Маша быстро наклонилась, тоже втянула новый запах. На лице её появилось выражение блаженства — будто она не мазь нюхала, а самый дорогой парфюм из прошлой жизни.
— М-м-м... — протянула она мечтательно. — Сосна... и что-то ещё... дым? Или кожа?..
— Да хватит вам нюхать! — возмутился Матвей, выхватывая банку из рук внучки. — Мажьтесь уже... Тожа мне королевны!
Он взял немного мази пальцами и передал баночку обратно. Сам стал втирать состав в руки, потом в лицо, в шею, даже за воротник залез.
Лука и Твич натерлись после девушек. Разведчик делал это быстро и привычно, будто имел большой опыт. Твич повторял за отцом, стараясь не пропустить ни один участок кожи.
Я намазался последним. Сколько ни старались экономить товарищи, мне досталось совсем чуть-чуть — буквально размазать на ладонях, да на запястьях и шее. Девушки виновато взглянули на дно пустой баночки — там осталось лишь блещущие чистотой стенки.
— Ничего, — я махнул рукой. — На мне должно немного остаться из старого. Тот слой ещё не выветрился полностью.
Это было не совсем правдой — старый слой давно сошёл. Но расстраивать их не хотелось. Да и твари, если что, не только мазью отпугиваются.
— Так... теперь идём внутрь, — скомандовал я, кивая на деревню.
— Йоу, бро, — Твич усмехнулся, поёживаясь от холода на влажной коже. — А ловко ты это придумал. Монстры не тронут нас, но не их, да?
— Да, — кивнул Лука, потрепав сына по плечу. — Когда твари учуют чужаков, они забеспокоятся. Начнут выть, метаться, может, даже нападать. А для нас это шумовая завеса.
Я кивнул в знак подтверждения. И добавил мысленно: «И трупы. Много трупов. Преследователям придется либо отвлекаться на монстров, либо идти по нашим следам через кладбище».
Через пару часов кузня была расчищена и восстановлена.
Работали мы быстро, не замечая времени. Матвей и Лука вытаскивали из кузницы старые инструменты да куски железа, непригодные для дела. Девушки подметали пол, выносили мусор. Твич таскал воду из ближайшего ручья для закалки и промывки.
Я занялся печью. Старая, каменная, с обвалившимся сводом и треснувшим подом. Пришлось повозиться: найти камни подходящего размера, сложить заново, обмазать глиной — её здесь, слава Системе, было навалом. Глину месил ногами, как виноград, пока она не стала пластичной.
Печь ожила. Не сразу — первые поленья прогорели вхолостую, нагревая камни. Вторые — уже дали жар. К третьей закладке я мог работать с металлом.
Я занялся изготовлением браслета.
Товарищи, видя, что я сосредоточен, не мешали. Отправились заниматься своими делами.
Дед пошел готовить обед, не подпуская к нему девушек. «Испортите только! — ворчал он, размахивая поварешкой. — У вас руки не для того!» Девушки, фыркнув, ушли в соседний дом.
Я краем уха слышал их голоса, но не вслушивался. Затем заметил, как они вытащили тёмную ткань и обрывки кожи. Софа решила сделать комплект брони и для меня тоже, взяв в помощницы Машу. Танцовщица оказалась ещё и неплохой портнихой — пальцы мелькали, игла входила в кожу легко, словно в масло.
Лука и Алексей ушли на разведку. Путешествуя, я заметил одну особенность: сам Алексей обладал повышенным обонянием, обострённым Системой до предела. Зрение и слух у его отца были лучше, но вот запахи парень ловил замечательно. Учуял бы дым за километр, человеческий пот — за полкилометра, кровь — ещё дальше.
Полезный навык для разведчика. Возможно, однажды он догонит отца.
Погрузившись в размышления, я не заметил, как прошло ещё три часа.
За это время я изготовил первый прототип.
