Что везли корабли? Тонны черного перца (без которого римляне не могли сохранить мясо на зиму), горы корицы и имбиря, тюки с хлопком и пахучей смолой ладана (без ладана боги бы просто не услышали молитвы), ящики с индийским жемчугом и драгоценными камнями, слоновой костью и панцирями черепах, из которых делали шкатулки и украшения, а еще — диковинные лекарства, масла, краски и даже живых тигров для императорских арен.
А главный товар – шелк.

В те времена шелк был настоящим технологическим чудом: тончайшее полотно, которое можно сжать в кулаке, а потом развернуть — и на нем не останется ни единой складки. Тога с пурпурной шелковой каймой стала главным маркером статуса: если ты сенатор и у тебя нет шелка — какой же ты сенатор, над тобой же коллеги смеяться будут.

Плиний Старший, римский энциклопедист, в своей “Естественной истории” (ок. 77 г. н.э.) с ужасом писал, что Рим тратит на шелк, благовония и индийские жемчуга до 100 миллионов сестерциев в год — огромная сумма.

Императоры пытались бороться. Еще Юлий Цезарь ограничивал публичное ношение шелка. Император Тиберий (14–37 гг. н.э.) издавал строгие эдикты, осуждая “тленную восточную роскошь”, которая истощает казну. Но это не работало. К II веку шелк носят уже не только жрецы и аристократы, но и богатые всадники, и даже успешные вольноотпущенники.

Чем же платил Рим за эти роскошества? Серебро из испанских рудников. Золото. Янтарь с Балтики. Рабы с германских границ. Сырье. Природная рента. То есть, Восток продавал сложные, технологичные товары с высокой добавленной стоимостью, а Рим расплачивался тем, что выкопал из земли или захватил в бою.

Получается, что персы, арабы, согдийцы, китайцы — они как пиарщики Эппл, которые продают не товар, а мечту, образ жизни и статус. И цена за этот статус росла с каждым караванным переходом.

Чем жила Римская империя на рубеже тысячелетий

Марк Аврелий пишет свои “Размышления” в военном лагере на дунайской границе. Он постоянно воюет то с маркоманами, то с квадами, то с сарматами. Войны идут одна за другой, потому что империя уже не может удерживать границы силой своего авторитета, приходится воевать по-настоящему.

Армия требует денег, а денег нет. Золото уплыло на Восток за шелком и специями. Императоры начинают портить монету: подмешивать в серебро медь и свинец. Если при Августе монеты были чистые, то ко II веку в динарии уже 15% лигатуры, и дальше будет только хуже. Люди это видят и начинают припрятывать старые, полноценные монеты. Золото исчезает из обращения. Начинается инфляция.

Духовный кризис. Старые боги уже не работают, новые культы лезут со всех сторон. Интеллектуалы вроде Марка Аврелия уходят в стоицизм, по сути, в личную философию выживания, потому что на государственном уровне ничего уже не исправить.

И самое главное — технологический застой. Римляне ничего не изобретают. Они гениальные строители, организаторы, инженеры в смысле дорог и акведуков. Но фундаментальной науки нет. Они потребляют чужие технологии, но не создают свои.

Восток в это же время живет будущим. Там изобретают то, чем мы пользуемся до сих пор: бумагу, компас, десятичную систему, ноль, основы алгебры. Строят обсерватории и университеты. Врачи делают операции, которые в Европе научатся повторять только в 18 веке .

Я не говорю, что Римская империя пала, потому что потратила все деньги на шелка и жемчуга. Римская империя пала потому, что перестала производить что-то ценное. Она умела воевать, строить дороги и собирать налоги. Но создавать новые технологии, изобретать, придумывать то, чего нет у других, — этому римляне так и не научились. Они всю дорогу ехали на чужом интеллектуальном багаже: греческая философия, восточные товары, египетское зерно. А когда багаж кончился, оказалось, что своего у них ничего нет.

И вот эта привычка потреблять, не производя, — она убивает любую цивилизацию быстрее любых варваров.

