Серия «Не стучи, дятел!»

Мы входили в очередной поворот и такой непротокольный выпад в мою сторону был не то что внезапным, а даже где-то непрофессиональным. Водителю, какую бы должность за пределами корпуса автомобиля он бы не занимал, нужно глядеть на дорогу, а не на спутников.

Я хотел было выразить шефу свой решительный протест, однако быстро смекнул (да, я смекалистый)  что причиной  площадной брани являюсь как бы не я, а то, куда он пялится. Продолжив его взгляд в правое окно, я узрел здоровенную чёрную тушу, со скоростью тепловоза двигающуюся на перехват американского автомобиля немецкой сборки, которой иногда, по пьяной лавочке, чванился Алексеич.

Я тут, конечно, рассказываю это долго, но на самом деле все мысли, действия и события произошли тогда в считанные секунды.  На очередном красивейшем повороте трассы, из сказочного туманного леса вылетел здоровенный кабан, который для себя решил, что он сможет пробежать перед капотом автомобиля, летящего почти сто тридцать кэмэ в час.

Кабана я узрел как раз в момент всеобщего моментального прозрения. Кабан понял, что эта модель «Форда Мондео», хоть и крайне похожа на своего младшего собрата, по имени «Фокус» (что до кровавых соплей отрицают фанатики марки), но всё же немного потяжелей и побыстрей, и решил сменить траекторию. Алексеич понял, что крутить рулём на повороте  при такой скорости себе дороже и лишь немного принял влево, притопив при этом газ. Я же понял, что импакта в любом случае не избежать и заорал классическое «пиздецнахуйёбанырот!»,  глядя в огромный чёрный глаз свинского демона ада за стеклом.

Жестянка с мясными консервами внутри  и здоровенный зверь из чёрного леса столкнулись. Правда, благодаря прозрениям и принятым в результате них решениям, всё произошло мягонько и  по касательной. Какое-то мгновение кабан боком налёг на автомобиль, долю секунды пялился в окно на разинувшего рот меня, а потом свернул и погнал в свой лес. Это было красиво и грациозно, лишь на последнем моменте, перепрыгивая снежный отвал на обочине кабан испортил весь перформанс, споткнувшись и пропахав пятачиной наст. После чего скрылся из виду.

«Мондео» проехал ещё метров пятьсот, после чего остановился на обочине. В полной тишине, да. Сырников включил аварийку, откинулся на сиденье, закрыл глаза и произнёс:

- Я обосрался!

Разумеется, я воспринял это откровение как имеющее полностью переносный смысл, ибо о себе мог сказать исключительно тоже самое. Но на лице начальника отдела была такая гамма сменявших одна другую эмоций, что я предпочёл помолчать.

Я вытряхнул из мягкой пачки «лакистрайки» пару сигарет и протянул одну Сырникову, после чего полез на улицу. Уже там, покуривая, я рассматривал результаты столкновения с природой, слушал проклятия шефа в адрес всех свинорылых  и понимал, насколько нам повезло. Короткое соприкасание с кабаном, полностью, до грунта, а кое-где даже до блестящего металла, удалило краску на выступающих частях обеих дверей автомобиля

-  Блядская тупая свинья! – разорялся Алексеич, со слезами глядя на остатки красивого синего металлика – Пидор! Да чтоб тебя медведь выжрал!

Да уж. Медведя нам тут для полного счастья  и не хватало. Я с опаской посмотрел на еловый лес за обочиной. Я то всё, что хотел высказать по этому поводу, высказал ещё в машине. Так сказать, кабану прямо в ебало.

Через полчаса мы поехали дальше. Дел было ещё невпроворот.

На время мне пришлось оставить все реализации, «чёрных лесорубов», Корчевского, вымогателей, адвокатов и их крыс за бортом своих первоочередных задач. Ибо пришло время выполнения хотелок наших правителей по переименованию милиции в полицию.

Вообще, когда меня спрашивали, как я лично отношусь к ребрендингу, я отвечал:

- Похуй. Главное, чтоб платили достойную зарплату и давали работать. А так хоть пусть «тиграми освобождения Тамил-Илама» называют, я не гордый, перетопчусь.

(Кстати, так и было первое время. Зарплата превратилась в «пшик» только лет через десять, и где-то в это же время, работать в полиции начали исключительно штабы и секретариаты)

Тем более в полиции я, в отличие от многих своих коллег, уже работал. В налоговой полиции, которую, как и УБОП, одним пинком разогнали ради каких-то внутренних интрижек. Но первое спецзвание у меня было с приставкой «полиции», да.

Вместе с этим, ребрендинг ведь был не просто переименованием, он позиционировался как стремление в новое, честное и чистое будущее правоохранительных органов, поэтому для нас, всех тех остающихся в ментовке, было придумано множество изощрённых развлечений, именовавшихся одним общим словом «переаттестация».

У нас, после всех совещаний, толкований и сношений на междусобойчиках руководство выработало  пять основных этапов прохождения сотрудником этого увлекательного квеста. В этапы входили:

Первое. Боевая и служебная подготовка. Сюда входило старозаветное тестирование на тысячах вопросов, придуманных, по моему впечатлению в тридцатые-сороковые годы прошлого столетия, физкультура, состоящая из отжиманий и челночного бега, стрельба из пистолета Макарова и сдача нормативов по самбо. Помимо тестирования, которое пришлось всё же корпеть, ставя галочки в рандомных местах, ибо никого не интересовал результат, всё было пройдено за пару пузырей коньяка и поляну. С подразделения, конечно. Да, это были ещё те времена, когда так можно было.

Второе. Психологи. Тесты Роршаха, рисование психологических портретов, выбор между фиолетовеньким и коричневеньким цветом и прочее говно. Тут я счастливо отскочил, так как проходил подобное ежегодно, в январе, подтверждая своё высокое право таскать на постоянке тяжеленный кусок металла семьдесят восьмого года выпуска.

Третье. Полиграф. К нам из самой Москвы для этого дела выписали эксперта-полиграфиста. Собственно, комплекс оборудования то у нас был и неплохой, а вот работать на нём было некому. Однако  что-то тут пошло не так. Командированный в наши пенаты дипломированный специалист отчего-то решил, что командировка – это отпуск, и использовал предоставленные ему руководством блага для ежедневных алкотрипов. Ушёл в длительный и беспробудный запой, по простому. Поскольку специалист был прямо таки авторитетом в сфере научного выявления лжи, а ещё и кого надо протеже, уволить или заменить его не могли. Поэтому просто смирились, сделав вид, что весь коллектив с честью прошёл это испытание.

Четвёртое. Личное ознакомление руководства с работой каждого сотрудника и его материалами. В процессе этого мы сейчас и находились. Послезавтра нам предстояло заслушивание у нового первого заместителя нового же генерала, и мы рванули в район, подбить кое-какие хвосты.

Ну а дальше, если на заслушивании пройдёт всё хорошо, следовала собственно формальная «аттестационная комиссия», после чего ты вступал в новую жизнь уже шикарным полицейским в тёмно-синей форме, а не каким-то там милиционером из говна и соломы.

Самое смешное, что все эти мытарства не имели ни малейшего смысла.  Ибо принимало решения по твоей судьбе уже назначенное без всяких «комиссий» Москвой ( а Москву тоже назначили уже по быстрому) руководство.

По моему глубокому убеждению, в ментовке всегда самым проблемным контингентом были и будут представители большого и среднего руководства. «Решают вопросики» на приличные суммы, ведь не с рядовыми оперками, следаками и прочими. Жопу рвут ради карьеры и плетут интриги не «рабочие лошадки». Для того, чтоб зщаниматься таким, нужна власть, и  именно к ней стремиться как любой карьерист, так и любой  скурвленный. И ладно бы это было всё.

Карьеристы и решальщики, при своём неуёмном влечении к власти, самые большие перестраховщики. Они не просто боятся, они трусят всего, что может повредить их возможностям продвижения или обогащения. И, в результате этого страха идут на любые меры, чтоб его ликвидировать. В результате всего этого получается опасная и страшная смесь – целая прослойка трусливых или продажных подлецов, наделенных властью. Их не очень много, да, но разрушительная сила их влияет на систему, постепенно и непреклонно  снижая её эффективность.  Вообще, это свойство любой системы созданной людьми, бороться с этим помогает либо идеология, либо сильный коллектив, либо корпоративные традиции. Но такого у нас не было. Либо уже, либо вообще.

Так вот назначенное по быстрому руководство, всецело воспользовалось ситуацией устроив быстрое восхождение одних и такое же быстрое падение других. Никакие данные психологов, физкультурников и прочей шушеры на эти  решения не распространялись. Так, мишура.

Мало того, как будто кто-то подгадал, и переаттестация  у нас совпала с ещё одним традиционным развлечением ментов, приездом «новой команды». Старый генерал ушёл на почётную пенсию, приехал «ио» нового.

Он же привёл с собой заместителя, который по всеобщему мнению выполнял роль «серого кардинала», Балыгина, по устоявшемуся в нашем УМВД прозвищу «Балда». И началась потеха.

Первым сожрали, в течение пяти дней, Артемьева. Его вещи вынесли из кабинета и предложили переселиться вместе с ними на пенсию. Или на чудную должность заместителя заместителя. Артемьев, по словам немногочисленных очевидцев открыто и громко послал «ио» нахуй, тихо и значительно пообещал «пересечься» и ушёл в отпуск, перетекающий в пенсию.

Балыгин расставил своих, приехавших с ним и уже где-то аттестованных полицейских во все подразделения, и не по одному человеку. В БЭП, например, приехало аж четыре деятеля, причём три из них – бывшие участковые. И все сразу заскочили на руководящие должности.

Денис при их назначении, на совещании произнёс эпичную фразу: «Люблю время перемен, потому, что чем мутнее вода, тем больше в ней рыбы!»

Чуть позже, в личной беседе, когда я поинтересовался, что же будет, Денис не менее пафосно сказал: «Удача нужна неудачникам!»

И на следующий день уволился по собственному.

Почти то же произошло и в розыске, и в наркоконтроле, и в УСБ, и в следствии. Каждый день напоминал сводки из военного Сталинграда: то тут мы потеряли начальника отдела, там уволили командира. Под ударом были все, кого можно было заподозрить хоть в малейшей лояльности к прошлому руководству.

И даже здесь были положительные моменты. Ну, лично для меня. Полковник Зайкин, с недопроведённой служебкой в отношении меня пролетел мимо аттестационной комиссии, как фанера над Парижем. Его даже туда не пустили, через секретаря вручив уведомление о сокращении. Теперь он бегал по всем кого знал, пытаясь заручиться дружбой и поддержкой. Все, кого он знал воротили носы. Карма, хуле.

Единственное, кого сразу не коснулись ужасы переаттестаций были «рабочие лошадки». Тех, кто умел работать и не лез во внутренние дрязги, не трогали. Так что у нас, нашего маленького отдельчика, с грандиозными планами на выхлопе, были все шансы доделать своё дело. Ради этого мы и катались по районам, где успели положительно отметиться, дособирая нужное и доделывая недоделанное.

Вечером Алексеич высадил меня возле РОВД. Не считая кабана, поездка была скучной и деловой. Я затащил подписанные следаком пешедральского СК карточки, которые окончательно превратят большое дело по Трофимову в реализованное, в кабинет. Тут я застал одинокого Пашу, который в свете одной настольной лампы печатал что-то в ноуте. Может справку, а может сообщение очередной пасии в соцсетях.

- Ну что, удачно сгоняли? – отвлёкся Глыбин. Я лишь махнул увесистой пачкой писанины.

- Удачно…

- Ну и отлично. Сегодня с БЭПа приходили. Новый начальник оперативно-розыскной части.

- Булыгинский?

- Ага

- Что хотел?