Получился некрасивый браслет, больше похожий на широкую медную полоску с выбитыми на внутренней стороне символами. Внешняя сторона у браслета гладкая, почти зеркальная. Алхимические реагенты, втертые в металл, придавали ему тусклый зеленоватый отблеск, который погас спустя пару минут после активации.
Возможно, он не полностью скрывал меня от всевидящей Системы. Но эффект оказывался быстрым.
Я надел браслет на левую руку и защелкнул пряжку. Прикоснулся к внутренней пластине, смотря на активацию устройства.
Тело охватила лёгкая дрожь, будто холодная рука скользнула по обнажённой спине. Браслет разогрелся, затем быстро остыл. Внутренние символы погасли так же быстро, как и загорелись.
— Пацан? — в кузницу забежал Матвей, испуганно озираясь. Глаза его шарили по углам, будто он искал меня, но не находил.
Я поднял руку с браслетом, указывая на него пальцем.
— Работает? Что скажешь, старик?
Матвей уставился на меня. Потом перевёл взгляд на браслет. Потом снова на меня.
— Едрить твою за ногу... — выдохнул дед, подходя поближе. В глазах его плескалось недоверие пополам с восхищением. — Задание барахлить стало! Ха-ха-ха-ха! Теперь непонятно, где ты находишься!
Через мгновение в кузнице появились Софа и Маша. Запыхавшиеся, раскрасневшиеся — бежали, наверное.
— Я же говорила, он справился! — спокойным голосом, но с нотками тревоги выдохнула Танцовщица. Глаза её были прикованы к браслету.
— А что конкретно у вас в задании? — я подошёл поближе к товарищам, проверяя, вдруг вблизи них Система будет работать иначе. — Можете сказать?
Софа провела рукой по своим непослушным волосам, заправляя прядь за ухо. Прядь тут же вырвалась на свободу, упала на лицо — она сдула её, недовольно поджав губы.
— Ну... область будто шире стала, — начала она. — И раньше чем ближе к тебе, тем, как-то...
— Будто чувствуешь, куда дальше идти, — продолжила за неё Маша. — А область раньше была в километр. Теперь — целая сотня.
— Пацан! — Матвей хлопнул себя по колену. — Ты как эту дрянь-то обманул?
— Ну, тут сложно объяснять... — я хотел начать объяснение — про модуляцию сигнала, про медные нити как экран, про алхимические реагенты как фильтр. Но увидел по их лицам, что сыпать техническими терминами не стоит.
В тот же момент, как я договорил, шёпот Луки проник сквозь стены, коснувшись уха каждого из присутствующих:
— Звери забеспокоились. Дима, если ты закончил — уходим.
Я не стал уточнять, насколько сильно и как давно подошли преследователи. Если Лука сказал «уходим», значит, уходим.
Я взял Софу за руку. Она протянула мне кожаную куртку и крепкие ботинки с толстой подошвой. Я ведь до сих пор ходил в мягких сапогах из шкур — удобных, конечно, но для гор и леса не совсем подходящих.
Быстро переодевшисьись в удобную куртку, словно она была сшита по моим меркам, примерил и ботинки. Обувь тоже подходила отлично — нигде не жмет, не трет.
Старые вещи из шкур швырнул в печь. Пусть горят. Только штаны оставил, они сделаны из шкуры плотнокожего болотного чудища и новые пока мне были не нужны.
На окраине деревни уже шёл ожесточённый бой.
Группа преследователей дралась с чудовищами. Из-под земли выползли огромные существа, похожие одновременно на медведей и ящеров, с мощными когтями и зубастыми пастями. Нас они не трогают — мазь помогает, — зато охотникам приходится тяжко.
— Воспользуемся ситуацией, — коротко сказал я, и мы бросились в обход.
Покинули мы деревню стремительно. Мы бежали, потому что моя Интуиция настойчиво подсказывала: задерживаться ни секунды нельзя. Позади нарастала угроза, подобно тёмной грозовой туче.
Интуиция также предупреждала и о рискованности движения вперед, где таилась другая опасность. Но она была менее ощутимой.