Не менее важным было отношение к технологиям. Ибн Сауд, хорошо понимавший значение средств связи и транспорта для управления огромной территорией, столкнулся с яростным сопротивлением догматиков из числа ихванов, видевших в телефоне, радио и автомобиле «дьявольские изобретения». Разрешение на их использование было получено лишь после религиозного вердикта, доказывавшего их «дозволенность» (например, чтения Корана по телефону). Эта борьба между прагматизмом центральной власти и косностью стала лейтмотивом всего периода.

Главным внутренним вызовом для Ибн Сауда стало восстание ихванов – того самого военно-религиозного братства, которое было создано им же для завоевания Аравии. Причины бунта были глубокими: ихваны чувствовали себя обделенными добычей от захвата Хиджаза. Их возмущала запретительная политика короля в отношении набегов (газу) на соседние Кувейт, Ирак и Трансиорданию, границы которых были зафиксированы при участии британцев (Укайрские соглашения 1922 г.). Для кочевников, чье верблюдоводство переживало кризис, это означало потерю основного источника дохода. Кроме того, ихванов раздражала терпимость Ибн Сауда к шиитам Эль-Хасы и его сотрудничество с «неверными» англичанами.

Восстание, вспыхнувшее в 1927 году, возглавили могущественные племенные вожди: Фейсал ад-Давиш (племя мутайр), Султан ибн Биджад (атайба) и Зайдан ибн Хисляйн (аджман). Однако движение не стало всеобщим – его не поддержали ключевые племена вроде аназа, что в итоге и спасло режим ибн Сауда.

Ибн Сауд проявил себя как искусный тактик. Сначала он попытался решить вопрос на общем собрании в Эр-Рияде в декабре 1928 года, где, инсценировав отречение, получил единодушную поддержку городского населения и части племен. Когда же восставшие, избегая прямой конфронтации с королем, начали нападать на иракские поселения, Ибн Сауд получил идеальный повод для военного подавления под предлогом защиты международных границ.

Решающая битва при Сибиле (или Эс-Сибале) в марте 1929 года закончилась разгромом повстанцев. Это было первое крупное сражение, в котором регулярные силы Ибн Сауда, использовавшие пулеметы и артиллерию, наголову разгромили конницу ихванов, полагавшуюся на традиционную тактику и фанатизм.

Ибн Сауд проявил политическую гибкость: тяжело раненного Фейсала ад-Давиша он помиловал и отправил к нему личного врача. Ибн Биджад сдался и умер в заключении. Окончательно сопротивление было сломлено к 1930 году, когда последние лидеры ихванов были доставлены к королю на британском самолете. Восстание, длившееся почти два года, было жестоко подавлено, а кочевые племена окончательно подчинены централизованной военно-бюрократической машине.

Пока Ибн Сауд боролся с ихванами, страну поразил целый ряд кризисов. Два года сильной засухи сильно ударили по скотоводству и сельскому хозяйству. Мировой экономический кризис 1929–1933 годов обрушил экспорт фиников, кожи и скота, а также катастрофически сократил число паломников в Хиджаз – главный источник доходов казны. В 1931 году число паломников упало до 40 000, что в разы меньше показателей предыдущих десятилетий.

Недовольство в Хиджазе, где местная знать тосковала по временам независимости, вылилось в создание за рубежом «Хиджазской либеральной партии», ставившей целью изгнание недждийцев. Ее активисты, пользуясь поддержкой короля Трансиордании Абдаллы, попытались поднять восстание в Асире в 1932 году, но оно было быстро подавлено.

Одновременно обострился пограничный конфликт с Йеменом из-за региона Асир. Имам Яхья, пользуясь внутренними трудностями Ибн Сауда, попытался аннексировать этот спорный район. В 1931–1932 годах на границе происходили вооруженные стычки, а местные идрисидские правители, лавируя между двумя центрами силы, нередко поднимали мятежи, находя убежище в Йемене

Преодолев внутренний мятеж, экономический коллапс и внешние угрозы, Абдул-Азиз ибн Сауд пришел к логическому завершению своего тридцатилетнего пути объединителя. 23 сентября 1932 года королевским указом № 2716 было объявлено об объединении всех подконтрольных территорий – королевств Неджда, Хиджаза и присоединенных областей (Асир, Эль-Хаса, Катиф) – в единое государство под названием Королевство Саудовская Аравия.