- Да справки наводил. Кто мы, что мы, зачем отдел создали. Сказал, что нафиг мы тут не нужны, по его мнению.

- Долбоёб.

- Да нет. Умный. Много интересных вещей рассказывал. Говорят, объединять будут БЭП и налоговую в одну контору. Как его… ЭБиПК называться будет. Экономическая безопасность и борьба с коррупцией. А ОРЧ не будет. Там будут отделы.

- Прикольно. УЭБиПК – я помотал громоздкую аббревиатуру на языке – уебипека! Огонь, чо!

- Он нам с тобой предлагает вернуться. Сырников же с УБОПа, которого нет, по нему отдельное решение принимать будут. Волков с розыска. А нам, говорит, пора возращаться и нормальными темами заниматься. Всё равно скоро лесной отдел расформируют.

- Нормальными? То есть мы тут хуйнёй, по его мнению страдаем?

- Да нет! Ему Балда сказал уже, что у нас всё серьёзно. Говорит если реализуемся…

- А куда возвращаться то? И на какие должности?

- А на те же с которых уходили. А вот если реализуемся с двести десятой, то пересмотрят. В лучшую сторону. Там отдел будут как раз укомплектовывать зональный, то есть тот, который с районами по области работать будет.

Я сел за Сырниковский стол напротив Паши и закурил.

- Знаешь, лучше, наверное вместе всем закончить. Там и Алексеич и Виталик много сил приложили.

- Ты из-за зама своего что-ли переживаешь? – чуть усмехнулся Павел.

- Да брось ты – вопросом на вопрос ответил я – ты считаешь, что я не понимаю, что должность «заместитель начальника временного отдела» это фуфел? Нет,  для меня важно дело доделать до конца. Желательно, с теми с кем начинал. А эти понаехи только сливки снимать хотят.

- Ну, за наши сливки они тоже кое-что предлагают. Короче, я подумал, я на заслушивании обратно в БЭП попрошусь. Материал реализовывать помогать буду, конечно, но уже оттуда. И тебе место забью, на всякий. Кстати в этот отдел и Рома Веслов переводится из района, в курсе?

- В курсе, я его сегодня видел, он сказал. Ну смотри, дело твоё. Алексеичу скажешь?

- Скажу однозначно, я ж не мутки мучу… А ты подумай всё же. Эти любят чтоб по их всё было. А наши старые все разбежались, как тараканы или кемперят, как мыши.

- Ага…

Так нас осталось на баррикадах трое.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

- Сергеич! - без интерлюдий приступил к сути Терехов – у нас проблемы!

- Что случилось? – я немного понизил голос. В кафухе было прилично народу, не стоило привлекать к себе внимания.

- Человек, с которым я договорился сфотать рюм пропал. Ни телефон не берёт, ни машины нигде нет.

- Точно пропал? Он не мог там забухать или такое?

- Нет, ты что?! Человек правильный, мой товарищ по бригаде охотничей, военный бывший. Он не пьёт вообще! И уехал он по светлому ещё, времени прошло вагон и маленькая тележка! Надо искать!

- Хорошо Иваныч. Сейчас приедем.

- Поехали – обратился я к Виталику,  который уже, поняв суть,  собирал в пакет пироги - Будем, как обычно, хрючить в машине. Что за жизнь! Никакого отдыха.

С Тереховым мы теперь пересекались на безопасной территории. После поджога, событий с Лёшенькой и Мирзояном, геройствовать в одиночку было глупо. Терехов с год назад примкнул в качестве егеря к одному частному охотхозяйству, которое замутили некие питерские богатеи. Помимо богатеев тут собиралась и охотилась целая бригада из разнообразных военных  и околовоенных, бывших, действующих и наполовинку. Они быстро оценили Иванычевское знание лесов, порядочность и принципиальность, так что теперь Терехов имел привилегию распоряжаться материальной базой (а база была что надо!) на правах управляющего. В одном охотничьем доме за высоким забором, где Иваныч иногда и ночевал, встречались и мы. Ни слежки, ни расшифровки, благодаря особенностям расположения дома, тут можно было не опасаться.

Виталик заглушил свою синего цвета, наглухо тонированную «десятку». Позади нас, помигивая оранжевой лампой закрывались автоматические ворота. Терехов стоял на крыльце, перебирая руками ворот своей лёгкой, не по погоде, куртки. Нервничал.

- Спасибо! -  начал Терехов – я уже извёлся тут. Сейчас ещё и Николай подъедет, я ему позвонил. И ещё пара надёжных парней из Десноямска. Надо искать. Минут десять Колю подождём и поедем тогда.

- Хорошо, Иваныч! Ты пока расскажи детали то – подходя к дому сказал Виталик.

- Надо искать – покачав головой, повторил Терехов.

В доме, в тёплой кухне-сенях-прихожей, где по стенам висели трофеи охот, старый полковник милиции нацедил нам чаю и быстро рассказал, что позавчера договорился на сегодняшнее мероприятие с одним из членов охотбригады, из местнопроживающих, неким Райсоном Григорием Яковлевичем. Тот как раз хотел прикупить досок для себя, и, будучи каким-то бывшим военным (каким, Терехов не знал), легко согласился помочь, походить по пилораме и пофотать складированную древесину с жёлтыми отметками.

Уехал он на пилораму в три часа дня, после нашего сигнала о том, что лесовоз с ворованной и маркированной древесиной пошёл на разгрузку.  Уехал на своём автомобиле «Мицубиси L-200», довольно приметном, покрашенном в оливково-чёрно-рыжий камуфляж, лифтованном и вообще хорошо подготовленном для всяческих лесорыбалок.

С тех пор телефон Григория Яковлевича перестал отвечать, сам он дома, где жил один,  не появлялся. Учитывая щепетильность дела, которое он должен был сделать, а так же характер самого Райсона, который не бухал, вёл здоровый и правильный пенсионерский образ жизни, Терехов обеспокоился. По ходу рассказа Иваныч показал нам и самого Райсона, на фотографии. Такие висели на стене в гостиной дома, групповые фото с различных охот. На одной из них был запечатлён не сильно высокий, плотный и лысый мужик, больше всего похожий на преуспевающего бухгалтера серьёзной фирмы, с импортной винтовкой  в руках. Лицо я перефотал себе на телефон, после чего мы оставили Терехова ждать Колю, а сами решили сгонять по адресам. Всё же не так долго отсутствовал мужик, чтоб бить тревогу. Конечно на улице уже стемнело, но может он просто подзавис где-то, а телефон сдох. Бывает. Решили сгонять, к нему домой ещё раз, на пилораму, ну и осмотреться. Ушли не допивая чай, смотреть на нервничающего Терехова, взвалившего всю тяжесть вины за пропажу человека на себя было неинтересно.

В следующий раз мы с Виталиком приехали в охотничий дом Терехова, который теперь реально стал штабом поисковой операции, во втором часу ночи. Тут снова был Терехов, и ещё один мужик с Десноямска, Андрей, приехавший в помощь. Два корешка Терехова,  оба моряки-подводники прилетели в метель на его зов и теперь один катался с Колей. Мы снова пили чай и решали как быть, только теперь у нас было уже понимание проблемы в полный рост.

В ходе поисков вечером мы Райсона не нашли ни дома, ни на заметённой начавшейся вечером февральской метелью пилораме. На пилораме вообще никого не было, мы внаглую ходили по цехам, даже заглянули в единственное освещённое помещение сторожки. Там явно обитал бухающий сторож, но его не было, наверняка свалил за очередной порцией бормотухи. Ни приметных машин, ни следов, ни людей. Ничего.

Покатались по Мошенскому. Посёлок городского типа невелик, мест, где вечером можно зависнуть наперечёт. Приметного мицубиси нигде не было. В ту пару мест мы тоже заглянули. Лиц, похожих на Райсона, не было.

- Да, это вам не Тель-авив! Райсонов на карте не наблюдается – протянул я, когда мы закурили у капота десятки, раздумывая куда ехать дальше.

- Почему Тель-авив? Он же белорус, Терехов говорил – Виталик постучал заледеневшими дворниками о лобовое в попытках сбить ледяные наросты. Метель усиливалась.

- С фамилией Райсон? – я скептически посмотрел на его действия.

- Ну и чо?

- Да ничего, мне так-то пофиг. Пусть будет белорус. Грыгорый Яковлич! Чык-чырык! Да хоть зулус. Где его искать-то? Коля вон звонил, объехал полрайона, тоже следов нет. И по «Магистрали» мне отзвонились, ничего. ( Я по ходу действий немножко злоупотребил должностными, проверив Райсона через знакомую из ООРИ по системе «Розыск-Магистраль». Работала она не ахти, но иногда позволяла узнать купленные человеком ж\д и авиа билеты).

- Слушай, я там на дороге к пилораме круглосуточный магазин видел, может у них спросим? Может, видели?

- Ну поехали – и я аккуратно отнёс окурок в урну на остановке.

Снова проехали по тёмным и кривым улицам пэгэтэ, ругаясь на метель и ветер, превращавшие таявший на лобовом крупный мокрый снег в причудливые ледяные фигуры.

В магазине, а вернее ларьке-переростке «24 продукты 24» среди стандартного ассортимента скучала тётка лет шестидесяти. Мы показали ей ксивы, успокоили, что из уголовного розыска и не пришли сошкурить что-то из товара. После этого она разговорилась.

У неё была странная манера отвечать. Она переспрашивала вопрос, а потом отвечала что-то не имеющее отношения к ответу, а раскрывающее лишь то, что все мужики - козлы. Например, на вопрос Виталика, видела ли она необычную камуфляжную машину, она ответила:

- Камуфляжную машину? Здесь машины только у Николая нет. У остальных ржавые тоже. Плохие мужики пошли. Водку пьют, а за машинами не следят.

И вот так каждый раз.

Честно говоря, я потерял терпение вопросе на десятом и начал уже сворачивать ласты на выход, но Виталик был стоек и решил добить тётку до конца.

- А не было, может, сегодня каких драк или конфликтов там? Никто ничего не рассказывал? – с даосийским спокойствием спросил Волков.

- Драк? Не рассказывал? Ой, не, какие драки! Вот авария сегодня была, тут вон на перекрёстке - дикая тётка махнула рукой за окно – Ваське в жопу вьехал какой-то. Вообще разучились водить, уроды! Машина здоровая, почти грузовик целый, а мозгов нет!

- А какого цвета машина? – Виталик заинтересовался, да и мне «почти грузовик» на ухо лёг.

- Какого цвета? Разного, как говном измазанная! У нас вон тоже рисовальщик один есть на стенах…

- Погодите, давайте про аварию. Как было то? Вы видели?

- Я видела? Видела, конечно! Васька местный, с пилорамы, у него джип такой красный, крутился тут с полчаса днём. Ждал кого-то. Баб наверное. Ходют по бабам у нас много…

- Василий, с пилорамы? – подошёл я – у него брат ещё Дмитрий?

- Брат? Димушка, да. Конфеты у меня часто берёт, сладкое любит. Зубы плохие…

- А столкнулся Василий с кем? – перебил снова утёкшую мыслью тётку Виталик.

- С кем? Да не знаю. Хмырь какой-то в возрасте…Много приехало к нам всяких…

-Вот этот? – я показал на телефоне фотку Грыгорий Яковлевича.

- Этот? – скривилась тётка – может и этот.

- Машина грузовиком такая была? Зелёно-чёрно коричневая и с антеннами? И фары на крыше? - судя по голосу, Виталика тётя тоже подвыбесила.

-Фары? Да, были фары и антенны. Военный что ли? Ох им сейчас зарплату не платят, Наташка говорила моя…

Божечки. Я её пристрелю сейчас! Бывают же люди!

