Всем привет, продолжаю выкладывать главы моей книги под названием "Чужой свет"

Глава пятая: Чужой след.

Чёрный внедорожник плыл в гуще бесконечного трафика, тонув в рокоте двигателей и гудках клаксонов. Город днём был другим существом – не таинственным лабиринтом теней, а шумным, пыльным муравейником. Солнце, бледное сквозь плёнку смога, отражалось в стеклянных фасадах небоскрёбов, слепило глаза. Воздух дрожал от жары, раскалённых асфальтовых испарений и выхлопов. Всюду – толчея, спешка, металлический гул.

Сергей молча смотрел в окно на этот знакомый и вдруг чужой пейзаж. После тишины убежища городской гам оглушал. События последних суток сдавили сознание свинцовым прессом – мучительное превращение, спасение, инопланетное убежище, а теперь ещё и охота на призраков. Он бросил украдкой взгляд на Тарра. Тот сидел за рулём, неподвижный, как скала, его затемнённые очки скрывали взгляд. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь тонированное стекло, ложились на его бледные, лишённые морщин скулы.

«Сколько ему лет на самом деле? – пронеслось в голове Сергея. – Он говорил о веках борьбы. Внешне – крепкий мужчина лет сорока пяти, не больше. И ни единого шрама… ни царапины…странно»

Тарр свернул на заправку известной сети – бетонное сооружение, пропахшее бензином, жареным с фаст‑фудной кухни и резиной. Машина замерла у колонки. Ифрилиец молча вышел – его тёмная, неброская одежда сливалась с толпой таких же усталых, спешащих людей. Со стороны – просто суровый мужчина, а не последний воин падшей инопланетной расы. Сергею захотелось отвлечься, ухватиться за что‑то простое, земное. Он вышел вслед, намереваясь купить в круглосуточном магазине при заправке хоть что‑нибудь – кофе, булочку, что угодно, что пахнет этой грубой, шумной нормальностью, а не стерильным ужасом убежища.

Магазин был тесным и душным, пропахшим дешёвым кофе, пластиком и чипсами. Внутри, возле единственной кассы, столпилось несколько человек в потёртой рабочей одежде и дешёвых куртках. Их лица были искажены раздражением. В центре бури, загораживая проход, стоял нагловатого вида тип в кислотно‑зелёной куртке из искусственной кожи. Он что‑то яростно доказывал Тарру, возмущенно размахивая руками.

«Слишком храбрый. Или слепой», – холодно констатировал про себя Сергей. Он знал это не по рассказам. Он лишь смутно помнил – тяжёлое, обмякшее тело, чужую, стальную силу, подхватившую его из грязи переулка. Он сам был той самой двухсоткилограммовой тушей, которую Тарр нёс на себе, как тюк. Видел он это лишь отголосками, сквозь пелену звериного безумия, но этого было достаточно. Этот кричащий тип был для Тарра не опаснее комара.

Подойдя ближе, Сергей расслышал разговор сквозь гул вентиляции:

– Ты что, глухой?! У меня обед десять минут! Какая ещё очередь, мне наплевать! – голос мужчины был сиплым от крика.

Тарр стоял, скрестив на груди мощные руки. Его бледное, словно высеченное из мрамора лицо не выражало ровно ничего. Спокойствие ифрилийца, казалось, разъедало хама сильнее любой грубости.

– Встанешь в конец. Или я вышвырну тебя на улицу, – произнёс Тарр. Его голос был тихим, плоским и оттого леденящим. Он перекрывал фоновый гул, словно низкочастотный резонанс.

– Ах ты ж…, да я тебя! – мужчина взвизгнул и внезапно бросил в лицо Тарру скомканный кулак.

Раздался не громкий удар по лицу, а глухой, влажный шлёпок. Кулак исчез в железной ловушке ладони Тарра. В тесном пространстве воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь назойливым писком терминала.

Тарр слегка сжал пальцы. Хруст костей прозвучал приглушённо. Мужчина завизжал нечеловеческим голосом и беспомощно обхватил повреждённую кисть.

Дальше всё произошло слишком быстро. Тарр двинулся вперёд, его рука вцепилась в кислотную куртку хама. Автоматическая стеклянная дверь распахнулась от удара спиной. На мгновение на фоне грязного неба и рекламных баннеров мелькнуло беспомощное тело, а затем раздался тяжёлый звук падения на мокрый от недавнего дождя асфальт.

Внутри магазина кто‑то сдержанно присвистнул. Кассирша, девушка с усталым лицом, смотрела на Тарра широко раскрытыми глазами, с плохо скрываемым восхищением.