— Впереди две засады, — спокойно шепнул Лука, перепрыгивая поваленное дерево. Кувыркнулся на другой стороне, вскочил, не сбавляя темпа.
— Где именно? — спросил я, прибавляя шаг.
Он указал направление — два взмаха руки, северо-восток и восток.
— Сколько их там? Может, прорвёмся? А? — Матвей дышал глубоко, стараясь экономить силы, но марш-бросок вымотал и его. Старик был крепким, но возраст брал своё.
— Группы вроде этих. По двадцать, может больше, — отозвался разведчик.
— Как они нас заметили? — задыхаясь, спросила Маша. — Мы же вроде... оторвались.
— Они чуют нас, как и мы их, девочка, — проворчал Матвей, сдвигая брови. — У меня есть мысль одна.
— Что-то мне она не нравится, дедушка... — Софа хлопнула глазками, переводя взгляд с деда на меня.
— Пра-ально, што не нраится, — усмехнулся старик. — Мы можем взять задание.
— Не получится, — тряхнул головой Алексей. — Гляньте задание.
Через несколько секунд дед выматерился — грязно, с чувством, на чём свет стоит. Затем сообщил:
— Дрянь электронная! Сучка крашена! За провал теперь штраф: потеря памяти и класса!
Я на это лишь усмехнулся. Как будто всё могло быть иначе. Система — это набор правил. Иногда кажется, что они несправедливы. На самом деле она просто всегда очень логична и последовательна. Жестока, но логична.
— Это значит, эти отряды будут рисковать, чтоб не провалить задание, — продолжая усмехаться, я поправил пояс с мечами. — Память и класс — это всё, что у них есть. Потерять их хуже смерти.
— Значит, драться будут до последнего, — подытожил Лука.
Эта гонка продолжалась еще полдня.
За это время мы устанавливали растяжки, ямы с кольями, падающие бревна. Пару раз устраивали засады — Маша танцевала с глефой, Софа снимала выстрелами тех, кто пытался обойти. Лука и Матвей работали в паре, как старые боевые товарищи. Твич прикрывал спины — и делал это хорошо, без паники.
Мы проредили отряды преследователей наполовину. Но это их только озлило. Другого выхода у нас не оставалось. Нас загоняли в новые ловушки, и выбирать приходилось меньшую из зол.
К вечеру у меня осталась только одна кристаллическая граната из всех запасов. Я оставил её на самый отчаянный случай.
— Лови их! Вон они! — кричали позади.
— Сергио! Сети! — раздалось сверху.
Я рванул в сторону, совершив длинный прыжок — метров на пять, не меньше. Тело слушалось идеально, ноги оттолкнулись от земли пружиной.
Сеть упала там, где я только что стоял, накрыв собой Матвея и Твича. Те упали, запутались в верёвочной ловушке и забились, пытаясь освободиться. Но сети были крепкие — пеньковые, смоляные, с узлами на каждом пересечении.
— Сергио! Целься лучше! — отдал приказ командир.
Софа попыталась застрелить капитана или ловчего, но все её пули уходили в молоко. Слишком далеко было, слишком быстро всё происходило и слишком много веток ей мешало для прицельного выстрела. Девушка закусила губу, перенастроила прицел и выдохнула.
«Нужно... сосредоточиться... хотя бы одна пуля...» — подбадривала она себя, надеясь на один-единственный выстрел.
— Сети! — снова крик капитана.
Новая сеть взлетела в воздух — я увернулся, нырнув под дугу полёта, но она поймала Твича. Парень охнул, рухнув на землю, придавленный тяжестью верёвок.
Лука остановился, шепнул мне:
Я посмотрел на Софу — она старалась выцелить ловчего на деревьях. Потом на Машу — та замерла в боевой стойке, глефа наготове, взгляд холодный и острый.
— Сюда! Он здесь! — кричал он, надеясь на скорость своих товарищей.
Я мчался прямо вперёд, без колебаний и хитрых манёвров, сжимая в руках пару готовых к бою клинков. Сталь искрилась золотыми отблесками закатного солнца: прятаться больше не имело смысла.