Мы с Виталиком переглянулись. Два брата, Василий и Дмитрий, на красном джипе в Мошенском были только одни. Те самые wannabe-бандиты из девяностых Курковы или Курки. Чёт наклёвывается. Я оставил Виталика вымучивать инфу и вышел из магазина сделать пару звонков.

Первым делом я набрал Сырникова. Объяснив ситуацию, попросил срочно выставить «на горячую» телефоны обеих братьев. Благо, все задания на этих деятелей были выписаны куда как давно.  И позиционировать их в течение дня.. И, по возможности, детальнее. Алексеич пообещал поднять на ноги всех, кого возможно. Может и решит, полдесятого вечера ещё, вполне можно сделать. Напоследок Алексеич сказал:

- Работайте, только не забывай, завтра утром у Артемьева заслушивание по делу. К одиннадцати чтоб был.

Второй звонок был куда более важным и куда более ответственным, чем первый. Надо было сообщить жене о том, что я задержусь в командировке на ночь, причём так, чтоб не заронить ни малейшего подозрения в том, что это необходимо. А это с моей пиздец как сложно, она ненеобходимые вещи за версту чует. Зато и настоящую важность понимает. Так что прошло всё хорошо, отделался лишь профилактическим взбодрением.

Когда я закончил и зашёл в магазин, Виталик с тёткой прощался и записывал её телефон. Если коротко то, по вытащенному из неё Волковым, произошла конкретная автоподстава. Братья Курки, примерно часа в четыре вечера, инициировали ДТП, устроили скандал, а потом затащили незадачливого Райсона в машину, причём запихнули в багажник и увезли в неизвестном направлении. На пикапе самого Райсона уехал младший братец Димушка.

Короче, надо срочно искать. Озадачили этим Николая, работавшего в паре с одним из десноямских, Терехова, и сами начали рыть землю. Хотя надежда у меня всё же больше была на технику, чем удачу.

И вот теперь, когда мы чаёвничали у Терехова и ждали Николая, все расклады были у нас на руках. Коля тоже не сидел сложа руки, знакомцев и приятелей тут у него было полно, поэтому мы узнали что братцы Курковы, помимо лесных дел, иногда промышляют и вымогаловом. Подыскивают одинокую и денежную добычу, мутят автоподставу, а потом требуют денег с жертвы. Однажды они даже продержали пару дней человека взаперти, для сговорчивости.  Прокручивают такие схемы они нечасто, но пару успешных случаев Коле рассказали. Всё-таки деревня есть деревня, все, всё и всегда знают.

К часу ночи позвонил Алексеич и дал какое-никакое (всё же ночь на дворе) позиционирование. Телефоны Курковых в течение дня бились по трём вышкам, две из которых наверняка относились к их дому и пилораме. А вот в районе третьей единственным местом, по словам местного Терехова, мог быть только пустующий детский санаторий «Журавлик». Там , в советском здании из пятидесятых, можно было бесследно укрыть хоть сотню человек. Санаторий охранялся сторожем, но, как это водится в районе сторож за боевую единицу никогда не считался. Если вообще не был своим для Курков.

Единственным вопросом оставалось лишь решить, что делать со всем этим. Было два пути. Первый, это ставить на уши областное УВД, по горячей возбуждать уголовное дело и бомбить Курков. Второй – отработать по тихому, своими силами и попробовать получить от этого максимальную выгоду в нужное время. Терехов склонялся к первому, я – ко второму. В итоге, до приезда Тяглова, порешали всё компромиссом. Работаем своими силами и, если найдём в «Журавлике» Райсона, действуем по ситуации. Если не найдём – тогда утром кое-кого будет больно пиздить ОМОН.

…Санаторий «Журавлик», в три часа ночи, в разгар февральской метели впечатлял. В этой локации, любому режиссёру фильмов ужасов не надо было бы тратить ни копейки, чтоб нагнать нужного саспенса. Чёрные окна старого, облупленного четырёхэтажного жёлтого дома глядели тебе прямо в душу. Фигуры пионеров без носов и рук, время от времени вырисовывающиеся из снежной пелены, могли заставить отложить кирпичи даже самого прожженного любителя триллеров. Распахнутые настежь бледно-жёлтые ворота и разрушенная будка на въезде отлично бы смотрелись в каком-нибудь Сайлент-Хилле или Рэйвенхольме. Огонёк комнаты сторожа в правом флигеле, сразу же навевал мысли о резне бензопилой.

Под стать декорациям был и сторож. Огромный шестидесятилетний детина, согнутый в спине и выпирающей нижней челюстью. Он смотрел на нас, сбившихся под впечатлением обстановки в кучку на пороге, немного наклонив голову и прищурив один глаз. Отвечал на вопросы  он односложно, густым мефистофельским басом.  

- Ты тут сейчас один?

- Да.

- Кто-нибудь днём приезжал?

-Да

- Кто?

-Васька, нах.

- С ним ещё кто был?

-Не знаю. Ко мне Васька, нах, только зашёл.

- Зачем?

-Ключи взял. Он тут складирует вещи какие-то.

- Ключи от чего?

-Не знаю. Где-т наверху комната. Я не спрашивал.

- Как так то?

-А мне пох. Мне за это не платят.

- А за что платят?

- Чтоб окна не били, на. И котельную топить.

- А машина во внутреннем дворе чья, которая разноцветная?

- Васькина, нах.

- Он через тебя наверх проходил?

- Нет. Из задней двери. От машин.

- Один?

- Не знаю, нах. Я не смотрел.

- Пошли тогда наверх.

- Зачем?

- Смотреть будем, что там Васька твой держит. Какой этаж то хоть?

-Не знаю, б. Второй или третий. Четвёртый холодный совсем и там все комнаты кроватями забиты.

- Так ключ с какого этажа то взял?

- Не знаю, они в перемещку все…

- Да ёп твою!

По центральной лестнице поднялись на второй этаж. Длинный коридор уходил в обе стороны. Тут было темно, как в жопе у негра. Света тут не было, отключали на зиму. Хорошо взяли фонарики.

- Может разделимся?- спросил Терехов – трое на третий пойдут?

- Ты чё Иваныч, кино не смотрел? – аж передёрнуло Виталика – тогда нам точно пиздец!

-Какое кино? – спросил дотошный Терехов

- Любое, Иваныч. Хорошо у нас с собой  ещё негра нет, он бы уже помер первым!

-Нет, осматриваем коридор все вместе. Трое вправо, трое влево. Сторож с нами –принял решение я.

- Да не надо смотреть – сообщил Андрей с Десноямска- вон, гляньте.

В луче его фонарика по немытому коридору вправо уходили следы нескольких человек. Ног то никто не отряхивал, а мокрая обувь на пыли след оставляет хороший.

Освещая путь лучами фонарей, очень быстро нашли нужную комнату. Пока шли. Я краем глаза заметил, что Виталик оглянулся и посветил фонариком назад, в темноту. Конечно же я не смог ему не подыграть и также мазнул лучом по коридору, постаравшись чтобы свет фонаря как можно более нервно прошёлся по стенам и дверям.  Мой небольшой пранк удался и через 3 секунды Терехов точно так же нервно светанул своим фонарём назад. Сразу после этого лучи фонариков всех участников забегали уже по всему коридору и даже потолку. Вот такая вот практическая зарисовка стадного инстинкта, порождающего панику.

Крашеная зелёным огромная, до потолка дверь нужной комнаты, разом успокоила всех.

Терехов дёрнул за ручку, потом постучал

- Яковлевич это я, Терехов - громко произнес он - ты там?

- Там..там.. –в полной тишине коридором завладело эхо.

Секунд через пять за дверью раздался тихий, недоверчивый голос

- Иваныч ты? Охуеть. Ты с кем?

- Свои, с полиции. Мы за тобой пришли!

- С полиции? - с сомнением произнёс голос – местные что-ли?

- Нет, нормальные – Иваныч даже кивнул двери в подтверждение своих слов.

- Тогда заходите. Прошу – в голосе послышалось некоторое ехидство.

Дверь то была закрыта. Тяжёлая, советская, такую с разбега не вышибешь. Но у нас для этого был Виталик. Не знаю где он приобрёл такие скиллы, сам он говорил что его научили старые спецы в розыске, но замками он управлять умел. Тем более такими простыми, как замки в детском учреждении пятидесятых годов.

Пока он вскрывал дверь, я размышлял, какой же ГОСТ требует закрывать детей в их спальнях?

Семь минут ниочёмных размышлений результата не дали, зато дал результат Волков. Дверь крякнула и первым в тёмную комнату вошёл Терехов. За ним остальняе. В коридоре остался только ничего не вдупляющий сторож и Коля с ним.

За дверью в абсолютно пустой комнате, из мебели в которой была только люстра Чижевского, ходил туда-сюда тот самый человек похожий на бухгалтера. На очень злого бухгалтера с яростной походкой камышового кота.

Во избежание ненужного недоверия, я сразу посветил фонариком на ксиву. Потом представил остальных. Терехов пытался извинятся, но Григорий Яковлевич сразу его остановил.

- Может свалим отсюда, а потом будем трындеть?

И мы свалили.

Чтоб забрать «мицубиси» Райсона, пришлось ехать к нему домой за вторым ключом. Везти его напросились мы с Виталиком. Коля и Терехов остались пока в санатории, «поработать со сторожем», то есть внушить ему необходимость полного и тотального молчания. Терехов справится, он местный, представляет как тут мыслят и, возможно, даже этого сторожа знает через знакомых.

Десноямских подводников поблагодарили и они умотали домой.

Покак катались туда-сюда, поделились с Григорием Яковлевичем кое-какой информацией и узнали о нём … тоже кое-что.

Райсон злился. Очень злился. Даже был в бешенстве. На себя и на Курков. Этим я вообще не завидовал выслушав его почти получасовой монолог.

Оказалось что Грыгорий Яковлевич не простой смешной военный пенсионер, а пиздецкий боевой полковник КГБ. Не белорусского, хоть и приехал он из Беларуси, а того, советского. И возглавлял он одну из групп «Вымпела», в своё время штурмовал дворец Амина и развлекался в Африках с Палестинами. А тут, расслабившись на гражданке, он прохлопал двух долбоёбов, которые подставили ему свою тачку под удар, а потом запросили такую сумму, что оставалось только возмутиться. А возмутившись, он не заметил, как его просто скрутили!

- Прикиньте – размахивал руками Райсон, сидя на переднем сиденье рядом с Виталиком – я затормозить не смог! Там лёд, они видно спецом такое место выбрали. Вылезаю, у них жопа смята, у меня ж силовой бампер! А они сразу буром попёрли: с тебя двадцать пять тыщ зеленью! Двадцать пять! Их чолита на колёсах половины не стоит! Я говорю: вы охуели?  У меня на кармане только жетон, три жвачки и записка «не будить, если дышит»!

Хотел повернуться, а тут эта хуета здоровая меня как цепанёт за руки! Хер выдерешься. Блядь, они меня связали моим же ремнём буксировочным из кузова! Всё, пиздец им! Я своих найду и пиздец!

- Блядь, а дебилы они редкостные – разорялся полковник на обратном пути – они мне, сука, вообще ничего не оставили, просто закрыли и сказали с утра придут. Говорить  будут. И этот, здоровый, уходя люстру Чижевского включил. Обесточенную, да. И сказал: будешь мучаться всю ночь! Он считал, что она головную боль вызывает! Ну дебилы, реально! И такие меня взяли, блядь! Да я им жопы развальцую! Идиоты с культурным уровнем придорожной пыли!

Выслушав монолог, уже когда подъезжали к санаторию, я, с заднего сиденья, мягко подошёл к сути.

- Григорий Яковлевич, а можно не надо?

- В смысле? - напрягся он.