Это был не просто акт переименования. Это была финальная точка в процессе централизации, юридическое оформление новой реальности, где племенная раздробленность уступала место национальному государству. Абдул-Азиз, король Неджда и Хиджаза с 1926 года, стал королем Саудовской Аравии. Дата 23 сентября отныне отмечается как Национальный день страны.

Несмотря на официальное оформление Саудовского государства, его южные границы оставались предметом острого спора с Йеменом.

Кульминация наступила весной 1934 года. В апреле йеменские войска под командованием принца Ахмеда захватили оазис Наджран, что стало формальным поводом для начала полномасштабных боевых действий. Ибн Сауд решил нанести решительный удар.

Саудовская Аравия подошла к войне подготовленной. Полученный от американской компании «Стандард Ойл оф Калифорниа» заем позволил закупить современное оружие и сформировать первые регулярные подразделения. Кампания была стремительной: саудовские войска наступали двумя колоннами. Одна, под командованием эмира Сауда, двинулась в горы и заняла Наджран. Другая, ведомая эмиром Фейсалом, стремительным маршем прошла вдоль тихамского побережья и 2 мая 1934 года практически без боя взяла ключевой порт Ходейда.

Несмотря на впечатляющие успехи, Ибн Сауд проявил характерную для него политическую осторожность. Когда Фейсал запросил разрешения наступать на столицу Йемена Сану, король отказал. Этому решению способствовали несколько факторов: труднопроходимая горная местность, в которой саудовская армия не была готова эффективно действовать, а также быстрое вмешательство великих держав. К Ходейде подошли английские, французские и итальянские корабли; итальянцы, традиционно имевшие влияние в Йемене, даже высадили десант. Ибн Сауд, всегда учитывавший международную конъюнктуру, понял, что аннексия всего Йемена невозможна.

20 мая 1934 года в Таифе был подписан мирный договор, зафиксировавший победу Саудовской Аравии. Согласно его условиям, Йемен признавал суверенитет Саудовской Аравии над Асиром, Джизаном и Наджраном. Взамен Саудовская Аравия выводила войска из Ходейды и других занятых районов собственно Йемена. Этот договор, действующий по сей день, окончательно определил южную границу королевства.

Война 1934 года стала последней крупной внешней кампанией Ибн Сауда. Она продемонстрировала возросшую военную и финансовую мощь молодого государства, его способность отстаивать свои интересы на международной арене. Однако она же подтвердила стратегию короля-объединителя: он стремился не к безграничной экспансии, а к консолидации жизнеспособного и признанного на мировой арене национального государства. Границы, очерченные в Таифе, стали последним штрихом в геополитическом портрете современной Саудовской Аравии.

Если вам интересна история, особенно история колониализма и межвоенного периода, подписывайтесь на мой телеграм-канал - https://t.me/bald_man_stories

В начале XX века Аравийский полуостров представлял собой мозаику из враждующих эмиратов, султанатов и племенных конфедераций, на которые оказывали влияние две великие державы: Османская и Британская империи.

Номинально османский суверенитет распространялся на Эль-Хасу (восточное побережье), где располагался турецкий гарнизон, и на запад полуострова — Хиджаз и Асир. Хашимитские шерифы Мекки (шериф Хусейн ибн Али, назначенный в 1908 году) управляли Хиджазом практически автономно, но признавали сюзеренитет султана-халифа. Османы пытались укрепить своё влияние через различные проекты, например, строительство Хиджазской железной дороги (1908 год), которая имела как религиозное, так и военно-стратегическое значение.

В результате длительных военных кампаний Османская империя сумела установить прямой контроль над большей частью Северного Йемана, однако встретила здесь ожесточённое сопротивление зейдитского имама Яхья Мухаммад Хамид-ад-Дина. К 1911 году османы были вынуждены заключить с ним договор, признавший его автономию во внутренних делах в обмен на признание османского суверенитета.

