Dekertmusic

Всем привет, продолжаю выкладывать главы моей книги под названием "Чужой свет"

Глава пятая: Чужой след.

Чёрный внедорожник плыл в гуще бесконечного трафика, тонув в рокоте двигателей и гудках клаксонов. Город днём был другим существом – не таинственным лабиринтом теней, а шумным, пыльным муравейником. Солнце, бледное сквозь плёнку смога, отражалось в стеклянных фасадах небоскрёбов, слепило глаза. Воздух дрожал от жары, раскалённых асфальтовых испарений и выхлопов. Всюду – толчея, спешка, металлический гул.

Сергей молча смотрел в окно на этот знакомый и вдруг чужой пейзаж. После тишины убежища городской гам оглушал. События последних суток сдавили сознание свинцовым прессом – мучительное превращение, спасение, инопланетное убежище, а теперь ещё и охота на призраков. Он бросил украдкой взгляд на Тарра. Тот сидел за рулём, неподвижный, как скала, его затемнённые очки скрывали взгляд. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь тонированное стекло, ложились на его бледные, лишённые морщин скулы.

«Сколько ему лет на самом деле? – пронеслось в голове Сергея. – Он говорил о веках борьбы. Внешне – крепкий мужчина лет сорока пяти, не больше. И ни единого шрама… ни царапины…странно»

Тарр свернул на заправку известной сети – бетонное сооружение, пропахшее бензином, жареным с фаст‑фудной кухни и резиной. Машина замерла у колонки. Ифрилиец молча вышел – его тёмная, неброская одежда сливалась с толпой таких же усталых, спешащих людей. Со стороны – просто суровый мужчина, а не последний воин падшей инопланетной расы. Сергею захотелось отвлечься, ухватиться за что‑то простое, земное. Он вышел вслед, намереваясь купить в круглосуточном магазине при заправке хоть что‑нибудь – кофе, булочку, что угодно, что пахнет этой грубой, шумной нормальностью, а не стерильным ужасом убежища.

Магазин был тесным и душным, пропахшим дешёвым кофе, пластиком и чипсами. Внутри, возле единственной кассы, столпилось несколько человек в потёртой рабочей одежде и дешёвых куртках. Их лица были искажены раздражением. В центре бури, загораживая проход, стоял нагловатого вида тип в кислотно‑зелёной куртке из искусственной кожи. Он что‑то яростно доказывал Тарру, возмущенно размахивая руками.

«Слишком храбрый. Или слепой», – холодно констатировал про себя Сергей. Он знал это не по рассказам. Он лишь смутно помнил – тяжёлое, обмякшее тело, чужую, стальную силу, подхватившую его из грязи переулка. Он сам был той самой двухсоткилограммовой тушей, которую Тарр нёс на себе, как тюк. Видел он это лишь отголосками, сквозь пелену звериного безумия, но этого было достаточно. Этот кричащий тип был для Тарра не опаснее комара.

Подойдя ближе, Сергей расслышал разговор сквозь гул вентиляции:

– Ты что, глухой?! У меня обед десять минут! Какая ещё очередь, мне наплевать! – голос мужчины был сиплым от крика.

Тарр стоял, скрестив на груди мощные руки. Его бледное, словно высеченное из мрамора лицо не выражало ровно ничего. Спокойствие ифрилийца, казалось, разъедало хама сильнее любой грубости.

– Встанешь в конец. Или я вышвырну тебя на улицу, – произнёс Тарр. Его голос был тихим, плоским и оттого леденящим. Он перекрывал фоновый гул, словно низкочастотный резонанс.

– Ах ты ж…, да я тебя! – мужчина взвизгнул и внезапно бросил в лицо Тарру скомканный кулак.

Раздался не громкий удар по лицу, а глухой, влажный шлёпок. Кулак исчез в железной ловушке ладони Тарра. В тесном пространстве воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь назойливым писком терминала.