– Сорок литров девяносто пятого. Пожалуйста, – сказал Тарр, его голос снова стал обыденным.

– Д‑да… конечно, сейчас! – девушка засуетилась, её пальцы замелькали на клавишах кассы.

Тарр кивнул, взял чек и развернулся к выходу. Сергей, забыв о своих намерениях, последовал за ним.

На улице, в луже из машинного масла и дождевой воды, копошилась жалкая фигура.

– Я тебя запомнил, ублюдок! Я тебя найду! – хриплый вой нёсся им вдогонку.

Тарр не удостоил угрозы даже взглядом. Он сел за руль, в его движениях не было ни злости, ни удовлетворения – лишь привычная, отработанная эффективность. Сергей молча последовал его примеру. Внедорожник тронулся с места, мягко вливаясь в поток машин и потрёпанных грузовиков, и вновь растворился в артериях мегаполиса.

Ехать пришлось долго, через весь город, к самым промышленным окраинам, туда, где небоскрёбы сменялись унылыми коробками складов, а реклама – ржавыми вывесками. Завод.

Он предстал перед ними как гигантская, забытая рана на теле города. Высокий бетонный забор, покрытый слоями граффити и поблёкшими объявлениями, венчала ржавая корона из колючей проволоки. За ним, словно гнилые клыки, чернели остовы цехов, ржавые трубы и каркасы умерших конвейеров. На воротах кричала выцветшей краской надпись: «ЗАКРЫТО. Частная собственность. Вход воспрещён».

Тарр заглушил двигатель. Тишина, наступившая после городского гула, была гулкой и зловещей.

– Здесь? – спросил он, уже снимая очки.

– Да… – Сергей кивнул, сжимая руки в кулаки. – Шёл с ночной смены из соседнего логистического центра. Недалеко отсюда, метров за триста. Мешок на голову, укол… Очнулся уже дома.

– Покажи точное место. И выйдем. Мне нужно почувствовать воздух.

Они вышли из машины. Резкий запах ржавчины, пыли и чего‑то химического ударил в нос. Сергей повёл Тарра вдоль забора, к тому участку дороги, где тротуар обрывался в зарослях бурьяна.

– Где‑то тут… Я шёл по этой стороне.

Тарр остановился, закрыл глаза на секунду, затем медленно, снова и снова втянул носом воздух. Его ноздри трепетали, улавливая невидимую картину. Перед его внутренним взором разворачивалась другая реальность – сложная, многослойная карта запахов, недоступная обычному человеку. Пыль, гниющая трава, старое масло. И поверх – свежие, резкие ноты: человеческий пот, следы резины, лёгкий химический шлейф, отдающий антисептиком и… чем‑то металлическим, чуть сладковатым. Ни намёка на знакомый, чуть горьковатый аромат ифрилийской крови. Он опустился на одно колено, внимательно изучая землю. Глаза Сергея видели лишь пыль и щебень, но для Тарра грунт был испещрён следами – смазанными отпечатками грубых ботинок и чёткими, глубокими бороздами от шин внедорожника. Следы петляли, но их общее направление вело обратно к воротам завода.

Тарр поднялся, его лицо было напряжённой маской сосредоточенности.

– Они здесь. Или были прошлой ночью. – Он кивнул в сторону высоких ворот. – Нужно попасть вовнутрь. Следы ведут туда.

Сергей с неуверенностью посмотрел на массивные створки и колючую проволоку поверху.

– Как? Ворота на мощном замке, забор с колючкой.

– Жди здесь, у машины, – коротко бросил Тарр, его взгляд уже оценивал высоту ограды. – Не приближайся к воротам. Если что‑то пойдёт не так – уезжай. Координаты убежища запрограммированы в навигаторе.

Не дожидаясь ответа, ифрилиец отошёл на несколько шагов, окинул быстрым взглядом пустынную трассу. Убедившись, что за ними не следят, он сделал мощный, пружинистый толчок. Его тело на мгновение оторвалось от земли, взмыло вверх с неестественной, хищной грацией и бесшумно исчезло за зубчатым гребнем забора.

Сергей остался стоять у чёрного внедорожника, чувствуя, как холодный ветер с промзоны пробирает его под тонкую ткань футболки. Он был снаружи. Снова в роли жертвы, ожидающей исхода охоты. Гнёт этого ощущения был почти физическим.