Метрах в десяти от капитана, едва ли дальше, мой замысел почти достиг апогея. Мечи взметнулись вверх, сияя предсмертной вспышкой.
И тут молниеносный удар повалил меня наземь.
Что-то тяжёлое, словно древесный ствол, внезапно врезалось сбоку, резко швырнув меня прочь. Не успев даже среагировать, я ощутил мощный толчок: ноги потеряли опору, мир перевернулся.
Мельком я заметил хрупкую берёзку, которую я сбил своим телом — она тихо захрустела и обломилась почти у земли. Дальше последовал стремительный кувырок по густой траве, поднявший облако пыли, сухих листьев и мелких палочек.
Наконец, я остановился, больно уперевшись лопатками в твёрдый валун. Индикатор здоровья снизился на сто единиц вниз. Боли острой пока что я не чувствовал, ребра целы, кости тоже. Поднялся быстро, стряхнул грязь и принял уверенную боевую позицию.
Я увидел, как связали руки товарищам — кроме Софы и Маши. Их не тронули. Девушки стояли отдельно, руки у них были свободны.
Танцовщица замерла вполоборота к врагам, глефа в правой руке, левая — на поясе, где висели метательные ножи. Она была готова защитить себя и Софу.
Я поймал её взгляд и коротко кивнул. Она кивнула в ответ.
Капитан стоял в двадцати метрах — здоровый мужик лет сорока, в хорошей броне, с двумя мечами за спиной и винтовкой в руках. Рядом с ним десяток его людей. Все вооружённые до зубов, закованные в броню и готовые растерзать любого, кто посмеет приблизиться.
— Попался, — сказал капитан, глядя на меня. В голосе у него сквозило удовлетворение.
Я выдохнул, поправил хват на клинках.
То, что сбило меня с ног, оказалось заклинанием земли. Я не сразу понял это — просто на долю секунды почувствовал, как земля под моими ступнями вздулась, а потом удар пришёлся в бок с такой силой, что воздух из лёгких вышибло одним толчком.
Маг стоял рядом с капитаном. Коренастый, приземистый, в удобной броне из чёрной кожи, усиленной металлическими пластинами на плечах и предплечьях. В руках он держал каменную дубину с навершием, которое светилось тусклым коричневатым светом. Этот свет пульсировал в такт его дыханию, будто сама земля дышала через него.
Выглядел он крепко, как и положено земному магу. Короткие сильные пальцы, широкая грудь, мощная шея. В его глазах не было ни злобы, ни азарта — лишь спокойное, холодное наблюдение. Он оценивал мою стойку так же внимательно, как я оценивал его.
Я стоял, изображая расслабленность. Плечи опущены, клинки смотрят вниз, дыхание чуть учащённое — всё, как у человека, который выдохся и уже не верит в победу. Новичков такое обманывает без труда. Но этот маг был далеко не новичком.
Он не купился. Я видел это по его глазам.
Маг наклонил голову набок, разглядывая меня с таким выражением, будто я был не живым человеком, а интересным экспонатом в коллекции. Потом он произнёс негромко, но так, что его голос разнёсся по всей поляне:
Голос у него оказался густым и низким, звучал так, словно говорила сама земля из глубокой пещеры.
Я не ответил. Опустил клинки еще ниже, притворился, будто руки уже не держат оружия, будто вот-вот выроню мечи из ослабших пальцев. Пусть думают, что я сдался. Пусть тешатся этой мыслью.
Капитан закинул винтовку на плечо и ухмылялся, глядя на меня. Между зубов у него торчала травинка, он лениво пережёвывал её, перебрасывая из угла рта в угол. Лицо капитана выражало полное удовлетворение жизнью.
— Просто свяжи его и сделай клетку, — бросил он магу, даже не повернув головы.
Маг хотел возразить — я видел, как пальцы на мгновение сжали дубинку сильнее. Он явно был несогласен с таким приказом, но спорить с капитаном не стал. Только кивнул и приготовился работать.
