сгонять и сторожа у «кукушки» привезти, всё руки нелишние будут – я всё таки несколько очковал.

- Я пошёл.

- Погнали.

- Ни пуха!

Разошлись по сторонам и снова всё пошло слишком хорошо, чтоб не кончиться пиздецом.

Харвестеры неторопливо обдирали стволы сосен и грузили на фишки, люди вокруг них собирали и утаскивали ветки. Снова вынырнул и занырнул в лес трелёвочник привезя сложенный отдельно в небольшой рюм ствол какого-то лиственного, скорей всего дуба. А это значило что ущерба тут будет не просто много, а до дури. При этом, всё делалось не очень торопливо давая нам возможность снять отличные кадры.

Минут через десять после того как мы разошлись по точкам выхода и Виталик и Паша сообщили, что съёмки качественные и они готовы и к активным действиям. Опер с розыска разобрался с «бухантером» и готов был подлететь в течение пары минут. Тянуть резину было нечего и я сообщил всем : «Пчела, Оса, Улей, Шмелю. Действуем!»

Залп из ружей мы дали с трёх сторон почти одновременно. Я не пожалел аж три патрона, Паша громко сделал дуплет, неэкономный Виталик где-то в лесу высадил из своего «автомата» аж четыре. Заорали «Ми.. Полиция!» мы тоже одновременно, произведя ожидаемый фурор в рядах рубщиков. Нет, восприняли они всё тоже ожидаемо, застопорившись и остановив работу, лишь парочка на поляне дёрнулась в сторону выезда, но, увидев там выглянувшую морду серой «буханки», предпочла остановится.

Всё шло по накатанной колее. Первым делом мы отделили водителей «Харвестеров» и лесовозов, забрали у них ключи от техники, заставили стаскивать в кучу бензопилы. Виталик пока из леса не появлялся, Черныха на поляне тоже видно не было, поэтому я сигнализировал Павлу и поскакал поразнюхать что там и как, в лесу.

Накатанная гусеницами колея уходила в чащу. На удивление, дорога была твёрдой и сухой, без грязи. Вдоль  неё были сплошняком сложены небольшие рюмчики, высотой метра по два, особо ценной древесины. Тут были здоровенные дубы и ясень, я даже усмотрел собранный отдельный рюм кело. Видно набрали и вывезли откуда-то из болот. Все эти кучки образовывали почти сплошную стену вдоль дороги, превращая её в открытый сверху тоннель.  Где-то недалеко заработал дизель.

Два выстрела и крик с матерщиной!

Я рванул на звук, потому что кричал явно Виталик.

Вылетев на небольшой просвет я застал картину маслом. Старший оперуполномоченный  уголовного розыска, капитан полиции Волков с круглыми глазами – плошками скакал вбок как бешеный заяц, окончательно позоря свою фамилию. Впрочем, было отчего. За ним, лязгая гусеницами и раскидывая по сторонам комья мха и грязи гнался жёлтый и ободранный трелёвочник. И догонял. В грязном лобовом кабинки я мельком встретился  с абсолютно ебанутым, бешеным взглядом чёрных маленьких глазок Никиты Черныха.

Разумеется он меня узнал.

Трелёвочник крутанулся, выпустив из трубы позади кабины партию чёрного дыма и покатил прямо на меня. Я сориентировался и, уверен, с таким же лицом как Виталик секундами раньше, повалил, производя ментальные кирпичи ужаса, обратно по дороге.

У бабушки с дедом дома  была приличных размеров библиотека. Научившись читать, я частенько вторгался в неё, зачитываясь различными приключенческо-путешественными книжками из серии «Двадцатый век». Там были и Фарли Моуэт, и Кусто, и Гржимек, и Обручев, и Фоссетт и много разных других. В одной из них я прочитал красочное описание охоты на кенгуру в Австралии в вечернее время с борта внедорожника. Меня тогда задело, что глупая кенгура  не додумывалась свернуть с дороги, а так и бежала в луче света, пока её не подстрелили. Так вот, до этого самого момента я считал кенгуру, а так же прочих тварей, что бегают по прямой линии тупыми. Здесь  же, на этой лесной дороге с деревянными стенками, произошёл перелом: тупым-то оказался я. А у зверей просто выбора не было.

Я бежал от догоняющей гусеничной развалюхи как зебра, сука, галопом и деваться мне было не куда. До сих пор не понимаю чего хотел добится Черных, у меня была чёткая уверенность, что своего он добъётся. А за эмэркой, болтавшейся за спиной я даже не тянулся, отчётливо зная, что потеряю скорость, и выстрел дробью пятёркой вряд ли даст хоть что-то. Лязг гусениц трелёвочника за спиной становился всё ближе. Бегун из меня так себе, финал был отчётлив и вариантов не было настолько, что по-моему, я на бегу даже начал тихонько подвывать.

Вот тут и произошло то, что показывают в американском кино, сопровождая звонкими символами в виде пафосной музыки. Прибыла кавалерия.

Мою задницу от стальных траков лесозаготовительной техники спас Павел, неожиданно появившийся впереди на одном из рюмов. Он хладнокровно пропустил меня, потом ничего не замечавшего Черных и, как Бэтмент, запрыгнул на широкую поверхность трелёвочника сзади, зацепился за прожектор и одной рукой попытался открыть дверь.

Сделать это у героя не получилось, мало того, он чуть не свалился под гусеницу. Однако руливший рычагами техники с упоротой рожей кота Тома Никита

отвлёкся, дёрнул рычаг и зацепил краем один из рюмов. Толстый комель при этом упёрся в отвал трелёвочника и трактор остановился, выскребая гусеницами грязь. Сука, ну прямо танкодром или танкобол, или как там ещё эту хуиту называют! Паша Глыбин при этом свалился куда-то на раму.

Я не мог не воспользоваться случаем и подскочил к жёлтой двери с вставленным в неё красным пластиком вместо стекла. Дёрнул дверь и она открылась. Вцепился в плечо суетившегося там Черныха. Ко мне неожиданно в помощь подскочил Виталик, который, оказывается всё это время бежал за нами. Вдвоём, стараясь не влезть под шевелящуюся гусеницу начинающего помаленьку двигаться трактора, мы выдернули цеплявшегося за рычаги и орущего «Пидары!» Никиту Черных.

За плечо и за шатнину я и Волков волоком оттащили, по сути уже бывшего топ-манагера древообрабатывающего комбината подальше от трелёвочника и без церемоний шваркнули его, извивающегося как змей, прямо на сосновые корни. Пустой трелёвочник пошёл было боком, как подбитый немецкий «тигр» в кино а с него пулей выскочил Глыбин. Вращение трактора продолжалось недолго он боком, со скрежетом вошёл в  рюм и, наконец заглох.

В тишине сразу же стал слышен вскукарек уже поднимающегося Черных:

- Вам, ебаным говноедам, пиздец!

И вот тут я позорно сорвался. Видимо накопилось напряжение последних недель подготовки реализации, неоднократные тупорылые «ковры» у зажравшегося нового руководства, которое делало вид что оно самое правильное в мире и в то же время крутило делюги на многие миллионы, написание килограммов справок по поводу и без повода,  да ещё и обида, что только что меня гоняли как мышь... А может "свет с Венеры отразился от слоёв атмосферы и вызвал взрыв болотного газа"... Короче я сделал то, чего вообще никогда не хотел бы повторить в своей жизни.

С развороту я засадил носок берца прямо в никитино пузо, и, когда он шлёпнулся мордой в землю, успел втащить ему от души пару раз куда-то по рёбрам. После меня оттащил от фигуранта моего же дела Паша, а Виталик, по своему обыкновению засев на спину поверженной «правой руки Корчевского», защёлкнул на завёрнутых руках наручники. Что характерно, Черных больше не пиздел, как отрезало.

Мне тоже говорить было нечего. До сих пор у меня к этому эпизоду очень двойственное отношении. С одной стороны мне очень стыдно перед собой же за то, что я совершенно непрофессионально сорвался и проявил такие эмоции, да ещё и при своих, да ещё и в отношении своего же фигуранта, с которым мне было ещё работать и работать. С другой, Никита получил своё даже в очень лайтовом варианте, и об этом мне вовсе не жалко.

Тем более с этого дня начиналась третья часть марлезонского балета, самая активная, хоть и самая незрелищная

Бумажно-доказательная.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Сегодня вторник, Виталик умчался куда-то по делам, то ли по рабочим, то ли по шкурным, и я тусовался в кабинете один. В любое другое время я бы просто свалил домой, тем более лето, жара и можно было бы  сгонять с женой на пляж покупаться, но только не сегодня. Сегодня должен был появится Алексеич с новостями о том. как они заломали братьев Курков. Судя по отрывочным данным из сводок прошло всё удачно, но с каким-то грандиозным побоищем.

Зайдя в кабинет, я снова включил чайник, открыл окно и запустил вентилятор. Пока закипало стеклянное  чудо техники, я загрузил вторую «Мафию» и стал пытаться, в который раз, перебить бриолинщиков на заброшенном заводе. Получалось не очень. Ну не до игрушек мне сейчас было, в голове крутилось столько мыслей о текущей и предстоящей реализации, что бедного Вито Скалетте убивали и тут и там в разных позах и из разного оружия.

- Да етишкин ты колотишкин! – бросил это бесполезное дело я, налил себе кофе и плюхнулся на диванчик в углу. Этого мебельного ветерана спас от помойки Сырников, до этого он  стоял в каком-то из офисов банка. Вдвоём с Виталиком они затащили его в кабинет, на место, освободившееся после убытия Паши Глыбина, и теперь судьба дивана была предопределена, как будущее человечества в третьем Терминаторе. То есть его ждала мрачная эпоха болезненного существования с постоянной борьбой за выживание на краю полного и почти непременного уничтожения.

Добивая кружку пыли бразильских дорог, позиционировавшей себя как «лучшее начало дня» и сопутствующую ей  сигарету, я услышал движуху в коридоре. Через пару секунд дверь распахнулась и в кабинете, с шумом и гамом, нарисовались Сырников и Рома Веслов.

Выглядели они крайне живописно. Лесная камуфлированная одёжка Алексеича, а так же Ромина жуткая брезентуха, под названием «Горка» (чесслово, к ней так и просится второй комплект, «Морка») перепачканы грязью, травой и почему-то краской. Один из карманов брюк у Веслова был оторван и через него виднелись труселя. А у Сырникова на морде наливался фиолетовым здоровенный фингал. Несмотря на это, оба были веселы и бодры, как Рик и Морти, после приключения «на пять минут».

- О, здорово Сергеич! – воскликнул Сырников увидев меня – поздравляю с первонахом!

- Хуя ты нас заслал – без всяких «здаровок» весело махнул рукой Рома – я ж теперь спать не смогу, у меня флэшбэки будут! Иди к психологам, договаривайся о реабилитации! В Туапсе!

- В хуяпсе – пробурчал я – сами орали «чем больше шкаф, тем громче падает». Я говорил больше людей брать. Ну и как вам пиздов надавали?