- Ну, в смысле попозже развальцовывать жопы? Нам они пиздец, как важны правильно сваренные…

Вот тут я сильно мутить не стал и в двух словах рассказал, что, зачем и почему мы здесь. Зачем просили делать фотки рюмов, как так быстро узнали где позиционировались телефоны Курков, благодаря чему мы Райсона и нашли. Даже немножко про Корчевского поведал. Виталик, судя по взгляду немного недоумевал зачем. Но моя политика открытости дала свои плоды. Райсон был хоть и пенсионером, но профессионалом. Сначала он крутил головой в отрицание, а потом прислушался и…согласился. Даже на большее, даже помочь.

- Когда ты умеешь импровизировать, удача тебе нахер не нужна. У тебя и так всё срастается– развернувшись посмотрел он на меня - Я согласен.

К утру всё было готово. Сторож был проинструктирован нужным образом, дверь в комнату заключения Райсона была картинно сломана изнутри,  и, когда Вася Курок позвонил по оставленному номеру телефона, весь разговор был аккуратно записан. Курки, признав некоторый проигрыш, ожидаемо со своих позиций не соскочили, но предоставили Григорию Яковлевичу срок для накопления денег длиной в «пару месячишек, но уже тридцатка, с процентами!»

Так у нас появилось вымогательство. Оно не было напрямую связано с ОПС, но позволит в нужное время быстро вывести основных бойцов Черныха.

Ещё у нас появился сильный союзник в Мошенском. А ещё у меня появился выговорешник, ибо , конечно же, с утра на совещание со всеми мероприятиями я не успел и Артемьев меня счёл нужным «подисциплинировать». Служебную проверку, разумеется, поручили уроду Зайкину.

Напоследок, прощаясь Райсон поставил меня перед фактом.

-Будете когда этих пидорков принимать, я решу, чтоб с СОБРами. А я там найду, кому поручить. Понял?

- Да без базара.

Артемьева, как обычно, при этом слове прямо перекосоёбило. Старой формации человек, привык, что условные названия оперативных дел звучат прямолинейно и по-деревянному : «Барыга», «Терпилы», «Нефтяник», «Рыжий»… А тут на тебе.

- …и прорабатываем завершающие действия. По сути нам остаётся только дождаться результатов исследований по экономической составляющей и получить одобрение областной прокуратуры. А это пол дела – я с заместителем областного прокурора уже общался по этому поводу…

- Ну и что вы тогда мульку под забором пестрите? – ворочая пальцем документы во втором томе лежащего перед ним дела оперативного учёта перебил Артемьев  -  я вам и так все карты в руки дал, вон этому  - он кивнул на меня – уже телефонов двести на прослушку подписал!

Я поднял голову от ежедневника и, с видом человека, знающего ответы на все вопросы, уставился на Артемьева.

- Исследования отдел ревизий и документальных проверок БЭПа обещал закончить в конце марта. Это самый короткий срок за который делают такие вещи, и это при том, что сотрудники из ДЭБ…

Артемьева снова скривило. Всяких там шпротов из экономики он тоже не любил. Только розыск, только хардкор!

- …взяли часть работы на себя – невозмутимо закончил Алексеич.

- Ой, тянете вы со этими бумазейками и писульками. В конце марта неизвестно что будет! Уже точно сказали, что все будут работать по новому и каждого – от тыкнул пальцем в меня – каждого, будут на комиссии переаттестовывать! В полицию – лицо полковника отразило крайнюю неприязнь –попадут только лучшие, так сказали! А лучших у нас в стране, блядь, мало! Здесь, у нас в области, так вообще, по моему одни худшие!

Действительно, сейчас по поводу предстоящей реорганизации по переименованию мамы в папу, а медведя в педведя, какие только слухи и сплетни не ходили. К гадалке не ходи, все эти бредни смычком проходились по натянутым, как струны, нервишкам первого заместителя – начальника криминальной милиции области.

- Ладно - подуспокоился он – так в чём вопрос то?

- Товарищ полковник, я уже неоднократно докладывал по ситуации с утечкой информации из отдела – приступил к главному Сырников.

- Шо!? Опять?! – передразнил волка из мультика руководитель – вы ж вроде кавказойда того выпиздели?

Тут Артемьев с удивлением для себя понял, что при таком, казалось бы, конфиденциальном вопросе присутствует некто необычный. А именно я. Маленькие глаза полковника, как у испанского быка на корриде налились рубиновым цветом

- Это ты , что ли?! – низким голосом спросил он и по его лицу я понял, как близок от того, что мне сейчас просто-напросто втащат.

- Нет конечно, тащ полковник! – быстро ответил Сырников – Арнов, собственно, и вытащил фактуру на двурушника. Это прикомандированный к отделу инспектор ООПАЗ старший лейтенант милиции Дымов.

- И чо, как вытащил? – всё ещё злобно глядя на меня спросил Артемьев.

- Почти случайно – выпрямился и оторвал взгляд от ежедневника я – проводил биллинг по телефонам контрагентов фигуранта и нашёл контакт… Потом стал проверять, получил санкцию и вытащил переписку. А там оказалось…

- Санкцию получал на тёмный номер? Без установленной принадлежности? – усмехнулся Артемьев. Всё он прекрасно понимал, уверен сам не раз такие фокусы проворачивал.

-  Так точно. В деле есть ответ БСТМ, что нельзя установить…

- Ой, да не пизди-ка ты гвоздика – отмахнулся начальник всей криминальной милиции области – плавали, знаем! Мухлевать вон и твой начальничОк мастер!

Было видно, что говорится всё это так, для проформы, и профилактики.

- Ну и что, – полковник повернул голову к Сырникову  -  короче он? Что хотите?

- Прошу санкционировать передачу материалов в отдел собственной безопасности?  - как-то не очень уверенно вякнул Алексеич - Мы подготовили отдельно пакет.

- Подготовили? – ядовитым голосом переспросил Артемьев

- Подготовили.

- А при этом не сильно охуели?

- Мммм…

- Ты чо замычал, подполковник! Я спрашиваю, вы что там совсем края потеряли в атаке?!!! Ебанулись совсем, всякую хуйню эсбэшникам передавать! Ладно ещё при реализации будем общаться, с пидаром тем из Мошенского, я тогда согласился с тобой! Но сейчас! Нахера скандалы устраивать! Ты знаешь про сор из избы!? Или тебе похеру!?

На Артемьева было страшно смотреть. Он даже не побагровел, а пофиолетовел в крапинку, как тот улиткин индикатор из мультика, а в глазах плескалась лютая злоба. Я  снова уткнулся в ежедневник. Сырников сидел, смотрел на сцепленные на столе руки, а по скулам у него шли красные пятна. Злился.

Зато я для себя усвоил, что добро на голову Полухина у нас уже имеется, хоть Сырников меня в это не посвящал.

- На ваше решение, тащ полковник – тихо сообщил Сырников, когда Артемьев оторался.

- Конечно на моё – уже тише пробурчало начальство – Так сделаешь! Просто решай, и  как поймаете его на горячем сюда тащите. Ко мне. Стоп. Не ко мне, а к начальнику розыска, Шумину. Я с ним переговорю, он будет ждать. Меня в первую очередь в курсе держать, понял?! В любое время! Я тут сам всё решу с этой блядиной. Доступно пояснил?

- Так точно, товарищ полковник!

- Свободны!

Артемьев швырнул через стол все три тома «Нуменора». Я прибрал их к рукам. Мы поднялись со стульев и по коврам пошли на выход.

- И ещё! – уже на выходе, сообщил  Артемьев нам вслед.

Мы вдвоём повернулись.

- Хорошего после не ждите!

- Понятно – Сырников кивнул. А мне было непонятно.

- А дело хорошо собрали – неожиданно сказал Артемьев – реализуйтесь только. А так молодцы. Идите.

Мы пошли.

…Стояла глухая позднефевральская ночь. Снега в этом году навалило на удивление немного, однако зимняя дорога в лес была накатана и идти по ней было сплошное удовольствие. Отсюда, с пригорка, уже было видно зарево в лесу, там, километрах в двух кипела ночная незаконная порубка. Такими темами занимаются всего несколько злодеев в области и технику для ночных рубок готовят специальную, с многочисленными фонарями и прожекторами во все стороны, так, что обычная эм-тэ-зэ-шка становиться похожа на огромный , волшебный файербол.

А ещё там, для тех кто в теме, располагалась крысоловка, которую мы готовили две недели кряду.

Идею для неё придумал Виталик, когда Алексеич собрал нас четверых: меня, Глыбина, Волкова и Курлыгу на мозговой штурм. Из сводок, поступающих при контроле одного из дружков работодателей Дымова (тех самых латвийских братьев-юристов Пурвинских, одного из которых, имевшего адвокатскую корочку было слушать нельзя, а вот второго можно), мы узнали что они крышуют одного из таких ночных деятелей. Серёже уже дали по нему наводку и Виталик предложил провести дезу при реализации одного из своих материалов, в соседнем районе. Всё сделали так, как у нас и было установлено при выездах последнее время: общий инструктаж, на котором Сырников назначил старших и рассказал без частностей, что и когда предстоит делать и назначил время выезда. (Хоть внимания старались и не показывать, Паша, да и я заметили , как заинтересовало Дымова ночное время операции).

Потом Алексеич выгнал всех, кроме двоих: Волкова и Курлыги из кабинета и типа ставил им задачи с конкретикой. (Здесь пытались выявить , как Дымов узнавал о том, чего не мог услышать, и обсуждали как раз реальную Виталиковскую рубку).

Ну и ночью, опять закрыв окна в микроавтобусе, долго катались, петляя. Дорога была рассчитана долгой, чтоб напрячь крысу ( если он как-то разнюхал куда едем и успокоился) и заставить думать что его поднаебали. В «Соболе» я смотрел иногда в салон. По виду Серёжа был как всегда безразличен и типа спал, развалившись на задних сидениях. «Типа» - потому, что под конец он всё же проявлял некие признаки нервозности: то рукой постучит, то телефон проверит, то шею почешет.

После высадки, Курлыга уже привычно забрал у присутствующих ( а навиду были я, Виталик Дымов и Пафнутий, которого, по причине болезни Баичко, с оглядкой брали на мероприятия) телефоны. И тут Виталик ( легендируя обыденность мероприятия Сырников с Глыбиным с нами не поехали и были в служебной «пятнашке» где то там, на дороге, в темноте. Официально старшим назначили Виталика) начал инструктаж на котором как раз и оповестил, что идём брать протеже Пурвинских.

Дымов встретил новость совершенно невозмутимо, с тем же тупым выражением лица, которое натренировал за долгое время своих шпионских игрищ. Однако, когда мы пошли, а я шёл замыкающим в этот раз, я продолжил замечать всё те же признаки нервозности. Потом Дымов подотстал, пару раз присаживался. Типа завязать шнурки, но шанса остаться одному не выпадало. И вот теперь, на пригорке, уже видя куда мы идём, Серёжа  сообщил, что ему надо поссать. Просто и безыскусно.

Мы дали ему две минуты. А потом, переглянувшись с Виталиком и Курлыгой, ломанулись в подлесок, по его следу. На дороге остался одинокий и ничего не понимающий Пафнутий.

И застали Дымова за дорожной лесополосой, на окраине небольшого поля торопливо набирающего сообщение с перекошенным, освещённым голубоватым светом телефона лицом.

- Ёбаный ты ж в рот, Сирожа! – громко произнёс Виталик, прямо даже с обидой в голосе.

Дымов вздрогнул и поднял голову. Я сделал пару шагов вбок по снежной целине поля.

- Отдавайте телефон, Дымов! – ещё из куста, произнёс немного запоздавший за нами Борисыч.

- Схуя ли ? – хрипло, с клокотаньем в горле набычился Дымов.

А ведь втроём у нас шансы фифти-фифти, подумалось мне тогда. А, и хуй с ним, чем больше шкаф, тем громче падает!

