KPbICOMEH

Ни кому ни кабельный

Пробежав по яркому, испещрённому голорекламой переходу, человек выскочил на привокзальной площади Симферополя, перед историческим, тщательно восстановленным белым зданием старого вокзала. Здесь, в застеклённом и превращённом в зимний сад внутреннем дворике двух галерей было всегда людно и можно укрыться. Туда он и нырнул, рыбкой растворившись в толпе. Трикоптер завис перед дверью, требуя подтверждения оператора на действия, связанные с возможным причинением вреда здоровью граждан.

- Чёрт! – недалеко, в  фургоне, набитом электроникой, ругнулся оператор трикоптера – тут стаю не запустишь! Веток много!

- Стаю запусти на наблюдение за всеми выходами – ответил ему инициатор мероприятия, опер – и ориентируй вокзальных. Из здания незамеченным не выберется.

- Лады - оператор кивнул и включил визуал. Отданные бесконтактно команды стае и патрулям стали видны на большом экране. Тут же стала отражаться картинка всех выходов красивого здания из белого инкерманского камня и большого зала, опутанного лианами и экзотическими растениями. Через пару секунд свои картинки выдали и вокзальные робопсы, задержка была вызвана рядом согласований и подтверждений полномочий. Все шесть клинкеров побежали по внутренностям зимнего сада, выискивая беглеца.

- Ну как всегда. Люди женятся, ебутся, а нам не во что обуться! Он же за это время учудить может!

- Куда ж он рвётся – хмыкнув шутке поинтересовался оператор -  к гиперлупу до Ростова? Или на товарняк? Это ж бесполезно.

- Узнаем. Этот типок может и поживее что-то придумать. Вон он уже закидался говном каким-то, что седативное «великов» его не берёт. Расслабили мы булки с тобой и теперь отгребаем! Надо было сразу «ретриков»* заводить!

- Кто ж знал то. По инструкции так нельзя – оператор даже руками развёл от возмущения.

- Знаешь, Лёва, шёл бы ты с этими инструкциями нахуй! – беззлобно сообщил опер – по обстановке надо работать, а не по писулькам!

Толстый эксперт отдела беспилотного сопровождения обиженно надул губы и пощёлкал на клавиатуре. Совершенно бесполезный жест, все команды в системе отдавались бесконтактно.

- Да ладно, не дуйся, я ж пошутил – посмотрел на него оперативник – конечно, твои железяки важнее чем любая мясная жопа! Тем более та, что мы сейчас ловим. Может, он просто долбоёб.

Лёва сменил гнев на милость и посмотрел на собеседника. Умеет он и выбесить и рассмешить в один момент. Прям дар у человека.

- Ну что там, собака след не берёт? – опер махал рукой, меняя на экране картинки одна за одной.

- Вообще нет.

- А ты запаховые и визуал передал?

- Обижаете тащ инспектор… Но тут и растения забивают и людей уж больно много.

Ну да, туристический сезон. Хорошо ещё, что до прибытия московского гиперлупа время было.

- Понятно. Как всегда… – закряхтел второй инспектор, вставая с подвесного кресла – ищите, граждане полицейские, сами. А у техники – лапки. Сам пойду, прикрывай меня. И расхоза вокзального ориентируй, пусть меня встретит у входа. С цветами.

Дверь фургона открылась впустив внутрь яркий солнечный свет и свежий ветерок крымского утра. Сам фургон стоял на крыше жилого дома, на стационарном месте доставки, рядом с контейнером выдачи заказов для жильцов.

- Осторожней, Жень! – вслед выходящему произнёс Лёва и поспешно закрыл входную дверь. Эксперт всегда чувствовал себя лучше в закрытых помещениях разнообразных ка-цэ, чем на открытых пространствах. Даже на море купаться почти не ездил, несмотря на красоты курортов вокруг.

Пока опер добирался до вокзала, эксперт подогнал ко входу в вокзал парочку ретиариев и эцих с мигалками. Просмотрел запрос от вокзального расхоза и скинул ему короткую сводку по задерживаемому. Без неё он не соглашался даже высунуть нос из своей подсобки в помощь инспектору.

«В результате проведённых оперативно-розыскных мероприятий, – гласила сводка - сотрудники ТЦ по Республике Крым и ВП седьмого сектора 27 ГУ МОБ ОЗ установили  причастного к осуществлению террористического акта, связанного с поджогом наземной автоматизированной станции космической связи. Им является уроженец города  Владивосток, безработный Лим Ёнун. Данный гражданин действовал под руководством неизвестных лиц, которые поддерживали с ним связь через мессенджер «ВМ»*. Общению с ними предшествовало сетевое вступление в ряды и общение с проповедником религиозно-сепаратиского движения «Союз зелёных и крестьян». Неустановленные участники перевели Л. Ёнун деньги на приобретение материалов, необходимых для совершения противоправного деяния. Добравшись до места назначения, юноша вскрыл станцию, облил её горючей жидкостью и поджёг. Свои действия снимал на камеру коммерческого МФУ. В настоящее время Л.Ёнун является фигурантом уголовного дела, возбуждённого по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 205 Уголовного кодекса Объединённой Земли и подлежит заключению под стражу. Инициатор мероприятий: второй инспектор территориального центра Козырев Евгений Борисович».

Сводка сопровождалась видеорядом фактов и доказательств.

Когда Евгений подошёл к резной, снабжённой лишь старинными автодоводчиками двери вокзального комплекса, командир уборщиков этого самого комплекса уже маялся здесь.  Это был возрастной, кругленький дедок со смешными круглыми очками дополненной реальности на носу. Дедок не узнал полицейского, несмотря на то, что изображение Козырева наверняка было выведено на табло очков.

- Добрый день… Раип Марленович! - обратился к нему Евгений, воспользовавшись быстрой подсказкой ибэдэшки, и протянул руку для приветствия. Дедок шарахнулся от него, как от чумы.

- Оё, штоб! -  прошипел он, оглядывая крепкого бородатого мужика чуть выше среднего роста в затрапезных джинсах и белой футболке. Судя по всему расхоз ожидал увидеть кого-то другого, больше напоминающего того русого гладенького верзилу-спортсмена с ии-роликов про популяризацию Министерства общественной безопасности (в роликах была ещё миниатюрная и смертельно опасная манчжурка, но на неё Козырев объективно не тянул).

- Евгений Борисович ? – пришёл в себя работник вокзала – я думал вы будете в форме…

- С какого перепугу? - вопросом на вопрос ответил Евгений – под тридцать жара на улице!

- Ну да, ну да. Пойдёмте внутрь тогда, там микроклимат, прохладнее.

- Да уж хотелось бы. Секунду. Лёва, отправь одного ретрика отсюда на малый выход. И пришли запасного к выходу на перрон. Вот сюда.

Один из дуболомов с мигалками на подобии головы неслышно поехал в указанном направлении. Оставшийся у центрального входа полицейский дрон фурора у посетителей вокзала не вызывал – сработала многолетняя программа открытого размещения роботов у присутственных мест. Входящие и выходящие люди обходили чёрно-серебристый столб колёсника как пустое место, «ну стоят они у входа и стоят, чё бухтеть-то?»

Полицейский с помощником вошли в историческую галерею. Людей здесь было прилично, хотя основной поток всё же без задержек проходил в досмотровое помещение и спускался к подземельям гиперлупа. Туда клиент по-любому попасть не мог, ибо на досмотре его мигом заластали бы.

- И где он может быть? – сам себе под нос задал вопрос инспектор. Следов Ёнуна до сих пор не нашёл ни один из кланкеров и ни одна из стационарных камер.  Удивительно.

- Пойдёмте Раип Марленович. Показывайте все закутки, где можно защемиться придурку, ростом под метр шестьдесят.

- Почему придурку? Он что, ещё и сумасшедший? – испугался дедок.

- Судя по его общению в сети, да.. - пробормотал Козырев, но дедка успокоил – да нет, нормальный, в детстве только уронили… Раз пять, об дерево.

Они прошли, петляя мимо агав и лиан с пальмами по центру здоровенного зала. Потом прошли по правой стороне, у стен с  различными батальными полотнами от Уильяма Симпсона и Дейнеки с его моряками до изображений горящей Панорамы двадцать шестого года. Тут тоже было пусто. Перешли на левую сторону, где было нечто вроде смеси автоматизированного фудкорта под сенью орхидей и прохладного дворика со статуями. Пахло самсой и цветами. Сюда, по просьбе Евгения притащились три кланкера, для организации более тщательных поисков. Только тут можно было и сбить их одорологию со следа. Расхоз желания лазать по закуткам дворика не проявил и направления пришлось проверять инспектору.

- Ёбаный распиздос! – выругался Евгений, чуть не рассадив себе лоб о руку мраморной статуи  в тайском стиле, украшавшую выход к фонтану. Тут же на запястье мерзко пискнула веська, отражая фиксацию некорректного поведения в общественном месте. Да ёмана! Придётся опять пузырь народу из ЦОД покупать. И так социальный рейтинг ни к чёрту.

Однако нет худа без добра. Пока Козырев тёр ушибленный лбешник, он увидел серый кроссовок, быстро спрятавшийся за автоматической самсошницей, стилизованной в виде каменной хижины.

Махнув рукой, Евгений отправил запись факта Лёве и моментально туда же порысил робопёс. На картинке появился мелкий кореец, защемившийся в выемке между автоматом и стеной. Теперь надо было вытащить его оттуда живым и здоровым. И без ущерба окружающим.

- Значит так – рукой подтащил к себе Евгений дедка-расхоза – всё видел?

- Да…

- Идея такая. Эта…собака женского рода – сдержал себя оперативник – может начудить всякое. Херни какой-то от усыплялок он уже заглотил, мало ли что ещё придумал.

-Робопса он уже увидел, так что ты  - дедок замотал головой а потом глядя в красные глаза Евгения закивал – ты идёшь к нему и говоришь, что полицейские ждут с трёх выходов. Но тебе проблем не надо и покажешь ему выход на задворки, вот тут. Там типа никого нет.

Евгений вывел на очки Марленыча карту со стрелочкой, а так же текст планируемого разговора.

- Понял?

- П..понял… А если он не пойдёт.

- Пойдёт. Он тупой, только тупицы так в терроризм вляпываются, так что тебе, Марленыч, поверят. Робота ему дашь в сопровождение, он вообще растает. Ну… а не пойдёт, тогда пойду к нему я.

Евгений дотронулся до оперативной кобуры на ремне над задницей.

Расхоз закивал и пошёл к клиенту.

Домашний вид дедульки всё же сделал своё дело. Через пару минут по дворику пробежал вокзальный робопёс, а за ним порысил Ёнун

- Я отходил спокойно, не прятался, не воp,

Колесами печально в небо смотрит круизеp… - под нос пропел довольный Евгений песенку восьмидесятилетней давности.

- Что?- спросил подошедший дедок.

- Ничего. Спасибо за помощь, Раип Марленович. Я обязательно вас отмечу в системе.

- Спасибо -  расплылся расхоз. Отметка такого уровня влекла за собой как минимум приличную премию к зарплате.

Видеокартинка зависшего над вокзалом трикоптера качественно передала выбежавшего из двери недотеррориста и щелчки неодимовых магнитов углеродной сетки ретиария.

- Лёва, тащи эцих к выходу на грузовой перрон. Там шибари готово и ждуть! Держи краба, Марленыч, увидимся! – Козырев открыл дверь на залитый солнцем задний двор - Здрасти, товарищ бандит!

Старое, пятидесятых годов постройки жёлто-розовое здание с вывеской «27 Главное Управление Министерства общественной безопасности объединенной Земли.  Территориальный  Центр по республике Крым и внешним поселениям седьмого  сектора» находилось на окраине Симферополя, в микрорайоне с милым названием Приятное Свидание. На этот счёт прохаживались почти все посетители дома, от мала до велика, от злодеев до комиссаров.

Евгений привычно прошёл длинное расстояние от парковки фургонов до здания, приложил удостоверение к бронированной двери и поднялся на второй этаж, к шефу. В просторном и прохладном кабинете он обнаружил начальство, не так давно назначенное на эту должность и ещё не сменившее изображение должности на двери с «дерева» на «зятя»* в компании молодого типчика, выряженного в тёмно-синюю форму со звёздочкой «солевого Сани», третьего помощника инспектора.