Тарр слегка сжал пальцы. Хруст костей прозвучал приглушённо. Мужчина завизжал нечеловеческим голосом и беспомощно обхватил повреждённую кисть.

Дальше всё произошло слишком быстро. Тарр двинулся вперёд, его рука вцепилась в кислотную куртку хама. Автоматическая стеклянная дверь распахнулась от удара спиной. На мгновение на фоне грязного неба и рекламных баннеров мелькнуло беспомощное тело, а затем раздался тяжёлый звук падения на мокрый от недавнего дождя асфальт.

Внутри магазина кто‑то сдержанно присвистнул. Кассирша, девушка с усталым лицом, смотрела на Тарра широко раскрытыми глазами, с плохо скрываемым восхищением.

– Сорок литров девяносто пятого. Пожалуйста, – сказал Тарр, его голос снова стал обыденным.

– Д‑да… конечно, сейчас! – девушка засуетилась, её пальцы замелькали на клавишах кассы.

Тарр кивнул, взял чек и развернулся к выходу. Сергей, забыв о своих намерениях, последовал за ним.

На улице, в луже из машинного масла и дождевой воды, копошилась жалкая фигура.

– Я тебя запомнил, ублюдок! Я тебя найду! – хриплый вой нёсся им вдогонку.

Тарр не удостоил угрозы даже взглядом. Он сел за руль, в его движениях не было ни злости, ни удовлетворения – лишь привычная, отработанная эффективность. Сергей молча последовал его примеру. Внедорожник тронулся с места, мягко вливаясь в поток машин и потрёпанных грузовиков, и вновь растворился в артериях мегаполиса.

Ехать пришлось долго, через весь город, к самым промышленным окраинам, туда, где небоскрёбы сменялись унылыми коробками складов, а реклама – ржавыми вывесками. Завод.

Он предстал перед ними как гигантская, забытая рана на теле города. Высокий бетонный забор, покрытый слоями граффити и поблёкшими объявлениями, венчала ржавая корона из колючей проволоки. За ним, словно гнилые клыки, чернели остовы цехов, ржавые трубы и каркасы умерших конвейеров. На воротах кричала выцветшей краской надпись: «ЗАКРЫТО. Частная собственность. Вход воспрещён».

Тарр заглушил двигатель. Тишина, наступившая после городского гула, была гулкой и зловещей.

– Здесь? – спросил он, уже снимая очки.

– Да… – Сергей кивнул, сжимая руки в кулаки. – Шёл с ночной смены из соседнего логистического центра. Недалеко отсюда, метров за триста. Мешок на голову, укол… Очнулся уже дома.

– Покажи точное место. И выйдем. Мне нужно почувствовать воздух.

Они вышли из машины. Резкий запах ржавчины, пыли и чего‑то химического ударил в нос. Сергей повёл Тарра вдоль забора, к тому участку дороги, где тротуар обрывался в зарослях бурьяна.

– Где‑то тут… Я шёл по этой стороне.

Тарр остановился, закрыл глаза на секунду, затем медленно, снова и снова втянул носом воздух. Его ноздри трепетали, улавливая невидимую картину. Перед его внутренним взором разворачивалась другая реальность – сложная, многослойная карта запахов, недоступная обычному человеку. Пыль, гниющая трава, старое масло. И поверх – свежие, резкие ноты: человеческий пот, следы резины, лёгкий химический шлейф, отдающий антисептиком и… чем‑то металлическим, чуть сладковатым. Ни намёка на знакомый, чуть горьковатый аромат ифрилийской крови. Он опустился на одно колено, внимательно изучая землю. Глаза Сергея видели лишь пыль и щебень, но для Тарра грунт был испещрён следами – смазанными отпечатками грубых ботинок и чёткими, глубокими бороздами от шин внедорожника. Следы петляли, но их общее направление вело обратно к воротам завода.

Тарр поднялся, его лицо было напряжённой маской сосредоточенности.

– Они здесь. Или были прошлой ночью. – Он кивнул в сторону высоких ворот. – Нужно попасть вовнутрь. Следы ведут туда.