По ту стороны ограды открывался апокалиптический пейзаж. Мёртвая территория, поглощаемая природой. Асфальт растрескался, из щелей пробивалась чахлая трава. Повсюду валялись обломки кирпича, ржавые железные балки, битое стекло. Тарр замер, снова втягивая воздух. Цепочка запахов, острая и ясная, вела к главному зданию – огромному, мрачному корпусу из красного кирпича с гигантскими, давно разбитыми окнами.

Массивные ворота склада, покрытые слоями ржавчины и похабных росписей, были приотворены на сантиметр. Тарр прислушался. Тишина. Лишь завывание ветра в пустотах и шорох чего‑то мелкого в мусоре. Он толкнул створку плечом. Металл издал протяжный, душераздирающий скрежет, будто крича от боли, и подался, открывая чёрный зев внутреннего пространства.

Внутри пахло столетиями пыли, сырости и тлена. Лучи тусклого света, пробивавшиеся сквозь разбитые окна под самой крышей, выхватывали из мрака громадные пустые пространства, колонны, покрытые паутиной. Но для Тарра эта тьма была прозрачной. Он снял очки, и в глубине глазниц вспыхнули два жёлтых, фосфоресцирующих уголька. Пол под ногами был испещрён следами – отпечатками грубых ботинок и глубокими бороздами от шин. Они вели в самую глубину цеха, к глухой, ничем не примечательной стене.

«Хм... Тупик? Нет…»

Он подошёл ближе, его ноздри снова затрепетали. Запах концентрировался здесь – человеческий пот, металл, что‑то химическое, лекарственное. И ещё – слабый, едва уловимый запах крови. Его пальцы скользнули по шероховатой бетонной поверхности, пока не нащупали едва заметный выступ, небольшую металлическую пластину, стёршуюся почти вровень со стеной. На ней не было пыли.

Тарр надавил.

Раздался низкий, подземный гул. Часть бетонного пола прямо перед стеной – идеальный, ничем не выделяющийся квадрат – содрогнулась и медленно, со скрежетом, поползла в сторону. Вниз, в чёрную бездну, посыпалась пыль. Открылся проход. Узкая металлическая лестница, уходящая в непроглядный мрак, откуда потянуло холодом и запахом… стерильности. И страха.

Не колеблясь ни секунды, Тарр шагнул вниз. Его тёмная фигура растворилась в провале, словно призрак, возвращающийся в склеп.

Спуск казался бесконечным. Наконец, ступени закончились. Прямо перед ним был длинный, прямой туннель, облицованный гладким, холодным материалом. Он сделал шаг вперёд – и мир взорвался светом.

Ослепительные люминесцентные лампы на потолке вспыхнули разом, захваченные датчиком движения. Тарр резко зажмурился, его рука инстинктивно потянулась к очкам. Даже через закрытые веки свет резал, как лезвие. Надев очки, он продолжил путь.

Туннель вскоре вывел в огромное подземное помещение, напоминающее ангар на военной базе, но пустой, почти. Высокий потолок, гладкие стены. Повсюду – следы спешки. Опрокинутые пластиковые контейнеры, смятые бумаги, разбросанные кабели. На полу – чёткие полосы от шин тяжёлой техники. В воздухе висел запах антисептика, озона и… чего‑то сладковато‑приторного, органического.

И кровь. Её запах был здесь сильнее. Тарр увидел тёмные, бурые брызги на стене у массивных откатных ворот. Несколько капель, уже подсохших, на сером полу.

На противоположной стене, нанесённая краской или выжженная, красовалась лаконичная, ничего не говорившая ему надпись: «ZYGOREX».

«Что вы здесь делали?» – мысль пронеслась холодной искрой. Его взгляд упал на ряд дверей. Одна из них, более массивная, напоминала лифт. Он подошёл, нажал кнопку. Двери разъехались беззвучно, открыв пустую кабину.

Тарр вошёл внутрь. Панель с кнопками показывала лишь три уровня: этот, и ещё два ниже. Он нажал на кнопку самого нижнего уровня отмеченный цифрой «-3».

Двери закрылись. Лёгкий толчок, и кабина, с тихим гулом, начала неумолимое движение вниз, унося его в самое сердце тайны, в то место, куда не проникал даже отражённый свет Луны.

Всем привет, это 3 глава моей книги под названием "Чужой свет", главы 4 и 5 можно почитать здесь: https://author.today/work/519928.
Буду очень благодарен, если поставите лайк! Приятного чтения! Без рейтинга.

Глава третья: Пробуждение.

Тишину лаборатории нарушил лишь едва уловимый гул анализатора. Зифан склонился над сканером, его пальцы замерли в сантиметре от сенсорного поля. Багровый луч вырисовывал в воздухе голографический клубок разорванных спиралей и тревожных, мигающих рун.