Товарищ третий комиссар Тан Чжиган что-то увлечённо втирал развесившему уши новичку. Над ним висел задаренный на днюху коллективом портрет старинного персонажа Шан Цунга, на которого шеф был удивительно похож.

- Так, вот и рекомый инспектор прибыл! – сразу же отвлёкся от рассусоливаний начальник – присаживайся, Евгений. Удачно?

- Очень. Клиента мы сдали в обезьянник, там Лёва отгружает пакеты (имеются ввиду пакеты данных мероприятия). Я со злодеем пойду поработаю через часик, только кофейка попью, ладно?

- А вот и не угадал – огорошил Евгения шеф с противной улыбочкой. В сочетании с крючковатым носом зрелище было зловещим. У тебя две новых задачи.

- Здравствуй лошадь, я Будённый! - не стал скрывать эмоций второй инспектор, и посмотрел на  пассажира в форме, несомненно являющегося одним из заданий.

- Правильно смотришь – ещё раз улыбнулся комиссар Тан - но сначала о первом. Завтра оформляешь командировку.

- Куда?

- На муда! – когда Чжиган ругался по-русски, его лицо было не отличить от лица пьющего тувинского механизатора – раскудахтался тут!

Наверняка эта фраза должна была придать статус руководителя в глазах свежего мяса и Евгений пропустил её мимо ушей. Комиссар же примирительно продолжал.

- Заявка поступила на оперативное сопровождение. Со станции «Меркурий». Это одна из наших трёх оперативно обслуживаемых станций, ещё есть «Аврора» и «Паллада» - пояснил он  молодому помощнику инспектора. Тот, не проявив особых эмоций, кивнул.

- А Володя что? Его очередь лететь?

- Володя ещё свои дела не переделал. Летишь ты, на месте поработаешь, разберёшься. Там вообще непонятная история, нашли органы человеческие, а кому принадлежат, непонятно.

Молодой в форме вздрогнул.

- Какие органы? - уточнил Евгений

- Ногу.

- Ногу?

- Блядь, ногу! В носке! Женскую скорее всего.

- И экспертиза не даёт чью?

- Не даёт, я же сказал.

- Чёт ты раздражительный сегодня, товарищ комиссар. Совещание не задалось? Пустырника попей или коньячку.

- Ой, не пизди. Короче, полетишь, отработаешь.

- Ладно, проблем нет. Нас настолько приучили к окружающему пиздецу, что не так-то просто и охуеть!

- Красавчик. А вот второе задание – Тан Чжиган сделал широкий жест на человека в форме – выпускник Минского института Юрий Станиславович Хабаров. Специализации противодействие организованным террористическим структурам. Третий помощник инспектора по должности. По факту – твой помощник. Будешь его работать учить. Ближайший год.

- Нет.

- Что «нет»?

- Просто нет – Евгений отрицательно замотал головой – можно разъяснить без посторонних? Извини, Юра, не принимай близко к сердцу.

- Ну давай – кивнул комиссар и Хабаров быстро вышел.

Евгений секунд десять помолчал, раздумывая с какого конца бы зайти. С шефом они работали давно, знали поведение каждого, реакции, уважали друг друга за дела и поступки и, в общем, дружили, хоть в дёсны и не шибались.

- Шеф, смотри.- начал Евгений -  В лесу живут два красивых волка. Два брата. Они бегали вместе, охотились вместе, знают много всего общего. Но один из них любит быть в центре внимания, завёл большую семью и учит детей всему что знает, второму этого не надо. Он дела делает большие.

- Какие? – комиссар помотал головой, как будто сбрасывая с ушей нечто на них налипшее.

- Ну на дерево поссыт там, тут зубра скушает… Чё доебался, мало у  волков дел? Он красавчик просто. А тут к нему приходит первый волк  и втирает ему пуделька -племяша для учёбы.  А волку  это не надо. Ему материал нарабатывать и латентных росомах вычислять… Он даже не знает  куда с пуделем разговаривать!

- Женя, брять, какой волк, какой пудель, какие нахуй росомахи? – разозлился комиссар - за тобой закреплён сотрудник для работы, всё, я сказал!

- Как ты сбивчиво объясняешь. Или у меня что-то со слухом? Больничный может взять? – решил зайти Евгений с другой стороны.

- Ага, «конченый» твой диагноз. Я поставил! Иди теперь к доктору и отпрашивайся!

- Да что мне, его и по агентуре моей таскать?

- По агентуре не надо. Да и зачем? У тебя занятие сейчас уже есть. Вот. Забей на всё и работай. Слетаешь туда в командировку, разберёшся. Если наше и будем рыть землю, то Юрия туда и возьмёшь. Узбагозя, кароч. Ближайший год он с тобой, прими как данность. Всё. Юра, заходи!

- Самодур шанхайский! – вполголоса пробурчал Евгений

-  Жангби воронежский!  - не остался безответным  начальник отдела – лови материал. Отправил.

- «великов»…«ретриков». Основных полицейских дронов четыре вида. Трикоптеры, небольшие наблюдательно-фиксирующие дроны с тремя винтами. «Велиты»,  в Древнем Риме назывались гладиаторы, вооружённые дротиками. Теперь дроны тоже с дротиками, с седативным и усыпляющим. «Ретиарий», совр. «ретрик», один из самых распространённых типов гладиаторов, название которого буквально значит «боец с сеткой». Углеродной сеткой. Ну и четвёртый, «гробовщик», «эцих» (ага, из «Кин-дза-дзы»). Устройство для сдерживания и доставки особо опасных преступников.

- второй инспектор. После объединения Земли и становления государственного образования Союз, был проведён ряд реформ. Поскольку основными локомотивами объединения стали Китай и Россия, выбирались более целесообразные системы существования правоохранительных органов. И в сфере внутренних дел была взята китайская, которая в отличие от российского МВД показывала куда лучшие результаты. При этом система госбезопасности была взята именно российская, где-то даже советская. Так были образованы МГБ и МОБ (полиция).

В структуре полиции нет специальных званий, только должности, от младшего инспектора (рядовой состав) до главного комиссара (министр).  В каждой должности есть несколько градаций: первая, вторая, третья. Второй инспектор – должность приблизительно равная начальнику отделения или старшему оперуполномоченному по особо важным делам. Мне лично кажется, что эта система намного лучше отражает гражданский смысл конторы чем система спецзваний.

- «дерева» на «зятя»*  любой государственный служащий Союза должен знать два государственных языка: русский и путунхуа (стандартизированную форму современного китайского языка, основанную на фонетике пекинского диалекта, грамматике северных диалектов и лексике современной китайской литературы).

Поскольку система полиции  китайская, должности звучат в основном на путунхуа, а в русский переходят в виде разговорных приколюх.

Например: «цзянь» это комиссар. Комиссар может быть первый (юдзи), второй (эризи), или третий (сандзи). «Ду» это инспектор, который может быть так же первым вторым или третьим. Ну и русскоязычный народ, официально называя третьего комиссара «саньдзицзянь», в разговорном матерном превращает его в обычного, « Саню зятя» или «зяблика». А то и ещё похуже. В частносте  не везёт должностям помощник инспектора (сы), прозвище «трусы» для них самое безобидное. А третьего помощника инспектора, с чье-то лёгкой руки по всей Земле зовут не иначе как «солевой саня». Такие дела.

- ВиэМ, ВМ  - всепланетный мессенджер, государственный мессенджер, образованный соединением ВиЧат и Макс. Анально ограждённый и хорошо регулируемый. Да. Хотя и не без дыр. Есть ещё коммерческие, в том числе «Астрограмм» который распространён вообще по солнечной системе.

Несмотря на его трескотню шли мы достаточно быстро. Пропустили нас сюда, даже не смотря на звонки  из главка всего двоих. Меня и Тарасова. Виталик Волков и один из москвичей остались куковать в машине. Зато нам выделили Святослава, с набором карточек «вездеходов» и любыми разрешениями и следовали мы уже по стерильной зоне без всяческих препон.

- Сейчас мы пройдём виплаундж. В принципе, после организации процесса вы можете сюда вернуться и снэк хир в ожидании…

- Чего ? – перебил смурной Тарасов

- А? – по колхозному встрепенулся ассистент – а, перекусить. Здесь отлично готовят фуа-гра  под соусом «морель» и корейку ягнёнка… А ещё тут  в отличие от обычного бизнес-зала, акцент делается не только на удобстве, но и на приватности и персональном внимании…

- Хорошо – огляделся Иван в «виплаундже» – а допуски нам бесплатно пожрать позволяют?

- Да, конечно – ещё раз посмотрел на свои карточки «митандассист», как он себя назвал – и ждать можно долго. Пассажиры прайвитджетов по идее, могут до пяти часов опаздывать на свой флайт. Я вас сюда для ожидания и провожу потом.

До вылета самолёта на котором Корчевский планировал врубить съебатор до Каира  оставалось более полутора часов. В полдень.  А мы тут уже с пяти часов утра обтираемся и попитаться было бы совсем неплохо. Даже фуагрой, хрен с ней.

- В последнее время обычные бизнес лаунджи – продолжал тараторить Святослав – всё больше и больше становятся проходными дворами. Из-за банков, которые по карточкам мили и всякие другие гудис дают кому попало. А вот тут такого нет. Статусная публика.

Иван посмотрел на Станислава неприязненно.

- Вот мы за одним таким и приехали, статусным – пробормотал он.

- Что? – не расслышал Станислав

- Я в своё время блевотиной себе гребень ставил, чувак – громко отправил Иван Святослава в страну Нукакмнеэтобляразвидеть.

Митандассист заткнулся и потащил нас прочь из так любимого его сердцу лаунджа.

- А вот секьюритирум -  наш гид остановился перед комнатой, на которой было написано «Центр САБ» - я вас подожду здесь и пойдём дальше.

Я стукнул костяшками в дверь и мы вошли.

С начальником службы авиационной безопасности аэропорта мы договорились очень быстро. Похоже мы тут были далеко не первые и не последние. После осмотра и копирования бумаг о задержании, он взял наши телефоны, пообещал позвонить, когда Корчевский окажется на территории и выделил четырёх человек в сопровождение. Даже сообщил, что необходимые для аэропорта документы о снятии пассажира с рейса и отмене вылета будут готовы для подписи к нужному времени. И если всё получится, он запустит по разовому пропуску наш автомобиль, чтоб мы смогли быстро увезти проблему с его территории. Вот так, просто, быстро и по деловому.

Выйдя от него, мы попросили Святослава отвести нас в местный отдел транспортной ментовки, где закончили вообще все формальности. Ну а потом да, не отказали себе в удовольствии попробовать  «перуанский картофель с побегами зелёной фасоли и запечённым морским волком». Было вкусно, я лишь надеялся, что морской волк не был запечён вместе с деревянной ногой и попугаем-матерщинником.

Без четверти двенадцать, за пятнадцать минут до запланированного вылета, нам сообщили, что Корчевский был доставлен на вип-парковку в нанятом вип-автомобиле «мерседес». После прохождения вип-зала с вип-досмотром, у стойки вип-паспортного контроля, мы и надели ему наручники. Так просто  случается, когда над подготовкой трясёшься неделями.

Олег Викторович, уже отдавший паспорт на проверку и только тогда увидевший что за ним наблюдает уж больно много человек, понял всё сразу и не сопротивлялся. Да и деваться ему из узенькой кишки  с бронированными стёклами было некуда, не бросаться же аки дикий зверь на меня с Тарасовым или погранца в форме?

Он молча воспринял быстрые фразы следователя, надетые ему на руки наручники и их пристёгивание другими такими же к моей левой руке и жест вставшего первым для сопровождения прохода на парковку сабовца:

- Пройдёмте туда, пожалуйста!

Только когда он увидел рядом с ещё не уехавшим блестящим мерседесом куда менее презентабельную «Сонату», на его глазах вдруг выступили злые слёзы поражения.

Он молча сел в машину, на заднее сиденье посерединке, вместе со мной молча ждал пока Тарасов подпишет все бланки отчётности, так же безучастно смотрел как все засели обратно. То я, то Тарасов сначала пытались ему задать какие-то вопросы, он молчал или ссылался на адвоката.