Сергей с неуверенностью посмотрел на массивные створки и колючую проволоку поверху.

– Как? Ворота на мощном замке, забор с колючкой.

– Жди здесь, у машины, – коротко бросил Тарр, его взгляд уже оценивал высоту ограды. – Не приближайся к воротам. Если что‑то пойдёт не так – уезжай. Координаты убежища запрограммированы в навигаторе.

Не дожидаясь ответа, ифрилиец отошёл на несколько шагов, окинул быстрым взглядом пустынную трассу. Убедившись, что за ними не следят, он сделал мощный, пружинистый толчок. Его тело на мгновение оторвалось от земли, взмыло вверх с неестественной, хищной грацией и бесшумно исчезло за зубчатым гребнем забора.

Сергей остался стоять у чёрного внедорожника, чувствуя, как холодный ветер с промзоны пробирает его под тонкую ткань футболки. Он был снаружи. Снова в роли жертвы, ожидающей исхода охоты. Гнёт этого ощущения был почти физическим.

По ту стороны ограды открывался апокалиптический пейзаж. Мёртвая территория, поглощаемая природой. Асфальт растрескался, из щелей пробивалась чахлая трава. Повсюду валялись обломки кирпича, ржавые железные балки, битое стекло. Тарр замер, снова втягивая воздух. Цепочка запахов, острая и ясная, вела к главному зданию – огромному, мрачному корпусу из красного кирпича с гигантскими, давно разбитыми окнами.

Массивные ворота склада, покрытые слоями ржавчины и похабных росписей, были приотворены на сантиметр. Тарр прислушался. Тишина. Лишь завывание ветра в пустотах и шорох чего‑то мелкого в мусоре. Он толкнул створку плечом. Металл издал протяжный, душераздирающий скрежет, будто крича от боли, и подался, открывая чёрный зев внутреннего пространства.

Внутри пахло столетиями пыли, сырости и тлена. Лучи тусклого света, пробивавшиеся сквозь разбитые окна под самой крышей, выхватывали из мрака громадные пустые пространства, колонны, покрытые паутиной. Но для Тарра эта тьма была прозрачной. Он снял очки, и в глубине глазниц вспыхнули два жёлтых, фосфоресцирующих уголька. Пол под ногами был испещрён следами – отпечатками грубых ботинок и глубокими бороздами от шин. Они вели в самую глубину цеха, к глухой, ничем не примечательной стене.

«Хм... Тупик? Нет…»

Он подошёл ближе, его ноздри снова затрепетали. Запах концентрировался здесь – человеческий пот, металл, что‑то химическое, лекарственное. И ещё – слабый, едва уловимый запах крови. Его пальцы скользнули по шероховатой бетонной поверхности, пока не нащупали едва заметный выступ, небольшую металлическую пластину, стёршуюся почти вровень со стеной. На ней не было пыли.

Тарр надавил.

Раздался низкий, подземный гул. Часть бетонного пола прямо перед стеной – идеальный, ничем не выделяющийся квадрат – содрогнулась и медленно, со скрежетом, поползла в сторону. Вниз, в чёрную бездну, посыпалась пыль. Открылся проход. Узкая металлическая лестница, уходящая в непроглядный мрак, откуда потянуло холодом и запахом… стерильности. И страха.

Не колеблясь ни секунды, Тарр шагнул вниз. Его тёмная фигура растворилась в провале, словно призрак, возвращающийся в склеп.

Спуск казался бесконечным. Наконец, ступени закончились. Прямо перед ним был длинный, прямой туннель, облицованный гладким, холодным материалом. Он сделал шаг вперёд – и мир взорвался светом.

Ослепительные люминесцентные лампы на потолке вспыхнули разом, захваченные датчиком движения. Тарр резко зажмурился, его рука инстинктивно потянулась к очкам. Даже через закрытые веки свет резал, как лезвие. Надев очки, он продолжил путь.