Тарр стоял неподвижно, как изваяние. Его взгляд был прикован к лицу учёного. Он читал в нём знакомую до боли историю: надежду, затаившую дыхание, и неизбежное разочарование, которое вот-вот должно было стереть всё остальное.

– Ну? – голос Тарра прозвучал хриплым шёпотом.

Зифан вздрогнул, словно возвращаясь из далёкого путешествия в глубины генома.
– Облучение… мощное. Но здесь… – он ткнул пальцем в мерцающую аномалию среди голограммы, – здесь что-то не так. Искажение полей. Такого я не видел никогда. Я не уверен, что наши протоколы сработают.

В груди Тарра что-то холодное перевернулось.
–Шанс есть. Всегда. Мы обязаны попробовать.
–Обязаны, – без особой веры повторил Зифан, его глаза снова стали пустыми и острыми, как скальпель.

В клетке что-то шевельнулось. Грузное тело волколака дрогнуло, издав низкий, хриплый стон. Зверь с трудом поднялся на дрожащие лапы. Мутные жёлтые зрачки метнулись по сторонам, зацепились за фигуры за решёткой. И тишину разорвал рык – растерянный, полный животной боли.

– Время пришло, – пробормотал Зифан и шагнул к панели управления.

Его пальцы коснулись светящихся рун. В ответ с глухим нарастающим гулом ожил Подавитель. Сферическое устройство, напоминающее стальное соцветие с сердцевиной из тёмного кристалла, опустилось над клеткой. От него пахло озоном и статикой.

Зверь почуял угрозу. С рефлекторной яростью он рванулся вперёд и всей своей массой обрушился на прутья. Синее свечение сдерживающего поля вспыхнуло ослепительной вспышкой. Чудовище отбросило назад, шерсть задымилась. Оно бросалось снова и снова, и каждый удар отзывался в Тарре глухим эхом старой жалости.

Гул Подавителя достиг пика, превратившись в оглушительный, пронизывающий визг. Воздух в клетке засверкал, заполнился мелкими, ядовито-синими молниями. Они жгли не плоть – они жгли саму суть, пагубный паттерн, вшитый лунным светом.

Волколак взвыл. Это был крик абсолютной, невыносимой агонии. Он бился о пол, скрёб когтями по собственному телу. А потом силы оставили его. Он рухнул, беззвучно захлёбываясь. Гул пошёл на спад, молнии угасли. Воцарилась тишина, густая и звонкая.

Оба ифрилийца замерли. Тело в клетке не двигалось.

– Жизненные показатели… стабильны, – монотонно прочёл Зифан. – Но молекулярная последовательность… Без изменений. Паттерн закреплён. – Он отвернулся, его плечи сгорбились. – Всё. Мы сделали, что могли.

Тарр ничего не сказал. Его рука потянулась к бедру, к массивному, угловатому пистолету. Звук заряжаемого патрона – особого, предназначенного для милосердного забвения – прозвучал в тишине громче любого выстрела. Он поднял пистолет, прицелился в висок спящего зверя.

– Прости, брат, – прошептал он, и в его голосе была только бесконечная, вымерзшая пустота долга.

Тело в клетке дёрнулось. Судорожно, беспомощно. Затем – снова.

– Тарр! – голос Зифана сорвался на крик. Учёный впился в экран. – Последовательность! Она… она меняется! Смотри!

Тарр опустил пистолет. На гладкой шерсти появились проплешины, обнажая бледную кожу. Кости затрещали тихим шелестом перестройки. Массивный костяк съёживался, конечности укорачивались, когти втягивались. Морда, искажённая звериным оскалом, словно таяла, сглаживаясь в черты лица – нос, подбородок, скулы. Через несколько минут, показавшихся вечностью, на полу клетки лежал не зверь, а человек. Молодой мужчина, худой и бледный. Он дышал ровно и глубоко.

– Получилось… – выдохнул Зифан, и в этом выдохе смешались изумление, триумф и острая тревога.

Тарр молча убрал оружие. Его пальцы коснулись руны. Прутья разошлись. Он вошёл внутрь, сбросил с плеч плотный плед и укрыл обнажённое тело. Лицо было незнакомым.
–Когда он очнётся?
–Не раньше, чем через несколько часов. Отнеси его в жилой отсек. Мне нужно всё проанализировать. Это прорыв.

Душа Тарра дрогнула. В ней вспыхнул тёплый, почти забытый огонёк — радость. Он бережно взвалил тело на плечо.