Но почему-то, когда в окнах автомобиля промелькнули тёмные икеевские высотки, его вдруг прорвало и он выдал оскорблённый монолог.

- Бесит! – медленно роняя слова, негромко и зло, стал говорить в пустоту Корчевский.

- Да йобана, я столько сил в это вложил, столько рисков принял, а в итоге что? Меня заковывают в кандалы какие-то колхозники! Меня в Рашке этой чуть ли не героем должны сделать, а в Мошенском памятник поставить. Я ведь экономику этой дыры крутил, обороты гнал, жизнь в жопе мира двигал. А вместо благодарности ваши бесконечные проверки, комиссии, бумажки, будто я не бизнес строю, а заговор плету.

- Сука!- продолжал он исподлобья в лобовое стекло, не обращаясь к никому -  всё ж как часы работало! Маршруты, сроки, запасные варианты. Лес и деньги? Да, они не из воздуха взялись, но разве это воровство? Это компенсация! Компенсация за то, что мне не дали развернуться, за каждый день, когда меня тормозили на каждом шагу. Я брал то, что по праву должно было быть моим и то, что у меня всякие жирные твари в кабинетах отнимали налогами, запретами и этими вечными «уточнениями».

А вокруг твари одни… Вообще отдельная история. Живут, срут вокруг, сами всё тащут и ещё смотрят косо, будто я у них что-то из кармана вытащил. Да я для них рабочие места создавал, товары привозил, услуги давал, а они только и умеют, что жаловаться да на власть кивать. Будто власть это какой-то отдельный монстр, а не они сами, своими ожиданиями и требованиями этот монстр и вырастили.

И вот, какие то … народовольцы сраные теперь мне не дают даже уйти спокойно. Я, блядь, просто человек, которому просто стало невыносимо здесь работать. Невыносимо жить! Каждый шаг под надзором, каждое решение под лупой. Охраняльщики хуевы!

А ладно, срать. Я то отмажусь. Сами ебитесь со своей системой. И не надо мне тут про совесть. Совесть, это сказочки для тех, кому не приходится выживать в этой бесконечной бюрократической бойне.

Все в салоне «Сонаты» молчали. Опер с главка вёл автомобиль, мы с Тарасовым смотрели в окна за обычной московской суетой на Ленинградке, Волков открыл окошко и курил. Почему то оппонировать не хотелось, хотя снобизм и обыденность пассажира были на лицо. И Корчевский продолжил, его вообще понесло, видимо на нервах:

- Я годами наблюдал за тем, за местными, особенно мнящими себя честными, за тем  как люди они цепляются сначала за идеологию, потом за веру, будто в них спрятан какой‑то особый смысл. Смысл там конечно есть, и это  контроль. Любая религия, любая идеология являются  идеальным инструментом управления быдлом. И ведь работает, да? Просто держи толпу в покорности, обещай награду в будущем, а пока пусть терпит настоящее.

А я верю в другое. Я верю в рынок, в конкуренцию, в то, что каждый человек  это прежде всего потребитель и создатель ценности. В бизнес, где всё прозрачно: ты вкладываешь усилия получаешь результат. Никаких туманных обещаний про загробную жизнь, никаких абстрактных добродетелей. Есть продукт, есть спрос, есть сделка. И в этой системе каждый получает ровно столько, сколько способен создать.

Презираете общество потребления? А я его не просто принимаю, я его превозношу. Потому что именно оно двигает прогресс. Пока люди хотят большего,  строятся заводы, запускаются стартапы, изобретаются новые технологии. Желание лучшей машины, более стильного интерьера, более крутой техники, оно заставляет мир крутиться. Это не слабость, это энергия. Энергия роста. И не надо мне лялякать про «духовные ценности» и «внутренний мир». Если ты такой духовно развитый, докажи это делом: создай компанию, которая изменит рынок, запусти продукт, который станет стандартом, собери вокруг него людей и заставь их покупать всё больше и больше! Вот это реальный вклад. А все эти разговоры хороши для тех, кто не готов брать на себя ответственность за результат.

Я строю будущее здесь и сейчас. В цифрах, в контрактах, в оборотах. А вы ретрограды из прошлого. Пережитки, которые мешают мне жить!

А мы, пережитки со светочем в кандалах, уже подъезжали к отделу следственного комитета, где нас ждал командированный сюда же начальник Тарасова, Николай Матвеич, призванный заключить Олега Викторовича в тёплые и мерзкие объятия следственного изолятора.

- Знаете - не выдержал всё же я, когда мы остановились во дворе и первый раз в посмотрел в лицо Корчевского, а не в окно - Ваша жопоболь, на мой взгляд, приятна, но совсем бессмысленна. Потому что,  внезапно, из неё следует, что человек  существо в любом случае религиозное. Просто кто-то верует в бога, Христа там, Аллаха или Будду, неважно, и живет по правилам, а кто-то в предмет религиозного культа ставит себя, вещи  и свой комфорт, а в правило возводит только личный эгоизм.

Корчевсский возмущённо набрал воздуха, но я несильно дёрнул рукой с наручниками.

- Приехали. Следователям будете изливать свои обидки. А мне уже всё равно. Я своё дело сделал.

***

…Я оторвался от созерцания ежедневника на коленках и заканчивая флэшбэки. Вокруг меня в большом зале УВД, нет уже УМВД притих собравшийся народ. Спереди, рядом со мной, сидела небольшая полоска награждаемых, и особо важное руководство. Дальше, до самого конца зала сидело собранное для массовки со всех служб общество. Я одёрнул неловко на мне сидящую свежевыданную голубенькую рубашечку новой, полицейской формы, с модными шеврончиками на липучках. Хорошо, что можно с короткими рукавами и без галстука, а то я и так в этих шерстяных тёмно-синих штанах, чуть не сдох уже от жары.

На президиуме встал генерал и что-то начал задвигать про показатели, редкие недостатки и прорывные достижения нашей конторы. Про то, как в рядах свежеиспечённой полиции, мы сейчас будем работать по новому. Читал он по бумажке, в тексте пристутсвовали привычные штампы и канцеляризмы, которые всегда любил использовать начальник штаба по погонялу «Заумкин». От этой нудятины я снова заскучал.

Да уж, по новому работать придётся. После реализации, успешной отчётности и всяческих пожиманий рук, лесной отдел ожидаемо расформировали. Я вернулся в уебипека, Виталик в уголовный розыск, а Алексеич решил, что с него хватит.

Грустно конечно, был коллектив и нет. Сырников в банке теперь, пенсию осваивает. Виталик, правда вон, рядом сидит, но так, уже чувствуется, что мыслями он в розыске. Да и мне уже задач новых нарезали.

Определили меня в зональный отдел который должен был возглавлять и направлять работу экономических подразделений во всей области. Там же были Глыбин с Ромой Весловым, что несколько примиряло меня с потерей интересной работы. В общем повезло, по двум причинам. Во-первых , в отличие от линейных отделов зональному навешивалось куда меньше «шкурняков» от рвущегося к успеху нового руководства. Да вообще не навешивалось, в сравнении. Во-вторых, тут можно было, наверное, реализовывать интересные дела, если, конечно, всё не сорвётся в бездну статистики и отчётов. Да и начальник отдела, только назначенный Юра Холодкин, вроде как выглядел адекватным. Ну а если не так… Мне только сегодня, до сборища, в кулуарах поступили два интересных предложения: замом по оперативной работе в один из территориальных отделов и от встреченного давнего знакомца Толь Толича Минина. Всем нужны тягловые животные, которых можно нагрузить и заставить катить телегу в светлое будущее.

Над ухом проорал мажордом кадровик:

- За образцовое исполнение служебных обязанностей,  выполнение особо сложных и важных задач,и достигнутые успехи в работе награждается Арнов Валерьян Сергеевич!

Я встал, продефилировал по залу, пожал сухую и холодную  руку генерала, получил аж три плюшки: почётную грамоту от министра в золочёной рамочке (позже рамочка упадёт и разобьётся),  фотографию с флагом УМВД (да, это тоже, как ни странно, поощрение) и маленькую коробочку с несколько устаревшим знаком «лучший сотрудник криминальной милиции», который и останется вещественным воспоминанием о жизни в лесном отделе, адреналиновой охоте на людей, холоде, сырости и рассветах, запахах сосновых иголок, вертолётах и неоконченных долгах.

Я повернулся к залу и сообщил:

- Служу России!

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Серию "Не стучи дятел" я заканчиваю. На следующей недели она появиться отдельной книжкой на "автор.тудей". Ресурс рекламировать не буду, кому надо скину ссылку. На следующей неделе начинаю новую серию "Происшествие на базе Меркурий", надеюсь будет интересно. Спасибо, всем, кто читает.

Мадам оскорблено шарахнулась в сторону и, вспыхнув свечой в своём дорогом брючном костюме свалила вдаль.  Наверняка напишет жалобу, которой однозначно кто-нибудь подотрётся ввиду её полной бесполезности.

- Назвал бы её пиздой, но в ней ни тепла, ни глубины… - пожаловался мне Паша

Я хохотнул возле кофемашины.

- Не готовь ей ничего, она ушла. А на пиффко вечером  мы заработали.

- Да мы и так больше чем получаем, наработали – пробурчал я – если по дням разделить. Ты ж выручку отдавать никому не собираешься?

- Этот Борис же сказал не надо. Но намекал на вискарик.

- Ага, у нас тут на ящик ему уже.

В жизни каждого оперуполномоченного, если конечно он профессионал, бывают моменты, когда ему приходится заниматься работой, которой он не то что не предполагал, он в страшном сне не думал бы заниматься. Обычно эти моменты связаны с тем что в привычной деятельности необходимо сделать паузу, остановиться и понаблюдать. А еще почти всегда с неудачей, каким-нибудь досадным проёбом.

К сожалению,  моя реализация  на сейчас полностью подтверждала это правило. Удачно прихватив Полухина, Курков и Черныха, мы упустили самых важных : финансового директора Альберта Давидовича Швеца и учредителя группы компаний Олега Викторовича Корчевского. И если Корчевский пропал с радаров сразу после задержания Никиты Черных с бригадой, то Швец ускользнул обидно, прямо при проведении на ДОКе «обследования помещений, территорий и сооружений», русским языком являющегося типичным «маски-шоу» в фирме. И если бы была возможность на кого-нибудь свалить вину! Сам дурак. Дал возможность Швецу, хитрому, холёному менеждеру с бородой и дорогими часами, ненадолго исчезнуть из вида под предлогом поиска необходимых бумаг, и он дал по тапкам. Прям прыгнул в машину и уехал, пока все занимались с бухгалтерией и бухгалтерами. Чухнулись его через час, когда можно было умчать и в соседнюю область, а в розыск объявлять его было долгим делом. Я долго корил себя за это и, самое смешное, то же самое делали Сырников, Тарасов и присутствовавшая на обследовании местная прокурорша.

Успокоил всех наш сановитый куратор, московский полковник Денис, только получивший ни много, ни мало, а должность заместителя начальника экономического главка МВД. Генеральская должность так-то. Он продолжал держать на контроле дело и через своего заместителя, Бориса, по прежнему остававшегося у него чем то вроде подручного, передал нам, что следы и Швеца и Корчевского заканчиваются в городе-герое Москва. Ну а где же ещё, право слово? Адреса и имущество обоих, а так же возможные «явки и пароли» мной было установлено давным-давно, поэтому оставалось только ждать и того и другого у них. Конечно же все перспективные точки появления расхватали москвичи (а там на реализацию бросили аж целый отдел ГУЭБиПК), а нам, командированным провинциалам отдали всякий шлак. Например, мы с Пашей должны были наблюдать за квартирой покойного дедушки Швеца.

Однако и тут Денис с Борисом как проявили предусмотрительность, так и не бросили нас. Подъезд, где находилась квартира располагался во дворе квадратного здания, с одним лишь проходом в этот двор через арку. Понятно, что сидеть днями в этом  дворе было глупо и бесперспективно. И вот перед аркой поставили колёсный киоск «Тонар», несколько разноцветных бочек в виде столов. Не знаю, у какого коммерса и на каких договорённостях отжали это чудо новозарождающегося московского трэнда, но вот он стоял и мы в нём работали продавцами. Для меня, привыкшего к реалиям провинциальной ментовки, где даже говно собачье для обеспечения конспирации и то хрен выдадут, это было нечто инопланетное. Нечто из разряда голливудских баек.