Туннель вскоре вывел в огромное подземное помещение, напоминающее ангар на военной базе, но пустой, почти. Высокий потолок, гладкие стены. Повсюду – следы спешки. Опрокинутые пластиковые контейнеры, смятые бумаги, разбросанные кабели. На полу – чёткие полосы от шин тяжёлой техники. В воздухе висел запах антисептика, озона и… чего‑то сладковато‑приторного, органического.

И кровь. Её запах был здесь сильнее. Тарр увидел тёмные, бурые брызги на стене у массивных откатных ворот. Несколько капель, уже подсохших, на сером полу.

На противоположной стене, нанесённая краской или выжженная, красовалась лаконичная, ничего не говорившая ему надпись: «ZYGOREX».

«Что вы здесь делали?» – мысль пронеслась холодной искрой. Его взгляд упал на ряд дверей. Одна из них, более массивная, напоминала лифт. Он подошёл, нажал кнопку. Двери разъехались беззвучно, открыв пустую кабину.

Тарр вошёл внутрь. Панель с кнопками показывала лишь три уровня: этот, и ещё два ниже. Он нажал на кнопку самого нижнего уровня отмеченный цифрой «-3».

Двери закрылись. Лёгкий толчок, и кабина, с тихим гулом, начала неумолимое движение вниз, унося его в самое сердце тайны, в то место, куда не проникал даже отражённый свет Луны.

Первая глава: Начало моей книги "Чужой свет"

Тарр спускался вниз, и каждая секунда пути отмерялась тяжёлым гулом лифта и ещё более тяжёлыми мыслями. Сколько их ещё? Сотни? Тысячи? Потерянные души, облучённые чужим светом, ставшие проклятием для мира, который должен был стать им вторым домом. А ведь всё начиналось с такого чистого, почти детского восторга. После долгих и безуспешных поисков мы нашли её – обитаемую планету Землю.

Наконец первая встреча с другим разумом – людьми. Они были хрупкими, шумными, странными… и невероятно похожими. Их эмоции, их смех, их страх – всё было так понятно. Ифрилийцы, вечные странники в красном сумраке своей системы, наконец нашли братьев по разуму. Они выучили гортанный земной язык, слушали легенды у костров, делились знаниями. Люди с гордостью показывали им своё ночное светило – Луну. «Наша красавица», – говорили они, слагая о ней песни.

Но они утаили от людей главное – дар своей крови. Способность по своей воле стать зверем, сохраняя разум. Казалось, людям ещё рано знать о такой силе…

Тарр сжал кулак. Он вспомнил рассказ старого Нарра о той первой, роковой ночи много веков назад. Лунный диск, неестественно большой и яркий, висел в небе, словно холодное, немигающее око чудовища, и двое ифрилийцев – Нарр и Кирон, мирно беседовавших с вождём местного племени…

И тут случилось страшное – Кирон, проводивший рядом с людьми больше всех времени, вдруг замер. Он стоял, запрокинув голову, будто внимая тихой, ядовитой музыке звёзд. Потом раздался тот звук – влажный хруст ломающихся и перестраивающихся костей, тканей, рвущейся плоти. Это был не контролируемый сдвиг. Это была мука.
На глазах у онемевшего племени людей из тела Кирона выросло то, что они скрывали от них. Шерсть, вставшая дыбом, клыки, обнажённые в немом рыке. И глаза… Разумный, ясный взор товарища помутнел, вытесненный жёлтым, горячим пламенем слепой ярости. Это уже не был Кирон. Это было чудовище, которое тихо рычало, жадно втягивая воздух, полный запаха человеческого страха.

Люди стояли, парализованные ужасом. Их вождь, мужчина с лицом, будто высеченным из дерева, прошептал Наару:
– Что это? Что нам делать?
– Не шевелитесь, – сквозь стиснутые зубы процедил ифрилиец, не отводя взгляда от зверя. – Я разберусь.
Чудовище, словно получив приказ, рванулось вперёд – на вождя. Но тут между человеком и когтями встал Наар. Его собственное превращение было мгновенным и яростным – не мукой, а взрывом воли. Где секунду назад стоял воин, теперь вздымался другой исполин, но в его глазах горел холодный, осознанный гнев.

Два монстра сошлись в схватке, от которой дрожала земля. Люди, сорвавшись с места, с криками разбежались в лес. Наар, сильнее и опытнее, прижал обезумевшего Кирона к земле, его лапа легла на горло.
– Кирон! Очнись! – его рык был полон не только силы, но и боли.
В ответ – только хрип и безумный, ничего не видящий взгляд. И тогда Кирон, с невероятной силой отчаяния, вырвался. Он отпрянул, жалобно взвыл и исчез в ночной чаще. Наар так его больше и не видел.

А потом это стало повторяться. Сначала редко. Потом всё чаще. Луна, эта «невинная красавица», методично выжигала их разум, оставляя лишь тюрьму из плоти и инстинктов.
Глухой стук. Лифт достиг дна. Двери разошлись беззвучно, и воспоминания разлетелись, как дым.

Лаборатория Зифана была не похожа ни на что земное. Воздух пах озоном и стерильной чистотой. Стены светились тем же приглушённым синим светом, на фоне которого плыли голографические схемы двойных спиралей ДНК – земной и ифрилийской. В центре, под лучом мощного спектрального анализатора, лежал образец лунного реголита, мерцавший холодным, обманчиво нежным светом.

Зифан стоял над ним, сгорбившись. Он не просто смотрел в микроскоп – он вглядывался, словно пытался разглядеть в этом камне что-то новое. Его пальцы порхали над сенсорной панелью планшета, занося данные. Он был так поглощён, что вздрогнул всем телом, когда раздался голос.
– Зифан!
Учёный резко обернулся. Его глаза, большие и слишком яркие для вечно уставшего лица, были пусты. Он смотрел сквозь Тарра, всё ещё находясь там, в микромире ядовитых кристаллов.
– Что? Тарр, это ты? – он моргнул, и взгляд прояснился. – Прости. Я слишком увлёкся. Не заметил, как ты вернулся.
– Снотворное сработало? – спросил Зифан, уже деловито оглядывая бесчувственную ношу на плече Тарра.
– Да, – голос Тарра прозвучал хрипло из динамиков шлема. – Но не сразу. Организм сопротивлялся. Пришлось вырубить по-старинке. Надежда есть?

Зифан медленно, устало провёл рукой по лицу.
– Ты же знаешь ответ. Всё зависит от глубины поражения мозговых структур, от времени, проведённого в форме… от силы воли, которая там, внутри, ещё осталась. – Его голос был ровным, профессиональным, но Тарр слышал в нём ту же самую, знакомую до боли, усохшую надежду. – Если связь разорвана безвозвратно… ты знаешь процедуру. А пока – в клетку. Я начну сканирование.

Он кивнул в сторону массивной конструкции из полированного тёмного металла. Решётки были не просто сталью – они мерцали тем же синим светом, что и стены, будучи пронизаны сдерживающими полями.

Тарр шагнул внутрь, опустил тяжёлое тело на пол. Шерсть была колючей и влажной. Под ней всё ещё стучало сердце. Он вышел и нажал ладонью на руну, вписанную в панель у входа. Решётки сошлись с тихим гулким звоном – звуком тюрьмы и последнего шанса одновременно.

Зифан уже приближался с портативным сканером, его лицо вновь стало маской сосредоточенности. Но Тарр не уходил. Он стоял, наблюдая, как его старый друг, учёный, последний лучший ум Ифрилии, готовится к очередной битве. Не с монстром из плоти, а с монстром из безмолвного лунного света, засевшим в клетке из костей и генов. И оба они знали – цена поражения в этой битве измеряется не в килоджоулях, а в пуле, которую, возможно, снова придётся выпустить Тарру.

Ещё у меня есть такая игрушка в виде шишки