Произошёл некий момент истины, в лучших традициях спагетти-вестернов и Квентина, прости господи, Тарантины. Секунд сорок мы стояли друг перед другом, в каком-то предстартовом ступоре. Странная история, вроде как надо что-то делать, но начать первым не получалось.

А потом всё произошло как на оленьей охоте. В лесу громко треснул сучок. Серёжа Дымов, штангист-культурист, серебряный призёр России, человек, который мог взять , например меня, и легко зашвырнуть как ссаного кота в куст, повернулся, бросил телефон и побежал. А мы втроём побежали за ним, я чуть правее и позади, поскольку нагнулся подхватить мокрый нокиевский коммуникатор.

Дымов петлял как заяц. От лесополосы зажглись лучи фонарей, рывками освещавшие то снег, то лес, то небо. Это бежали Сырников и Паша, до этого следовавшие за нами в отдалении. Виталик от азарта засвистел. Движения всех участников осложнялись хоть и неглубоким, но всё же по колено снегом, заставляя иногда нелепо взмахивать руками и заваливаться набок. Курлыга так вообще отстал, завалившись мордой на борозде. Вообще происходящее больше напоминало не милицейскую операцию, а детские злые игры, когда трое-четверо альфачей травят убегающего одноклассника. Я, кстати, пару раз в детстве был в этой роли, не очень весело.

Самый спортивный из нас, Волков, догнал бегуна первым. Громко матерясь, он прямо таки американофутбольским прыжком влетел и схватил Дымова в районе жопы, завалив мордой в снег. Глядя на их возню, я подбежал и плюхнулся на них сверху, прямо всей тушкой на широкую спину Серёжи, который только порывался встать. Он снова воткнулся лицом в наст. Потом мы возились таким макаром с минуту. Дымову всё же удалось стрыхнуть меня и отцепить Виталика, он начал приподниматься в позе борца самбиста, и тут в бок ему влетел Сырников. Потом подоспел и Глыбин и, последним, красный и мокрый Курлыга. Вшестером мы быстренько организовали некое подобие  статуи, ну той, из учебника, про Лаокоона и змей, только в горизонтальной плоскости. Виталику и Паше получилось заломить Дымову обе руки и начать надевать наручники. В этот момент Серёжа первый раз подал голос, он глухо взвыл и почему-то укусил меня за руку.  Я тоже заорал и врезал Сергею по шапке, что не произвело на него ну вообще никакого впечатления.

Потом, в снегу, растоптанном почти до земли мы поднялись. Дымов сидел на вытоптанном пятачке в луче фонаря, красный, злой и пыхтел.

Я вытер руку от слюней, посмотрел. На запястье, сверху, был отпечаток зубов и даже небольшая капля крови. Больно.

- Пошли вы нахуй! – вдруг заорал Дымов – вы что, попутали!

Я достал выброшенный телефон. На экране засветилось недопечатанное сообщение. «Они скоро будут у Анвара. У тебя полча…». Молча показал ему.

- Да  мне похуй! – Дымов мотнул головой.

- Похуй больно – очень спокойно произнёс Сырников и забрал у меня телефон. – поехали, Серёжа, в кабинете поговорим.

- Сними наручники, урод! – Дымов не унимался – за незаконное задержание тебе знаешь, что будет?!

- Хуя ты умный стал вдруг – Паша хмыкнул.

- А давайте я ему втащу пару раз ! – дёрнулся резкий Виталик – заебало меня с такими !

Курлыга Виталика придержал.

- Поехали, Серёжа! – ещё раз почти мягко сказал Алексеич –поехали.

Толкая Дымова перед собой мы потащились к машинам, а Курлыга пошёл искать Пафнутия. Алексеич отдал ему ключи от «пятнахи». А незаконная рубка так тогда и осталась «тёмной».

В РОВД, где базировался отдел, мы провели Дымова, закрыв рюкзаком. Сонный дежурный за стеклом даже на нас и не посмотрел, такие визиты были привычны. Тем более что на входе была более интересная картинка, там какой-то бомжара лаялся с задержавшим его пэпээсником. В шесть утра зимой в РОВД разные креатуры случаются, иногда совсем странные.

Дымов совсем перестал дёргаться, и в большом кабинете, завешанном картами, где сидели оопазники, наручники с него сняли.  Посадили на диван. Я начал ковыряться у Сергея на столе, Виталик оседлал стул перед диваном, повернув его спинкой вперёд. Паша стоял у подоконника, перед заклеенным наполовину газетами большим окном и задумчиво разглядывал валявшуюся на подоконнике резиновую дубинку. Помолчали.

- Ну что? – спросил Алексеич, засев за стол Курлыги и глядя на Сергея, осматривающего руки – рассказывай.

- Да идите вы нахуй все! – пробурчал Дымов – я щас рапорт напишу обратно и всё. Вы, хоть и разные все, а меня заебали одинаково. Эй, ты, не трогай ничего там!

- Ты понимаешь, что тебе пиздец? – поинтересовался Сырников – мы тебя сейчас в ОСБ отвезём?

- Да никуда вы меня не повезёте – улыбнулся крыс – у вас доказухи  хуйня. Да и они чо сделают? Ну, максимум, проверку назначат. Ну, может, уволят… По собственному. После отпуска.

- Тебя твои лабусы проинструктировали?

- Ещё раз. Пошёл нахуй. Дай я соберу вещи и всё – Дымов попробовал привстать.

- Сидеть! – рявкнул Алексеич так, что Дымов сел обратно, хоть и не стерев наглое выражение с лица.

- Да, сука, я его сейчас уебу! – подорвался Виталий и занёс схваченный за спинку стул.

- Волков, успокойся! – Сырников тон не сменил.

- Вот вот, успокойся – хмыкнул Дымов –  мяты с ромашкой попей, что ли.

- Ах ты ссс…Мята с ромашкой меня успокоят только когда будут на твоей могиле, урод! – пизданул Виталик, но на стул всё же сел.

Пока длилась болтология, я осматривал содержимое стола и барахло на столе Дымова. И, наконец, высмотрел, вернее высмотрел давно, но понял суть только сейчас. В синий ежедневник, с логотипом одного из банков, была вложена ручка. Хорошая такая, перьевая, толстенькая. И с двумя кнопочками на ней, стилизованными под рисунок, и разъёмом для подключения к копъютеру. И памяти, наверняка прилично. Ага, вон,  написано: 512 Мб. Нормально так. Дорогой китайский цифровой диктофончик. Вот им он и писал. Я вспомнил самый первый раз, когда Дымов номеровал материал и оставил его на столе. А мы то пиздели тогда, как бабки у подъезда.

Я встал и отдал ручку Сырникову. Дымов проследил за мной внимательным взглядом. Ну а хули тут говорить?

Алексеич повертел ручку и снова глянул на Дымова.

- Ну, значит, разговаривать с нами не будешь?

- Ты любишь, когда тебя нахуй посылают? Ну держи. Иди на хуй! – совсем обнаглел старлей. Виталик дёрнулся.

- Волков, спокойно – Алексеич посмотрел на часы, набрал на мобильном номер.

- Товарищ полковник. Сырников. Вы говорили в любое время. Да. Да. Он там уже? Да. Так точно.

- Ну вот, ну и пиздец – обратился он к Сергею – у тебя есть минут двадцать ещё нас нахуй посылать. Щас приедет народ и тебя отвезут.

- Куда это? – немного побледнел Дымов.

- А к Шумину. И там с тобой Артемьев лично пообщаться хочет. Вот его нахуй и посылай.

Дымов как-то прерывисто выдохнул и заткнулся.

- Вот это пизда!- расцвёл Виталик – это даже я думаю, что тебе не повезло. Шумин из девяностых, он такое говно из таких урок выбивал! И не словами! Ой пиздеееец!

- Может пообщаемся? – спросил Сырников – последний шанс.

Дымов, замкнувшись, лишь помотал головой.

-Ну, хозяин-барин. Ножки в сапожки, и нахуй по дорожке.

Трое возрастных мужиков из убойного отдела приехали через пятнадцать минут. Им отдали Серёжу, телефон, ручку, кое-что из бумажек. И увезли.

Больше я его не встречал. Нет, конечно, он не изчез, просто уволился он из милиции этим же днём. Ходили слухи, что он подрался и его турнули. Именно этим объяснялась его синяя распухшая рожа. А потом он уехал и из области, ибо его по каким-то причинам вышибли и из спорта и на работу нигде не брали. Почему-то.

Через день, когда я пришёл на работу, были новые дела, новые заботы. В кабинете Паша, с хитрой ухмылкой, показывая на залитую зелёнкой рукой сказал:

- Валь, а ты смотрел Человека-Паука?

- Ну, да – чувствуя подвох ответил я.

- Ну вот его укусил паук. Он спайдермен. А тебя – крыса. Ты теперь кем будешь?

Я поржал.

- Наверно, крысомен. Буду пролезать в любую щель и могу отращивать шкуру. А вообще, отъебись!

- Вот. Ты присмотрись к ощущениям. Этому городу давно нужен новый герой!

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Буквально пять дней назад Павел Глыбин зарегистрировал и отправил на возбуждение уголовного дела  «первую ласточку» (если, конечно, не считать почти десятка «светлых» порубок разными бригадами, которые мы хлопали в течение года)  по кропотливо собранному  экономическо-должностному  материалу в отношении лесничего Мирзаяна. В его делах имелись все признаки превышения из, разумеется, корыстных интересов, должностных полномочий государственным служащим с ущербом в крупном размере. Классическая третья часть статьи два-восемь-шесть, на которой позалетало немало чиновничков по всей нашей необъятной стране.  И дело это возбуждалось не просто так, а должно было дать нам приличное подспорье в дальнейшем раскатывании группы Корчевского в тонкий и тонкий блин: принимая «самое слабое звено» Артура Мирзаяна, мы имели отличные шансы выйти дальше на Швеца, финансовую правую руку микроолигарха, ну и потом на всех остальных.

При этом, статья была достаточно распространенная в отношении лесничих, вёл материал специально не я (чтоб не мелькать знакомой Корчевскому и Черныху фамилией и не напрягать их раньше времени) что должно было подстегнуть, но не напугать основную дичь. Именно поэтому реализацию материала Павел вёл рутинно, так чтобы  возможные сливы ( а про Дымова я потихоньку Паше сообщил, предупредив что ещё рано выдавать на люди полуфабрикат), не дали возможности заподозрить реализацию «маленького дела» по лесничему, в чём-то большем. Короче, обычная игра в «кошки-мышки». Перед реализацией, как и требуют все рутинные мероприятия,  Паша сгонял в Десноямское лесничество (а именно оно объединяло несколько районов, в том числе и Мошенский) и опросил Мирзояна. Опросил хорошо, информативненько, почти на явку с повинной.

Маленький, замученный, одинокий, с синяками под глазами армянин, родившийся и всю жизнь проживший в Мошенском, тихо рассказывающий о своих неудачах, просто выговорился Паше. Наверное, Глыбин представлял собой единственную такую возможность рассказать хоть кому-то интересующемуся Мирзаяном.

Артур попался Корчевскому на кредитах. Лесничему хотелось жить красивее и он решил организовать свой маленький окололесной бизнес. Ничего криминального, просто производство небольших каркасных домиков-бытовок, обшитых вагонкой. Взяв приличные деньги в кредит, Артур ворвался в игру и проиграл. Бизнес не пошёл. Обладая увлекающимся характером и, очевидно, не очень высоким ай-кью, Мирзаян пытался решить вопрос с долгами играя на аппаратах, и проиграл вообще всё. Вот таким, с миллионными долгами и без штанов, Корчевский через Швеца, подхватил Артура и заставил работать на себя. Кстати, очень внимательно следя, чтоб Мирзоян выживал, но так и оставался бы почти без штанов.