Но это было и мы с Пашей делали в итальянской кофемашине четыре вида кофе, а так же продавали чай в пакетиках. И зарабатывали, между прочим, как боженьки, даже несмотря на то, что не проявляли в отношении клиентов никакого пиетета.

Сегодня шёл третий день нашему бизнесу и стервозная мадама, перепутавшая кофе была пятым клиентом. Чуть ранее позвонил Борис и сообщил, сто ещё вот-вот и они определят, где Корчевский и тогда можно будет сниматься. Завтра может, а может, край. Послезавтра. Исходя из разговора я понял, что если попадётся главный на Швеца, скорее всего забьют. А не хотелось бы. Но тут уж как получится.

В кофетраке было жарковато,  продавали мы по очереди и сейчас была очередь Павла. Мы уже наболтались обо всём и предпочитали молчать. Я вообще сейчас воткнул наушники, запустив на недавно купленной «нокии» - виндофоне свой плейлист. Двенадцать часов. Народа сейчас не было я сел и прикрыл глаза. Что-то тематично пела Арбенина про кофе и сигареты.

Глыбин бесцеремонно пнул меня по кроссовку. Я вынул «ушки» и вызверился на него.

- Не спи, замёрзнешь  - тихо сказал он – клиент наш топает. Нам снова везёт!

Я привстал и аккуратно глянул в узкую щель окошка выдачи. Там действительно чапал модный Альберт Давыдыч нацеливаясь своим бородатым рылом прямо в арку.

- Жёванный ж ты пончик! – восхитился я – погнали!

Я дождался пока клиент утопает в темноту арки и начал звонить Борису. Павел не смог отказать себе в удовольствии и пафосно захлопнул окно выдачи кофетрака с надписью «Закрыто». Прямо перед носом уже собирающегося сделать заказ мажорского вида парнишки.

- У аппарата – после пяти-шести гудков ответил Борис. Он всегда так говорил, заявляя что именно так требовал отвечать изобретатель телефона.

- У нас есть клиент! – радостно протараторил я – только что зашёл в подъезд!

- Пятнадцать минут! – по деловому сообщил министерский – держите дверь, если будет выходить, держите его! Едем!

Мы с Глыбиным содрали дебильные  фартучки и, как антилопы, ломанулись к нужному подъезду. Код от двери был нам известен уже, всё же второй день тут шарандашимся. Поднялись по подъезду с интересными восьмиугольными окнами и заняли места на лестничных площадках выше и ниже нужной квартиры, готовые к любому повороту событий.

Но  делать не пришлось ничего. Швец из квартиры не вышел и вскоре по подъезду раздались шаги множества поднимающихся ног.

Да уж, главк это вам не это. К двери дедушки Швеца подогнали аж два наряда ППС и  следственно-оперативную группу ближайшего отдела. Так же прибыл вальяжный подполковник – опер по особо важным делам отдела ГУЭБиПК. У него с собой были все нужные бумаги на обыска в квартире и автомобиле Швеца, а так же поручение на привод самого Альберта к следователю. И статус швеца в этом поручении был прописан чётко: «обвиняемый». Мало того, подполковник привёл с собой и троих «тяжёлых» - непонятных силовиков в чёрной форме с надписью «быстрое реагирование» - то ли ОМОН, то ли СОБР, то ли кто-то ещё. Не удивлюсь, если ещё и на проспекте, за аркой тусовался ещё экипаж гаишников, для пущей важности.

Короче компания организовалась знатная и представительная. Такой можно и банк грабить и Бин Ладена в пещерах выкуривать.

Ну а дальше у Давыдыча шансов и не было. Он, конечно, не открывал, но деревянную, хоть и тяжёлую дверь вынесли быстро.  Мы с Пашей застали клиента уже в состоянии лицом в пол с наручниками на руках, выслушивающим юридические штампы от склонившегося над ним подполковника.

Хоть мы и были в своих глазах героями, опередившими в незнакомом городе местных, обладающих к тому же немеряным административным ресурсом, подполковник  отвёл нам роли запасных игроков и поручил самую неблагодарную работу. Поиск понятых. Это было достаточно обидно, особенно в свете того, что в общем-то вальяжный подполковник отрабатывал мои материалы, а далеко не свои. Но ерепенится я не стал, и Павел тоже не стал, по двум причинам. Во-первых, раз нам попёрло, не стоило теребить удачу за усы, а во-вторых в таких старых домах было полно, как шпрот в банке, любопытных бабок-соседок, готовых поучаствовать в любом кипише ради дальнейших тёрок с товарками.

Действительно понятые, две седые, сухие как воблы и похожие как сёстры пенсионерки, нашлись фантастически быстро. После этого мы с Глыбиным позволили себе бездельничать, наблюдая за процессом и, время от времени, задавая вопросы Швецу. Впрочем, Швец, как попугай, отвечал на любой вопрос лишь одной фразой: «Я воспользуюсь статьёй пятьдесят первой Конституции и буду разговаривать только при своём адвокате». Правильно делал в общем-то, в данной ситуации.

А квартира была пуста. В смысле тут не было никаких документов, предметов, хоть как то свидетельствующих о деятельности непосредственно Швеца на поприще экономических авантюр  и ценнобумажных «муток». Обычная квартира пенсионера-москвича с неплохим для пенсионеров-москвичей доходом. Основательная мебель годов семидесятых. Хорошая кухня годов девяностых. Телек и аудиосистема годов нулевых. Фотографии в рамочках на стенах из всех этих периодов. Ничего нужного нам не было.

Хотя, нам нужен то был как раз собственно Швец, остальное было факультативом, но всё же, зачем то же он сюда припёрся?

Так же ничего полезного не дал и обыск машины Швеца, тёмно-вишнёвого «гелика» обнаруженного припаркованным в квартале отсюда.

- Ну что? – всё чаще стал звучать вопрос и от СОГ и от Паши – заканчиваем?

Швец помалкивал и ехидно приулыбался. Не сдавались только я и подполковник. Главковец всё что-то рылся в письменном столе, скорее даже из принципа, а вот меня заинтересовала одна фоточка, висящая на стене. Там был изображён (как и большинстве других фоток, видимо любил себя запечатлевать) дедушка Швеца, на фоне жёлтого универсала Мерседес. Такого, какие любили покупать зажиточные граждане в девяностых. Дед стоял возле машины с открытым капотом, наполовину выехавшей из гаража, и держал в руках масляный щуп. Смысл фото стандартный - смотрите, я механик!

А за гаражом, за зеленью, отчётливо виднелась стена дома и интересное подъездное восьмиугольное окно.

Я прошёл по квартире и выглянул в окно, выходящее во двор. С краю колодца двора, под деревьями за детской площадкой и сейчас стоял с десяток металлических гаражей. Подошёл к подполу, с умным видом вникающему в какой-то ежедневник.

- Слушай – не обращая его немного недовольную мину при обращении на «ты» - а мы можем постановление на обыск или поручение ещё на один объект по быстрому организовать?

- Можем…- быстро подумав, протянул министерский – а зачем?

- Погляди, ничего не наблюдаешь? – я протянул ему фотку. Он с минуту в неё втыкал.

- Думаешь гараж у него есть? – спросил он. Понятно, на окна он внимания не обратил.

- Уверен. Вон он, за окошком -  я махнул в сторону окна, выходящего во двор. Подошли уже вдвоём, посмотрели. Я обратил внимание, что Швец из своего угла комнаты следит за нами очень внимательно.

- Тяни резину -  опер главка не стал терять время, а взял мобильный и вышел из комнаты. Ага, хоть и сноб, но в работу умеет. Я сделал самый сосредоточенный вид и с задумчивой мордой лица сел изучать тот же ежедневник.

Подполковник вернулся через полчаса в сопровождении весёлого и очень уверенного в себе Бориса. Последний поздоровался с каждым из присутствующих за руку, не исключая Швеца и мегер-понятых, которые от такого обращения пошли румянцем по белым, наштукатуренным щекам.  Подмигнул мне.

-Так, господа – взял процесс в свои руки он – мы почти закончили, осталась только небольшая формальность. У нас есть ещё одно постановление на обыск, так что давайте пойдём во двор. Необходимо осмотреть помещение металлического гаража во дворе. Альберт Давидович, у вас ключ от гаража есть?

- Нннет…- потерялся Швец и тут же воспрянул – я требую дождаться адвоката! Он минут через пять будет!

Странно, при нас Швец никому не звонил. Телефон у него пока не отбирали, мог СМС набить, конечно.

- Да не вопрос- Борис улыбкой напомнил незабвенного доктора Ливси из мультика – мы как раз всё приготовим – ключа, говорите, нет?

- Нет.

- Ну и ладушки – начальник отдела главка кивнул подполковнику и тот свалил с одним из силовиков в чёрном.

Когда мы всей тусовкой закончили с квартирой и вышли во двор, ушедшие раньше обнаружились у ворот нужного гаража, причём у спеца в чёрном в руках было нечто, напоминающее здоровенный кусторез-переросток. Подполковник зачитал вслух  для понятых и Швеца постановление, кусторез щёлкнул и перекушенный средних размеров замок на воротах полетел в траву.

- А теперь ждём адвоката и начнём! – ослепительно улыбнувшись, сообщил Борис.

Швец уныло кивнул, а присутствующие, особенно СОГ, зашумели. Время обеденное, всем хотелось закончить уже.

- А сотрудники территориального подразделения свободны уже! – отпустил их на свободу Борис – мы тут сами справимся. Тихий ропот протеста сменился радостным гомоном вседозволенности.

Когда прибыл адвокат, колонна раскрашенных автомобилей покинула двор и перед вскрытым гаражом остались понятые, я с Пашей, трое спецов, Швец и главковцы.

- Исполняющий обязанности начальника управления «бе»  ГУЭБиПК Борис ….. – представился наш главный. Ух ты, а я думал он начальник отдела. Хуясе. Быстро растут люди.

- Мы проводим тут, по постановлению и поручению следователя, в рамках уголовного дела номер …, обыск. Можно Ваше удостоверение адвоката или доверенность на предоставление интересов обвиняемого, Швеца Альберта Давидовича?

- А можно на пару слов – нагло взял под локоток Бориса адвокат.

- У нас времени мало – брезгливо высвободился Борис.

-Там несколько людей …просили сказать…-  понизил голос адвокат.

- Вы начинайте – посмотрел на меня Борис -  мы сейчас человека успокоим, ладно. А то он что-то не то говорить уже начал. Перегрелся наверное. Пойдем, поговорим. Ты тоже пошли, Валерий.

Подполковник, Борис и адвокат отошли шагов на десять. Я пожал плечами и начал следственное мероприятие.

Открыли и зашли в несильно большое помещение металлического гаража. Автомобиля никакого тут не было, по стенам шли стеллажи, на полу была куча хлама, типа комплекта резины, санок и прочего. На стеллажах множество коробок из под небольшой техники: фотоаппаратов, ди-ви-ди, аудиосистем и прочей хераборы. Какие-то пакеты. Обычный склад обычного бытового барахла, только коробок уж больно многовато. К ним я и полез первым делом. И…охуел. Ну не сказать по другому, именно так.

В коробках были деньги. Много денег. Рубли, евро, доллары, в банковских упаковках и перевязанные резиночками. Рядом со мной присвистнул, выдавив из себя воздух как паровоз, Паша Глыбин.

- Сколько тут? – повернулся я к Швецу.

- Не знаю!

- Это ваши деньги?

- Ничейные ! - с лёгкой улыбочкой сказал он и сделал шаг назад. Спецы в чёрном стояли от него не так и близко, видно было, что они расслабились общим спокойствием. Разговор Бориса, подполковника и адвоката шёл на повышенных тонах и они ничем другим не интересовались. Бабки вообще уже общались между собой больше.

Честно, я за малым не поддался. Одной этой коробочки мне бы лично хватило надолго. Закрыть год назад взятую ипотеку, за которую я отдавал почти половину (а до одиннадцатого года вообще всю) своей зарплаты, купить нужное, да мало ли… Надо было только кивнуть Швецу, дать ему свалить на свой страх и риск… Паша посмотрел на меня и я увидел, что он тоже был на грани. Глыбин покачал головой.