В этот момент из леса начали появляться остальные бойцы. Они выходили из-за стволов деревьев, поднимались из высокой травы, спускались с ветвей, на которых сидели в засаде. Полтора десятка человек, не меньше. Медленно, без лишней суеты, они начали приближаться, будто знали заранее, что добыча никуда не денется.
— Этих связать и допросить, — отдал капитан ещё один приказ, кивнув в сторону моих товарищей и девушек.
Половина группы тут же отделилась и направилась к девушкам. Винтовки их были вскинуты, стволы смотрят точно в цель. Маша замерла в стойке — глефа наготове, корпус развернут, центр тяжести опущен. Но она пока не нападала. Софа, напротив, опустила ствол своей винтовки, показывая, что не собирается стрелять первой.
Секунд тридцать они стояли так — девушки, направленные на них винтовки, воздух, который можно было резать ножом. Потом к Маше и Софе подошли двое с верёвками.
На них набросили сети. Одну Маша разрезала в полете, но следующие просто свалили её с ног. Я видел, как ловко работали руки наемников, как они хитрый узел на шее. Софу почему-то они сразу не тронули.
Один из бойцов с туповатым лицом, широкими скулами и маленькими глазами ткнул в неё пальцем и спросил у капитана:
— Она задание приняла, босс. Тоже вязать её?
Капитан почесал щетину на лице и криво ухмыльнулся.
— Надеялась, что мы тебя не тронем? — обратился он прямо к Софе. — Иначе штраф получим, да?
Софа опустила глаза и сжала губы так, что они побелели.
— Забрать оружие и отпустить, — скомандовал капитан, и в голосе его не было ни капли сомнения.
Пока у неё забирали винтовку, Софа смотрела на меня. Она смотрела так, словно я был её последней надеждой, словно от меня зависело всё. Губы её шевелились, она что-то шептала — возможно, молитву, возможно, просто моё имя.
Я видел это лицо. Предательства в нём не было. Лишь чистое, беспомощное отчаяние. Она приняла задание, надеясь, что Система защитит её от врагов. Думала, раз она на квесте, то никто не посмеет её тронуть. Просчиталась и теперь платила за свою наивность.
Отобрав винтовку и уперев ей же прямо меж лопаток, её отправили прочь. Подсумки и запасы швырнули наземь, забрав всё ценное.
— Уходи, — сказал капитан. — Пока я добрый.
Софа сделала шаг, потом другой. Остановилась, обернулась. В её глазах стояли слезы, но она держалась, не позволяя им пролиться. Она сжала кулаки, чтоб скрыть дрожь в пальцах. Затем развернулась и ушла в лес почти бегом. Я видел, как она закусила губу почти до крови. В глазах её было обещание сделать хоть что-то.
Я смотрел ей вслед и думал. Если они возьмут её с собой, пусть даже связанную, она всё равно выполнит задание. Если не возьмут — останется свободной. Но тогда она провалит задание.
Я заставил себя заглушить чувства. Я просто затолкал их куда-то глубоко, в самый дальний уголок сознания, чтобы они не сожрали меня сейчас и не сбили концентрацию. Ярость, обида, страх за Софу, злость на себя за то, что не смог защитить, — всё это ушло на второй план. Остался лишь холодный, пустой, голый расчет.
Один из бойцов водил рукой по моему ружью. Проводил пальцами по стволу, прикладу, затвору, и на лице его читалось откровенное восхищение. У них, конечно, могли быть ранговые стволы, но мой оказался качественней. Лучшая сталь, точнее механика, надежнее в бою. Я вложил в него слишком много времени и сил, чтобы вышло иначе.
Винтовку в конце концов забрал капитан. Он взвесил её в руке, прицелился в ближайший ствол дерева, щелкнул затвором. Удовлетворенно кивнул и повесил себе на плечо рядом со своей старой, потрепанной винтовкой, наверняка видевшей уже не один десяток боев.
И в тот самый момент, когда земля под моими ногами снова зашевелилась, я рванул с места.