Артур делал Корчевскому самые лучшие делянки, помогал Швецу в аукционах, был на посылках с какими-то документами, смысла которых не понимал, прикрывал особо наглые рубки Черныха в заповедниках, иногда и подделывал отчётность. Короче шестерил по полной и всю муть Паше и рассказал. За это Корчевский гасил часть его долгов, иногда предоставлял своего юриста для судов. Но без фанатизма. Последнее время швец стал заезжать к Артуру и настойчиво заставлять его подавать документы на перевод в область, куда ехать Мирзаян совсем не хотел. Но заявление пришлось подать. Мирзаяном помыкали так, что даже контролировали его личную жизнь, определяя где и как ему проводить время. Свободные часы Артур проводил дома на диване, глядя как стрелки тикают на облупленных настенных часах.

Что характерно, всю банду Корчевского  Артур тихо ненавидел и сдал Паше то, что знал с неким даже злорадством. О дальнейшем он даже не спросил и Глыбин рассчитывал уже на допросах вытащить из него побольше.

А вчера вечером, почтальон, принесший Мирзаяну счёт за электричество и с десяток писем от коллекторов, заглянул к нему в окошко и увидел Артура тихонечко покачивающимся в петле.

Вот так. Пиздец подкрался незаметно, хоть виден был издалека.

Конечно, мы отреагировали сразу же. Естественно, Сырников подключил Артемьева. Разумеется, осмотр места происшествия производился областной следственно-оперативной, а не Мошенской, срочно выехавшей туда, и включающей меня и Пашу. «План перехват результатов не дал, собака след не берёт, тащ майор ищщите сами», как говориться. Выводы были однозначны, Мирзоян повесился сам, без посторонней помощи. Выпил водки и еще на столе и записочку оставил, последнее двустишье из стиха Есенина, «Голубая кофта, синие глаза».

Сейчас, на следующий день, мы с Пашей бродили по дому Мирзаяна не просто так, а проводили санкционированный следователем обыск. Ну как проводили. Тут и обыскивать было особо нечего, да и при осмотре мы в первый раз тут всё оглядели. Паша задумчиво перебирал шмутки, висящие по стенам, я, расположившись на диване повнимательней ворошил книжки, телефонные справочники, дешманские «жёлтые» журналы и какие-то бумажки, которых, впрочем было не так уж и много. Не особо, видно, любил читать лесничий, что неудивительно при таком бэкграунде.

За столом молча сидели две бабки-соседки Мирзаяна. Несмотря на то что они молчали, выражение лиц обеих бабок свидетельствовало о их крайне заинтересованности. Глаза стреляли по всем углам комнаты и ловили каждое наше движение, каждое перемещение. Из таких, любопытных старых бездельниц получаются неплохие понятые. Иногда они даже находят то, что пропускают опера. В тайне с такими понятыми ничего не сохранишь, но сейчас этого и не требовалось. Сейчас хотелось бы найти хоть что-нибудь, нужное нам.

- Ну что? – поинтересовался я, когда Паша осмотрел и поставил висевший на гвоздике баул с барахлом.

- Пус. То. Та…- с интервалами протянул Павел.

- У меня в записях тоже херабора одна. Прикинь, он записывал, продукты что покупал и  хозяйственные вещи. А важного ничего. Номера телефонов старые все, как говно мамонта! Походу ничего мы толком не найдём.

- Ага. Следак аж сиял, когда передавал нам поручение с постановлением. Ещё бы, такая пруха. Только дело возбудил, а тут сразу его и заканчивать.

- Да, блин, чёрт! Я думал он человек немного поинтеллектуальней. Особенно после Есенина на столе. У меня аж мороз по коже, когда я читал тогда – меня аж тряхануло от воспоминаний от прочтённых «…у меня на сердце, без тебя метель...» рядом с уже снятым телом.

- Значит, будем искать – надул щёки Паша.

- А что там за стишок был? – подала голос одна из бабок, до этого, как китаец в пинг-понге, водившая головой с одного на другого.

- Да неважно, мать – Павел всегда следовал правилу ограничивать доступ к информации чрезмерно любопытствующим – просто из газетки стишок.

И мы продолжили искать. Бабки оценивающе следили за каждым нашим движением. Наверняка будут потом рассказывать, какие менты лошары.

Но на этот раз Глыбин не предоставил ходячим мессенджерам такой возможности. Под самый конец он залез в аптечный ящик, ну такой, фанерный беленький, с красным крестом на нём, который часто вешают в школах в медкабинетах, и вытащил из него восемь толстых тетрадок исписанных мелким почерком.

- О-па! – с азартом в голосе произнёс он полистав пару из них.

- Что там? – я отвлёкся от изучения внутренностей раздвижного кресла.

Бабки вытянули шеи.

- Да не… Показалось. Фигня какая-то. Он сюда каждый день стишки записывал. Вон: Есенин, Пушкин, Ахматова. Глянь.

Судя по его лицу, он нашёл что-то интересное. И важное. И нагло пиздел вслух..

Я подошёл. Полистал тетрадки. Огненный огнище! В тетрадках оказались дневники Мирзояна, содержащие обычному человеку по жизни не нужные, крайне скрупулёзные и оттого очень ценные сейчас данные. Например я открыл тетрадку на описании похода в банк, по поручению Швеца, с платёжками и печатью, совершении действий, которые Мирзаян откровенно не понимал, но записал, причём с перечислением цифр. Да это просто информационный Клондайк! Я, как мог, старался сохранить скучающее выражение хлебала.

- Ну что?- спросил меня Паша

- Ты хочешь это взять? Да нахера? – подыграл ему я

- Ну… Ну может почерка экспертизу сделаем. Или потожировые…

Бабки, стопудов  насмотревшиеся бредятины от НТВ, с видом экспертов важно закивали.

- Давай – махнул рукой я – потожировые, так потожировые.

Мы быстро упаковали тетрадки, пересчитав для протокола листы, в чёрные мусорные пакеты.

Потом я оставил Пашу заканчивать, а сам пошёл на улицу покурить и проржаться.

Пакет я аккуратно вскрыл (ага, щас, будем мы дожидаться вскрытия по закону, у следака) уже в машине, по пути домой. Так, чтобы потом можно было запечатать без проблем. Паша рулил, а я зачитывал вслух лучшие места.

Невезучий лесничий, оказывается, всё же сильно рефлексировал по поводу работы на Швеца. И всё, что не мог понять ( а не понимал он многого) запоминал и записывал в тетрадочку. Так, видимо нервы успокаивал. Между небольшими кусками личных переживаний Артур (кстати стало понятно, кому он посвятил Есенина, была у него всё же одна, безответная) имелась огромная кладезь информации по Швецу, фирмам-прокладкам ДОКа, цессиям на векселя, обналичке и даже возмещениям НДС на внешнем рынке. Приблизительно, «палки» на три, если, по БЭПовской традиции, не делить их на эпизоды. А если делить… Паша имел вид слона, понявшего, что в саванне теперь он самый главный хуй.

Листая  тетрадки, я отчётливо понял, что сроки моей реализации неотвратимо снова сдвигаются «вправо». Как ни крути это всё надо было документально вытаскивать, отдавать девочкам-ревизорам на исследование и считать. Это месяцы и месяцы работы.  Москвичи, Денис и Борис, конечно, помогут, им такое вообще в масть, но работы опять привалило. Надо будет сегодня же всё это дело непременно отксерить, чтоб ни капля ценностей не пропала. Да уж, бедный Артур, втянули тебя в жопу самую…

- «Надо запастись либо умом, чтобы понимать, либо верёвкой, чтобы повеситься» - пробормотал я.

-Чо? – отвлёкся от дороги Паша

- А? Да не, ничего. Так, с истфака вспомнилось.

До самого дома, а приехали мы уже к четырём часам, я изучал написанное мелким, очень правильным и почти женским почерком. Личное я в большинстве своём пропускал. Однако кое-что прямо бросалось в глаза. Например эпизод, где Мирзоян приобрёл себе собаку, ягдтерьера, а потом приехал Черных и без разговоров забрал щенка. Типа нехрен, всё равно скоро уедешь. А щенок в счёт долга.

Надо же, на каком поводке коротком держали Артура. Пиздец конечно, товарищи.

А ещё, в седьмой, или восьмой тетрадках я нашёл короткую запись.

«При мне Этот (Артур почти везде называл Швеца только так, «Этот») позвонил с моего телефона. Только разговаривал во дворе. Номер (тут следовал совершенно незнакомый мне номер мобильного телефона). Это человек самого главного у них! Потом Этот сказал что на мои координаты теперь в области знают, помогут. Просил номер не сохранять, он удалил, но сначала я запомнил. Тоже непонятное.»

Эту запись я сфотал и схоронил себе. Завтра пробью на принадлежность.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Теперь можно концентрировать всю имеющуюся информацию и нести концентрат Сырникову на блюдечке с голубой каёмочкой. Валя-молодец.

Но перед этим надо закончить ещё одно дело.

Благодаря неугомонному Тяглову мы нашли лодки. Конечно, в ноябре желающих покататься по холоднющим рекам-озерам надо искать с фонарями, но кто же откажет рыбинспектору? Тем более рыбинспектору правильному, как Николай. Я выбирал более-менее тёплый день и дождался погоды, когда в лицо перестал падать мокрый снег и снежный дождь.

Туманным утром, мы впятером, включая Алексеича (заранее легендировав, Курлыгу с Дымовым и Пафнутием отправили на особо важное задание, в особо ненужное место) загрузились в две приличных размеров моторные лодки, скорее даже два катера, принадлежавшие рыбоохране. Одной управлял Тяглов, а другой его помощник, двадцатилетний бездарь по прозвищу Серенький. Путь предстоял неблизкий, вниз по реке, через три озера, поэтому в лодки загрузили множество заготовленного в АТХ по сэкономленным ранее Сырниковым и Баичкой талонам бензина. Да, тогда бензин выдавался по талонам, двадцать литров в день на автомобиль.

Отвоевав себе место среди разномастных канистр, я сидел на носу лодки, глядя на мелькавшую и размышлял о количестве различных справок и мемомарндумов , которые мне предстоит написать и представить различному начальству перед реализацией. А она всё ближе, доказуха почти по всем направлениям есть, и я рассчитывал провести всю необходимую бумажную работу, исследования и сохранения уже к февралю, чтобы в марте выйти к эндшпилю. И до этого времени надо было вывести на чистую воду Дымова, что сделать без одобрения руководства было нереально.

Из моих мыслишек (как известно, мысли у прокурора, у ментов – мыслишки) меня вывело ощущения что я основательно продрог. Путешествия по воде в ноябре месяце, это вам не это. Я перебрался на корму, к Николаю, управлявшему и, по крайней мере, защищенному стеклом от ветра и брызг. Бухнулся на второе, обитое коцаным дерматином сиденье.

- Долго ещё?

- Примерно с час. Ещё одно озеро пройдём, а там уже большой поворот и там остров –пояснил Коля.

- Слушай, я с вами пойду – без аппеляций и перерывов сообщил он – мне эту тему закончить тоже надо, чисто для себя.

- Конечно – я даже не сомневался. Большую часть организации нынешней операции взял на себя Коля. Так получалось, что островные рубки совершались в Феновском районе, а лес плыл уже потом в Мошенский. А рубки в родном районе колей до сих пор воспринимались как личное оскорбление, хоть он к ментовке не имел никакого отношения. Честно говоря, я бы в его ситуации, воспринимал всё точно так же.  Поэтому полностью положился на Тяглова как при проработке маршрута, выборе участников. А так же в поиске понятых, которые могли бы прокатится с нами  среди недели в ебеня, по мрачным предзимним рекам.  

