«Пятый пункт» – национальность

В СССР графа номер 5 для указания национальности была в формуляре Личного листка по учёту кадров паспортных органов МВД СССР (а не в паспорте, как часто ошибочно считается), на основании которого оформлялся паспорт; а также в таких же листках отделов и управлений кадров всех государственных организаций.

В дореволюционной паспортной книжке аналогом этого пункта было вероисповедание. В Первой всеобщей переписи 1897 года состав какой-либо народности определялся по вероисповеданию и языку.

В Советском Союзе указание национальности в паспорте носило обязательный характер. Национальность гражданина записывалась в эту графу на основании национальности родителей. Если их национальность была разная, то в соответствии с Постановлением Совета министров СССР «О паспортной системе в СССР» от 28 августа 1974, гражданин имел право выбирать национальность отца или матери при получении им первого паспорта по достижении 16-летнего возраста. После этого он менять национальность уже права не имел.

При этом человек мог определять свою национальную принадлежность только из числа официально признанных народов, проживавших на территории СССР, согласно Списку национальностей СССР, который был составлен в 1924-1926 годах.

Зачастую, если национальность одного из родителей была «проблемной» (например, еврей, немец, крымский татарин и др.), человек выбирал себе национальность другого родителя, более приемлемую (русский, украинец, белорус и т. п.).

Отмена в 1990-е годы упоминания национальности в паспорте в России, а затем её введение, но уже в необязательном порядке вызывает бурные политические дискуссии. При этом графа «национальность» (родителей) существует в свидетельстве о рождении, которая заполняется по желанию родителей ребёнка, а также в свидетельстве о браке и свидетельстве о перемене имени. Графа «национальность» до сих пор существует в военном билете, правда, её не заполняют.

Право граждан определять свою этническую принадлежность (национальность) самостоятельно и произвольно привело к любопытному явлению: во время переписи населения люди сообщали о своей принадлежности к народам, существование которых как отдельных наций под вопросом (к примеру, казаки, поморы), либо вообще к несуществующим (хоббиты, эльфы и пр.).

ФИО или ИОФ

Вокруг такого, казалось бы, привычного и обыденного поля, как «фамилия, имя, отчество», раскручивается интереснейший сюжет об изменении последовательности элементов. Форма ФИО (фамилия/имя/отчество) в 1920–1930-е годы все еще сосуществует с другой формой — имя/отчество/фамилия. Но уже Положение о паспортах 1940 года закрепляет в качестве нормы — ФИО.

Произошедшая в первые десятилетия советского времени инверсия была вызвана, видимо, тем, что на смену индивидуальности и единичности пришли списки. В ставших обычными ситуациях перечислений и перекличек люди различаются не столько именами, сколько фамилиями, на которые и был перенесен акцент, не говоря уже о том, что в списках и картотеках обычно принят алфавитный порядок перечисления по фамилии. И в этом состоит принципиальное различие с дореволюционной традицией, в рамках которой официальное обращение к человеку по фамилии было возможно только в дружеском общении или при обращении „сверху вниз” — например, учителя к ученику.

Фотография

Как известно, паспорта в 1918 году отменили, ибо они считались символом «про­клятого прошлого», но в них и фотографий не было, была графа «Приме­ты». Паспортная система была благополучно возвра­щена в 1932 году, но фото­гра­фии введены только в 1937 году. До этого времени фотографирова­ние для документов не было распростра­нено, точнее не было обязательным. Един­ст­венным документом, на котором требовалась фотография, был так называе­мый заграничный паспорт. Логично было бы видеть в этой фотографии своего рода прообраз фотографии на внутренний паспорт, но, видимо, это не так, посколь­ку никаких специальных требований не было и в заграничные паспорта наклеивались фотографии самой разной формы и размеров (не говоря уже о том, что загранич­ный паспорт могли получить буквально единицы).

Формальных требований к паспорт­ной фотографии, введенной в 1937 году, было совсем немного: она должна быть размером 3 на 3,5 см, четкой и анфас. В ин­струкции «О введении фотографических карточек» есть только одно при­ме­чание: «В местностях, где по сохра­нив­шимся обычаям не принято фото­гра­фи­рование без головного убора, разрешается в порядке исключения прием для пас­портов фотографических карточек с изображением получателя паспор­та в головном уборе». При этом характер прически, выраже­ние лица, направле­ние взгляда, цвет одежды и прочие детали никак не регла­ментировались.

Правила появились для со­временных паспортов. В основном они касаются размеров, но не только. Тем, кто постоянно носит очки, фотографи­роваться тоже нужно в очках. Ну и глав­ное: «Выражение лица на фотографии должно быть нейтральным: с закрытым ртом и открытыми глазами».

Подпись

Обычай подписываться под доку­ментом и, шире, текстом сформи­ровался в российской культурной традиции поздно и под явным влиянием европейской традиции, хотя «прикладывание руки» встречается уже в ранних памятни­ках. Лишь с XVIII века можно говорить о широком распростране­нии практики под­писывать документы своей подписью. В официальных документах личная под­пись включала полное имя, фамилию (прозванье), а также нередко указывал­ся чин. В таком составе подписи естественным образом проявляется ее сослов­ный характер. Под личной подписью дворян понималось полное написание своих имени и фамилии. В дружеском общении подписыва­лись одной фами­лией (например, А. Пушкин или еще проще — Пушкин). Грамотные простолю­дины подписывались отчеством (Петров, Иванов), а неграмотные обычно ста­вили крестик. Деловые бумаги старались подписывать полным именованием, включая звания и должности. Например: «Димитрий Николаевич Каменев, вологодский купец».

Резкая смена стилистики личной подписи произошла после революции. Во-первых, подписы­ваться одной фамилией стало намного более распростра­ненным явлением, что соответство­вало новым обращениям вроде «гражданин Иванов», «товарищ Петров». Во-вторых, в 1920–30-е годы начинает формиро­вать­ся другой тип подписи, представляю­щий собой монограммы из первых букв имени, фамилии и отчества, например ВИЛ — Владимир Ильич Ленин. Такого рода монограммы (нередко в виде вензелей) существовали, безусловно, и раньше, но после революции они стали восприниматься как аббревиатуры в общем потоке захлестнувшего Россию с 1920-х годов поветрия представлять все названия учреждений и организаций в виде аббревиатур.

Подпись как знак идентификации предполагает наличие двух проблем, связанных, во-первых, с требованием однотипности ее воспроизведения и, во-вторых, возможностью иденти­фикации владельца подписи. Проблема однотипности воспроизве­дения — это проблема для автора подписи. Ориен­тиром в этом случае служит, как правило, своя подпись в паспорте. Возмож­ность идентифи­кации — это проблема для «других». Для ее решения необхо­дима подтвержденная связь между человеком и его подписью. С этой целью подпись заверяется, нередко также делается особый образец подписи для фи­нан­совых докумен­тов, но обычно таковым является все та же подпись в пас­пор­те или другом документе, удостоверяющем личность.

Источник: группа в ВКонтакте История и Право