Я не бросился к магу — он бы среагировал быстрее. Я рванул к ближайшему врагу, который стоял слишком близко и слишком расслабленно. Меч держал так, чтобы лезвием прикрыть корпус — старая уловка, которой меня научили еще в первой жизни.
Раздался выстрел. Один из бойцов не выдержал.
Пуля звонко ударилась о клинок — я отбил её, даже не взглянув туда. Наверное, со стороны выглядело случайно, простым совпадением, счастливым билетом в лотерею, про которую никто не объявлял.
— Он вы... — начал было тот боец, тот самый, к которому я рванул.
Мой клинок вошёл ему в шею сбоку. Лезвие перерубило трахею и сонную артерию одним точным, выверенным движением. Голова бойца откинулась назад и держалась теперь только на тонком лоскуте кожи да на мышцах, которые ещё не поняли, что хозяин уже мёртв.
Он рухнул на землю, даже не вскрикнув. Тело дернулось пару раз в предсмертной агонии и замерло.
Я уже был рядом с другим, готовый нанести новый удар, но тут же из-за деревьев вырвались лианы с острыми шипами. Они выскользнули из стволов, вынудив меня резко отступить. Отскочив, перекатившись по земле, я мгновенно поднялся на ноги, однако лианы продолжали преследовать.
— Хватай его! — заорал капитан, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на тревогу.
— Дерьмо! — выругался маг земли.
Его лианы промахнулись и оплели того самого черноволосого мужика с туповатым лицом, который только что спрашивал про задание. Мужик завопил дурным голосом, забился, пытаясь высвободиться, но лианы сжимались всё сильнее, и я услышал, как хрустят сначала рёбра, потом, кажется, ключица.
— Убери эту дрянь! — крикнул капитан магу.
— Сам знаю! — огрызнулся тот, и в его голосе послышалось напряжение.
Лианы ослабли, выпустили свою жертву. Мужик вывалился из них на землю посиневший, хрипящий, но живой. Товарищи поспешили к нему, чтобы оттащить в сторону.
Я отскочил от выскочившего из-под земли корня, который вполне мог проткнуть меня насквозь Ухватился за нижнюю ветку ближайшего дерева, подтянувшись руками, бросился к магу по широкой дуге, с разворота, выставив оба клинка вперед, словно два жала.
Однако маг оказался быстрее меня. Гораздо быстрее.
Взмахнув каменной дубинкой, он заставил лианы ринуться ко мне сразу со всех сторон. Из земли, из деревьев, из воздуха, даже из кустов, растущих на краю поляны. Они схватили мои ноги, руки, туловище, опутали шею, стиснулись, переплелись друг с другом, затянулись в плотный, непроницаемый узел.
Через секунду я уже был в коконе. В таком плотном и твёрдом, что я не мог пошевелить даже пальцами.
— Знаешь что, — капитан подошёл ко мне с победной улыбкой, которая не сходила с его лица. Он говорил медленно, смакуя каждое слово. — Не хочу, чтобы ты терял надежду, парень. Это было бы слишком скучно.
Он разрядил свою старую винтовку — выщелкнул обойму, передёрнул затвор, убедился, что патронник пуст, и даже дунул в ствол, словно хотел доказать, что там действительно ничего нет. Затем достал из подсумка единственный патрон, зарядил его вручную, досылая патрон как-то слишком любовно и аккуратно.
Винтовку он положил у дерева, метрах в пятнадцати от меня, на виду, на солнце. Она лежала на траве, чёрная, блестящая, и выглядела как насмешка.
— Я оставлю здесь эту винтовку с одним патроном, — сказал капитан, — У тебя будет ровно один шанс на свободу.
Он похлопал ладонью по затвердевшей лиане, заглядывая мне в глаза. В его взгляде не было злорадства — скорее, холодное любопытство учёного, который наблюдает за подопытным кроликом.
— Босс, вы уверены? — спросил тот туповатый здоровяк, которого только что освободили из лиан. Он потирал ушибленные бока и морщился от боли.