Здесь, кстати Николай отличился и притащил в качестве понятых двух тридцатилетних разведёнок, которым пообещал видимо, помимо приключений ещё и повышенный градус мужского внимания. Перед ними как раз прямо сейчас в соседней лодке распускали хвоста Павел и Виталик. Иногда оттуда долетали обрывки громкого смеха.

- А знаешь – поделился я с Колей, глядя как Толя Баичко с борта ловит ладонью капли воды – я за время работы по лесу уже на чём только не катался. И на вертолёте летал. На тракторе сам рулил, и на Уралах, и на лыжах даже… Даже лошадью, американском грузовиком с кабиной-квартирой и беспилотником управлял. Прикинь?

- Это да – Коля сделал знак, что хочет стрельнуть у меня сигарету. Я вытащил из пачки две, зажёг, закрыв ладонью от ветра «зиппу», и прикурил обе. Потом отдал одну «честерфилдину» Николаю.

- Но вот на таких катерах первый раз…- я продолжил свою шкурную мысль – дай порулить, а?

Николай сделал недовольное хлебало, но потом смилостивился

- Ну давай пару километров, тут по прямой. Только к берегу не приближайся, там топляки могут быть.

Таким макаром я приобщил к своей коллекции транспортных средств ещё и катер  на моторе с восьмидесятью лошадьми. И вёл его километров десять, вплоть до края озера. Потом, на излучине, Тяглов всё же выпиздел меня от управления.

Захват бригады Чингачгука не представлял уже ничего особенного, для таких прожженных лесных волков (тут должен быть горделиво-хвастливый блеск восходящего солнца за спиной) как мы. Мы высадились на дальней стороне острова, распределились по заранее оговоренным и просмотренным на карте позициям, и, по сигналу радиостанции Алексеича хлопнули всех шестерых человек, находящихся на острове. Вместе с тем самым бородатым мужиком в хорошем камуфляже, памятным гопником и Севой, так активно искавших меня в кустах летом. Потом, не дав им прийти в себя, втроём, я, Толик и Паша помчались на катере Серенького  дальше, туда где кругляк вылавливали из реки и стаскивали трактором в рюм ещё трое злодеев.

Мы появились для них неожиданно, прямо аки призраки Арагорна в джексоновском кино.

Всё прошло так же как на острове,  гладко, за исключением одного эпизода, когда Серенький опрадал свою бездарскую сущность и при высадке зачем-то врубил движок. В результате чего выпрыгивающий из катера последним Толик полностью, с головой, ксивой, пистолетом и телефоном ухнул в холоднющую свинцовую воду реки.

После быстрого и весёлого (не для Баичко) задержания началась рутинная гемороизация. Долго выясняли, кого и куда доставлять для оформления и какую СОГ вызывать: в преступлении были задействованы два района.  В итоге на остров отвезли группу из Феновского РОВД, а в деревню приехала Мошенская СОГ. В которой опером, на удивление была знакомая мне Оксана Дубинская. С ней я составил отдельный разговор тет-а-тет, в ходе которого расписал всю важность документирования деятельности именно этих троих, и кары, которые случаться именно с ней, если что-то пойдёт не так. Именно здесь и пригодилась моя старинная сделка с ней, о помощи в деле. Как оказалось потом, она её выполнила и весьма качественно, разведя всех троих на явки с повинной и полную сознанку. Даже участие Паши, которого я попросил поехать вместе с СОГ в Мошенское в качестве контроля не понадобилось. Зато они достаточно быстро увезли в тепло и щёлкающего зубами Толика, которому не помогло, даже то, что его сразу. После того как вытащили, поместили в тёплый, работающий трактор.

Я же на лодке Серенького метнулся обратно на остров, где Николай уже делал челночные рейсы, увозя с острова СОГ, задержанных и доказуху.

Первым делом, обосновавшись в отделе, в то время как Алексеич ставил на место опрометчиво посчитавшим себя большим руководителем начальника РОВД, назначенного вместо Николая, я занялся установлением личности бородатого бригадира, похожего то ли на пирата, то ли на наёмника «Блэкуотер». Тем более, что после задержания он никак на контакт не шёл ни с Сырниковым, ни с Виталиком, ни с Колей и молчал, как партизан в застенках.

Первую информацию по нему дала дактилоскопия. Игорь Николаевич Селёдкин действительно оказался военным и не абы каким, а серьёзно подготовленным старлеем морской пехоты из Мурманска, с год назад уволенным из рядов по каким мутным обстоятельствам. Прописан в Десноямске, временно проживает в Мошенском. Тему я попытался развить сразу, проведя опрос, но Селёдкин просто отказывался отвечать, лишь подтвердив словами, что он это действительно он. Как часто бывает в таких случаях, я предпочёл сразу не сильно напрягаться, оставив старлея в обезьяннике. Мужик производил впечатления кремня, поэтому  Гопника, Севу и иже с ними расколоть или подловить было куда проще. А военный пойдёт на сладенькое.

Так и произошло. Провозившись до десяти вечера, отработав и прояснив все обстоятельства от говорливых подельников (Сева вообще разрыдался, хотя больше условки ему и не светило) я покурил и спустился вниз, в дежурку.

- Доставайте Селёдкина! – весело и громко распорядился я, так чтоб было слышно и в зарешёченном коридоре КПЗ – И, если есть, Свеколкина, шубу готовить будем!

- А его забрали…- округлил глаза толстый и усатый, с очками похожий на Михаила Круга оперативный дежурный капитан.

- В смысле? – оторопел я.

- Приехал начальник ГИБДД с Мошенского РОВД, этот… как его…

- И что?

- Поручение привёз о допросе от следака из СУ СК, вот копия, и забрал, сказал, что часа через два привезёт. Расписался везде.

- Почему гаишник забирает задержанного по уголовному делу не сказал? – я ещё не осознал, я тоже думал, что может всё норм…

- Сказал. Сказал что следаков нет и опера все на выездах. Что его попросили. При мне набрал начальнику СУ СК, то подтвердил по громкой.  Да вот, на поручении телефон следака, я не звонил, но позвоните…

В некоторой фрустрации я позвонил. Потом ещё раз. Хуй там плавал. Потом нашёл телефон начальника СУ СК и позвонил ему. Тот недовольным голосом сообщил, что никто никаких указаний не давал и вообще он не в курсе и ему насрать. И чтоб в десять вечера всякие мусора пусть телефонируют друг другу, а не ему. Но номер мобильного телефона следователя, чья фамилия стояла в поручении, всё же дал. Тем более что он был сегодня дежурный и в десять вечера отвечать на звонки всяких там… было его прямой обязанностью.

Уже с холодной ясностью пиздеца понимая случившееся, я прозвонил следователю и окончательно убедился: продажный мошенский  гаишник тупо спиздил Селёдкина.  Ну и, конечно, тут завертелась история до небес. Сырников поставил на уши всё областное руководство, уже спавший Артемьев озверел и  направил к нам кавалерию: обеих ответсвенных от УВД, два экипажа ДПС из спецбатальона для поимки беглеца. Пока они ехали, на бледного майора-начальника Феновского отдела самостоятельно вышел Полухин и сообщил, что он тут ни причём и тоже будет участвовать. Как водиться в такой ситуации все звонили всем и требовали разъяснений. Неразбериха царила полная.

К полуночи похитителя обнаружили. Тут я наглядно убедился в том, что есть настолько тупые люди, которые от безнаказанности действительно считают себя самыми прошаренными в округе. Гаишник сделал вид, что Селёдкин при транспортировке напал на него и убежал. На что он рассчитывал было абсолютно непонятно, ибо его легенда разбивалась поддельным поручением следователя, видеозаписями из дежурной части, а в его пользу говорил только свежий синяк на скуле.

Долбоёба доставили в Феновский РОВД. По дороге, говорят, он звонил Полухину но тот просто послал его нахер. И всё равно, гаишник почувствовал неладное только в отделе, когда его втроём стали мордовать вопросами Сырников и двое прибывших ответственных. Мне же даже позлорадствовать не удалось, даже помахать идиоту ручкой.

Около часу ночи Сырников вышел из кабинета, где мыкался уже, к гадалке не ходи, бывший гаишник и помотал головой:

- Блядь, насколько же есть кретины…

Я закурил вместе с Алексеичем прямо в коридоре отдела. Наверное, пятидесятую сигарету за этот дикий день.

- Что он говорит?

- Сначала нёс свою дичь. Потом рассказал, что этот Селёдкин его двоюродный брат. Кого-то он в армии прессанул из срочников до тяжкого. Этот хрен его и пристроил к Черныху, бабки на пижженом лесе лопатить. А когда узнал, что его приняли решил вот так… Знаешь, как он поручение подделал? Он печать комитета яйцом откатал со своего же предписания об устранении недостатков.  И реально думал, что ему это с рук сойдёт.

- Да уж… Что делать с ним решили?

- Артемьев приказал его на ночь в обезьянник закрыть, а завтра с утра оэсбэшники за ним приедут.  Пизда ему. Артемьев ещё этому, феновскому начальнику, такого наговорил по телефону, что тот чуть инфаркт не словил. Хрен тут его выпустят теперь

- Ну и правильно.  А Селёдкина не нашли… ( пока гаишника дрюкали, я напрягал розыск в округе) И не найдут. Его в розыск надо давать, а оснований пока нет, дело только к утру возбудят. А он на автобус сел еще в девять вечера  до Десноямска. Там искали, но концов не нашли.

- Он мог же такси взять и в Москве уже сейчас тусоваться… Бабки у него же были неплохие, тот – Сырников кивнул на дверь – упырь подтвердил.

- Да уж…- повторил я. Особо я как то и не грустил, дело всё равно сделано, а размен продажного мента на залётного Чингачгука мне казался удачным. А может, и его поймают потом. Зато  дело становится громким и Артемьев из принципа не даст его слить никому вообще. И это хорошо.

А Толик слёг с сильнейшим воспалением лёгких.

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий

Однако не для того мама родила опера Валерьяна на свет, чтобы он поднял лапки. Пользуясь тем, что большое дело у меня всё же стояло на контроле в Москве у больших людей с такими же большими звёздами, я выбил денёк и ещё раз  лично пообщался с Денисом и Борисом.  Результатом поездки стала бумага под грифом «секретно», в которой содержалось указание мне же «активизировать работу по делу и отработать контакты основных фигурантов, а так же их связи, в том числе с использованием негласных методов работы». Я знал, причём со стопроцентной уверенностью,  что получу за это указание нагоняй от Артемьева,  но бумажка развязала мне руки в реализации  не совсем законных  вариантов. А именно в число «контактов фигурантов» и «их связей» , среди многочисленных незнакомых (и требующих установления, а то и биллинга) номеров рубщиков, водителей, трактористов и бухгалтеров, я включил, например ай-мей Дымова, с просьбой установить скрытые номера телефонов. И номер покойного Лёшеньки с установлением вышек связи и прочим. И ещё парочку подобных вещей. Отдельно мне постановления на эти номера никто бы не подписал, а так, после взбучки и в общей массе данных , требующих проверки оно прокатило.  А в суде, подписывая санкции, смотрят больше на подпись руководства, чем та то, что запрашивается.

Когда ситуация безвыходная, просто приходится изъебнуться.

В процессе ожидания результатов зарядили затяжные ноябрьские дожди. Леса развезло, в работе образовался некий перерыв и Сырников прямо изводился, глядя на то как мы тусуемся в кабинетах, уничтожая сигареты, кофе и точа лясы. Его деятельный руководящий дух не мог переносить подобного безделья, даже вынужденного, и он метался по различным конторам в поисках новых возможностей и, как модно щас говорить, инноваций. И нашёл.