- Коллеги, сюда пожалуйста! – я громко обратил на себя внимание, по-моему даже немного дав петуха в голосе. Спецы и бабки превратились в слух.

- Вы на обвиняемого, пожалуйста повнимательнее -  попросил я силовиков в чёрном и они резво окружили Швеца, вспомнив свои обязанности – у нас тут неустановленное количество денежных средств и иностранной валюты!

Мы с Пашей начали открывать коробки и выставлять их на пол гаража. В некоторых, помимо бабла, оказались печати, кое-какие центробанковские бланки, гражданские паспорта, компакт-диски. Короче, набор юного обнальщика во всей красе. Отличное дополнение к задержанному и к его обвинениям. При каждой открытой коробке понятые охали и гневно смотрели на Давыдыча. Тот пытался сохранять независимый и невозмутимый вид.

- Адвокат то ненастоящий! Просто юр-рист! Отправили его домой! Ну а что тут у вас? – поинтересовался Борис, подойдя к нам с подполковником – Красотищща! Это ж просто праздник какой-то!

Уезжали домой мы уже вечером. Когда я отдавал Борису ключи от кофетрака он немного задержал  меня и спросил:

- Слушай, ты подумай, у меня место есть в Управлении. Опер по особо важным делам. Подполковничья должность. Перевод организуем. Что скажешь?

- Спасибо, товарищ полковник, я подумаю. После реализации.

- Подумай, подумай. С жильём тебе тоже поможем, общагу организуем. В общем, телефон знаешь, позвонишь. Нам толковый народ нужен.

Предложение это я так и не принял, и  три следующих года время от времени жалел об этом. До того момента, как Борис исчез из полиции, и даже из жизни в вихре коррупционного скандала. Швец получил жёсткие в экономических делах семь лет реального срока. А по приезду домой, вечером меня обрадовал Сырников:

- Послезавтра едем в Москву в командировку!

- Что опять ? – хриплым волчьим голосом просипел я

- Да, Корчевский твой через «розыск-магистраль» высветился. Послезавтра чартер до Каира у него. Частным джетом.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Пользуясь случаем, с днём уголовного розыска всех, кто причастен. Звёзд, удачи и стальных нервов, парни!

- А вы им ещё в этом и помогаете – резко среагировал первый проректор -  вы же издали приказ, по которому на приём к вам всем, кроме меня, могут приходить только специально назначенные студенты! И преподаватели кстати!  Хотите только с избранными общаться. Отдельные кабинеты выстроили с отдельной охраной и отгородились от всех.

Второй проректор, дама средних лет с излишне накачанными губами и стервозным лицом вспыхнула и минуту возмущённо смотрела на фэшника. Сидящий рядом со мной Рома заёрзал на своём стуле.

«Воу, Воу. Охладите траханье» - до боли хотелось сказать мне, но я сдержался.

- Нам хотелось бы поконкретней фактуру – сказал вместо этого я – в чём выражаются нарушения этоо… Маулик Сингха ?

- Вообще он не Сингх. Его фамилия Пател, а к Сингхам он себя причисляет ради солидности, как бы объяснить…- вернулся от склоки  к теме встречи безопасник

- Мы знаем, кто такие сикхи и их привилегии -  перебил его я. Не хватало тут ещё лекций по истории.

- А? Ну и отлично – проректор не стал акцентировать внимание – так вот, Маулик Пател к нам поступил шесть лет назад, на платное отделение. Проучился чуть больше полутора лет, после чего был отчислен. Мало того что он обучался крайне плохо, он ещё и драку затеял прямо перед кабинетом ректора. После отчисления он полгода жил ещё в общежитии, хотя его должны были сразу выпроводить…

- У него был предоплаченный договор. Ровно на год – почуяв камень в свой огород встряла в разговор вторая проректор  - Вы должны знать, что мы не имели права!

- Имели, я тогда предлагал, как можно поступить – снова разговор канул в межличку. Рома одними губами улыбнулся. Фээсбэшник это заметил и скривился. И со шпильками завязал. На время, конечно.

- Вот, мы сделали копии всех документов об обучении и отчислении Патела. Здесь его фото, причём не одно – подвинул он через стол ко мне прозрачную пластиковую папочку.

- Спасибо. Я так понимаю, он не уехал на родину, а продолжил тут заниматься всякими околостуденческими делишками? – поинтересовался Веслов.

- Именно так! Он, пользуясь тем, что прибывающие индусы первокурсники не ориентируются ещё, начал их запугивать нашими законами, обхаживать на предмет якобы помощи при устройстве. Ему помогала комендант, за деньги и так он заработал авторитете.  А потом всё хуже. Сначала Пател просто договаривался насчёт комнат получше и почище, еду помогал привозить, переводы делал. Потом, тем кто побогаче, квартиры организовывал съёмные в городе, валюту менял… А те кто побогаче они не одни приезжают, с ними зачастую второй студент приезжает и поступает, за их счёт, становясь кем-то вроде слуги…

- Пател иногда вместо оплаты просил себе этих слуг на день-два для работ – пояснила вторая проректор – и в городе их так сказать, в аренду сдавал. Очень часто на склады азербайджанские.

- Да, а иногда и вам, для хозработ – с иезуитской улыбочкой подъебал фэшник тётю-стервозол . Она вспыхнула как факел – да, да, я знаю, строго по договору… Этим он показал своим , что имеет контакты с Академией. И даже когда мы уволили коменданта, у него уже имелся авторитет и сложившаяся репутация человека, который решает вопросы. Пател начал этим пользоваться всё больше и больше. И уже по слухам, студенты напрямую не рассказывают, начал проворачивать мошеннические схемы, загонять в долги студентов, последней каплей терпения стало то, что он у входа схватил студентку, которая ему что-то должна и попытался увезти. Охранник вмешался, а Пател угрожал ему ножом.

- Моему заместителю, пытавшемуся разобраться в конфликте, он тоже угрожал – сообщила нам уже приобретшая нормальный цвет тональника  хозяйственница. Вот, на диске записи всех его появлений в ВУЗе. Си-ди в конвертике тоже перекочевал ко мне.

- Сейчас уже информация появилась что он алкоголь в общежитие привозит и чуть ли не марихуану. И студентов заставляет  работать с администрацией ВУЗа только через его доверенное лицо. Есть там у него юрист-недоучка Шахрух Капур. Самому Пателу вход в университет теперь заказан.

- А где Пател живёт сейчас?

- В городе где-то квартиру арендует – пояснил безопасник. – как раз с Капуром этим.

- Нам нужны будут объяснения с участников конфликтов. Всех. Можно будет как то организовать встречи с ними?

- Разумеется

- И по конкретике обязательно побеседовать со студентами, особенно с теми с кем он общался.

- Это мы сделаем – пообещала вторая проректор – вы нам день сообщите, мы вам и явку обеспечим и даже переводчика дадим, на всякий пожарный…

- Отлично, только нам помимо общения и самим бы по комнатам общаги походить – сказал Рома.

- Ладно – без энтузиазма сказала проректорша, а безопасник прям с удовольствием воткнул её посильнее:

- Я вам электронные пропуска сегодня выдам, временные, заходите когда хотите.

- О, спасибо ещё раз – я не стал отказываться – а межнационального Маулик Пател ничего не допускал? К нашим студентам лезет?

-  Нет. Он работает исключительно среди своих. Со всеми остальными он достаточно корректен. За исключением конфликтных ситуаций.

- А скажите – Рома полистал документы в папочке – у него вообще патент или РВП есть?

- Не знаю – озадачился безопасник.

- А я знаю – дождалась своей минуты славы женщина-утка – мы оформляем разрешение на временное проживание всем студентам на время их учёбы. Так что ему было оно оформлено на шесть лет. А сейчас оно недействительно, я узнавала.

Она свысока посмотрела на фэшника. Ох не надо было ей это делать.

- То есть Вы четыре года знали, что можно аннулировать ему это разрешение, так как он отчислен? И ничего не делали? – в голосе проректора по работе с иностранными студентами была целая гамма эмоций, от возмущения до радости. Тётка за слоями тональника уже не покраснела, а побелела от ярости.

- Так это же Ваша прямая обязанность в качестве работы с иностранцами, нет? – резонно ответила она и проректора с новой силой стали играть в гляделки.

Я чуть в голосину не взоржал, когда увидел, что Рома в ежедневнике накалякал одно слово: «Ебитес!»

Вскоре мы покинули пропитанный энергетикой противостояния малый конференц-зал.

Спускаясь по здоровенной  лестнице, я спросил:

- Что думаешь? - материал понятно, что отойдёт к Роме, мне сейчас точно некогда, я опять врио.

- Ну, депорт индиозу устроить легко, если у него РВП просрочено. Помочь Академии мы поможем по любому. Но я думаю, можно поработать поглубже. Если он косячный, то можно и нежелательность пребывания ему сделать, нам же такое в зачёт идёт?

-  А точняк. Давай попробуем – действительно, с прошлого года решения по нежелательности пребывания иностранных граждан в Росии  шли в зачёт рейтингов Центров, если они принимались  в рамках дел оперучёта – Готовь тогда дело. Мелкого тебе в помошь. А в общагу и с индусами потрещать я с вами поеду. Мне интересно.

- Да без базара.

… Общежитие иностранных студентов очень интересное и недоступное  обычным людям место. Даже нам, с полицейскими удостоверениями и протокольными рожами попасть туда удалось не сразу. Сначала на нас наорала уборщица. Потом на нас наорала вахтёрша, усомнившаяся в нашей ведомственной принадлежности. Потом очень долго искали разрешение на вход и, лищь спустя минут сорок мы, наконец с провожатым, старым ворчливым «специалистом», предоставленным нам симпатичной заведующей проследовали в «индийский» корпус. По дороге дед-ворчун стращал нас всяческими ужасами.

- Я, когда пришёл сюда работать, блевал раз пять на дню! Захожу в туалет а там стены в говне, говно вокруг унитаза, на сливном бачке, в самом бачке, даже на пороге!!! На кухнях горы мусора, тараканов на квадратный метро больше чем москвичей в метро! Под лестницей на второй этаж, вот тут стояли мышеловки, в них мыши аж вызревали, по нескольку дней! У баб ихних обиталища ещё хуже чем у мужиков! Я тут порядок два года наводил! И навёл! Правда воняет говном до сих пор!

- А чо ещё было? Как они то себя ведут? – подзуживал дедка любитель пережаренных фактов Мелкий.

- Они не курят, ваще ничего запрещенного и не употребляют алкоголь, иначе запах было бы слышно. Я на запахи очень чувствителен. А вот понятия о тишине у них нет вообще, они постоянно отмечают какие-то праздники, громко кричат, топают, иногда дерутся, поют песни и готовят национальную пищу, от которой по подъезду не только расходится вонища, но и расползаются тараканы. Потом они жрут и тараканов с подливкой!

-Буэээ! Да это просто взрыв жопы! Просто чума!– изобразил дрожь  Мелкий, источая бальзам на израненную душу специалиста – а мясо они нормальное готовят?

- Ты чо! Они траву какую-то жрут вонючую, а мясо совсем не едят! Говорят нельзя им!

- Прикинь, индусы говядину не едят – вставил Рома - корова у них священна.

- Вот не понимаю я таких – поддержал Рому дед  - в голове не укладывается.

- Ну ты же кота есть не будешь? – вопросом ответил Рома

- Это смотря как его приготовить… - ответил ему уже я и остановился на этаже - Здесь?

-Да - поморщился сопровождающий - тут азиаты и индусы живут, никому не советую тут жить.

Я открыл дверь в чистый и длинный коридор.

- А миленько, даже обувь за дверью оставляют...

Дед удивлённо вскинул брови

- Ты что, не чувствуешь как воняет? Пахнет даже слишком!

- Да карри и это все... – теперь уже мы с Ромой удивлённо переглянулись

- Ну вот как тут можно жить нашему человеку?! Вы тоже не такие какие-то! – помощник заведующей замолчал и нервно пошёл вперёд. Наверняка теперь историй о неправильных ментах и говне у него точно прибавится.