— Гриша, — капитан хлопнул его по плечу так, что тот едва устоял на ногах, — удача всегда улыбается смельчакам. Например, таким как мы, Гриш.
Он кивнул на кокон, в котором я сидел.
— Давайте, парни. Взяли и понесли его.
Меня подхватили двое крепких парней и потащили. Кокон был тяжелый, килограммов сто, не меньше, но они несли его без особого труда, переговариваясь между собой о каких-то своих делах.
М-да. Это вам не клетка анактонов. Там у меня хотя бы была свобода движений — я мог поворачиваться, мог сидеть, мог лежать, мог даже встать, если сильно постараться. А здесь я не мог даже рукой пошевелить. Максимум, на что я был способен — шевелить пальцами да сверкать глазами из-под толстого слоя спрессованных лиан.
Я перебрал в голове свои навыки, оценивая, что мог бы сделать, если бы оказался на свободе.
Жаль, что я не успел прокачать ни один из них перед этим боем. В статусе у меня значилось: Опыт: 97 764. Ещё каких-то две с лишним тысячи — и я бы мог поднять, скажем, Закалку. Прокачав её, возможно, сумел бы разорвать эти чёртовы лианы одним движением мышц. Или поднял бы Ритм — тогда стал бы быстрее, успевал бы реагировать на заклинания мага. А может, вложил бы очки в Интуицию, чтобы чувствовать опасность еще лучше.
Но что бы я ни выбрал тогда, теперь это уже не имело никакого значения. Выбор был сделан, опыт не накоплен, и я сидел в коконе, несущемся неизвестно куда.
Через пару минут пути я заметил ту самую рыжеволосую девушку, которую отпустил в прошлый раз. Она шла вроде бы со всеми, но держалась так, чтоб к ней не подходили близко. На меня она смотрела равнодушно, будто я был пустым местом, или вообще частью пейзажа.
— Капитан, — подал голос разведчик. Я не видел его лица, он был где-то сзади. — Та рыжая девка за нами плетётся. Уже час, как плетётся.
— Пусть плетётся, — лениво ответил капитан, даже не обернувшись.
— Что говорят его дружки? — спросил кто-то из бойцов. Голос был молодым, почти мальчишеским.
— Молчат, капитан, — ответил хриплый голос, принадлежавший, видимо, тому, кто остался с пленными. — Ни слова за всё время. А дед у них забавный, ха-ха! Молчит, только усами шевелит. И смотрит так, будто проклятие на нас насылает. Мне аж не по себе становится, когда он на меня смотрит.
— Следите за той девкой, — сказал капитан через пару минут молчания. — Посмотрим, готова ли она потерять всё ради одного выстрела. Хе-хе. Но если что, стреляйте.
Его люди беззаботно засмеялись над этой, казалось бы, невинной шуткой. Но я понимал, о чём он говорит. Если Софья сможет одним выстрелом сделать что-то по-настоящему важное — убить капитана, уничтожить мага, освободить меня — тогда Система засчитает ей провал задания. Но есть и еще кое-что, о чем сама Софа не знает и не догадывается.
Но для этого нужно было попасть с одного выстрела из чужой винтовки. С расстояния, которое, тоже могло сыграть роль, да и при выстреле не задеть ни единой ветки.
«Система, — подумал я, глядя в серое, низкое небо сквозь редкие щели в лианах. — Ты знала, чем это всё кончится? Ты видела такой расклад? Или просто наблюдаешь, как мы мечемся, и делаешь ставки?»
Я не ждал ответа. Система никогда не отвечала на подобные вопросы.
За несколько часов пути, ни один мой товарищ так и не проронил ни слова. Все молчали. Твич сидел в стороне, сжав зубы так, что желваки заходили на скулах. Он хотел что-то сказать, но взгляд отца остановил его. Лука научил сына держать язык за зубами, и парень не подвел отца.
А я за это время сделал то, чего, пожалуй, никто другой на моем месте не смог бы. Я отколупнул маленькую щепочку.
Мои пальцы внутри кокона двигались едва-едва — может быть, на сантиметр или два, не больше. Но я нащупал место, где лианы были тоньше, где их переплетение было слабее, где чувствовался малейший люфт. И я начал работать.
Маленькая, острая щепочка стала моим инструментом. Я водил ею взад-вперёд по одной лиане, перепиливая её волосок за волоском. Это была адская, монотонная работа, требующая терпения и аккуратности. Я не мог позволить себе ни одного лишнего движения — если бы я перепилил не ту лиану или повредил соседнюю, маг мог почувствовать.
Я работал только на выдохе. Только когда меня трясло на кочках — в эти моменты скрип лиан заглушал мои движения. Только когда меня несли неровно — тогда я мог чуть сильнее надавить на щепку, не опасаясь, что меня заметят.
Другой рукой я сумел отломить тонкую, гибкую веточку от той лианы, которую перепилил первой. Она была острой и упругой, и я использовал её, чтобы ковырять другой узел, ослабляя переплетение постепенно, слой за слоем.
Выходило, конечно, очень медленно. Я продвигался со скоростью улитки, и иногда мне казалось, что я вообще не двигаюсь с места, что все мои усилия — пустая трата времени. Но я продолжал. Потому что лежать и просто ждать своей участи было не в моих правилах. Я никогда не умел сдаваться, и даже сейчас, в этом дурацком коконе, окруженный врагами, без оружия, без свободы движений, я не собирался терпеть поражение.
Самое забавное, что они действительно не знали главного. Они не знали, почему, имея кучу недостатков в статусе, я всё равно оставался сильным и ловким. Почему принимал правильные решения и не боялся того, чего страшились другие. Почему дрался так, словно за моей спиной была тысяча лет опыта, а не всего лишь пара десятков обыкновенных человеческих лет.
Тем временем моя Интуиция орала благим матом. Она вопила о приближающейся беде, о том, что впереди нас ждет что-то очень плохое, что нельзя идти дальше, что надо рвать когти прямо сейчас. Как будто я сам не понимал, что меня несут на какую-то проверку, и ничего хорошего меня там не ждет.
Первая лиана наконец поддалась.
Я почувствовал это как ослабление давления — путы больше не сжимали мою левую руку с прежней силой. У меня появилось чуть больше свободы. Я смог пошевелить локтем, напрячь бицепс, согнуть руку в суставе.
Вторая лиана сдалась чуть позже. Я перепилил её в другом месте, там, где она была тоньше, и теперь моя рука двигалась почти нормально — в пределах, конечно, этого тесного, душного кокона.
Маг, похоже, не замечал изменений. Он шел впереди, на почтительном расстоянии от меня, и о чем-то разговаривал с капитаном. Иногда он оглядывался на кокон, но его взгляд скользил по мне равнодушно — он видел, что конструкция цела, и успокаивался. Он не знал, что внутри идет своя, маленькая война.
Следующие путы поддались через десять минут, потом еще через пять, потом еще. Я уже вошел в ритм: пилю, отдыхаю несколько секунд, восстанавливаю дыхание, снова пилю. Пальцы саднят, на подушечках выступает кровь, но я продолжаю. Кровь пачкает лианы, делает их скользкими, но это даже помогает — щепа легче скользит по мокрому дереву.
А дальше оставалось дело нескольких минут.
Внутри моего кокона теперь столько свободного пространства, что в нужный момент я мог просто разогнуть ноги, проломить стенку и выскочить наружу, словно чертик из табакерки. Нужно лишь правильно выбрать время — скажем, когда меня несут над кочкой или кладут на землю для короткого привала.
Однако маг шел на почтительном расстоянии, и дотянуться до него без подготовки невозможно. Рядом с ним топал тип, что отобрал мою последнюю кристаллическую гранату. Я видел ее у него на поясе — в прозрачной, аккуратно запечатанной емкости, которую я сам изготовил собственными руками.
Что ж... будем надеяться, удобный случай представится.
Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934