Пару дней назад он появился в нашем кабинете с тощим, как будто у него в рационе из мясного одни заусенцы,  и очкастым мужиком лет за пятьдесят. Мужик сразу привлёк внимание, ибо был одет в дорогую туристическую одежду, дополняемую дешманской и тёплой камуфляжной  курткой  бундесвера, с которой был даже не спорот немецкий флажок. Странное сочетание мгновенно породило его оперативное погоняло: «Фриц».

Да и звали его в общем-то Фёдор.

Федя оказался не абы как, а военный майор из военного института, который сразу же прозвали НИИХУЯ. И занимался он абсолютно новой по тем временам темой, а именно разработкой и внедрением беспилотников, которые называл «басами». И был прямо-таки настоящим фанатом этой темы. Начал общение с нами он искромётно.

- Пользуетесь ли Вы на работе искусственным интеллектом? – пафосно начал он. Мы (а на встрече присутствовал исключительно оперативный состав и Курлыга) переглянулись и заржали.

- Да  мы и естественный особо не привлекаем! – отмочил Паша, вызвав новую партию гогота.

- Поспокойней, товарищи! – забеспокоился за своё новое детище Сырников – человек с делом пришёл.

- Я не буду вам много втирать за технику и компьютеры – улыбнулся Фриц такой улыбкой, что я лично сразу почувствовал к нему расположение. В ней сочетались умение в юмор и неебический профессионализм – Скажу одно. Мы все сейчас на перепутье. Современные системы, те, что разрабатывают и планируют разрабатывать позволят так изменить военное дело, что нам сейчас и не снится. Думаю скоро, лет через пятнадцать-двадцать, машины будут воевать с машинами.

- Ага, и ваасстали маашины из бебла йадернага аагдя! – продолжал жечь Павел.

- Ну типа того - не дал себя увести в сторону Федор - Сейчас с войной напряг, мы летаем конечно, на КТО, но нужно больше практики. Вот, решили с вами поработать, может и поможем в ваших темах, милицейских.

- Нам Робокоп нужен, а не самолётик – буркнул Паша, уязвлённый тем, что на его последнюю шутку никто не среагировал.

-Уймись – негромко сказал ему Алексеич - Люди строят самолёты! А ты только недовольное ебало!

Заржали все. Кроме Павла, который надулся как мышь на крупу.

- В общем, у нас есть штука, почти бесшумная и незаметная, которая позволяет полетать вокруг оператора на восемь километров и в реальном времени увидеть, что творится на земле. Причём она ещё и с тепловизором. От вас мы хотим практики: подобрать десять-двадцать перспективных участков  на которых могут быть люди, не желающие, что бы их обнаружили.

Сырников сделал жест, больше приличествующий детскому воспитателю в саду, подтверждающего слова директора о том, что в колготки гадить нехорошо.

- А мы, в свою очередь – улыбнулся Фриц – постараемся их качественно обнаружить. Ну как, поработаем?

Поработаем конечно. И я и Виталик согласились. Лишь Павел надул губу и отказался.

- Пусть пластмассовая птица идёт на смену стальному коню! – продекламировал он и добавил – но у меня куча мероприятий с прокуратурой. Надо ехать работать по документам.

Да уж известное дело, поедет выплакивать обидки в лифчик прокурорше.

Но мы с Волковым принялись за дело активно. Подобным случаем грех было не воспользоваться и мы в темпе подобрали аж двадцать три точки в четырнадцати населённых пунктах в  шести разных районах области, на которые давно хотели бы посмотреть подробно, но времени и сил не хватало. Были такие и Мошенском районе, три штуки.  В ходе подготовки у Виталика родилась гениальнейшая идея. Колесить нам предстояло долго, при этом питаться придётся в различных заведениях общепита, так почему бы не совместить приятное с полезным? Не провести, так сказать, исследование и не составить собственный «нупочтимишленовский» рейтинг? Так родилась идея «фуд-марафона», в раках которого мы решили попробовать в тринадцати  различных кафухах самые распространённые у нас блюда: солянку, холодную картошку с селёдкой и хреновуху. Сразу постановили: хреновухой не упарываемся, везде выпиваем ровно по одной стопке, исключительно для определения вкуса.

Само же путешествие разделили на несколько частей. Три однодневных  выезда с утра пораньше, один двухдневный (в Феново и Мошенское)  и последний, завершающий трёхдневный аж по четырём районам области с завершающим, Пешедральским районом, где вполне можно было отметить окончание трипа в том самом ресторане «Отставной К. барабанщик».

Всю эту идею презентовали Сырникову (конечно, избегая сообщений о марафоне) он её одобрил и окончательно легитимизировал подписанием плана и  приказа у Артемьева. Так что к выезду, мы были снабжены всеми необходимыми бумажками, мотивированы и очень опасны.

Туманным, сырым и холодным ноябрьским утром к нам в «Соболь» загрузились с многочисленными  коробками и сумками майор Фёдор и его совсем молодой помощник, из срочников, ефрейтор Вася.

Первым в нашем списке числился непосредственно район, окружающий областной город. Было тут местечко, окружённое гигантскими торфяными болотами и торфоразработками, на котором отрывались местные хапуги с близлежайшей пилорамы. Народ тут был пуганый (ещё бы, в такой близости от цивилизации) и практиковал исключительно ночные рубки. Целью нашей первой разведки было установить места, куда они выезжали и, самое главное, пути, по которым они туда проникали. Занимавшийся этими хапугами Виталик, долгих два месяца не мог найти правильную дорогу, настолько там всё было перекопано, запутано и проблемно.

Через сорок минут езды, мы остановили  «Соболь» на краю начинавшегося торфяного лабиринта, перерытого каналами с чёрной водой, образующими так называемые квадратные «карты», с длиной одной стороны километра по два. И таких «карт» тут были сотни. Среди них попадались возвышенности, покрытые соснами и ёлками. Туман немного рассеялся и Фёдор довольно кивнул:

- Полетаем.

- Баратынский, расчехляйся!

Срочник Вася подорвался доставать поклажу, а Федя-Фриц начал ковыряться с техникой, в виде толстого соневского защищённого ноутбука в металлическом квадратном корпусе.

Виталик вытащил бинокль и пошёл «поразведать», как он выразился, а я  от нечего делать закурил и стал наблюдать за махинациями «оператора наземного комплекса управления», время от времени интересуясь техническими подробностями. Но прежде поинтересовался:

- А что Вася реально  с фамилией Баратынский?

- Да. А что?

- Это ж известная фамилия дворянская. Самих царей родственники…

- Да ты чё?! – Федя даже отвлёкся от установки обеспечения на ноуте и оглянулся на  Василия. Тот как раз распаковывал здоровенную пенопластовую коробку .

- Э, Вася!

- Что, товарищ майор?

- Ты что из дворян? – взял быка за рога Фёдор

- Ну…Вроде да…- потомок князей немного подзавис от вопроса, но потом скромно потупился в землю – прадед был кем-то…

- Тогда что тупишь, ваша светлость? Работай быстрей! И аккуратно доставай аппарат! А то обратно на казарму верну!

Вася задвигался быстрее. Видно , что работа с Фёдором была ему куда интереснее чем служба в части.

- А он, да, сообразительный  - пояснил мне военный- за это я его и взял.

Как я понял, Фёдор отобрал из Таманской дивизии трёх срочников, которые не только сопровождали его в вылетах, но и служили кем то вроде личных миньонов доктора Зло: мыли машину, заваривали кофе и гуляли с собакой майора. Такое я видал, такое в армии в ходе вещей.

Потомок  прошлых владельцев огромной части России-матушки, наконец вытащил и собрал беспилотник. Сильно он не впечатлял: этакая поделка из говна и палок, пенопласта и пластика с моторчиком. Размерами он был метра полтора в крыле, а длиной сантиметров семьдесят. Чтоб запулить его в воздух, к нему прилагалась этакая здоровенная рогатка.

Прискакал Виталик и состоялся торжественный первый, в рамках межведомственного взаимодействия, запуск беспилотной авиационной системы.

Федя завёл  мерзко зажужжавший моторчик, нажал пару кнопок на компе и кивнул Васе.  Рогатка звонко щёлкнула  и дрон полетел, резко забирая вверх. Через пару минут его стало не видно и не слышно.

Мы с Виталиком сунулись к компу. На нём плыла чрно-белая но, вместе с этим, очень чёткая картинка местности. Самолётик летел метрах в двухстах над землёй, однако камеры давали возможность приблизить картинку так, что можно было разглядеть всё. В этом мы убедились, когда Федя указал на тёмное пятно на экране:

- Смотрите, лось!

Парой кнопок и рычажком он скорректировал самолёт и камеры. На экране нам предстал пялящийся в  сторону зверь с огромными рогами в полной своей красе. Здорово, конечно. Меня именно тогда зацепило, я думаю, осознание, что есть профессии, помимо оперской, где есть возможности не сидеть за столом на жопе ровно, а проводить время интересно.

Тот, самый первый полёт, принёс кучу нужных и ценных сведений. Полетав по кругу в пять километров, за три часа мы нашли и дорогу, и место рубки и даже спрятанный в кустах трелёвочник. Отличная вещь, этот ваш «БАС», жалко, что милиции такого дадут. А если дадут, то ограничат использование так, что лучше не использовать.

Потом Вася долго бегал по торфоразработкам, пытаясь поймать опускающийся на парашютике самолёт, а Фриц подгонял его ехидными воплями. Ну а потом настало время задуманного Виталик привёз нас в заранее разведанное кафе на трассе, где мы посвятили и Фёдора в нашу задумку. Идею он воспринял с энтузиазмом, и у нас появился третий дегустатор. Вернее третий и четвертый, ибо к моему удивлению, Федор поступил не так, как обычно общаются военные с переданными им в рабство срочниками. Он не оставил сидеть г-на Баратынского в машине, а посадил Василия с нами за стол, мало того из своих оплатил ему его пайку. По поведению Федора и Васи я понял, что такое происходило не первый раз, так что налицо было не традиционное для военных паразитирование на срочниках, а полноценный симбиоз. Удивительно даже.

В первом кафе солянка и хреновуха были неплохими. А вот селёдка с картошкой подкачала. И понеслось.

Следующие две недели слились в сплошной трип из различных локаций, жужжания самолёта, кадров на мониторе ноута и интерьеров кафе, трактиров и едален. Где-то мы получали нужную информацию, где-то вылеты проходили бесполезно. А наши компетенции в  качестве ресторанных критиков росли непомерно.

В Мордоре же мне снова повезло. Вернее не в самом Мордоре, а на странной реке, соединяющей несколько озёр на стыке Феновского и Мошенского районов.  Пролетая над одним из крупных островов, образованных двумя протоками этой реки я обратил внимание на движуху внизу. Спустившись пониже я чётко опознал в людях, немилосердно косивших деревья на этом острове ту самую бригаду «Чингачгука», гонявшую меня в лесу летом.

А всё-таки интересный у них бригадир. С инициативой и выдумкой. Добираясь до острова на моторках, они просто рубили деревья, сучковали и сталкивали шестиметровые лесины в воду. Ползовались течением, которое доставляло лес в деревню, расположенную тремя километрами ниже. А там трактор, то самый камуфляжный и мужичок на лодке ловили стволы и вытаскивали их на берег, складывая в рюм. Оттуда их легко был забрать хоть «фишкой», хоть «фрэдом». Дёшево и со вкусом.  И никаких тебе развязших дорог и сезонных простоев.

Чтош. Будем брать.

Отчёт по результатам марафона. Самая лучшая солянка ожидаемо оказалась в  Пешедральской ресторации. Самая лучшая картошка с селёдочкой, неожиданно в семейном небольшом кафе, на трассе под Десноямском. Селёдку там солил хозяин , самолично. А хреновуха везде одинакова, алкоголь – злой яд!

Кому надо, ссылка на другую серию баек : Начало

Для тех, кому непонятны сокращения: Глоссарий