Но нам он и не нужен был более чем для организации процесса опросов. Дед открыл нам одну из комнат, в которую пригласил  студента, назначенного переводчиком и испарился.

Переводчик, невысокого роста, зубастый, худой и очкастый появился моментом. Рулить процессом, как застрельщику я предоставил Роме и он сразу же ввёл переводчика в заблуждения, намёками и полутонами заставив его думать, что мы из самых супертаинственных и суперсекретных спецслужб и лишь прикрываемся документами полиции. Индус проникся и поскакал приводить нам людей. В коридоре было слышно как, он втирал тем, кого ведёт к нам, какую-то дичь.

- Ну и нафига? – поинтересовался я т тут же получил ожидаемый ответ:

- А чо они?

Впрочем решение было правильное. Страхом и добрым словом можно решить куда больше вопросов, чем просто добрым словом, это давно приметили. Две  толстенькие первокурсницы смотрели на Рому с Мелким как на бенгальских тигров, встреченных на узкой тропинке. Они рассказывали о Маулике Пателе всё, что знали, правда только то что он злой. Но терпеть его это карма, которую надо перетерпеть, ведь  каждый должен прожить свою жизнь, чтобы переродиться. Одна из них была той, кого Пател пытался затащить в машину, но конфликт, о котором она рассказала по сути не стоил и выеденного яйца. Она верила в пережитки кастовой системы,  об этом прознал Пател, и, на правах Сингха, то есть более высокого лица в их «табели о рангах», пытался затащить её на какую-то пьянку. Он сопротивлялась, вот и всё.

- Вот жеж пиздец!- высказался Мелкий после беседы с ними – касты эти…Чё только люди не придумают!

- Я уверен- весомо ответил Рома  -  что кастовость исчезает ровно в тот момент, когда за её проявление начинает прилетать старое доброе ультранасилие. Зови следующего!

И понеслось. Четыре часа, до позднего вечера мы выслушивали печальные, смешные и мерзкие истории о деятельности гада с родины слонов. Мы узнали что его второе имя Кумар (над чем долго прикалывался простодушный Мелкий), что он жрёт мясо и курит траву, имеет устойчивые и бандитские связи с нашими азербайджанцами, которые иногда впрягаются за него. Узнали. Что иногда он продаёт «элитное» бухло, текилу и виски, которые несомненно берёт в гаражах у этих иностранцев.Узнали, что пару раз он подделывал документы миграционного учёта, причём не только себе, но и парочке других студентов, угрожал одному из пятикурсников травматом, поджёг другому мопед, а один раз задорого продал чехол от контрабаса, убедив студента-первокурсника, что это намордник для слона. Короче много всякого шлака, неподтверждённого, или который невозможно доказать. Только в конце наш переводчик, тоже уже порядком уставший, сообщил, что Пател поставляет на один магазинчик, популярный среди индусов ( и в котором переводчик был в доле)  копчёного угря. Типа как особо дорогую рыбу.  А угря этого покупает на трассе у водохранилища. Там давно уже идёт такая торговля для проезжающих по федеральной трассе москвичей.

За эту информацию Рома расцвёл и чуть не полез обнимать непонимающего индуса, на глазах такого же непонимающего Мелкого. После того, как мы выяснили все по магазину и ближайшей поставке и договорились на мероприятия Мелкий полез с расспросами.

- Что вы до этого угря то докопались? Тут есть какое-то нарушение?

- В своё время –пояснил я – мы с Ромкой по этому угрю в БЭПе отрабатывали заяву. Там человек покушал этой рыбки и чуть не помер. Как оказывается, угорь, из всей рыбы, больше всего впитывает в себя всю дрянь, что с дороги летит. Сделали экспертизу, а там свинца, говна всякого, мама не горюй! Короче от него можно ласты склеить, ну если есть много, заключил эксперт.

- И чего?

- А есть статья весёлая. Двести тридцать восьмая. Она лёгкая почти всегда. Там штраф только. В нашем случае она звучит как «сбыт товаров, не отвечающих требованиям безопасности». Вообще её в БЭПе делают, когда синеботы какой-нибудь омывайкой потравятся, проданной им вместо бухла. Ну мы и сделали тогда по тому случаю. Этих продавцов, которые китайский угорь покупают и за местный выдают тогда прижали хорошо. А сейчас они снова повылезли.

- И что, вы хотите Кумара закошмарить по ней?

– А что нет? – ответил Рома собирая бумаги – Уебипека подключим, пусть практику вспоминают. Им палка, а мы потом Патела хуяк, и через суд на нежелательность пребывания, как нарушившего и миграционное, и уголовное законодальство. Плохо чтоль? Хорошо.

Месяца через два так и случилось.

На задержании Кумар вёл себя дерзко, угрожал всем подряд. Через пару дней, находясь в ИВС, пытался подкупить окружающих, начиная с конвоиров. Ну а потом на каждом допросе начал плакать. Причём плакал так жалостливо, что чуть не растопил ледяное сердце судьи, который за малым не принял решение отказать нам в нежелательности. Однако не отказал. На последнем заседании перед окончательным отбытием в ЦВСИГ и депортом Маулик Пател Кумар встал и пафосно заявил: «Я вернусь! Я всё равно буду тут жить!».

Вот такой вот «Брат-два» с привкусом самос и масалы.

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

На речке, быстро надули маленькую одноместную резиновую лодку. Знаете, такую овальную, гаденькую, похожую на большое корыто для поросей, весь смысл которой заключался в том, чтоб не накачать её очень быстро.  Вдвоём с Волковым, хоть и без рюкзаков, барахла и разгрузок, мы перегрузили лодчонку так, что вода была у самого краешка бортика. Быстрое течение настолько неумолимо понесло нас вперёд, что Виталик даже стал очковать, не прибъёт ли нас прямо к мосту, вследствие чего начал усиленно грести вёселком, похожим на теннисную ракетку. Цепочку мерзких ощущений этого утра сразу же пополнила  понемногу переливающаяся через бортик речная вода, промочившая нам жопы.

- Слушай, потише дёргайся, Одиссей хуев! – тихонько прошипел я. Звуки над водой разносятся ох как далеко, громко разоряться тут было противопоказано.

- Да нас же к мосту притащит! – так же тихонько, вытаращив глаза, огрызнулся Виталий.

- Не притащит! До берега пять метров! – Виталик, сидя спиной не видел, что действительно, стремнину мы миновали, вошли в поворот и теперь нас и без лишних судорог прибивало к берегу. Однако вылезти из лодчонки сухими нам не довелось. Эта сторона речки была высокой, с омутками, встать на натягивающемся, как гандон, дне не представлялось возможным. В итоге я плюнул на всё, и вылез из лодки прямо в воду, замочив штаны почти по ремень. Один хрен даже лучше, чем быть просто с мокрой задницей. Волков пытался бороться с неизбежностью, пробуя выпрыгнуть сразу на берег из придерживаемой мной резиновой дряни, название «лодка» для которой слишком гордое и звучное. Результатом попытки стало его эпичное падение в воду боком, совмещённое с паническим цеплянием за осоку. Мокрые и злые как черти, мы вылезли на берег, сдули лодчонку, как смогли, отжали мокрое и, в сером рассветном тумане, пошли к мосту. Обитающее там зло будет наказано.

Вдалеке, на том берегу, завелась «буханка» и поползла к дороге ожидать нашего сигнала.

Старый, советской постройки бетонный мост нависал над речкой. Осторожно протиснувшись в зарослях ивняка и осоки, идущий первым Виталик сделал предупредительный жест рукой. Стараясь ничем не хрустнуть раньше времени, я пролез к нему и тоже увидел сколоченное из различного хлама подобие домика. Такие испокон веку делают во всех кустах страны дети, для игр в партизан и алкаши, для своих синих посиделок. Строение было расположено так, что его в кустах не особо и различишь, и, в то же время, из него открывался хороший обзор на  мост в обе стороны. Стояла тишина и с нашего места невозможно было сказать, обитаем ли домик сейчас или нет.

- Пошли? – прошептал Волков.

- А что тянуть? – одними губами ответил я.

Рывком мы подрулили к хибарке. Дёрнув грязную брезентуху, выступающую в качестве входной двери я за шкибот вытащил на свет божий расположившегося там, на импровизированном топчанчике сонного персонажа. «Кукушкой» на этот раз оказался старый мелкий дед, который, судя по всему, придремнул и теперь непонимающе вращал глазами.

- Ты чо, дед, следишь? – угрожающе навис над ним Виталик, приводя «кукушку» в нужное расположение духа,  а я заглянул внутрь. Стандартная обстановочка.  Лежбище с тряпьём на нём, пара целлофановых пакетов, то ли с едой, то ли с … да хер знает чем, смотреть не хочется. Перед окошком символом принадлежности к процессу мощная радиостанция «Моторолла» с обмотанной синей изолентой антенной  и бинокль. В углу стоит бамбуковая двухколенка с поплавком из пробки и спички. Дедок похоже ещё и в удовольствие тут рыбку ловит, может даже прямо с моста. Работа мечты.

Я вышел из халабуды, где Виталик находил общий язык с испуганным дедком. Трогать его никто не собирался, но дед то об этом не знал. И это способствовало установлению отношений. Диалог уже шёл в нужном русле.

- Ты сегодня будешь всё-всё сообщать своим уродам, понял?

- Понял…

- Только сейчас буханка тут проедет, её ты не видел, понял?

- Понял…

- И с тобой тут полдня сотрудник посидит и радиостанция у него будет, он тебе поговорить будет разрешать по ней, договорились?

- Угу…

- Да ты не угукай, дед, что ж ты в уголовку то полез , на старости лет?

- Да я… да нее…зачем…

- Ладно, не ссы, всё нормально будет, если как договорились делать будешь, понял?

- Понял…

Дед действительно был из категории «божий одуванчик», такие крайне легко влипают в различные блудняки. Я отошёл немного, достал уже наш, ведомственный кирпич радиостанции и вызвал Пашу.

- Улей, Шмелю.

- На приёме, Улей – отозвался с шипением командир «бухантера»

- Проезжайте, свободно.

- Принял.

Схема проезда при нейтрализации «кукушки» была оговорена заранее. Минут через пять, в тумане по мосту прошмыгнул «УАЗ», приостановился на секунду за мостом и рванул дальше. Метрах в пятистах дальше была развилка, там налево, а потом, ещё через километр, съезд на лесную дорогу. Там Паша Глыбин будет ждать нас с Виталиком.

- Как звать то тебя, чудо? – донеслась до меня продолжающаяся беседа с дедком

- Сергей – прошамкал тот

- А по батюшке?

- Афанасьевич…

- Ишь ты…

Я махнул Волкову рукой, обозначив, что спущусь вниз. По едва видневшейся тропинке вышел к мосту. Тут меня поджидал один из двух прихваченных нами  сотрудников розыска, которого Павел высадил. Я немного поморщился, глядя, что молодой парнишка, наверное ещё лейтёха, совсем даже не подумал уйти с обзора на дороге, так и сидел сразу за канавой обочины. Ну ладно, дело ему предстоит нехитрое, я сам таким же «тополем на плющихе» стоял ещё два года назад.

Поднялись к «кукушатнику». По дороге я объяснил парню ещё раз, что надо делать, познакомил его с Сергеем Афанасьевичем и попросил быть повнимательней. После чего мы с Виталиком оставили их тет-а-тет, коротать вдвоём летний день, как минимум, до обеда.

- Ты чего хмурый? – поинтересовался Волков, когда мы отошли на приличное расстояние от моста.

- Чего-то как-то легко с кукушкой прошло – мне действительно не понравились ни простота дедушки, ни лёгкость первого этапа мероприятия – бывает, такие просто выглядят котятками, типа тупые, глухие и слепые, а на самом деле…

- Деда я проработал, он реально такой и не должен вильнуть – успокоил меня Виталик – тем более там наш с ним. Как оно может пойти не так?

- Знаешь, в одной сказке, ёжику отрезали лёгкие и научили дышать жопой – пробурчал я -  а он сел на пенёк и задохнулся…Всё всегда может пойти не так!

- Ну, ты совсем в меланхолию не ударяйся – посоветовал Волков – вон, смотри, даже распогодилось!