Ещё одна жизнь. Ещё одна душа, вырванная из когтей проклятия.

Но тут же выползла тень сомнения. Почему лицо было таким… чужим?

В жилом модуле он уложил мужчину на койку и по протоколу заблокировал дверь.

В оружейной он позволил себе расслабиться. Последовательность команд, отточенная веками: шипение расстегиваемых гермоузлов, лёгкий скрежет отходящих пластин. Экзоскелет замер на стойке. Из-под него вышел Тарр.

Его кожа была бледной, почти фарфоровой. Мускулатура – мощная, рельефная. Несмотря на многочисленные схватки, на лице и теле не было ни единого шрама, благодаря ещё одному дару его народа – невероятной регенерации. Он провёл рукой по грубой щетине. В отражении от полированной поверхности зеркала, на него смотрели глаза янтарного цвета. Глаза ифрилийца. Глаза волка. Натянув простой тёмно-серый комбинезон, он направился обратно в лабораторию.

Вернувшись, он застал Зифана сгорбленным над образцом лунного реголита.

– Нашёл что-то новое в этом камне?

Зифан медленно обернулся. Его глаза были красными от напряжения.
–Нет, ничего. Только вопросы. Ильменит, оливин, анортит… банальный состав. Не пойму, как солнечный свет, отраженный от этого камня, вызывает неконтролируемое превращение? Это невозможно! Но он действует. Почему? Я чувствую, что ответ в чём-то ином, Тарр. Он глубже.

---

Рассвет в убежище отмечался лишь едва заметным смещением искусственного освещения. Тарр и Зифан стояли перед дверью.

– Узнаёшь его?
Тарр отрицательно качнул головой.

Зифан поднёс к носу спящего ампулу с резко пахнущей солью. Тот сморщился и открыл глаза.

И Тарр почувствовал, как ледяная рука сжала его сердце.

Глаза. Они были другими. Они были карими. Обычными, человеческими, карими глазами, полными страха.

– Где я? Что происходит?
–Ты в безопасности, – автоматически произнёс Тарр. – Как тебя зовут? Ты помнишь?

Человек отстранился, его взгляд метался по странной комнате без окон.
–Я… Сергей. Где я? Почему здесь так темно? Это… больница?

Темно? Тарр и Зифан переглянулись. Для их зрения помещение было залито мягким светом.
–Сергей? – переспросил Зифан, и в его голосе прозвучала растерянность. – Ты не понимаешь, где находишься?

Сергей с ужасом окинул взглядом футуристичную эстетику убежища.
– Это… космический корабль? Вы… пришельцы?

Тарр ощутил, как почва уходит из-под ног.
–Ты правда ничего не помнишь. Это лаборатория. Я – Тарр. Охотник. Я нахожу таких, как ты, тех, кого поразил лунный свет, и возвращаю их к нормальной жизни. А это Зифан. Он лечит нас.

Сергей слушал, и его глаза становились всё шире от ужаса и… надежды?
– Вы… вылечили меня? От… оборотничества? Значит, это конец? Я больше не буду превращаться в полнолуние? Не буду прятаться в подвале?

«Оборотничество». «Проклятие». Слова ударили Тарра, как пощёчина.
–Как ты смеешь… – его голос низко зарычал. – Это не проклятие! Это наша суть! Наш дар!
–Тарр! – резко оборвал его Зифан. Учёный пристально смотрел на Сергея. – Подожди. Сергей, скажи… когда с тобой это случилось в первый раз?

Сергей, съёжившись, заговорил быстро:
– Полгода назад… Меня похитили. Какие-то люди. Не помню… очнулся дома. Потом полная луна. Боль. Кости… Я очнулся в лесу. Голый. На руках… кровь. А потом в новостях… про женщину. Я понял. С тех пор каждое полнолуние – клетка в подвале. Но вчера… видимо, я вырвался.

В лаборатории повисла ледяная тишина. Зифан медленно поднялся. Его лицо было пепельно-серым.
–Тарр. Нам нужно поговорить. Сейчас.

Они вышли в коридор. Дверь закрылась.

Тарр впился пальцами в холодный металл стены.
– Что это значит, Зифан? Он… человек? Но как?

Учёный закрыл глаза. Его голос был безжизненным.
– Это значит, Тарр, что наша война только что изменилась. Ифрилиец не мог забыть свою суть. Не мог назвать её проклятием. Его глаза… не могут быть карими. – Он открыл глаза, и в них горел холодный ужас. – Луна теперь не единственный наш враг.