- Это тебе пиздов надают! На совещании! А мы в поле работали, пока ты тут штаны протирал! – Алексеич прикалывался потише Ромы, но всё равно достаточно экзальтированно. Он скинул лёгкую куртку, в которой был и начал усиленно копаться в тумбочке возле своего стола.

- Вы ужаленные, что ли, уже приехали? - спросил я, хотя это было очевидно.

- А ты как хотел? – Рома плюхнулся на диван рядом со мной – и ещё будем! Надо стресс снимать после такого!

- Нас Райсон довёз – пояснил, копаясь в столе, Сырников – свою машину я в Десноямске оставил, её потом мне пригонят. Ага, нашёл!

Алексеич выпрямился, сжимая в руках подарочную бутылку коньяка в виде кортика. Бутылка красивая, но обычно в такие, всякие армяхи под забором, разливают самое что ни на есть отвратительное пойло. Меня аж передёрнуло.

Рома, тем временем, выложил на стол буханку чёрного хлеба и паштет в консервной банке. Я, немного поколебавшись, достал из ящика своего стола банку зелёных оливок, своего рода «НЗ», а из шкафа коробку с разномастными стопками. Ну ладно, первый раз, что ли, приходится употреблять пойло, на котором в силу его палёности, этикетку надо сразу печатать шрифтом Брайля! Переживу. Ситуацию спас поскрёбшийся в дверь Райсон. На мой удивлённый вопрос, «а как Вас запустили то сюда», он скупо улыбнулся и пожал плечами, а потом просочился внутрь кабинета, и выставил на стол литруху, не абы чего, а «Курвуазье». Надо ли говорить, что стеклянный кинжал с налитой в нём серной кислотой сразу же был отметён всеми собравшимися.

После того как, дыхнув, выпили по первой, закусили,  кто лимончиком, кто оливкой, кто гигантским куском хлеба с паштетом, я приступил, наконец,  к расспросам.

- Ну и как прошло? – задал я крайне оригинальный вопрос.

- Тебе как, коротко или с подробностями? –поинтересовался Сырников

- Канеш, с подробностями, особенно как вам люлей развешивали – не смог не уколоть светил оперативных реализаций я

- Хы-хы, весельчак – типа обиделся Сырников – посмотрим на тебя завтра. Ладно, расскажем, но только после второй. И так затянули.

Оперативно налили и уничтожили по второй.

- В общем сначала всё шло шикарно – отдав дань французскому коню, начал Алексеич – мы приехали с утра пораньше, зарядили Григорий Яковлевича техникой, определились с СОБРами. Их у Десноямска подцепили, на объездной.

- Там модные парни приехали, на белом «мультике» (мультивэне) крутецком и тонированном – влез Рома.

- Не «модные», а экипированные – внёс свою лепту Райсон – Специальная группа, с атомной станции. Они, правда, под цели безопасности больше вымуштрованы, чем под специфически милицейские…

Было видно, что он немного оправдывается. Интересно.

- Просто надо было немого побольше их – пробурчал Алексеич – а их пятеро всего приехало. Ну ладно. Встреча была на десять, ты знаешь, в том же «Журавлике». Короче там всё по красоте сначала было. Рома вон, понятых заранее намутил, Яковлич на пикапе своём приехал, клиентов двое прикатили…

- Я по понятым с батюшкой тем, Дмитрием, корефаном твоим, договорился – счёл нужным снова влезть Рома – он своих, монастырских работников выделил. Ох и колоритный мужик этот летун, слушай!

- Да подготовку я ж знаю, я же участвовал! – не выдержал я – В общем план был надёжный, «охуенный, как швейцарские часы», что же пошло не так?

- Предлагаю выпить  по третьей – предложил Райсон.

Налили, Рома полез звенеть тарой, но Райсон его остановил.

- Третья рюмка, необходимо за тех, кого с нами нет!

Традиция. Подержали стопки, помолчали, каждый о своём, не чокаясь выпили. Я достал пачку «честера», кинул её на стол, звенькнул зиппой. Алексеич, не спрашивая, вытянул себе.

- Не так всё пошло при задержании – выдохнув дым продолжил начальник отдела – а именно, как его там обзывают? Димушка?

- Димушка… – вздохнул Рома

- Да уж, Димушка! – покачал головой Райсон.

- Что вы, как фанаты Киркорова то, сохнете? – поддел их я – ну здоровый он, и чего, у вас же СОБРы были!

- Когда Яковлевич передал сумку, типа с выкупом своим, братцу Василию, я дал команду на захват. Мы точно знали ведь, что кроме них двоих там никого и нет! Ну тяжёлые по классике подлетели, ну, наешь, когда никто дёрнуться не успевает. Эти и не дёрнулись, покакрик не услышали про «мордой в пол».

- А потом?

- Суп с котом! Дима этот, который дебиловатый, просто шаг вперёд сделал и так одному втащил, что он в себя до вечера прийти не мог! Сотряс, блядь, получил, средней степени.

- Даже я был обескуражен – интеллигентно кивнул Райсон – первый раз такое встречаю, при всём своём опыте, чтобы специалиста подготовленного, одним ударом нокаутировали. Самое впечатляющее, он всех четверых оставшихся держал, как профессионал. Хотя… дуэлировал он совсем непрофессионально, по деревенски так сказать, но с ним долго ничего сделать не могли.

- Там вообще пиздец был. Ему руку начинают ломать, а он человека берёт и в стену кидает, как подушку! И по морде видно, что он даж не слушает никого, просто забрало упало у ебанько! И ещё братец его, Вася, под это дело сквозанул убегать, прикинь! - Сырников аж взлягнул ногами от возмущения, так, что стопки на столе попадали – за угол дома и к забору!

- Вот тут наша очередь пришла – сообщил Рома, дожевав, наконец, свой здоровенный бутерброд. До этого он только улыбался и уничтожал закуски - мы понятых оставили и за ним, на перехват!

- Да – кивнул Сырников – мне кажется, как раз монастырские от всего этого шоу больше всего удовольствия получили. Когда такое увидишь!

- Я бы тоже с вами за ним побежал…- Райсон взял бутылку и начал наливать по четвёртой - … но не захотел.

- Мы этого Васю гнали, как мыша по комнате! О через забор, мы через забор, он в кусты- мы в кусты. Бегает он хорошо.

- Тем временем – перебил Сырникова Райсон - спецы Димушку уронили, втроём ему руки держали, а четвёртый, не в себе который, пластиковые наручники ему надевал. Гадость такая, американская мода, вот этот ваш мамонт их и порвал. И снова кутерьма началась. Там народ, судя по глазам, уже расстрелять его просто захотел.

- Мы Василия настигли с Ромой  в кустах. Хорошо, что он не такой здоровый как братец! Рома  вон, ему в ноги сразу ушёл, ронять, а я замешкался и в жбан получил – Алексеич засмеялся. Но, в целом, затоптали.

- Ну, за физкультуру – скопировал генерала из «Особенностей…» Райсон и поднял коньяк.

Веслов начал сооружать себе ещё один здоровенный бутер из хлеба с паштетом, украшенный оливками. И куда в него столько лезет то?

- Ну ладно, так а с Димой то как? – подстегнул рассказ после выпивки я.

-  А вообще конечно жесть! – с набитым ртом выразил свои чувства и Роман

- Да, я поддержу – неодобрительно поморщился, глядя на полетевшие крошки Райсон – определённое количество жести наличествовало. Гигант всё же устал. Правильно говорят, что драка активно идёт не более пяти минут, а потом переходит в возню. Вот и тут так же. Но когда Дмитрий увидел своего брата в сопровождении сотрудников, он снова пошёл в атаку. Стоит ли говорить, что до крайних мер оставалось недалеко?

- Ага, тяжёлые реально за стволами потянулись. Помогло чудо, Димушка в яму какую-то, травой заросшую ногой провалился и мордой в землю упал. Тут его и повязали, да!

- Я наручники ему одевал – похвастался Рома – он как кран подъёмный шевелился. А потом и железные наручники порвал!

- Да ну на х…! – поразился я

- Он мои наручники порвал, представь! – возмутился Сырников - Они Сталина пережили, на них сороковой год был  написан! А он их на две части! У него кровь на запястьях, а ему похер!

- Да, это было очаровательно. В отдел этот колосс перемещался в четырёх наручниках, представляешь? А позже его пришлось в Десноямск увозить, там ка-пэ-зе побольше и понадёжней. Впрочем и Василия туда же отвезли, так как следственный комитет именно там. Там же я с ним и пообщался, по праву старого знакомства – хищно улыбнулся отставной кагэбешник.

- А с Дмитрием тоже общались? – поинтересовался я

- Нет, зачем? Это бессмысленно. Очень мало интеллектуальной деятельности при такой то физической форме.

- И что Василий?

- А что он? Я и не таким…- тут Райсон споткнулся – делал предложения, от которых невозможно отказаться. А тут я ещё и злой был, как вспомню про верёвки, которыми меня вязали…

- Василий явку написал – пояснил Сырников – и по Корчевскому всё признал. И про Черныха, что знал, то сдал. Даже про адвокатов, как их… Пурвинских рассказывал. Завтра Тарасов туда поедет с ним работать с утра пораньше. Ну и второго допросит, попробует что-то связное родить.

- Здорово!

- Тебе то да, а мне как завтра к руководству идти? Да ещё к этим, новым?

- Тональничком смажешь…

- Ну что, господа, может быть вторую возьмём – разлил по пятой Райсон, кладя пустую бутылку под стол

- Только поесть надо ещё взять – тоскливо попросил Рома – я схожу!

- Без меня – поднялся я – я пойду, у меня завтра своя битва.

- Ага – буркнул Алексеич – твоя очередь за пиздюлями. Готовься иди.

- Мейби ес, мейби нот, мне всё похуй, я – енот! – не очень удачно отшутился я.

Выслушав напутствия, пожелания и ехидства я пошёл домой. Немножко мандража наличествовало, как говорит Райсон. Завтра Горбатый… лады, не так пафосно, всего лишь Никита Черных.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

В кабинете, хоть и большом,  народу набралось прилично. Помимо хозяина кабинета и его верного миньона Портнова, тут было ещё два следователя комитета, Вика Нилова и Николай Матвеич, старый прокурорский крючок, совмещавший обязанности следователя с должностью  начальника отдела по расследованию особо важных дел. Как это у него получалось, не знаю, но абсолютно лысая голова, морщины в сорок пять как у шарпея и сигарета раз в полчаса говорили о многом.

Вот и сейчас он дымил, сидя в кресле у чайного стола нога на ногу и стряхивая пепел в переполненную гранитную пепельницу. Рядом с ним, на замызганном диване расположились  Алексеич, тоже с сигаретой, и уютно угнездившийся москвич Борис, с кофе в руках, весело морщившийся от закатного луча, попадающего ему прямо в глаза.

Сырников и Матвеич негромко трепались, обсуждая последние новости областных правоохранительных органов, Борис же в разговоре не участвовал, однако с интересом прислушивался.

На низком подоконнике, рядом со здоровенным кактусом в горшке, спиной прижавшись к окну, сидел Виталик. Он совсем недавно поменял телефон и теперь, в любое свободное время рубился в какую-то цветную игрушку, качая головой и цокая каждый раз, когда его там убивали. В глубине кабинета Паша Глыбин уже успел подставить стульчик поближе к черноволосой, миниатюрной следачке Ниловой и активно подкатывал  к ней шары. Зря он конечно. Вика, хоть и смотрелась хрупкой девушкой, характер имела не менее железный, чем Маргарет Тэтчер. А Паша перед такими всегда  пасовал.

Ещё, у специально расчищенного от всяких бумажных говен стола тусовался свеженазначенный заместитель начальника полиции по оперативной работе Ярослав, некий полумажор из Питера, неведомо каким ветром занесённый в понаехавшую к нам гоп-компанию Балды и смотревший на весь наш провинциальный пиздец круглыми глазами оленёнка Бэмби. ( Надо отдать должное, мужик неплохой, профессионально подкованный и поэтому в течение года после назначения сваливший в Москву). Сейчас он сидел, с умным видом черкая что-то в роскошном кожаном ежедневнике. Собственно, Ярослав был тут для легитимизации наших задумок и организации взаимодействия со всеми подразделениями МВД, привлечь которые было в планах. Так то мы и собрались тут, такой компанией, для того чтобы эти планы распланировать.

- Ну что, коллеги  - прервав разговор, повысил голос Матвеич - может начнём? Я предлагаю за стол не набиваться, тут всем всё слышно?

Кто-то покивал, кто-то помычал. Акустика в кабинете Тарасова была отличная, а шум с улицы почти и не долетал.

- Тогда прошу. Кто начнёт?

- Я начну – я так и остался стоять у стола Тарасова. Передо мной лежала длиннющая справка-меморандум, но зачитывать её я не посчитал нужным. С ней были и так знакомы все, тут присутсвующие.

- Все знакомы с содержанием собранных оперативных материалов в отношении», поэтому коротко.  В рамках дела оперучёты  собраны материалы свидетельствующие о том, что  генеральный директор Мошенского древообрабатывающего комбината  Корчевский Олег Викторович используя должностное положение и коррупционные связи, в том числе в государственных структурах, создал организованную преступную организацию в целях совершения нескольких тяжких и особо тяжких преступлений, и, в настоящее время осуществляет руководство таким сообществом, с входящими в него структурными подразделениями, создавая устойчивые связи между ними.

Основное совершаемое сообществом преступление - незаконные порубки древесины, это тяжкие и особо тяжкие в зависимости от ущерба. Ряд таких преступлений задокументирован нами, с установлением лиц их совершивших, а так же принадлежности технических средств и автотранспорта выступающего орудиями преступления. Мало того, ряд таких преступлений не только задокументирован, но пресечён. В настоящее время расследуется шесть уголовных дел по статье двести шестидесятой части третьей, два из которых направлены в суд с обвинительными заключениями. Установлены лица, отвечающие за организацию незаконных порубок. Это  Дмитрий и Василий Курковы, а так же Никита Черных. На настоящий момент все они  участвуют непосредственно в рубках. Народу мало, результат нашей деятельности – я улыбнулся. А что, есть чем гордится, поработали неплохо. Народ в кабинете молчал, требуя продолжения.

- Приобретая результаты преступной деятельности, а именно древесину, функционеры Корчевского на заводе, собственно это опять Черных, используя мощности пилорам и Мошенского древообрабатывающего комбината совершают ещё приобретение имущества, заведомо добытого преступным путём, деяния, предусмотренные статьёй 175.

Дальше, перевозя лес на свои предприятия, и оформляя его под своими документами как своё сырьё и пуская его в переработку, Корчевский осуществляет эпизоды статьи сто семдесят четвертой прим один - легализацию имущества, добытого преступным путём, то есть совершение финансовых операций и других сделок с имуществом, приобретённым заведомо преступно, с целью придания правомерного вида и распоряжению этим имуществом. Цель - сокрытие преступного происхождения леса. Все этапы переработки незаконно полученной древесины у нас задокументированы в разных вариациях.

- Есть технопорно, а это ментопорно – хихикнул Борис, звякнув чашечкой кофе.

- Несомненно – ответил я – и его у нас много.

- Дальше идут уже сопутсвующие преступления. Для обеспечения работы преступной организации, финансовый директор Мошенского ДОКа Альберт Швец осуществляет ряд экономических преступлений. Полученные наличные денежные средства от них хранятся по неустановленному в настоящее время адресу в городе Москва, этаком «банке» преступной организации и используются для обеспечения коррупционных преступлений, вымогательств и коммерческого подкупа юридических лиц.  К экономическим преступляниям относятся обналичивание денежных средств с использованием подставных юридических лиц, уклонение от уплаты налогов с использованием векселей ДОКа для распространения среди неопределенного числа лиц с отражением данного обстоятельства в документах бухгалтерского учета и неисполнение обязанностей налогового агента. С помощью данных преступлений добываются наличные денежные средства, которые обналичиваются на подставных лиц. Вся экономика в настоящее время задокументирована, имеет заключения специалистов-ревизоров, подготовленные на базе ДЭБа, ой, простите, уже главного управления  экономической безопасности и противодействия коррупции.

Борис снова хихикнул, поднял руку и показал пальцем сверху на свою макушку.

- По этим делам будет возбуждаться Москва? – по деловому спросила Нилова

- Всё мы, всё мы…- покачал головой Николай Матвеич – Москва будет только наблюдать…

Вика кивнула. Понятно, что это будет на ней, так как она, наверное, лучший следак по налоговым в области.

- Не, ну и карточки мы себе заберём - нахраписто сказал Борис - не все конечно.

- Благодарствую – пробурчал Ярослав.

- К сопутствующим преступлениям – поспешил продолжить я – так же относятся несколько должностных. Это превышение должностных полномочий из корыстных интересов государственным служащим Артуром Мирзояном с ущербом в крупном размере. Дело направлено в суд. К сожалению возбудить коммерческий подкуп, совершённый им же не представлилось возможным в связи с самоубийством Мирзояна. Однако материалы, полученные при обысках позволили…

- А он как крякнул то? – спросил Матвеич – Сам или помогли?

- Не установили – вздохнул Тарасов – я связывался со следователем в районе интересовался, вряд ли что накопают. Тем более в милиции там тогда Полухин рулил, затемнил скорее всего всё, что можно.

- Невиновники все, если коротко – Матвеич сделал пальцами козу и покрутил ей в воздухе. Видимо, этот жест в его системе координат обозначал скептицизм.

- Да нет, я  думаю просто самовыпил – встрял со своим ценным мнением Ярослав – я тоже узнавал, нет там никаких следов иного. Лучше про  векселя немножко поподробней, а что распространение ценных бумаг это преступление разве, да ещё и с отражением в бухгалтерии?

- Это просто – Борис поелозил на диване, спасаясь от солнечного луча – векселя передаются на афилированных лиц, то есть, по сути остаются у злодея. По ним выплачиваются деньги, уменьшается налогооблагаемая база, а бабло просто выводится в нал.

- Ааа, действительно просто – Ярослав вальяжно кивнул Борису.

- У нас это «просто» заняло год доказухи, и не факт что ещё срастётся. Не установим адрес, где ценные бумаги с печатями «прокладок» храняться и пиздец. – покачал головой москвич.

- В общем, Мирзоян, хоть и помер, нам помог неплохо – вернул собравшихся в русло я - точно так же нам помог второй чиновник, Полухин, которого две недели назад поместили в следственный изолятор. У него уже изъяты документы, которые, правда, пока не исследованы официально, которые подкрепляют доказуху по связям и распределению ролей. Корчевский, долбо…  - сдержал при руководстве себя я - и такое вёл, да.

- А самого будем подтягивать к банде? – поинтересовался Паша – или он как свидетель пойдёт.

- По Полухину возбуждалось ГУСБ и наши эсбэшники. Вроде как для «имиджа» - сделал двумя руками жест кавычек у лица я – решали сначала не подтягивать. Но сейчас, насколько я разговаривал, должностной подлог, длящийся, там эпизодов пять, можнобудет как раз как одно из должностных сообщества и подтянуть. И Полухина с ролью  «коррупционная связи в государственных структурах» подтянуть.

- Да, я этот вопрос обсуждал с областным прокурором. Тот дал «добро» - подтвердил мои слова Ярослав.

Сырников, ездивший с ним к прокурору, начал что-то негромко пояснять Матвеичу.

- Вот это если коротко. Стратегическая обстановка так сказать – хмыкнул я – Тактику же мы продумывали с Иваном – я кивнул на сосредоточенно глядящего в монитор Тарасова. Этот гадёныш весь мой спич рубился в косынку!

- Там же ещё какие-то сопутсвующие будут? – отвлёкся и напомнил он.

- К сожадению, информация по  двум вымогательствам, там где два коммерса отдали  свои законные делянки под угрозами не срослась. Коммерсы на контакт не пошли. Жаль, конечно, этих добряков. Ну, надо ещё будет провести ряд обысков и обследований у свидетелей и юридических лиц, типа  Глеба и Юриса Пурвинских, осуществляющих юридическое сопровождение сделок Корчевского, в том числе и незаконных, но это, как говориться, на удачу. Куда кривая вывезет.

- Ага, типа побочный результат решения «ебитесь там сами»! – пробурчал с подоконника Виталик.

Ярослав неодобрительно на него глянул.

- Да, ещё поименованные уже братья Курковы осуществляют сейчас, вернее заканчивают вымогательство. Оно не будет входить в в перечень преступлений совершённых ОПС, они это делают по собственной инициативе, но с этого мы и начнём. Короче, по тактике сейчас расскажет Иван – с удовольствием, наконец, перевёл стрелки я.

Ваня свернул косынку и поднялся, а я плюхнулся на нагретое им кресло, подвинул себе пепельницу и закурил.

- Начнём, как Валерьян уже сказал – Тарасов  начал важно, как гусь, лавировать по кабинету – с братьев Курковых. Двадцать третьего мая планируется встреча потерпевшего, Райсона Григория Яковлевича, с фигурантами для передачи вымогаемых денежных средств, якобы за повреждение автотранспорта. Материалы на возбуждения дела уже готовы и мы их согласовали. Реализация материалов  позволит нам задержать основных силовиков Корчевского без подозрений в том, что мы работаем по нему. Это первый шаг.

- Я не понимаю одного – встрял Ярослав – почему мы в этой реализации должны работать с спецоодразделением, с СОБРом из другой области? Причём, похоже даже не нашей ведомственной принадлежности?

- Потому что без этого преступление доказать бы не удалось – объяснил Сырников – это маленькая мстя Райсона за побои. А Райсон, на секундочку, офицер кагэбэшного «Вымпела».

- Не нравится мне это – помолчав сказал Ярослав – свидетель крутит, получается следствием.

Ортодоксально настроенный Матвеич активно  закивал.

- А деваться тут некуда – похуистично покачал головой Алексеич – этот вопрос решён на уровне генерала, которому уже позвонил другой генерал. Да и мы обещали.

- Обещать, не значит жениться! – выдала Вика Нилова. Паша с ней рядом аж соплями прыснул.

- В общем я понял, это данность -  сказал Яросла – но я всё же уточню у руководства.

- Да пожалуйста – развёл руками Алексеич и потянулся включить подогреваться чайник.

- Вымогательством, насколько я понимаю – заговорил Матвеич – будет заниматься Вячеслав Алексеевич Сырников,  с привлечением специалистов из УЭБ иПК. А почему не из розыска?

- Не совсем так – пояснил Алексеич  - будут заниматься оперативная группа, из числа сотрудников УБОП бывшего. Два человека в бэпе сейчас работают, а один в розыске. И ещё один с областного бэпа просто с нами работал уже. Так что там приказом опергруппа создана уже.

- Второй шаг – продолжил Тарасов, который успел за это время обойти по кругу весь кабинет – самый ответсвенный. И в том плане, что пока точной информации нет и в том, что здесь мы уже раскрываемсвой интерес к конечным бенефициарам. Планируется очередная незаконная рубка и на ней мы будем задерживать непосредственно Никиту Черныха. Здесь будут работать Арннов, Волков и привлечённые силы.

- Розыск? - уточнил Ярослав.

- Мы думаем, да – кивнул я – человека три-четыре.

- Хорошо – Ярослав почеркал «паркером» в «молескине».

- По имеющейся информации мероприятие планируется на двадцать пятое число. Возможны изменения, но будем пока ориентироваться на эту дату. После того как мы возбуждаем дело в отношении Черныха,  как раз и регистрируется основной материал по двестидесятой и в следствие передаются наработанные материалы двести шестидесятых по бригадам Корчевского.

- Тут придётся поработать всем, потому как будем забирать дела из территориальных следствий и сводить в одно. Двадцать шестого сделаем приказ о создании большой оперативно-следственной группы – сообщил Матвеич  и посмотрел на Ярослава – кого туда включать как раз будет понятно.

Ярослав кивнул.

- В двадцатых числах мы начнём свои реализации – налил себе кофе Борис – приблизительно двадцать седьмого, будем хлопать Швеца и его конторки.

- Это будет третий шаг – подхватил Иван -  налоговые. По сути тут всё и так готово, остаётся только место найти.

- От вас кто будет? – поинтересовался Борис.

- Да! – в два голоса сказали я и Сырников.

- Паша и Валерьян -  уточнил Алексеич, тыкнув в каждого из нас чашкой кофию.

- И мне ехать придётся. Вы же сюда материал на возбуждение отправите?

Паша засучил ножками.

-  Конечно, конечно – у Бориса стала очень хищная морда. Неприятная.

- Ну и вот – снова вернулся к теме Иван – дальше четвёртый и самый простой шаг. Сразу после Швеца мы задерживаем и предъявляем обвинение Корчевскому.

- В СИЗО сразу? – Матвеич был как Немезида, суров и брутален.

- А, посмотрим – Тарасов махнул рукой – может он сразу поплывёт.

- Я те дам  посмотрим ! – старый прокурорский аж кулаком махнул – в тюрьму сразу! В турму!

-  В целом, всё звучит толково – резюмировал Ярослав – почти как на охоте. Будем рубить зверя по кускам. Ладно, я доложу руковосдству и нужные силы и средства выделим. Что же, поехали, как говорится, пусть всё будет гладко!

Он поднялся из кресла, хлопнув руками о коленки.

Да, да. Поехали. Гладко было на бумаге…

Это конец второй части "Как в костре потухшем таял уголёк" . Продолжение будет по расписанию.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Уважаемые читатели, на следующей неделе я буду в местах, где отсутствует Интернет как таковой. Поэтому очередная публикация отложился на неделю. Прошу понять и простить.

А потом когда бандитов пересажали, городское руководство улучшило общественный транспорт, а автомобиль стал доступен, рукотворные, приличных размеров озёра с островами стали местом летнего отдыха почти всего города. Сюда приезжали все: и быдланы, различной степени платёжеспособности, которые предпочитали подгонять свои разномастные автопомойки прямо к воде и жарить у колёс своего свежего «крузака» или ржавого «чери» шашлыки, и молодёжь, добиравшаяся на пляж с тремя бутылками пива на шестерых, и питбайкеры, некоторые из которых только что отпраздновали свой первый «выпускной» в детском саду, и любители моторноводных видов спорта, не раз вгонявшие свои пятисотсильные моторки в крутые бережки островов, и сумасшедшие московские «туристы» наезжающие сюда с кучей палаток, туалетов, столиков, стульчиков, квадроциклов и снегоходов, считающих своим первым и главным долгом сразу же оградить здоровенный кусок пляжа и леса полосатыми лентами и мотками  пищевой плёнки. Так сказать, застолбить участок забором. В эти заборы влипали и быдланы, идущие в кусты поссать, и пьяная молодёжь и питбайкеры. «Туристы» в свою очередь проклинали и мотоциклистов и лодочников, недобро косились на полыхающие вечером по берегам жестяные мангалы быдланов. В ночное время конфликты переходили либо в алкогольное перемирие либо наоборот, в побоища. Короче, летом тут стало всегда шумно, грязно, весело и воняет.

Однако сейчас, в самом начале мая, свинцовая вода была тиха и холодна, а берега спали под низким серым небом. В округе не было ни души, поэтому мы и приехали сюда, встретится с людьми, по их собственным словам на «нейтральной территории».

Зачем было городить этот огород, никто из нас троих не понимал. Все тут встречающиеся имели одинаковые ксивы в кармане, ничего криминального не происходило и можно было спокойно и запросто пообщаться в кабинете. Видимо не хватало уэсбэшникам милицейской романтики, засад, пустынных мест и встреч под прикрытием.

Выйдя из машины на берегу я почувствовал себя героем самого бездарного сериала про ментов или какой-то глупейшей карикатуры. Казалось вот-вот и я услышу следующий диалог:

«- Что показывают результаты экспертизы?

- Мы провели полный анализ ДНК и установили, что этот волос принадлежал человеку.

- Невероятно. А мужчине или женщине?

- Поживем — увидим, следствие покажет.»

Ну бред же.

Их было трое, как и нас. Двое пошли вперёд, третий, небольшого ростика, остался возле машины.  К нам же шли длинный мужик возрастом около сорока с неприятным лицом прокурорского крючка и симпатичная девушка лет тридцати. В длинной красной юбке с разрезом и на каблуках она совершенно неуместно смотрелась в пейзажах дождливого мая средней полосы, очень напоминая фильмы Йовович, где она в такой же несуразной одежде предпочитала гасить всевозможных отродий Т-вируса.

- Привет, господа, чё ж мы в болоте то не встретились? – Сырников был тоже не в восторге от выбора места встречи, однако с безопасниками поручкался дружелюбно.

- Так надо -  произнёс чеканную фразу мужик и представился – Семён.

- Валерьян – дал в свою очередь краба я

- Виталий – сообщил Волков

- Анна -  в свою очередь подошла девушка и по-мужски бахнула пятюню всем нам, завершив круг представлений. Сырникову они не представлялись, с ним они пересекались раньше.

- Итак – начал Семён, который, судя по всему, почувствовал себя среди нас начальником – мы планируем мероприятия по реализации материалов в отношении известного вам бывшего начальника Мошенского РОВД Полухина. Да, он уже бывший, отпуск он гулять не стал, сразу перешёл работать директором базы отдыха «Белозерский закат»...

Этого я не знал. Действительно, в середине апреля Балда собрал большое совещание, которое обозвал «коллегией», куда пригласил всех начальников РОВД. Именно на этой коллегии было объявлено о новой, прогрессивной,  «реформе»  территориальных подразделений МВД.  (Я беру слово реформа в кавычки, ибо это было простое, конечно же плановое научно обоснованное, очередное кастрирование районных отделов. Никто и не думал что-то улучшать, людей сократили по живому, а должности передали наверх для увеличения штабов и секретариатов). Если просто, то удалялась куча небольших РОВД, таких как, например, в Феновском или Мошенском районах, на их месте возникали «отделения», а в крупных, «кустовых», городах, типа Десноямска, возникали «Межрайонные отделы», которые как раз и возглавляли работу «отделений». На практике это привело к тому, что в районах осталось от пяти до десяти человек, которые конечно же особо и не работали, а охраняли себя и оружие в бывших отделах. А потом и оружие забрали.

Короче под это дело Балда поувольнял, прямо на совещании, туеву хучу начальников РОВД. В их число, нет худа без добра, попал и Полухин, который посмел встать и что-то вякнуть насчёт «нецелесообразности».  За это он был подвергнут дружным насмешкам со стороны понаехов, занявших весь  немаленький президиум, покраснев, заикнулся про какую-то «честь офицера» (которой у этого продажного выродка и в помине не было»), и про некомпетентность начальства, после чего, не уезжая, написал рапорт на отпуск с последующим.

А сейчас, оказывается, и отпуск-то гулять не стал.

Злой и мстительный, родственный по духу Полухину Балда, дал «зелёный свет» уэсбэшникам на реализацию материалов, те обратились к нам, и теперь мы обтирали этот предмет в лесу, на капоте Сырниковского «мондео».

- … туда он ушёл не просто так. Эта база наполовину принадлежит собственно Полухину , а половина  - продолжавший свой рассказ Семён понизил голос – заместителю руководителя столичного ФСИН, генерал-лейтенанту Прохорову. Он, между прочим, имеет хорошие дружеские связи и в других конторах, так что Полухин даже надеется ещё и вернуться в мили… полицию. Так что возможны палки в колёса,  приходится действовать тихо, несмотря на то, что москвичи, наши кураторы, тоже в теме и будут участвовать.

- Тоже дело на контроль ставили? – поинтересовался я.

- Нет, до ваших высот не доросли, времени не было – улыбнулась Анна и стало понятно, кто, собственно, занимается материалом – вот раньше поделились бы…

- Раньше это раньше – махнул рукой Сырников – так что Полухину корячится?

- Ну, Ваши материалы – сделал снова прокурорское ебало Семён – будут отличным подспорьем, но участие в ОПС ему будем делать в крайнем случае. Из Москвы сказали, что сейчас  надо имидж новой полиции улучшать, а он уже полицейский. Мы его сначала на это дело даванём, попытаемся вывести на откровенность. У него и так целый букет: превышение должностных полномочий,  мошенничество коррупционное и подлог. Кстати, превышение – ваше, собственно оно на ваших материалах и основано, карточку вам дадим, в принципе его можете и в доказухе двести десятой использовать…

-  Коррупционное мошенничество, это когда взятку доказать … не смогли? – влез я. Говорить «не захотели» я не стал, но, думаю, все всё поняли.

- Смогли! - остро посмотрел на меня Семён.

- Но не захотели -  добавила Анна – адвокаты у него будут хорошие, сразу подстраховываемся. Получится вывести на взятку – сделаем взятку.

Что ж, молодцы, тут правду говорят.

- Чёт негусто, конечно  -  начал торги Сырников – мы рассчитывали, что под соус Полухина Корчевского хорошо взбодрим.

- Я не понял – типа нахмурился Семён – вам «чёрная» документация Корчевского нужна или нет? Только Полухин знает, где она.

- Ладно – вздохнул Алексеич - где там у нас?

Виталик оперативно вытащил из машины  коробку из-под белой бумаги с кучей копий всевозможных документов и всяческих материалов, которые мы накопили на бывшего мошенского полковника за добрые пару лет работы.

-Здесь всё.

Семён забрал коробку, поставил на капот «мондео», порылся в бумажках.

- Мы в допросах поучаствуем? - Сырников пытался ковать железо пока горячо.

- Нет – отрезал уэсбэшник – мы сами. Рома!

Мелкий безопасник, остававшийся у их машины подскочил к нам.

- Вот, Маслобоев будет на подхвате – передал коробку мелкому, но юркому как куница, коллеге Семён – если мы получим данные о том, где тетрадки, он всё нужное привезёт. Телефонами обменяйтесь.

Я записал в телефонную книжку номер Маслобоева, сразу обозвав его как «Мелкий. ОСБ» и Анны.

- А если не получите? – Сырников всё еще пытался улучшить переговорные позиции

- Получим – гнусно ухмыльнувшись, уверенно кивнул Семён - там, кроме самого Полухина ещё персонажи есть. Кстати, вы Терехова такого знаете, старого начальника РОВД?

- Ну… да – помедлив сказал Алексеич – а что?

- Полухин приехав с коллегии стал людей подбивать с собой увольняться и на базе базы , так сказать, команду собрать. Пару дней назад прилюдно Терехову предложил должность старшего администратора на базе, с зарплатой какой-то прям нереальной. Этот Терехов в морду ему кулаком сунул и в глаз плюнул, представляете?

(Ай, молодца Иваныч, сдержал слово!)

- Мы думаем, может его как свидетеля подтянуть? – спросила Анна. А ведь они знают откуда-то что Иваныч с нами работает.

- Ну не знаю, попробуйте с ним сами пообщаться. Мы с ним пару раз только пересекались, и то по другим вопросам.

- Пробовали, он… отказался. ( как же, судя по паузе Семёна Иваныч им чётко указал куда идти)

- Ладно, я попробую с ним поговорить. Вроде нормально общаемся. Только вот ещё. Давайте ваш опер Валерьяна с Виталиком, как узнаете где бухгалтерия, отвезёт на место? А то пропустите что-нибудь важное, а парни в теме давно уже? Они нужно сами заберут.

- А ладно, хорошо – немного подумав, принял условия торга старший уэсбэшник.

Немножко пообщавшись по времени и датам мероприятий мы разошлись.

- Да уж. Неприятные пассажиры – сев в машину поделился впечатлением Сырников.

- «Наступил одной ногой, а в говне уж по уши» - с заднего сиденья пропел Виталик надрывным голосом Летова.

- Ой, не гунди!

Сразу после длинных майских Полухина и приняли.

Об обстоятельствах его задержания нам с Виталиком  поведал куницеобразный уэсбэшник, который на служебной десятке нежно салатового цвета отвёз нас осматривать найденную на даче у Полухина документацию. Взяли его на горячем, при передаче денег, за взятку от одного из коммерсов, которую, впрочем действительно не оформили, объявив мошенничеством, ибо Полухин типа брал деньги за предоставление услуг, которые выполнить не мог. Модная тема у адвокатов, потом осужденному можно говорить что он, в общем-то, не коррупционер, а приличный мошенник. Да и срок немного поменьше. Тем не менее, статья была  тяжкой, что не предвещало бывшему начальнику РОВД ничего хорошего.

По рассказам Мелкого, Полухина застали за пересчётом денег в салоне его служебного БМВ. Он сразу понял что к чему (ну только тупой бы не понял) заметался в машине как волнистый попугайчик в клетке, и даже успел начать угрожать коммерсу. Ну а потом быстро оказался мордой на асфальте, куда его уложили резкие, как понос, москвичи.

Первое время, на допросах, он имел бледный вид, но молчал, видимо полагал что за него впишутся большие дядьки с большими звёздами. Идействительно, в первые сутки после задержания инициаторам  и их начальником звонило некоторое количество говна решальщиков. К этому были готовы, за реализацией стояли не менее большие звёзды, поэтому все попытки решения вопросика закончились ислючительно вежливым обменом мнениями. Мало того, стало известно, что самым главным коллегой Полухина, тем фсиновским генералом, были начаты активные действия, направленные на то, чтоб стать единственным владельцем базы «Белозёрский закат». Этакий «удар в псину», на который завсегда горазды подобные деятели.

Вы  видели, когда стоит вроде бы здоровый остаток дерева, а пнёшь его и он валится в разные стороны, являя на белый свет различных насекомых, червей и прочую дрянь? Хотя большая часть пня с корнями остаётся на месте?

Вот на вторые сутки после задержания, партизанское молчание Полухина посыпалось, как трухлявый пень. Он сдал себя, написав явки с повинной по всему предъявляемому, сдал пару тройку червей-прислужников и вроде как полностью раскололся. Однако ни Корчевского, ни Черныха, ни другую приближенную к микро-олигарху шоблу-ёблу признания Полухина не затронули. Благодаря истерике перечисленных в  цифровом пространстве сотовой связи, мы знали почему. Ох и много сводок мне пришлось тогда сохранять и обрабатывать. За молчание Корчевский предоставил Полухину лучших адвокатов области, пообещал финансировать судебный процесс, в случае проигрыша содержать несчастного в заключении и потом всемерно поддерживать. Так тоже бывает. Благодаря этим разговорам, а так же знаниям Терехова, который по обрывкам фраз сумел вычислить местонахождение архива, мы определили и передали инициаторам веселья нужный адрес. Корчевский жопу рвал, чтоб попасть туда раньше, однако уэсбэшники успели первыми, и к обыску, как и было оговорено, присоединились и мы.

Это был охотничий дом,  если угодно дача, зарегистрированный на жену Полухина, в двадцати километрах от Феново, на берегу красивого лесного озера. Дом был шикарный, построенный по образцу и подобию домика папаши телохранителя в древнем фильме с Кевином Костнером. С пристанью для лодки и гаражом, да, умело вписанный в прибрежный сосновый бор. Вот там, на стеллажах, заставленных купленными для интерьера книгами и безделушками мы и нашли те тетради, которые раньше хранились в «тайной» комнате РОВД. Архив Корчевского, состоящий из так называемых «досье» на всех своих, включая и Черныха, и Курков, и Швеца, и многих других. Интересно, найду я там концы по судьбе Лёшеньки? Была кое-какая бухгалтерия, отражающая работу с фирмами «помойками», работу с криминальными банками и замуты с векселями. Много интересного, которое надо разбирать в тихой и вдумчивой обстановке. Поэтому мы сделали «финт ушами», как высказался Денис из Москвы, нетерпеливо ожидая результата. Все материалы мы упаковали и опечатали в коробку, так как они являлись всё же добычей УСБ и следаков, работающих по их материалам. Коробка уехала в облоасной СК, где долгое время лежала нераспечатанной в кабинете следователя. Мы знали, что Корчевский следит за ней особо, ибо каждый раз адвокат Полухина звонил ему и сообщал о её состоянии. Думается, если бы всё пошло так как задумывал Корчевкий , коробка в итоге исчезла бы в неизвестном направлении. Такое тоже случается.

Мы же в свою очередь, потратили всю ночь, фотографируя постранично все найденные тетрадки и теперь обладали морем информации, часть которой использовали в Москве, на предмет экономических преступлений, а часть которой хранилась на флешке у меня. Флешку ежедневно терзал Алексеич, перепечатывая нужные вещи в вордовском формате и приближая наш маленький лесной Армагеддон.

Реализация была уже на носу. Как там говорится? «Валера, твой выход!»

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Мы входили в очередной поворот и такой непротокольный выпад в мою сторону был не то что внезапным, а даже где-то непрофессиональным. Водителю, какую бы должность за пределами корпуса автомобиля он бы не занимал, нужно глядеть на дорогу, а не на спутников.

Я хотел было выразить шефу свой решительный протест, однако быстро смекнул (да, я смекалистый)  что причиной  площадной брани являюсь как бы не я, а то, куда он пялится. Продолжив его взгляд в правое окно, я узрел здоровенную чёрную тушу, со скоростью тепловоза двигающуюся на перехват американского автомобиля немецкой сборки, которой иногда, по пьяной лавочке, чванился Алексеич.

Я тут, конечно, рассказываю это долго, но на самом деле все мысли, действия и события произошли тогда в считанные секунды.  На очередном красивейшем повороте трассы, из сказочного туманного леса вылетел здоровенный кабан, который для себя решил, что он сможет пробежать перед капотом автомобиля, летящего почти сто тридцать кэмэ в час.

Кабана я узрел как раз в момент всеобщего моментального прозрения. Кабан понял, что эта модель «Форда Мондео», хоть и крайне похожа на своего младшего собрата, по имени «Фокус» (что до кровавых соплей отрицают фанатики марки), но всё же немного потяжелей и побыстрей, и решил сменить траекторию. Алексеич понял, что крутить рулём на повороте  при такой скорости себе дороже и лишь немного принял влево, притопив при этом газ. Я же понял, что импакта в любом случае не избежать и заорал классическое «пиздецнахуйёбанырот!»,  глядя в огромный чёрный глаз свинского демона ада за стеклом.

Жестянка с мясными консервами внутри  и здоровенный зверь из чёрного леса столкнулись. Правда, благодаря прозрениям и принятым в результате них решениям, всё произошло мягонько и  по касательной. Какое-то мгновение кабан боком налёг на автомобиль, долю секунды пялился в окно на разинувшего рот меня, а потом свернул и погнал в свой лес. Это было красиво и грациозно, лишь на последнем моменте, перепрыгивая снежный отвал на обочине кабан испортил весь перформанс, споткнувшись и пропахав пятачиной наст. После чего скрылся из виду.

«Мондео» проехал ещё метров пятьсот, после чего остановился на обочине. В полной тишине, да. Сырников включил аварийку, откинулся на сиденье, закрыл глаза и произнёс:

- Я обосрался!

Разумеется, я воспринял это откровение как имеющее полностью переносный смысл, ибо о себе мог сказать исключительно тоже самое. Но на лице начальника отдела была такая гамма сменявших одна другую эмоций, что я предпочёл помолчать.

Я вытряхнул из мягкой пачки «лакистрайки» пару сигарет и протянул одну Сырникову, после чего полез на улицу. Уже там, покуривая, я рассматривал результаты столкновения с природой, слушал проклятия шефа в адрес всех свинорылых  и понимал, насколько нам повезло. Короткое соприкасание с кабаном, полностью, до грунта, а кое-где даже до блестящего металла, удалило краску на выступающих частях обеих дверей автомобиля

-  Блядская тупая свинья! – разорялся Алексеич, со слезами глядя на остатки красивого синего металлика – Пидор! Да чтоб тебя медведь выжрал!

Да уж. Медведя нам тут для полного счастья  и не хватало. Я с опаской посмотрел на еловый лес за обочиной. Я то всё, что хотел высказать по этому поводу, высказал ещё в машине. Так сказать, кабану прямо в ебало.

Через полчаса мы поехали дальше. Дел было ещё невпроворот.

На время мне пришлось оставить все реализации, «чёрных лесорубов», Корчевского, вымогателей, адвокатов и их крыс за бортом своих первоочередных задач. Ибо пришло время выполнения хотелок наших правителей по переименованию милиции в полицию.

Вообще, когда меня спрашивали, как я лично отношусь к ребрендингу, я отвечал:

- Похуй. Главное, чтоб платили достойную зарплату и давали работать. А так хоть пусть «тиграми освобождения Тамил-Илама» называют, я не гордый, перетопчусь.

(Кстати, так и было первое время. Зарплата превратилась в «пшик» только лет через десять, и где-то в это же время, работать в полиции начали исключительно штабы и секретариаты)

Тем более в полиции я, в отличие от многих своих коллег, уже работал. В налоговой полиции, которую, как и УБОП, одним пинком разогнали ради каких-то внутренних интрижек. Но первое спецзвание у меня было с приставкой «полиции», да.

Вместе с этим, ребрендинг ведь был не просто переименованием, он позиционировался как стремление в новое, честное и чистое будущее правоохранительных органов, поэтому для нас, всех тех остающихся в ментовке, было придумано множество изощрённых развлечений, именовавшихся одним общим словом «переаттестация».

У нас, после всех совещаний, толкований и сношений на междусобойчиках руководство выработало  пять основных этапов прохождения сотрудником этого увлекательного квеста. В этапы входили:

Первое. Боевая и служебная подготовка. Сюда входило старозаветное тестирование на тысячах вопросов, придуманных, по моему впечатлению в тридцатые-сороковые годы прошлого столетия, физкультура, состоящая из отжиманий и челночного бега, стрельба из пистолета Макарова и сдача нормативов по самбо. Помимо тестирования, которое пришлось всё же корпеть, ставя галочки в рандомных местах, ибо никого не интересовал результат, всё было пройдено за пару пузырей коньяка и поляну. С подразделения, конечно. Да, это были ещё те времена, когда так можно было.

Второе. Психологи. Тесты Роршаха, рисование психологических портретов, выбор между фиолетовеньким и коричневеньким цветом и прочее говно. Тут я счастливо отскочил, так как проходил подобное ежегодно, в январе, подтверждая своё высокое право таскать на постоянке тяжеленный кусок металла семьдесят восьмого года выпуска.

Третье. Полиграф. К нам из самой Москвы для этого дела выписали эксперта-полиграфиста. Собственно, комплекс оборудования то у нас был и неплохой, а вот работать на нём было некому. Однако  что-то тут пошло не так. Командированный в наши пенаты дипломированный специалист отчего-то решил, что командировка – это отпуск, и использовал предоставленные ему руководством блага для ежедневных алкотрипов. Ушёл в длительный и беспробудный запой, по простому. Поскольку специалист был прямо таки авторитетом в сфере научного выявления лжи, а ещё и кого надо протеже, уволить или заменить его не могли. Поэтому просто смирились, сделав вид, что весь коллектив с честью прошёл это испытание.

Четвёртое. Личное ознакомление руководства с работой каждого сотрудника и его материалами. В процессе этого мы сейчас и находились. Послезавтра нам предстояло заслушивание у нового первого заместителя нового же генерала, и мы рванули в район, подбить кое-какие хвосты.

Ну а дальше, если на заслушивании пройдёт всё хорошо, следовала собственно формальная «аттестационная комиссия», после чего ты вступал в новую жизнь уже шикарным полицейским в тёмно-синей форме, а не каким-то там милиционером из говна и соломы.

Самое смешное, что все эти мытарства не имели ни малейшего смысла.  Ибо принимало решения по твоей судьбе уже назначенное без всяких «комиссий» Москвой ( а Москву тоже назначили уже по быстрому) руководство.

По моему глубокому убеждению, в ментовке всегда самым проблемным контингентом были и будут представители большого и среднего руководства. «Решают вопросики» на приличные суммы, ведь не с рядовыми оперками, следаками и прочими. Жопу рвут ради карьеры и плетут интриги не «рабочие лошадки». Для того, чтоб зщаниматься таким, нужна власть, и  именно к ней стремиться как любой карьерист, так и любой  скурвленный. И ладно бы это было всё.

Карьеристы и решальщики, при своём неуёмном влечении к власти, самые большие перестраховщики. Они не просто боятся, они трусят всего, что может повредить их возможностям продвижения или обогащения. И, в результате этого страха идут на любые меры, чтоб его ликвидировать. В результате всего этого получается опасная и страшная смесь – целая прослойка трусливых или продажных подлецов, наделенных властью. Их не очень много, да, но разрушительная сила их влияет на систему, постепенно и непреклонно  снижая её эффективность.  Вообще, это свойство любой системы созданной людьми, бороться с этим помогает либо идеология, либо сильный коллектив, либо корпоративные традиции. Но такого у нас не было. Либо уже, либо вообще.

Так вот назначенное по быстрому руководство, всецело воспользовалось ситуацией устроив быстрое восхождение одних и такое же быстрое падение других. Никакие данные психологов, физкультурников и прочей шушеры на эти  решения не распространялись. Так, мишура.

Мало того, как будто кто-то подгадал, и переаттестация  у нас совпала с ещё одним традиционным развлечением ментов, приездом «новой команды». Старый генерал ушёл на почётную пенсию, приехал «ио» нового.

Он же привёл с собой заместителя, который по всеобщему мнению выполнял роль «серого кардинала», Балыгина, по устоявшемуся в нашем УМВД прозвищу «Балда». И началась потеха.

Первым сожрали, в течение пяти дней, Артемьева. Его вещи вынесли из кабинета и предложили переселиться вместе с ними на пенсию. Или на чудную должность заместителя заместителя. Артемьев, по словам немногочисленных очевидцев открыто и громко послал «ио» нахуй, тихо и значительно пообещал «пересечься» и ушёл в отпуск, перетекающий в пенсию.

Балыгин расставил своих, приехавших с ним и уже где-то аттестованных полицейских во все подразделения, и не по одному человеку. В БЭП, например, приехало аж четыре деятеля, причём три из них – бывшие участковые. И все сразу заскочили на руководящие должности.

Денис при их назначении, на совещании произнёс эпичную фразу: «Люблю время перемен, потому, что чем мутнее вода, тем больше в ней рыбы!»

Чуть позже, в личной беседе, когда я поинтересовался, что же будет, Денис не менее пафосно сказал: «Удача нужна неудачникам!»

И на следующий день уволился по собственному.

Почти то же произошло и в розыске, и в наркоконтроле, и в УСБ, и в следствии. Каждый день напоминал сводки из военного Сталинграда: то тут мы потеряли начальника отдела, там уволили командира. Под ударом были все, кого можно было заподозрить хоть в малейшей лояльности к прошлому руководству.

И даже здесь были положительные моменты. Ну, лично для меня. Полковник Зайкин, с недопроведённой служебкой в отношении меня пролетел мимо аттестационной комиссии, как фанера над Парижем. Его даже туда не пустили, через секретаря вручив уведомление о сокращении. Теперь он бегал по всем кого знал, пытаясь заручиться дружбой и поддержкой. Все, кого он знал воротили носы. Карма, хуле.

Единственное, кого сразу не коснулись ужасы переаттестаций были «рабочие лошадки». Тех, кто умел работать и не лез во внутренние дрязги, не трогали. Так что у нас, нашего маленького отдельчика, с грандиозными планами на выхлопе, были все шансы доделать своё дело. Ради этого мы и катались по районам, где успели положительно отметиться, дособирая нужное и доделывая недоделанное.

Вечером Алексеич высадил меня возле РОВД. Не считая кабана, поездка была скучной и деловой. Я затащил подписанные следаком пешедральского СК карточки, которые окончательно превратят большое дело по Трофимову в реализованное, в кабинет. Тут я застал одинокого Пашу, который в свете одной настольной лампы печатал что-то в ноуте. Может справку, а может сообщение очередной пасии в соцсетях.

- Ну что, удачно сгоняли? – отвлёкся Глыбин. Я лишь махнул увесистой пачкой писанины.

- Удачно…

- Ну и отлично. Сегодня с БЭПа приходили. Новый начальник оперативно-розыскной части.

- Булыгинский?

- Ага

- Что хотел?

- Да справки наводил. Кто мы, что мы, зачем отдел создали. Сказал, что нафиг мы тут не нужны, по его мнению.

- Долбоёб.

- Да нет. Умный. Много интересных вещей рассказывал. Говорят, объединять будут БЭП и налоговую в одну контору. Как его… ЭБиПК называться будет. Экономическая безопасность и борьба с коррупцией. А ОРЧ не будет. Там будут отделы.

- Прикольно. УЭБиПК – я помотал громоздкую аббревиатуру на языке – уебипека! Огонь, чо!

- Он нам с тобой предлагает вернуться. Сырников же с УБОПа, которого нет, по нему отдельное решение принимать будут. Волков с розыска. А нам, говорит, пора возращаться и нормальными темами заниматься. Всё равно скоро лесной отдел расформируют.

- Нормальными? То есть мы тут хуйнёй, по его мнению страдаем?

- Да нет! Ему Балда сказал уже, что у нас всё серьёзно. Говорит если реализуемся…

- А куда возвращаться то? И на какие должности?

- А на те же с которых уходили. А вот если реализуемся с двести десятой, то пересмотрят. В лучшую сторону. Там отдел будут как раз укомплектовывать зональный, то есть тот, который с районами по области работать будет.

Я сел за Сырниковский стол напротив Паши и закурил.

- Знаешь, лучше, наверное вместе всем закончить. Там и Алексеич и Виталик много сил приложили.

- Ты из-за зама своего что-ли переживаешь? – чуть усмехнулся Павел.

- Да брось ты – вопросом на вопрос ответил я – ты считаешь, что я не понимаю, что должность «заместитель начальника временного отдела» это фуфел? Нет,  для меня важно дело доделать до конца. Желательно, с теми с кем начинал. А эти понаехи только сливки снимать хотят.

- Ну, за наши сливки они тоже кое-что предлагают. Короче, я подумал, я на заслушивании обратно в БЭП попрошусь. Материал реализовывать помогать буду, конечно, но уже оттуда. И тебе место забью, на всякий. Кстати в этот отдел и Рома Веслов переводится из района, в курсе?

- В курсе, я его сегодня видел, он сказал. Ну смотри, дело твоё. Алексеичу скажешь?

- Скажу однозначно, я ж не мутки мучу… А ты подумай всё же. Эти любят чтоб по их всё было. А наши старые все разбежались, как тараканы или кемперят, как мыши.

- Ага…

Так нас осталось на баррикадах трое.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

- Сергеич! - без интерлюдий приступил к сути Терехов – у нас проблемы!

- Что случилось? – я немного понизил голос. В кафухе было прилично народу, не стоило привлекать к себе внимания.

- Человек, с которым я договорился сфотать рюм пропал. Ни телефон не берёт, ни машины нигде нет.

- Точно пропал? Он не мог там забухать или такое?

- Нет, ты что?! Человек правильный, мой товарищ по бригаде охотничей, военный бывший. Он не пьёт вообще! И уехал он по светлому ещё, времени прошло вагон и маленькая тележка! Надо искать!

- Хорошо Иваныч. Сейчас приедем.

- Поехали – обратился я к Виталику,  который уже, поняв суть,  собирал в пакет пироги - Будем, как обычно, хрючить в машине. Что за жизнь! Никакого отдыха.

С Тереховым мы теперь пересекались на безопасной территории. После поджога, событий с Лёшенькой и Мирзояном, геройствовать в одиночку было глупо. Терехов с год назад примкнул в качестве егеря к одному частному охотхозяйству, которое замутили некие питерские богатеи. Помимо богатеев тут собиралась и охотилась целая бригада из разнообразных военных  и околовоенных, бывших, действующих и наполовинку. Они быстро оценили Иванычевское знание лесов, порядочность и принципиальность, так что теперь Терехов имел привилегию распоряжаться материальной базой (а база была что надо!) на правах управляющего. В одном охотничьем доме за высоким забором, где Иваныч иногда и ночевал, встречались и мы. Ни слежки, ни расшифровки, благодаря особенностям расположения дома, тут можно было не опасаться.

Виталик заглушил свою синего цвета, наглухо тонированную «десятку». Позади нас, помигивая оранжевой лампой закрывались автоматические ворота. Терехов стоял на крыльце, перебирая руками ворот своей лёгкой, не по погоде, куртки. Нервничал.

- Спасибо! -  начал Терехов – я уже извёлся тут. Сейчас ещё и Николай подъедет, я ему позвонил. И ещё пара надёжных парней из Десноямска. Надо искать. Минут десять Колю подождём и поедем тогда.

- Хорошо, Иваныч! Ты пока расскажи детали то – подходя к дому сказал Виталик.

- Надо искать – покачав головой, повторил Терехов.

В доме, в тёплой кухне-сенях-прихожей, где по стенам висели трофеи охот, старый полковник милиции нацедил нам чаю и быстро рассказал, что позавчера договорился на сегодняшнее мероприятие с одним из членов охотбригады, из местнопроживающих, неким Райсоном Григорием Яковлевичем. Тот как раз хотел прикупить досок для себя, и, будучи каким-то бывшим военным (каким, Терехов не знал), легко согласился помочь, походить по пилораме и пофотать складированную древесину с жёлтыми отметками.

Уехал он на пилораму в три часа дня, после нашего сигнала о том, что лесовоз с ворованной и маркированной древесиной пошёл на разгрузку.  Уехал на своём автомобиле «Мицубиси L-200», довольно приметном, покрашенном в оливково-чёрно-рыжий камуфляж, лифтованном и вообще хорошо подготовленном для всяческих лесорыбалок.

С тех пор телефон Григория Яковлевича перестал отвечать, сам он дома, где жил один,  не появлялся. Учитывая щепетильность дела, которое он должен был сделать, а так же характер самого Райсона, который не бухал, вёл здоровый и правильный пенсионерский образ жизни, Терехов обеспокоился. По ходу рассказа Иваныч показал нам и самого Райсона, на фотографии. Такие висели на стене в гостиной дома, групповые фото с различных охот. На одной из них был запечатлён не сильно высокий, плотный и лысый мужик, больше всего похожий на преуспевающего бухгалтера серьёзной фирмы, с импортной винтовкой  в руках. Лицо я перефотал себе на телефон, после чего мы оставили Терехова ждать Колю, а сами решили сгонять по адресам. Всё же не так долго отсутствовал мужик, чтоб бить тревогу. Конечно на улице уже стемнело, но может он просто подзавис где-то, а телефон сдох. Бывает. Решили сгонять, к нему домой ещё раз, на пилораму, ну и осмотреться. Ушли не допивая чай, смотреть на нервничающего Терехова, взвалившего всю тяжесть вины за пропажу человека на себя было неинтересно.

В следующий раз мы с Виталиком приехали в охотничий дом Терехова, который теперь реально стал штабом поисковой операции, во втором часу ночи. Тут снова был Терехов, и ещё один мужик с Десноямска, Андрей, приехавший в помощь. Два корешка Терехова,  оба моряки-подводники прилетели в метель на его зов и теперь один катался с Колей. Мы снова пили чай и решали как быть, только теперь у нас было уже понимание проблемы в полный рост.

В ходе поисков вечером мы Райсона не нашли ни дома, ни на заметённой начавшейся вечером февральской метелью пилораме. На пилораме вообще никого не было, мы внаглую ходили по цехам, даже заглянули в единственное освещённое помещение сторожки. Там явно обитал бухающий сторож, но его не было, наверняка свалил за очередной порцией бормотухи. Ни приметных машин, ни следов, ни людей. Ничего.

Покатались по Мошенскому. Посёлок городского типа невелик, мест, где вечером можно зависнуть наперечёт. Приметного мицубиси нигде не было. В ту пару мест мы тоже заглянули. Лиц, похожих на Райсона, не было.

- Да, это вам не Тель-авив! Райсонов на карте не наблюдается – протянул я, когда мы закурили у капота десятки, раздумывая куда ехать дальше.

- Почему Тель-авив? Он же белорус, Терехов говорил – Виталик постучал заледеневшими дворниками о лобовое в попытках сбить ледяные наросты. Метель усиливалась.

- С фамилией Райсон? – я скептически посмотрел на его действия.

- Ну и чо?

- Да ничего, мне так-то пофиг. Пусть будет белорус. Грыгорый Яковлич! Чык-чырык! Да хоть зулус. Где его искать-то? Коля вон звонил, объехал полрайона, тоже следов нет. И по «Магистрали» мне отзвонились, ничего. ( Я по ходу действий немножко злоупотребил должностными, проверив Райсона через знакомую из ООРИ по системе «Розыск-Магистраль». Работала она не ахти, но иногда позволяла узнать купленные человеком ж\д и авиа билеты).

- Слушай, я там на дороге к пилораме круглосуточный магазин видел, может у них спросим? Может, видели?

- Ну поехали – и я аккуратно отнёс окурок в урну на остановке.

Снова проехали по тёмным и кривым улицам пэгэтэ, ругаясь на метель и ветер, превращавшие таявший на лобовом крупный мокрый снег в причудливые ледяные фигуры.

В магазине, а вернее ларьке-переростке «24 продукты 24» среди стандартного ассортимента скучала тётка лет шестидесяти. Мы показали ей ксивы, успокоили, что из уголовного розыска и не пришли сошкурить что-то из товара. После этого она разговорилась.

У неё была странная манера отвечать. Она переспрашивала вопрос, а потом отвечала что-то не имеющее отношения к ответу, а раскрывающее лишь то, что все мужики - козлы. Например, на вопрос Виталика, видела ли она необычную камуфляжную машину, она ответила:

- Камуфляжную машину? Здесь машины только у Николая нет. У остальных ржавые тоже. Плохие мужики пошли. Водку пьют, а за машинами не следят.

И вот так каждый раз.

Честно говоря, я потерял терпение вопросе на десятом и начал уже сворачивать ласты на выход, но Виталик был стоек и решил добить тётку до конца.

- А не было, может, сегодня каких драк или конфликтов там? Никто ничего не рассказывал? – с даосийским спокойствием спросил Волков.

- Драк? Не рассказывал? Ой, не, какие драки! Вот авария сегодня была, тут вон на перекрёстке - дикая тётка махнула рукой за окно – Ваське в жопу вьехал какой-то. Вообще разучились водить, уроды! Машина здоровая, почти грузовик целый, а мозгов нет!

- А какого цвета машина? – Виталик заинтересовался, да и мне «почти грузовик» на ухо лёг.

- Какого цвета? Разного, как говном измазанная! У нас вон тоже рисовальщик один есть на стенах…

- Погодите, давайте про аварию. Как было то? Вы видели?

- Я видела? Видела, конечно! Васька местный, с пилорамы, у него джип такой красный, крутился тут с полчаса днём. Ждал кого-то. Баб наверное. Ходют по бабам у нас много…

- Василий, с пилорамы? – подошёл я – у него брат ещё Дмитрий?

- Брат? Димушка, да. Конфеты у меня часто берёт, сладкое любит. Зубы плохие…

- А столкнулся Василий с кем? – перебил снова утёкшую мыслью тётку Виталик.

- С кем? Да не знаю. Хмырь какой-то в возрасте…Много приехало к нам всяких…

-Вот этот? – я показал на телефоне фотку Грыгорий Яковлевича.

- Этот? – скривилась тётка – может и этот.

- Машина грузовиком такая была? Зелёно-чёрно коричневая и с антеннами? И фары на крыше? - судя по голосу, Виталика тётя тоже подвыбесила.

-Фары? Да, были фары и антенны. Военный что ли? Ох им сейчас зарплату не платят, Наташка говорила моя…

Божечки. Я её пристрелю сейчас! Бывают же люди!

Мы с Виталиком переглянулись. Два брата, Василий и Дмитрий, на красном джипе в Мошенском были только одни. Те самые wannabe-бандиты из девяностых Курковы или Курки. Чёт наклёвывается. Я оставил Виталика вымучивать инфу и вышел из магазина сделать пару звонков.

Первым делом я набрал Сырникова. Объяснив ситуацию, попросил срочно выставить «на горячую» телефоны обеих братьев. Благо, все задания на этих деятелей были выписаны куда как давно.  И позиционировать их в течение дня.. И, по возможности, детальнее. Алексеич пообещал поднять на ноги всех, кого возможно. Может и решит, полдесятого вечера ещё, вполне можно сделать. Напоследок Алексеич сказал:

- Работайте, только не забывай, завтра утром у Артемьева заслушивание по делу. К одиннадцати чтоб был.

Второй звонок был куда более важным и куда более ответственным, чем первый. Надо было сообщить жене о том, что я задержусь в командировке на ночь, причём так, чтоб не заронить ни малейшего подозрения в том, что это необходимо. А это с моей пиздец как сложно, она ненеобходимые вещи за версту чует. Зато и настоящую важность понимает. Так что прошло всё хорошо, отделался лишь профилактическим взбодрением.

Когда я закончил и зашёл в магазин, Виталик с тёткой прощался и записывал её телефон. Если коротко то, по вытащенному из неё Волковым, произошла конкретная автоподстава. Братья Курки, примерно часа в четыре вечера, инициировали ДТП, устроили скандал, а потом затащили незадачливого Райсона в машину, причём запихнули в багажник и увезли в неизвестном направлении. На пикапе самого Райсона уехал младший братец Димушка.

Короче, надо срочно искать. Озадачили этим Николая, работавшего в паре с одним из десноямских, Терехова, и сами начали рыть землю. Хотя надежда у меня всё же больше была на технику, чем удачу.

И вот теперь, когда мы чаёвничали у Терехова и ждали Николая, все расклады были у нас на руках. Коля тоже не сидел сложа руки, знакомцев и приятелей тут у него было полно, поэтому мы узнали что братцы Курковы, помимо лесных дел, иногда промышляют и вымогаловом. Подыскивают одинокую и денежную добычу, мутят автоподставу, а потом требуют денег с жертвы. Однажды они даже продержали пару дней человека взаперти, для сговорчивости.  Прокручивают такие схемы они нечасто, но пару успешных случаев Коле рассказали. Всё-таки деревня есть деревня, все, всё и всегда знают.