Пока мы шли, выглянуло солнце и лес вокруг, особенно после развилки, стал ярким и приветливым. Сквозь сосны на моховой подстилке гулял ветерок, разогнавший комарьё, и вообще, даже дышаться стало вроде как легче.

- Ладно, главное на рубку успеть – согласился с беззаботным коллегой я – и Пашу с буханкой найти, где он там заныкался.

- Да хули нам, лесникам, найдём! – переделал он фразочку Бэдкомедиана.

Согласен, кому похуй - тот неуязвим.

- Да, блин, всё шло действительно слишком хорошо! С перебором просто! – высказал я позже Виталику, осматривая из кустов здоровенную вырубку, на которой шёл процесс уничтожения тех самых здоровенных сосен, которые видели ещё царя, причём не последнего.

Сил и средств, которыми мы обладали сейчас, было для такой рубки катастрофически мало. По той информации что у меня была, Черных планировал чуть ли не камерную работу, по типу так любимых американцами операций «Хит-энд-ран». Согласно сводкам выходило что они накидают фишку, может две, и убегут, под что и планировалась реализация. Злодеев должно было быть человек пять-шесть. А тут…

На здоровенном пятаке работали аж два модных «Харвестера» и человек пятнадцать рубщиков. Из леса время от времени выезжал ещё и трелёвочник, тоже привозивший  шестиметровые лесины. Дымились костры, взвизгивали бензопилы,  лесозаготовительные комплексы захватывали брёвна, резали, сучковали и тут же закидывали на два стоящих под загрузкой лесовоза. Судя по всему, Корчевский, думая что все силы сейчас отвлечены на бандитских Курков с их вымогаловым, решил оторваться по полной. Это был прямо-таки апофеоз «чёрной» рубки и он радовал бы глаз, если бы нас не было всего четверо. Даже самый растамански настроенный пофигист Волков был смущён предстоящей задачей.

Но крутить педали назад было невозможно. Поимка Черныха на горячем была очень важной деталью реализации всей двести десятой. Поэтому на коротком, немного испуганном совещании перед началом, когда был высказан вопрос «Что делать», трое из нас сказали:

- Брать!

И лишь один промолчал, и то, потому, что он к этим нашим лесным делам был с боку припёка.

- Ты машину водишь?- спросил я у промолчавшего сотрудника розыска.

- Да, конечно – ответил он

- Тогда я предлагаю так – пальцем я начертил квадрат рубки – мы втроём заходим с трёх сторон. Снимаем немножко. У нас как раз фотик и две камеры.  По сигналу, а он будет, когда фишка загрузится, это будет вон та скорее всего, херачим из ружей и останавливаем всё. Ты возьмёшь уазик и заблокируешь выезд для техники, вон там, где дорога выходит из леса. Только аккуратнее, не засадись в колею.

- Ничё, я по грязи ездил на охоте – с сомнением, но сказал опер.

- А если разбегаться будут? Ловим только главных? – Паша знал как может быть.

- Ловим только главных. Вообще нужен только Черных, его фото тебе я показывал, остальные знают его в лицо. Ну и пара человек, чтоб покеазания на него дали. Остальные, если побегут, пусть бегут. Водилы «Харвестеры» не бросят и «фишки» тоже.

- Ничего – больше подбадривал я сам себя – постреляем побольше, поорём.

- Я пойду с той стороны-  показал Виталий – там, где трелёвочник выезжал. Надо помотреть, у них там ещё, видимо, пятачок с деревьями есть.

- Давай. Ну что, погнали? Я тогда с торца, Паш, ты отсюда можешь, ну  а ты машину подгоняй. Когда всё устаканится, надо ещё за СОГом сгонять и сторожа у «кукушки» привезти, всё руки нелишние будут – я всё таки несколько очковал.

- Я пошёл.

- Погнали.

- Ни пуха!

Разошлись по сторонам и снова всё пошло слишком хорошо, чтоб не кончиться пиздецом.

Харвестеры неторопливо обдирали стволы сосен и грузили на фишки, люди вокруг них собирали и утаскивали ветки. Снова вынырнул и занырнул в лес трелёвочник привезя сложенный отдельно в небольшой рюм ствол какого-то лиственного, скорей всего дуба. А это значило что ущерба тут будет не просто много, а до дури. При этом, всё делалось не очень торопливо давая нам возможность снять отличные кадры.

Минут через десять после того как мы разошлись по точкам выхода и Виталик и Паша сообщили, что съёмки качественные и они готовы и к активным действиям. Опер с розыска разобрался с «бухантером» и готов был подлететь в течение пары минут. Тянуть резину было нечего и я сообщил всем : «Пчела, Оса, Улей, Шмелю. Действуем!»

Залп из ружей мы дали с трёх сторон почти одновременно. Я не пожалел аж три патрона, Паша громко сделал дуплет, неэкономный Виталик где-то в лесу высадил из своего «автомата» аж четыре. Заорали «Ми.. Полиция!» мы тоже одновременно, произведя ожидаемый фурор в рядах рубщиков. Нет, восприняли они всё тоже ожидаемо, застопорившись и остановив работу, лишь парочка на поляне дёрнулась в сторону выезда, но, увидев там выглянувшую морду серой «буханки», предпочла остановится.

Всё шло по накатанной колее. Первым делом мы отделили водителей «Харвестеров» и лесовозов, забрали у них ключи от техники, заставили стаскивать в кучу бензопилы. Виталик пока из леса не появлялся, Черныха на поляне тоже видно не было, поэтому я сигнализировал Павлу и поскакал поразнюхать что там и как, в лесу.

Накатанная гусеницами колея уходила в чащу. На удивление, дорога была твёрдой и сухой, без грязи. Вдоль  неё были сплошняком сложены небольшие рюмчики, высотой метра по два, особо ценной древесины. Тут были здоровенные дубы и ясень, я даже усмотрел собранный отдельный рюм кело. Видно набрали и вывезли откуда-то из болот. Все эти кучки образовывали почти сплошную стену вдоль дороги, превращая её в открытый сверху тоннель.  Где-то недалеко заработал дизель.

Два выстрела и крик с матерщиной!

Я рванул на звук, потому что кричал явно Виталик.

Вылетев на небольшой просвет я застал картину маслом. Старший оперуполномоченный  уголовного розыска, капитан полиции Волков с круглыми глазами – плошками скакал вбок как бешеный заяц, окончательно позоря свою фамилию. Впрочем, было отчего. За ним, лязгая гусеницами и раскидывая по сторонам комья мха и грязи гнался жёлтый и ободранный трелёвочник. И догонял. В грязном лобовом кабинки я мельком встретился  с абсолютно ебанутым, бешеным взглядом чёрных маленьких глазок Никиты Черныха.

Разумеется он меня узнал.

Трелёвочник крутанулся, выпустив из трубы позади кабины партию чёрного дыма и покатил прямо на меня. Я сориентировался и, уверен, с таким же лицом как Виталик секундами раньше, повалил, производя ментальные кирпичи ужаса, обратно по дороге.

У бабушки с дедом дома  была приличных размеров библиотека. Научившись читать, я частенько вторгался в неё, зачитываясь различными приключенческо-путешественными книжками из серии «Двадцатый век». Там были и Фарли Моуэт, и Кусто, и Гржимек, и Обручев, и Фоссетт и много разных других. В одной из них я прочитал красочное описание охоты на кенгуру в Австралии в вечернее время с борта внедорожника. Меня тогда задело, что глупая кенгура  не додумывалась свернуть с дороги, а так и бежала в луче света, пока её не подстрелили. Так вот, до этого самого момента я считал кенгуру, а так же прочих тварей, что бегают по прямой линии тупыми. Здесь  же, на этой лесной дороге с деревянными стенками, произошёл перелом: тупым-то оказался я. А у зверей просто выбора не было.

Я бежал от догоняющей гусеничной развалюхи как зебра, сука, галопом и деваться мне было не куда. До сих пор не понимаю чего хотел добится Черных, у меня была чёткая уверенность, что своего он добъётся. А за эмэркой, болтавшейся за спиной я даже не тянулся, отчётливо зная, что потеряю скорость, и выстрел дробью пятёркой вряд ли даст хоть что-то. Лязг гусениц трелёвочника за спиной становился всё ближе. Бегун из меня так себе, финал был отчётлив и вариантов не было настолько, что по-моему, я на бегу даже начал тихонько подвывать.

Вот тут и произошло то, что показывают в американском кино, сопровождая звонкими символами в виде пафосной музыки. Прибыла кавалерия.

Мою задницу от стальных траков лесозаготовительной техники спас Павел, неожиданно появившийся впереди на одном из рюмов. Он хладнокровно пропустил меня, потом ничего не замечавшего Черных и, как Бэтмент, запрыгнул на широкую поверхность трелёвочника сзади, зацепился за прожектор и одной рукой попытался открыть дверь.

Сделать это у героя не получилось, мало того, он чуть не свалился под гусеницу. Однако руливший рычагами техники с упоротой рожей кота Тома Никита

отвлёкся, дёрнул рычаг и зацепил краем один из рюмов. Толстый комель при этом упёрся в отвал трелёвочника и трактор остановился, выскребая гусеницами грязь. Сука, ну прямо танкодром или танкобол, или как там ещё эту хуиту называют! Паша Глыбин при этом свалился куда-то на раму.

Я не мог не воспользоваться случаем и подскочил к жёлтой двери с вставленным в неё красным пластиком вместо стекла. Дёрнул дверь и она открылась. Вцепился в плечо суетившегося там Черныха. Ко мне неожиданно в помощь подскочил Виталик, который, оказывается всё это время бежал за нами. Вдвоём, стараясь не влезть под шевелящуюся гусеницу начинающего помаленьку двигаться трактора, мы выдернули цеплявшегося за рычаги и орущего «Пидары!» Никиту Черных.

За плечо и за шатнину я и Волков волоком оттащили, по сути уже бывшего топ-манагера древообрабатывающего комбината подальше от трелёвочника и без церемоний шваркнули его, извивающегося как змей, прямо на сосновые корни. Пустой трелёвочник пошёл было боком, как подбитый немецкий «тигр» в кино а с него пулей выскочил Глыбин. Вращение трактора продолжалось недолго он боком, со скрежетом вошёл в  рюм и, наконец заглох.

В тишине сразу же стал слышен вскукарек уже поднимающегося Черных:

- Вам, ебаным говноедам, пиздец!

И вот тут я позорно сорвался. Видимо накопилось напряжение последних недель подготовки реализации, неоднократные тупорылые «ковры» у зажравшегося нового руководства, которое делало вид что оно самое правильное в мире и в то же время крутило делюги на многие миллионы, написание килограммов справок по поводу и без повода,  да ещё и обида, что только что меня гоняли как мышь... А может "свет с Венеры отразился от слоёв атмосферы и вызвал взрыв болотного газа"... Короче я сделал то, чего вообще никогда не хотел бы повторить в своей жизни.

С развороту я засадил носок берца прямо в никитино пузо, и, когда он шлёпнулся мордой в землю, успел втащить ему от души пару раз куда-то по рёбрам. После меня оттащил от фигуранта моего же дела Паша, а Виталик, по своему обыкновению засев на спину поверженной «правой руки Корчевского», защёлкнул на завёрнутых руках наручники. Что характерно, Черных больше не пиздел, как отрезало.

Мне тоже говорить было нечего. До сих пор у меня к этому эпизоду очень двойственное отношении. С одной стороны мне очень стыдно перед собой же за то, что я совершенно непрофессионально сорвался и проявил такие эмоции, да ещё и при своих, да ещё и в отношении своего же фигуранта, с которым мне было ещё работать и работать. С другой, Никита получил своё даже в очень лайтовом варианте, и об этом мне вовсе не жалко.

Тем более с этого дня начиналась третья часть марлезонского балета, самая активная, хоть и самая незрелищная

Бумажно-доказательная.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Сегодня вторник, Виталик умчался куда-то по делам, то ли по рабочим, то ли по шкурным, и я тусовался в кабинете один. В любое другое время я бы просто свалил домой, тем более лето, жара и можно было бы  сгонять с женой на пляж покупаться, но только не сегодня. Сегодня должен был появится Алексеич с новостями о том. как они заломали братьев Курков. Судя по отрывочным данным из сводок прошло всё удачно, но с каким-то грандиозным побоищем.