Британия доминировала в морской и прибрежной сфере. Установив систему договоров с правителями побережья Персидского залива, Лондон контролировал их внешнюю политику в обмен на защиту. Шейх Кувейта Мубарак ас-Сабах («Великий»), заключив в 1899 году секретное соглашение с Британией, обеспечил защиту своего эмирата от османских и рашидитских притязаний.

Правители эмиратов так называемого Договорного Омана (Шарджа, Дубай, Абу-Даби и др.) были связаны с Британией «Постоянным морским перемирием» и последующими договорами.

Шейх Катара Касим бин Мухаммед Аль Тани, несмотря на османское присутствие в Эль-Биде, вёл успешную политику лавирования и к 1916 году также официально перешёл под британский протекторат.

Султан Маската Фейсал бин Турки (1888-1913) правил при сильном британском влиянии, что вызывало недовольство в континентальной части (Оман), где сохранялась власть имама.

Вот на таком пестром политическом фоне и началось очередное восстановление Саудовского государства.

В 1902 году молодой Абдул-Азиз ибн Абдуррахман ас-Сауд (Ибн Сауд), вернувшись из изгнания в Кувейте, с небольшим отрядом захватил Эр-Рияд. Это событие стало началом затяжного военного конфликта, известного как Саудовско-рашидийская война.

После захвата Эр-Рияда Ибн Сауд столкнулся с необходимостью обезопасить свои фланги. В 1903-1904 годах Рашидиды, пользуясь поддержкой османских регулярных войск и артиллерии, предприняли несколько крупных походов на Эр-Рияд. Ключевым сражением этого периода стала битва при Дилме (1903), где Ибн Сауд одержал важную победу, не позволившую рашидитам вернуть утраченные позиции. Однако перевес сил всё ещё был на стороне Хаиля. Апофеозом этого этапа стала битва при Равдату-ль-Муханна (1906), в которой погиб эмир Шаммара Абдул-Азиз ибн Митаб ар-Рашид. Эта победа, достигнутая благодаря умелой тактике и высокому боевому духу сторонников Ибн Сауда, положила конец прямой военной угрозе Эр-Рияду и позволила Саудидам закрепиться в центральном Неджде.

После 1906 года война перешла в затяжную фазу с постоянными стычками и борьбой за контроль над отдельными оазисами и племенами. Понимая необходимость создания новой, идеологически мотивированной и дисциплинированной военной силы, Ибн Сауд в 1912 году инициировал создание военно-религиозных поселений ихванов («братьев»). Ихваны, вдохновлённые строгим учением Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба, сочетали религиозный фанатизм с воинственностью, что делало их грозной и преданной силой, не связанной с традиционными племенными распрями. С их появлением стратегическая инициатива окончательно перешла к Ибн Сауду.

Опираясь на силу ихванов, Ибн Сауд начал методичное покорение регионов, лояльных Рашидидам. Важнейшим успехом стала аннексия в 1913 году стратегически важной провинции Эль-Хаса. Этот манёвр был блестящим с геополитической точки зрения: Ибн Сауд вытеснил османский гарнизон без серьёзного сопротивления, получил выход к Персидскому заливу и доступ к морской торговле, а также продемонстрировал Британии свою силу как реального игрока в регионе.

К 1914 году под контролем Рашидидов, чьи правители погрязли во внутренних интригах, оставался лишь Джебель-Шаммар с центром в Хаиле. Ибн Сауд установил полный контроль над Недждом, Эль-Хасой и прилегающими территориями, фактически выиграв многолетнюю войну. Государство Рашидидов, хотя и не было ещё полностью уничтожено, превратилось в региональную державу второго порядка, зависимую от османской, а затем и британской помощи.

Накануне Первой мировой войны Аравийский регион стал ареной интенсивной дипломатической борьбы. Британия, обеспокоенная германо-османским проникновением, стремилась закрепить здесь свои позиции.

Убедившись в мощи эмира Неджда после его побед над Рашидидами и захвата Эль-Хасы, британцы пошли на сближение с ним. В декабре 1915 года был подписан Англо-Саудовский договор (Договор в Дарине). По этому договору Британия признавала независимость владений Ибн Сауда в обмен на его обязательство не нападать на британские протектораты и не вступать в отношения с другими державами. Кроме того, он стал получать регулярную британскую финансовую субсидию, что делало его официальным союзником Британии в Центральной Аравии.

Параллельно, через верховного комиссара в Египте сэра Генри Макмагона, Британия вела тайную переписку с шерифом Мекки Хусейном ибн Али (1915-1916 гг.). Стремясь поднять арабское восстание против Османской империи, британцы обещали поддержку созданию независимого арабского государства под его началом. Это создавало потенциальный очаг будущего конфликта между Хашимитами и Саудидами, чьи сферы влияния и амбиции неизбежно должны были столкнуться.

Таким образом, к началу Первой мировой войны Аравийский полуостров был готов стать одним из её театров. Итогом Саудовско-рашидийской войны стало появление Третьего Саудовского государства как доминирующей силы в центральной и восточной Аравии. Потенциальное противостояние Саудидов и Хашимитов, а также стратегические интересы Великобритании создали сложный узел, который будет разрублен уже в ходе боевых действий и дипломатических интриг Первой мировой войны.

Если вам интересна история, буду рад видеть вас в своем тг-канале: https://t.me/bald_man_stories

Спасибо за внимание!

Оккупировавшие Центральную Аравию египтяне, однако, не сумели удержать власть в своих руках. Во-первых, взять с бедуинов было нечего, поэтому затраты на содержание оккупационных войск превышали доходы от этих территорий. Во-вторых, местное население совсем не радо было приходу чужаков, к тому же с уходом с политической арены Саудидов в регионе воцарился хаос. В конце концов, Ибрагим-паша принял решение вывести войска из Центральной и Восточной Аравии.

И тут на политическую арену вышел Турки бен Абдуллах, двоюродный дядя казненного эмира Абдуллы ибн Сауда. Когда египтяне в 1818 году разгромили Эд-Диръии, Турки бен Абдуллах бежал в пустыню. После ухода египтян он примкнул к назначенному ими наместнику Неджда Ибн Муаммару. Но тот не пользовался большой популярностью в народе, и вскоре все недовольные объединились вокруг фигуры бен Абдуллаха. Тот воспользовался моментом и пришедшей популярностью и поднял восстание. Со своими сторонниками он захватил Эд-Диръию и двинуться на Эр-Рияд. В ответ на это египетский паша Мухаммед Али направил в Аравию войска, которые выбили бен Абдуллаха из Эр-Рияда. Турки бежал в пустыню, но спустя некоторое время, в мае-июне 1823 года вновь объявился в Эль-Хильве с небольшим отрядом. Число его сторонников росло и летом 1824 году он окончательно выбил египтян из Неджда.

В конце 1824 года Турки бен Абдуллах провозгласил своей новой столицей Эр-Рияд и стал основателем Второго Саудовского государства, или как его называли, эмирата Неджд.

Турки бен Абдуллах не был дураком, и понимал, что открытое противостояние с Османской империей и Египтом грозило для его государства гибелью. Поэтому его внешняя политика была направлена на восстановление контроля над центральным Недждом, избегая прямых провокаций против великих держав. Он не возобновлял крупномасштабных набегов на Хиджаз или Ирак, сосредоточившись на внутренней консолидации. Его успехи был обусловлены не только военным талантом, но и дипломатическим искусством, позволившим ему заручиться поддержкой вождей ключевых племенных конфедераций.

Во второй половине 1820-х годов Турки почти полностью подчинил небольшой эмират Касим, а затем и Джебель-Шаммар. В 1830 году Турки ибн Абдаллах завоевал Восточную Аравию и заставил правителя Бахрейна признать свой сюзеренитет. К 1833 году все побережье Персидского залива признавало власть ваххабитов и платило дань Турки.

Казалось бы, вот она, долгожданная стабильность. Но в 1832 году в Неджде вспыхнула эпидемия холеры, в Центральной Аравии начались волнения местных племен, а эмир Бахрейна напал на Эль-Хасу. Популярность Турки бен Абдуллаха падала и 9 мая 1834 года эмир был застрелен тремя неизвестными на выходе из мечети. Тут же объявился его родственник Мишари ибн Абдуррахман, который потребовал присяги от населения столицы.

Сын Турки, принц Фейсал, находился в это время с войсками в походе против эмира Бахрейна. Узнав об убийстве отца, он развернул армию, и 28 мая 1834 года вступил в Эр-Рияд. Мишари ибн Абдуррахман был схвачен и казнен, а Фейсал стал эмиром.

Правление Фейсала бен Турки стало апогеем могущества Второго Саудовского государства, однако оно было прервано вторым египетским вторжением. Опасаясь роста могущества Саудитов, в 1836 году египтяне вновь вторглись в Неджд и оккупировали его центральную часть. Остальная территория осталась под контролем Фейсала, который признал себя вассалом Египта. Но в 1838 году с Фейсалом было решено покончить, египетские войска штурмом взяли Дилам, где укрывался ибн Турки. Он был захвачен в плен и отправлен в Каир. На трон Неджда египтяне усадили своего ставленника Халида ибн Сауда, старшего из выживших братьев последнего эмира Эд-Диръии Абдаллаха ибн Сауда, долгое время жившего при египетском дворе

Однако вскоре геополитическая ситуация изменилась. Османская империя, обеспокоенная растущей мощью египетского правителя Мухаммеда Али, при поддержке европейских держав вынудила его вывести войска из отдаленных аравийских провинций. В 1841 году египтяне ушли из Неджда и там началась очередная междоусобица, Халид ибн Сауд был свергнут, власть захватил представитель боковой ветви Саудитов, Абдаллах ибн Ибрагим.

В 1843 году Фейсал бен Турки совершил побег из Каира, ходили слухи что не без помощи Аббаса -паши, внука Мухаммеда Али, и быстро вернулся к власти в Эр-Рияде.

Его второе правление (1843-1865) стало эпохой стабильности и процветания. Фейсал восстановил контроль над большей частью территории Первого государства, за исключением Хиджаза и Персидского залива. Его авторитет признавали правители аль-Хасы, Катара, части Омана и побережья. Хотя эти территории и зависели от англичан, они согласились платить дань Эр-Рияду.

Внутренняя политика была направлена на укрепление административных институтов, развитие оазисного земледелия и трансаравийскую торговлю. Именно в этот период Эр-Рияд превратился в настоящий политический, религиозный и экономический центр Неджда.

Но, как это часто бывает, смерть такого сильного правителя в 1865 году открыла период междоусобиц, известный как «Фитна» (Смута). Его сыновья — Абдуллах, Сауд и Абдуррахман — вступили в ожесточенную борьбу за престол. Этим немедленно воспользовались внешние враги. Османская империя в 1871 году аннексировала аль-Хасу, лишив Саудидов выхода к Персидскому заливу и с тем важного источника доходов. Но главный удар нанесла династия Рашидидов из Джебель-Шаммара. Мухаммед ибн Рашид (1869-1897), талантливый полководец и дипломат, ловко маневрировал между враждующими саудовскими принцами, поддерживая то одну, то другую сторону, чтобы ослабить их всех.

В 1887 году последний правитель Второго государства, Абдуллах бен Фейсал, был пленен Рашидидами и номинально признал власть Хаиля (столица ар-Рашидов). В 1891 году сын Абдуллаха и его дядя потерпели окончательное поражение в битве при Мулайде. Члены семьи Аль Сауд были вынуждены пуститься в бега. Эр-Рияд перешел под контроль Ибн Рашида и Второе Саудовское государство прекратило свое существование.

Продолжение, думаю, допишу уже в следующем году). Если вам интересна история, можете подписаться на мой телегам-канал https://t.me/bald_man_stories

Спасибо что читаете мои опусы, с наступающим Новым Годом всех)