К часу ночи позвонил Алексеич и дал какое-никакое (всё же ночь на дворе) позиционирование. Телефоны Курковых в течение дня бились по трём вышкам, две из которых наверняка относились к их дому и пилораме. А вот в районе третьей единственным местом, по словам местного Терехова, мог быть только пустующий детский санаторий «Журавлик». Там , в советском здании из пятидесятых, можно было бесследно укрыть хоть сотню человек. Санаторий охранялся сторожем, но, как это водится в районе сторож за боевую единицу никогда не считался. Если вообще не был своим для Курков.

Единственным вопросом оставалось лишь решить, что делать со всем этим. Было два пути. Первый, это ставить на уши областное УВД, по горячей возбуждать уголовное дело и бомбить Курков. Второй – отработать по тихому, своими силами и попробовать получить от этого максимальную выгоду в нужное время. Терехов склонялся к первому, я – ко второму. В итоге, до приезда Тяглова, порешали всё компромиссом. Работаем своими силами и, если найдём в «Журавлике» Райсона, действуем по ситуации. Если не найдём – тогда утром кое-кого будет больно пиздить ОМОН.

…Санаторий «Журавлик», в три часа ночи, в разгар февральской метели впечатлял. В этой локации, любому режиссёру фильмов ужасов не надо было бы тратить ни копейки, чтоб нагнать нужного саспенса. Чёрные окна старого, облупленного четырёхэтажного жёлтого дома глядели тебе прямо в душу. Фигуры пионеров без носов и рук, время от времени вырисовывающиеся из снежной пелены, могли заставить отложить кирпичи даже самого прожженного любителя триллеров. Распахнутые настежь бледно-жёлтые ворота и разрушенная будка на въезде отлично бы смотрелись в каком-нибудь Сайлент-Хилле или Рэйвенхольме. Огонёк комнаты сторожа в правом флигеле, сразу же навевал мысли о резне бензопилой.

Под стать декорациям был и сторож. Огромный шестидесятилетний детина, согнутый в спине и выпирающей нижней челюстью. Он смотрел на нас, сбившихся под впечатлением обстановки в кучку на пороге, немного наклонив голову и прищурив один глаз. Отвечал на вопросы  он односложно, густым мефистофельским басом.  

- Ты тут сейчас один?

- Да.

- Кто-нибудь днём приезжал?

-Да

- Кто?

-Васька, нах.

- С ним ещё кто был?

-Не знаю. Ко мне Васька, нах, только зашёл.

- Зачем?

-Ключи взял. Он тут складирует вещи какие-то.

- Ключи от чего?

-Не знаю. Где-т наверху комната. Я не спрашивал.

- Как так то?

-А мне пох. Мне за это не платят.

- А за что платят?

- Чтоб окна не били, на. И котельную топить.

- А машина во внутреннем дворе чья, которая разноцветная?

- Васькина, нах.

- Он через тебя наверх проходил?

- Нет. Из задней двери. От машин.

- Один?

- Не знаю, нах. Я не смотрел.

- Пошли тогда наверх.

- Зачем?

- Смотреть будем, что там Васька твой держит. Какой этаж то хоть?

-Не знаю, б. Второй или третий. Четвёртый холодный совсем и там все комнаты кроватями забиты.

- Так ключ с какого этажа то взял?

- Не знаю, они в перемещку все…

- Да ёп твою!

По центральной лестнице поднялись на второй этаж. Длинный коридор уходил в обе стороны. Тут было темно, как в жопе у негра. Света тут не было, отключали на зиму. Хорошо взяли фонарики.

- Может разделимся?- спросил Терехов – трое на третий пойдут?

- Ты чё Иваныч, кино не смотрел? – аж передёрнуло Виталика – тогда нам точно пиздец!

-Какое кино? – спросил дотошный Терехов

- Любое, Иваныч. Хорошо у нас с собой  ещё негра нет, он бы уже помер первым!

-Нет, осматриваем коридор все вместе. Трое вправо, трое влево. Сторож с нами –принял решение я.

- Да не надо смотреть – сообщил Андрей с Десноямска- вон, гляньте.

В луче его фонарика по немытому коридору вправо уходили следы нескольких человек. Ног то никто не отряхивал, а мокрая обувь на пыли след оставляет хороший.

Освещая путь лучами фонарей, очень быстро нашли нужную комнату. Пока шли. Я краем глаза заметил, что Виталик оглянулся и посветил фонариком назад, в темноту. Конечно же я не смог ему не подыграть и также мазнул лучом по коридору, постаравшись чтобы свет фонаря как можно более нервно прошёлся по стенам и дверям.  Мой небольшой пранк удался и через 3 секунды Терехов точно так же нервно светанул своим фонарём назад. Сразу после этого лучи фонариков всех участников забегали уже по всему коридору и даже потолку. Вот такая вот практическая зарисовка стадного инстинкта, порождающего панику.

Крашеная зелёным огромная, до потолка дверь нужной комнаты, разом успокоила всех.

Терехов дёрнул за ручку, потом постучал

- Яковлевич это я, Терехов - громко произнес он - ты там?

- Там..там.. –в полной тишине коридором завладело эхо.

Секунд через пять за дверью раздался тихий, недоверчивый голос

- Иваныч ты? Охуеть. Ты с кем?

- Свои, с полиции. Мы за тобой пришли!

- С полиции? - с сомнением произнёс голос – местные что-ли?

- Нет, нормальные – Иваныч даже кивнул двери в подтверждение своих слов.

- Тогда заходите. Прошу – в голосе послышалось некоторое ехидство.

Дверь то была закрыта. Тяжёлая, советская, такую с разбега не вышибешь. Но у нас для этого был Виталик. Не знаю где он приобрёл такие скиллы, сам он говорил что его научили старые спецы в розыске, но замками он управлять умел. Тем более такими простыми, как замки в детском учреждении пятидесятых годов.

Пока он вскрывал дверь, я размышлял, какой же ГОСТ требует закрывать детей в их спальнях?

Семь минут ниочёмных размышлений результата не дали, зато дал результат Волков. Дверь крякнула и первым в тёмную комнату вошёл Терехов. За ним остальняе. В коридоре остался только ничего не вдупляющий сторож и Коля с ним.

За дверью в абсолютно пустой комнате, из мебели в которой была только люстра Чижевского, ходил туда-сюда тот самый человек похожий на бухгалтера. На очень злого бухгалтера с яростной походкой камышового кота.

Во избежание ненужного недоверия, я сразу посветил фонариком на ксиву. Потом представил остальных. Терехов пытался извинятся, но Григорий Яковлевич сразу его остановил.

- Может свалим отсюда, а потом будем трындеть?

И мы свалили.

Чтоб забрать «мицубиси» Райсона, пришлось ехать к нему домой за вторым ключом. Везти его напросились мы с Виталиком. Коля и Терехов остались пока в санатории, «поработать со сторожем», то есть внушить ему необходимость полного и тотального молчания. Терехов справится, он местный, представляет как тут мыслят и, возможно, даже этого сторожа знает через знакомых.

Десноямских подводников поблагодарили и они умотали домой.

Покак катались туда-сюда, поделились с Григорием Яковлевичем кое-какой информацией и узнали о нём … тоже кое-что.

Райсон злился. Очень злился. Даже был в бешенстве. На себя и на Курков. Этим я вообще не завидовал выслушав его почти получасовой монолог.

Оказалось что Грыгорий Яковлевич не простой смешной военный пенсионер, а пиздецкий боевой полковник КГБ. Не белорусского, хоть и приехал он из Беларуси, а того, советского. И возглавлял он одну из групп «Вымпела», в своё время штурмовал дворец Амина и развлекался в Африках с Палестинами. А тут, расслабившись на гражданке, он прохлопал двух долбоёбов, которые подставили ему свою тачку под удар, а потом запросили такую сумму, что оставалось только возмутиться. А возмутившись, он не заметил, как его просто скрутили!

- Прикиньте – размахивал руками Райсон, сидя на переднем сиденье рядом с Виталиком – я затормозить не смог! Там лёд, они видно спецом такое место выбрали. Вылезаю, у них жопа смята, у меня ж силовой бампер! А они сразу буром попёрли: с тебя двадцать пять тыщ зеленью! Двадцать пять! Их чолита на колёсах половины не стоит! Я говорю: вы охуели?  У меня на кармане только жетон, три жвачки и записка «не будить, если дышит»!

Хотел повернуться, а тут эта хуета здоровая меня как цепанёт за руки! Хер выдерешься. Блядь, они меня связали моим же ремнём буксировочным из кузова! Всё, пиздец им! Я своих найду и пиздец!

- Блядь, а дебилы они редкостные – разорялся полковник на обратном пути – они мне, сука, вообще ничего не оставили, просто закрыли и сказали с утра придут. Говорить  будут. И этот, здоровый, уходя люстру Чижевского включил. Обесточенную, да. И сказал: будешь мучаться всю ночь! Он считал, что она головную боль вызывает! Ну дебилы, реально! И такие меня взяли, блядь! Да я им жопы развальцую! Идиоты с культурным уровнем придорожной пыли!

Выслушав монолог, уже когда подъезжали к санаторию, я, с заднего сиденья, мягко подошёл к сути.

- Григорий Яковлевич, а можно не надо?

- В смысле? - напрягся он.

- Ну, в смысле попозже развальцовывать жопы? Нам они пиздец, как важны правильно сваренные…

Вот тут я сильно мутить не стал и в двух словах рассказал, что, зачем и почему мы здесь. Зачем просили делать фотки рюмов, как так быстро узнали где позиционировались телефоны Курков, благодаря чему мы Райсона и нашли. Даже немножко про Корчевского поведал. Виталик, судя по взгляду немного недоумевал зачем. Но моя политика открытости дала свои плоды. Райсон был хоть и пенсионером, но профессионалом. Сначала он крутил головой в отрицание, а потом прислушался и…согласился. Даже на большее, даже помочь.

- Когда ты умеешь импровизировать, удача тебе нахер не нужна. У тебя и так всё срастается– развернувшись посмотрел он на меня - Я согласен.

К утру всё было готово. Сторож был проинструктирован нужным образом, дверь в комнату заключения Райсона была картинно сломана изнутри,  и, когда Вася Курок позвонил по оставленному номеру телефона, весь разговор был аккуратно записан. Курки, признав некоторый проигрыш, ожидаемо со своих позиций не соскочили, но предоставили Григорию Яковлевичу срок для накопления денег длиной в «пару месячишек, но уже тридцатка, с процентами!»

Так у нас появилось вымогательство. Оно не было напрямую связано с ОПС, но позволит в нужное время быстро вывести основных бойцов Черныха.

Ещё у нас появился сильный союзник в Мошенском. А ещё у меня появился выговорешник, ибо , конечно же, с утра на совещание со всеми мероприятиями я не успел и Артемьев меня счёл нужным «подисциплинировать». Служебную проверку, разумеется, поручили уроду Зайкину.

Напоследок, прощаясь Райсон поставил меня перед фактом.

-Будете когда этих пидорков принимать, я решу, чтоб с СОБРами. А я там найду, кому поручить. Понял?

- Да без базара.