Зайдя в кабинет, я снова включил чайник, открыл окно и запустил вентилятор. Пока закипало стеклянное  чудо техники, я загрузил вторую «Мафию» и стал пытаться, в который раз, перебить бриолинщиков на заброшенном заводе. Получалось не очень. Ну не до игрушек мне сейчас было, в голове крутилось столько мыслей о текущей и предстоящей реализации, что бедного Вито Скалетте убивали и тут и там в разных позах и из разного оружия.

- Да етишкин ты колотишкин! – бросил это бесполезное дело я, налил себе кофе и плюхнулся на диванчик в углу. Этого мебельного ветерана спас от помойки Сырников, до этого он  стоял в каком-то из офисов банка. Вдвоём с Виталиком они затащили его в кабинет, на место, освободившееся после убытия Паши Глыбина, и теперь судьба дивана была предопределена, как будущее человечества в третьем Терминаторе. То есть его ждала мрачная эпоха болезненного существования с постоянной борьбой за выживание на краю полного и почти непременного уничтожения.

Добивая кружку пыли бразильских дорог, позиционировавшей себя как «лучшее начало дня» и сопутствующую ей  сигарету, я услышал движуху в коридоре. Через пару секунд дверь распахнулась и в кабинете, с шумом и гамом, нарисовались Сырников и Рома Веслов.

Выглядели они крайне живописно. Лесная камуфлированная одёжка Алексеича, а так же Ромина жуткая брезентуха, под названием «Горка» (чесслово, к ней так и просится второй комплект, «Морка») перепачканы грязью, травой и почему-то краской. Один из карманов брюк у Веслова был оторван и через него виднелись труселя. А у Сырникова на морде наливался фиолетовым здоровенный фингал. Несмотря на это, оба были веселы и бодры, как Рик и Морти, после приключения «на пять минут».

- О, здорово Сергеич! – воскликнул Сырников увидев меня – поздравляю с первонахом!

- Хуя ты нас заслал – без всяких «здаровок» весело махнул рукой Рома – я ж теперь спать не смогу, у меня флэшбэки будут! Иди к психологам, договаривайся о реабилитации! В Туапсе!

- В хуяпсе – пробурчал я – сами орали «чем больше шкаф, тем громче падает». Я говорил больше людей брать. Ну и как вам пиздов надавали?

- Это тебе пиздов надают! На совещании! А мы в поле работали, пока ты тут штаны протирал! – Алексеич прикалывался потише Ромы, но всё равно достаточно экзальтированно. Он скинул лёгкую куртку, в которой был и начал усиленно копаться в тумбочке возле своего стола.

- Вы ужаленные, что ли, уже приехали? - спросил я, хотя это было очевидно.

- А ты как хотел? – Рома плюхнулся на диван рядом со мной – и ещё будем! Надо стресс снимать после такого!

- Нас Райсон довёз – пояснил, копаясь в столе, Сырников – свою машину я в Десноямске оставил, её потом мне пригонят. Ага, нашёл!

Алексеич выпрямился, сжимая в руках подарочную бутылку коньяка в виде кортика. Бутылка красивая, но обычно в такие, всякие армяхи под забором, разливают самое что ни на есть отвратительное пойло. Меня аж передёрнуло.

Рома, тем временем, выложил на стол буханку чёрного хлеба и паштет в консервной банке. Я, немного поколебавшись, достал из ящика своего стола банку зелёных оливок, своего рода «НЗ», а из шкафа коробку с разномастными стопками. Ну ладно, первый раз, что ли, приходится употреблять пойло, на котором в силу его палёности, этикетку надо сразу печатать шрифтом Брайля! Переживу. Ситуацию спас поскрёбшийся в дверь Райсон. На мой удивлённый вопрос, «а как Вас запустили то сюда», он скупо улыбнулся и пожал плечами, а потом просочился внутрь кабинета, и выставил на стол литруху, не абы чего, а «Курвуазье». Надо ли говорить, что стеклянный кинжал с налитой в нём серной кислотой сразу же был отметён всеми собравшимися.

После того как, дыхнув, выпили по первой, закусили,  кто лимончиком, кто оливкой, кто гигантским куском хлеба с паштетом, я приступил, наконец,  к расспросам.

- Ну и как прошло? – задал я крайне оригинальный вопрос.

- Тебе как, коротко или с подробностями? –поинтересовался Сырников

- Канеш, с подробностями, особенно как вам люлей развешивали – не смог не уколоть светил оперативных реализаций я

- Хы-хы, весельчак – типа обиделся Сырников – посмотрим на тебя завтра. Ладно, расскажем, но только после второй. И так затянули.

Оперативно налили и уничтожили по второй.

- В общем сначала всё шло шикарно – отдав дань французскому коню, начал Алексеич – мы приехали с утра пораньше, зарядили Григорий Яковлевича техникой, определились с СОБРами. Их у Десноямска подцепили, на объездной.

- Там модные парни приехали, на белом «мультике» (мультивэне) крутецком и тонированном – влез Рома.

- Не «модные», а экипированные – внёс свою лепту Райсон – Специальная группа, с атомной станции. Они, правда, под цели безопасности больше вымуштрованы, чем под специфически милицейские…

Было видно, что он немного оправдывается. Интересно.

- Просто надо было немого побольше их – пробурчал Алексеич – а их пятеро всего приехало. Ну ладно. Встреча была на десять, ты знаешь, в том же «Журавлике». Короче там всё по красоте сначала было. Рома вон, понятых заранее намутил, Яковлич на пикапе своём приехал, клиентов двое прикатили…

- Я по понятым с батюшкой тем, Дмитрием, корефаном твоим, договорился – счёл нужным снова влезть Рома – он своих, монастырских работников выделил. Ох и колоритный мужик этот летун, слушай!

- Да подготовку я ж знаю, я же участвовал! – не выдержал я – В общем план был надёжный, «охуенный, как швейцарские часы», что же пошло не так?

- Предлагаю выпить  по третьей – предложил Райсон.

Налили, Рома полез звенеть тарой, но Райсон его остановил.

- Третья рюмка, необходимо за тех, кого с нами нет!

Традиция. Подержали стопки, помолчали, каждый о своём, не чокаясь выпили. Я достал пачку «честера», кинул её на стол, звенькнул зиппой. Алексеич, не спрашивая, вытянул себе.

- Не так всё пошло при задержании – выдохнув дым продолжил начальник отдела – а именно, как его там обзывают? Димушка?

- Димушка… – вздохнул Рома

- Да уж, Димушка! – покачал головой Райсон.

- Что вы, как фанаты Киркорова то, сохнете? – поддел их я – ну здоровый он, и чего, у вас же СОБРы были!

- Когда Яковлевич передал сумку, типа с выкупом своим, братцу Василию, я дал команду на захват. Мы точно знали ведь, что кроме них двоих там никого и нет! Ну тяжёлые по классике подлетели, ну, наешь, когда никто дёрнуться не успевает. Эти и не дёрнулись, покакрик не услышали про «мордой в пол».

- А потом?

- Суп с котом! Дима этот, который дебиловатый, просто шаг вперёд сделал и так одному втащил, что он в себя до вечера прийти не мог! Сотряс, блядь, получил, средней степени.

- Даже я был обескуражен – интеллигентно кивнул Райсон – первый раз такое встречаю, при всём своём опыте, чтобы специалиста подготовленного, одним ударом нокаутировали. Самое впечатляющее, он всех четверых оставшихся держал, как профессионал. Хотя… дуэлировал он совсем непрофессионально, по деревенски так сказать, но с ним долго ничего сделать не могли.

- Там вообще пиздец был. Ему руку начинают ломать, а он человека берёт и в стену кидает, как подушку! И по морде видно, что он даж не слушает никого, просто забрало упало у ебанько! И ещё братец его, Вася, под это дело сквозанул убегать, прикинь! - Сырников аж взлягнул ногами от возмущения, так, что стопки на столе попадали – за угол дома и к забору!

- Вот тут наша очередь пришла – сообщил Рома, дожевав, наконец, свой здоровенный бутерброд. До этого он только улыбался и уничтожал закуски - мы понятых оставили и за ним, на перехват!

- Да – кивнул Сырников – мне кажется, как раз монастырские от всего этого шоу больше всего удовольствия получили. Когда такое увидишь!

- Я бы тоже с вами за ним побежал…- Райсон взял бутылку и начал наливать по четвёртой - … но не захотел.

- Мы этого Васю гнали, как мыша по комнате! О через забор, мы через забор, он в кусты- мы в кусты. Бегает он хорошо.

- Тем временем – перебил Сырникова Райсон - спецы Димушку уронили, втроём ему руки держали, а четвёртый, не в себе который, пластиковые наручники ему надевал. Гадость такая, американская мода, вот этот ваш мамонт их и порвал. И снова кутерьма началась. Там народ, судя по глазам, уже расстрелять его просто захотел.

- Мы Василия настигли с Ромой  в кустах. Хорошо, что он не такой здоровый как братец! Рома  вон, ему в ноги сразу ушёл, ронять, а я замешкался и в жбан получил – Алексеич засмеялся. Но, в целом, затоптали.

- Ну, за физкультуру – скопировал генерала из «Особенностей…» Райсон и поднял коньяк.

Веслов начал сооружать себе ещё один здоровенный бутер из хлеба с паштетом, украшенный оливками. И куда в него столько лезет то?

- Ну ладно, так а с Димой то как? – подстегнул рассказ после выпивки я.

-  А вообще конечно жесть! – с набитым ртом выразил свои чувства и Роман

- Да, я поддержу – неодобрительно поморщился, глядя на полетевшие крошки Райсон – определённое количество жести наличествовало. Гигант всё же устал. Правильно говорят, что драка активно идёт не более пяти минут, а потом переходит в возню. Вот и тут так же. Но когда Дмитрий увидел своего брата в сопровождении сотрудников, он снова пошёл в атаку. Стоит ли говорить, что до крайних мер оставалось недалеко?

- Ага, тяжёлые реально за стволами потянулись. Помогло чудо, Димушка в яму какую-то, травой заросшую ногой провалился и мордой в землю упал. Тут его и повязали, да!

- Я наручники ему одевал – похвастался Рома – он как кран подъёмный шевелился. А потом и железные наручники порвал!

- Да ну на х…! – поразился я

- Он мои наручники порвал, представь! – возмутился Сырников - Они Сталина пережили, на них сороковой год был  написан! А он их на две части! У него кровь на запястьях, а ему похер!

- Да, это было очаровательно. В отдел этот колосс перемещался в четырёх наручниках, представляешь? А позже его пришлось в Десноямск увозить, там ка-пэ-зе побольше и понадёжней. Впрочем и Василия туда же отвезли, так как следственный комитет именно там. Там же я с ним и пообщался, по праву старого знакомства – хищно улыбнулся отставной кагэбешник.

- А с Дмитрием тоже общались? – поинтересовался я

- Нет, зачем? Это бессмысленно. Очень мало интеллектуальной деятельности при такой то физической форме.

- И что Василий?

- А что он? Я и не таким…- тут Райсон споткнулся – делал предложения, от которых невозможно отказаться. А тут я ещё и злой был, как вспомню про верёвки, которыми меня вязали…

- Василий явку написал – пояснил Сырников – и по Корчевскому всё признал. И про Черныха, что знал, то сдал. Даже про адвокатов, как их… Пурвинских рассказывал. Завтра Тарасов туда поедет с ним работать с утра пораньше. Ну и второго допросит, попробует что-то связное родить.

- Здорово!

- Тебе то да, а мне как завтра к руководству идти? Да ещё к этим, новым?

- Тональничком смажешь…

- Ну что, господа, может быть вторую возьмём – разлил по пятой Райсон, кладя пустую бутылку под стол

- Только поесть надо ещё взять – тоскливо попросил Рома – я схожу!

- Без меня – поднялся я – я пойду, у меня завтра своя битва.

- Ага – буркнул Алексеич – твоя очередь за пиздюлями. Готовься иди.

- Мейби ес, мейби нот, мне всё похуй, я – енот! – не очень удачно отшутился я.

Выслушав напутствия, пожелания и ехидства я пошёл домой. Немножко мандража наличествовало, как говорит Райсон. Завтра Горбатый… лады, не так пафосно, всего лишь Никита Черных.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий