Заканчиваем знакомиться с книгой Кита Йейтса.

Экспонента – это когда ответ усиливает стимул. Но бывает и наоборот. То есть обратная связь может быть отрицательной. В пиаре этот феномен получил название эффекта Барбары Стрейзанд. Судебный иск артистки с целью изъять фото своего роскошного дома из публичного доступа привело к обратному эффекту: практически никого не интересовавший дом Стрейзанд начали смотреть все, кому не лень. Число просмотров выросло с шести до полумиллиона.

Более широко в психологии это называется эффектом бумеранга: так берут на «слабо» и идут против запретов. Нежелательный ответ может вызвать неправильно выбранный стимул. Стремление избавиться от кобр в Дели привело в своё время британскую колониальную администрацию к решению платить за каждую сданную убитую кобру. Выход нашёлся быстро: индусы стали разводить кобр на убой. Англичане отменили награду, и куда выпустили эти все террариумы? Правильно, в окрестности Дели. Прошли века, и бывшие колонизаторы встали на те же грабли: уже в наши дни они стали платить за уничтоженные плантации опийного мака в Афганистане. Афганцы кассировали и со снятого урожая, и с уничтожения поля после этого. Ну а потом высаживали плантации на новом месте. Оплата американскими властями каждого построенного километра железных дорог привела к тому, что компании, ведущие строительство навстречу друг другу, намеренно «промахивались», идя параллельным курсом. Примерам подобных манипуляций несть числа: здесь колумбийские военные отчитываются за борьбу с партизанами трупами убитых гражданских, там учителя подделывают оценки своих учеников, а ещё где-то больница не хочет лечить сложных пациентов, не желая испортить себе статистику. Закон Гудхарта в действии:

Когда мера становится целью, она перестает быть хорошей мерой

К нежелательным последствиям может привести тренировка нейронных сетей. Подобные системы, натренированные на определённых наборах данных, представляют собой чёрные ящики: мы не знаем внутреннюю логику, на которой строятся решения системы. Это, конечно, риск: кто знает, как поведёт себя система в новых обстоятельствах? У неё есть заданная нами цель, а вот выбор средств часто явно не указывается. Автор рассказывает историю, как нейронку по рентгенодиагностике тренировали на данных из двух больниц, статистика в одной из которых заметно превышала другую. Система научилась различать происхождение снимков и базировать свои выводы на этом. Ведь ей скармливали весь снимок, включая вспомогательную информацию на полях. А то, что надо смотреть лишь на лёгкие, а не буквы L и R, не сказали.

При выработке модели важно также не зайти слишком далеко. Можно интерполировать последовательность 3, 5, 7, 9 простой линейной функцией и заключить, что следующее значение – 11. Но эта функция – не единственная с такими значениями. Через эти точки можно, например, провести кривую четвёртого порядка, следующее значение которой будет 23. Что делать? Не плодить сущности понапрасну и пользоваться бритвой Оккама. То есть использовать минимальное число параметров для объяснения ситуации. В том числе не стремиться подогнать модель под данные с идеальной точностью.

Упомянув про самосбывающееся, трудно пройти мимо пророчества самоотменяющегося. С подобной дилеммой столкнулся ещё пророк Иона в седой древности: Господь повелел ему передать пророчество о разрушении Ниневии, если жители этого города не раскаются. Однако вот ведь какое дело: если они поверят ему и раскаются, то город не разрушится, и тогда само пророчество не сбудется. Ну и кто он будет после этого в их глазах? Вот и попытался спетлять и отправился в плаванье. Но Господа не обманешь. Корабль попал в сильнейший шторм, и когда корабельщики бросили жребий, кого выкинуть за борт, тот пал... да, на Иону. Как только того выбросили, шторм прекратился. Но Иона не погиб в пучине: его проглотил кит, в чреве которого три дня и три ночи он молился. Господь дал ему второй шанс, кит изверг Иону на берег, тот пошёл в Ниневию, стал пророчить о гибели города через сорок дней. Ниневийцы впечатлились и покаялись, их гибель не случилась, а пророчество Ионы – не исполнилось. Автор находит Иону в современности в лице эпидемиолога Нила Фергюсона, предсказавшего смерть полумиллиона британцев, если не бороться с распространением коронавируса. До такого не дошло. Умерло порядка двухсот тысяч. Помог локдаун, вакцинация и другие меры, за которые и выступал Фергюсон. Автор, правда, не сообщает ещё одну цифру из его предсказаний: что при соблюдении карантина число жертв может упасть ниже 20 тысяч.

К неожиданному исходу соперничества может привести недооценка противника. Голиаф может почивать на лаврах и расслабиться, в то время, как Давид будет гореть желанием опровергнуть ожидания и самоутвердиться своей победой над фаворитом. Подобный феномен автор называет эффектом аутсайдера, хотя Википедия имеет в виду нечто другое. Так или иначе, такое развитие событий, наряду с самоотменяющимся пророчеством, представляет собой примеры отрицательной обратной связи.

Если честно, я так не считаю. Это, скорее, примеры того, когда исход не такой, как планируется. Сигнал же обратной связи вычитается из задания на управление для вычисления рассогласования, чтобы узнать, далеко ли мы от цели. Мы выстреливаем в мишень, смотрим, куда попала пуля и делаем поправку. Стоим под душем, крутим ручку и чувствуем изменение температуры. Температуру (а также другие параметры тела) регулирует и наш мозг, используя обратную связь и управляющие воздействия. Разумеется, исход процесса регулирования может оказаться не таким, как хотелось бы. Длинная труба в душе может сделать задачу сложной, мы крутим кран в одну сторону, но пока вода достигнет нашего тела, проходит слишком много времени, и станет слишком горячо. Крутим в другую – опять промахиваемся, слишком холодно. Система входит в колебания. И будет неплохо, если эти колебания не слишком широки. А то при определённых обстоятельствах система может пойти вразнос.

Совет автора читателю очевиден до невозможности: пытаться предвидеть эффект бумеранга. Думать о непредвиденных последствиях. Брать на «слабо». Не всегда идти путём прямых запретов, ведь запретный плод сладок. Практическая ценность таких советов, на мой взгляд, не слишком высока.

Каковы бы ни были наши потенциальные предсказательные способности, иногда приходится признать: они не бесконечны. Приведу пример. Допустим, что совершая действие A, мы уменьшаем какой-то параметр B, который неизбежно должен уменьшить параметр С, что нам и нужно. Но на самом деле наше действие может привести и к росту параметра D, который тоже влияет на C. Единственным способом убедиться в нужном результирующем воздействии этих двух путей влияния будет использование количественной модели. Вербальная качественная модель в этом случае не сработает.

Говоря о непредсказуемости, автор упоминает заблуждение нормальности: мы склонны думать, что в будущем всё будет так же, как сейчас. Мы откладываем написание завещаний, не сразу реагируем на предупреждения о надвигающемся бедствии. Некоторые даже не верят предупреждениям. Чем это чревато, мы можем убедиться на примере судьбы жителей Помпейи, которые даже после начала извержения Везувия далеко не все поспешили покинуть город. Наши современники не намного разумнее их, что показала реакция жителей Нью-Йорка и окрестностей на штормовое предупреждение в октябре 2012 года. Тогда лишь менее половины жителей покинуло зону эвакуации. Результат: смерть 159 человек в результате урагана Сэнди.

Кстати, о погоде. Её мы хоть и умеем предсказывать, но тоже неидеально. Когда-то давно мы полагались на эмпирические приметы вроде красного неба на закате, предвещавшего ясную погоду (в отличие от красного восхода). Эта примета нашла своё отражение даже в Библии.

На закате, увидев, что небо красное, вы говорите: «Будет хорошая погода», а на рассвете, если небо заволокло багровыми тучами, вы говорите: «Будет буря».

Нельзя не отказать Иисусу в правоте: действительно, в умеренных широтах Северного полушария преобладают западные ветры, и область высокого давления с хорошей погодой (которую мы видим как красное небо) появившись на закате, с большой вероятностью пройдёт через нас. Если же мы увидим красное небо на востоке, то, похоже, хорошая погода от нас уже уходит. Красный цвет небу придаёт преломление солнечных лучей в частичках пыли, застревающих в атмосфере при антициклоне.

Но не все приметы выдержали испытание временем. Коровы ложатся на землю по разным причинам, и совсем необязательно перед дождём. Натуралисты в Германии подметили в восемнадцатом веке, что древесные лягушки залезают вверх по деревьям в хорошую погоду. Появилась мода заводить у себя дома лягушку и держать её в кувшине, из которого наверх вела вверх маленькая лестница.

Погодная лягушка

На самом деле, эти животные не предсказывали, а следовали хорошей погоде, при которой мошкара поднимается выше от земли. Разумеется, в домашних условиях своим поведением они не сообщали хозяину ничего путного. А синоптиков на телеэкране немцы иронически по сей день называют «погодными лягушками».

Поводов для иронии и издевательств над синоптиками сегодня тоже хватает, хотя стоит заметить, что мы лучше помним их неудачи, нежели их успехи. Ещё одним поводом для насмешек может являться неясность некоторых понятий. Вы знаете, что такое вероятность осадков? Это не просто вероятность дождя в определённом районе. Её нужно ещё умножить на процент площади с дождём в данном регионе. То есть если в Москве завтра точно будет дождь, но лишь на 75% площади, то вероятность дождя и будет 75%. Стоит знать, что некоторые коммерческие бюро погоды сознательно округляют вероятности осадков в большую сторону: лучше перебдеть и не дать клиенту промокнуть. Далее, они неохотно снимают дождевой прогноз в случае изменения обстоятельств в лучшую сторону: частые изменения прогноза подрывают доверие публики. Вообще, синоптикам и прочим прогнозистам имеет смысл представлять грядущее развитие событий в виде диапазона возможных сценариев с соответствующими вероятностями вместо какого-то одного наиболее вероятного сценария. Чем меньше будет недосказанностей – тем лучше.

Существование закона причины и следствия побудила Лапласа предположить создание супер-интеллекта – демона Лапласа – который бы на основе имеющейся в его распоряжении информации о Вселенной смог бы предсказывать будущее. Если это возможно, то свобода воли – всего лишь фикция. На самом деле, мало того, что у нас не хватит вычислительных мощностей, но и присутствуют фундаментальные вещи, ограничивающие наше точное знание координат и импульса частицы в данный момент времени. А именно принцип неопределённости Гейзенберга.

Так что синоптики, несмотря на определённый прогресс, никогда не смогут порадовать нас прогнозом стопроцентной вероятности. Не только по вышеизложенной причине, но и в силу чувствительности их моделей к изменению начальных условий. Погода – это не как у Жванецкого, у которого из консерватории неизбежно попадаешь в Сибирь. Наоборот. Здесь мы имеем дело со сложной системой. Мы можем очень точно рассчитать состояние подобной системы в будущем. Но стоит измениться начальным условиям совсем чуть-чуть – и прогноз окажется совсем другим.

В шестидесятых годах прошлого века американский математик и метеоролог Эдвард Лоренц создал простую модель атмосферы, которую обсчитывал на своём компьютере. Распечатки результатов выдавались с точностью до третьего знака после запятой, в то время, как внутреннее представление чисел в компьютере имело шесть знаков. Однажды Лоренц захотел повторить свои вычисления, но поленился делать всё с самого начала, а использовал распечатки промежуточных результатов. Он с удивлением обнаружил, что конечный прогноз у него получился совсем другим. Это расхождение было вызвано разницей в исходных значениях, не предвышающей одной тысячной! Это был не баг, нет. Это была фича хаотических систем. Он поделился своим открытием в статье с названием «Вызывает ли взмах крыльев бабочки в Бразилии торнадо в Техасе?» Так в науку вошёл эффект бабочки.

Лоренц удачно назвал феномен. Достаточно взглянуть на траектории его упрощённых моделей, которыми он показывал стремление системы прийти к одному из аттракторов в зависимости от начальных условий.

Бабочка Лоренца

Хаотической системой является движение планет вокруг Солнца. В конце девятнадцатого века Ковалевская вместе с Миттаг-Лефлером поставили гравитационную задачу N тел, за решение которой давалась премия в 2500 шведских крон. Ставился вопрос о стабильности орбит в Солнечной системе. Через три года проблему удалось блестяще решить Анри Пуанкаре на примере трёх тел. Премию он получил, но очень скоро нашёл у себя ошибку и впоследствии доказал, что систему дифференциальных уравнений для движения трёх тел невозможно свести к интегрируемой. Что уж говорить о большем количестве Мы не можем точно рассчитать движение планет Солнечной системы в течение произвольного промежутка времени. Точка.

Итак, даже теоретически мы не можем смотреть достаточно далеко в будущее. Поэтому следует сторониться тех, кто говорят, что совершенно точно знают, что случится. Не знают. Не могут знать.

Кто не верил в дурные пророчества,
В снег не лег ни на миг отдохнуть,
Тем наградою за одиночество
Должен встретиться кто-нибудь.

В эпилоге автор говорит нам, что если есть хоть бы один урок, который можно извлечь для себя из его книги, то это необходимость делать выводы из своих несбывшихся планов и учиться на своих ошибках. Негусто.

Как по мне – получилось эклектично. Какой-то салат из очевидных фактов, вырезок из прессы и пространных поучений. Желание автора в книге на математическую тему обойтись без формул раздуло её аж до четырёх сотен страниц. Хорошо тем, у кого есть время на их усвоение, остальным придётся, чертыхаясь, перепрыгивать абзацы и пролистывать совершенно тривиальные вещи.

Что-то новое можно для себя почерпнуть, но, скорее, фрагментарно. И бессистемно. Но излагает наш автор весьма понятно и увлекательно. Что есть, то есть. Уважаю.

1

– Держись, Эйсон. Держись, родненький, – повторял Альберт, поспевая за широкими шагами Кайга.
За высокими кронами деревьев не было видно ни единой звёздочки. Кайг надеялся, что идёт всё ещё на север.
– Слепая укажет путь. Серьёзно? – усмехнулся Альберт себе под нос. – «Чем дальше в лес», как говорится…
Они пробирались через чащу. Стволы деревьев, словно бесконечные чёрные колонны, сменяли друг друга. Под ногами хрустели ветки. Эйсон не издавал ни звука.
– Да где же эта чёртова избушка? – крикнул с одышкой Альберт.
Минул ещё пяток деревьев и парочка колючих кустов, прежде чем показался одинокий домик. Его крышу покрывала зелень, а боковые стены прятались за густой лозой. Избушку окружал небольшой сад.
В другой бы раз алхимик непременно остановился, неспешно прошёлся и полюбовался им. Он бы заметил, что в этом саду растёт множество полезных, целебных трав. Но сейчас жизнь его друга висела на волоске.
Они прошли через невысокую калитку и Альберт затарабанил в дверь. Долго им ждать не пришлось.
Дверь открыла стройная кареглазая девушка с длинной косой.
– Не верю, что говорю это, но сюда нас послал бог, – запыхавшись, сказал Альберт.
– Впусти их, – раздался голос старушки.
Девушка дала дорогу наёмникам, а увидев Эйсона, показала на соломенную подстилку из рогожи.
– Положите вашего друга сюда.
Альберт расстегнул торбу и неаккуратно вывалил её содержимое на пол. Начал что-то искать в этом хаосе вещей. Он и не заметил слепую старушку, сидящую на своей постели.
– Его начинает трясти.
– Что? Нет. Нет-нет-нет… – затараторил Альберт.
Он подскочил, снял с Эйсона меч, висящий на ремне за спиной, откинул его в сторону, расстегнул куртку и приложил ухо к груди.
– Его сердце бьётся всё быстрее.
Алхимик повернул друга на бок и кинулся обратно к содержимому торбы. Он беспорядочно перебирал травы и эликсиры, что у него остались, но не мог найти главного.
– Альберт, – окликнул алхимика Кайг. – Он так долго не протянет.
– Знаю я. Знаю.
Девушка со свечкой в руках присела на колени рядом с Альбертом.
– Почему… – шептал алхимик. – Ну почему он закончился именно сейчас?
– Чем тебе помочь? – спросила она.
– Ничем ты не поможешь. Если только у вас не завалялся сок рипсередона.
– Такого и вправду нет. Но есть кипрея. Может отвар из неё поможет?
– Нет. Этого мало.
– А если ещё добавить таликтрон и сок плода пассифлоры?
Альберт замер, повернул голову и взглянул на девушку. В тусклом свете свечи её карие глаза становились ещё более прекрасными. Они приобретали тёплый, золотистый оттенок, словно зеркало отражало золото и медь.
– А вот это… Это может помочь. Но откуда в наших краях пассифлора?
– На такую длинную историю у нас нет времени.
Альберт согласно кивнул.
– Я в сад за листьями таликтрона. Остальное на столе, – сказав это, девушка вышла из избы.
Алхимик взял с пола ступку с пестиком, парочку пузырьков с жидкостью и ещё несколько трав. Подошёл к столу, закинул нужные листья и стебельки себе в рот, быстро пережевал и сплюнул в ступку. Добавил сок плода пассифлоры и начал перемешивать. К этому времени девушка уже вернулась.
Альберт взял деревянную миску, вывалил в неё содержимое ступки. Листья таликтрона, принесённые девушкой, разорвал на маленькие кусочки и кинул туда же. А после плеснул совсем чуть-чуть отвара из кипрея и содержимое двух пузырьков.
– Теперь нужно разбавить водой.
Девушка зачерпнула из ведра деревянным ковшом и аккуратно налила в миску воды. Он начал тщательно перемешивать.
– Альберт! – крикнул Кайг.
Алхимик обернулся. Эйсона больше не трясло, а до этого сбитое тяжёлое дыхание прекратилось. Пестик выпал из руки, ударился об стол, а затем покатился и полетел на пол.
– Приподними его, чтобы он мог пить.
Альберт побежал с миской, по пути очищая её от пожёванных и измельчённых трав.
Сделанный наспех эликсир тёк по уголкам рта.
– Ну же, пей!

2

Эйсон открыл глаза. Над ним висело безоблачное голубое небо. А сам он лежал в незнакомом ему месте, где-то посередине бескрайней водной глади.
– Я умер? А где тогда демоны с вилами?
Он почувствовал на коже приятную прохладу от дуновения летнего ветерка.
– Ты до сих пор сам с собой говоришь? – прозвучал милый девичий голосок.
Эйсон не поверил ушам, поднялся на локотках и обернулся. Позади него стояла девушка в длинном белоснежном платьице, что оголяло лишь руки.
Он смотрел на неё, разинув рот, а она улыбалась.
– Элизабет… – наконец произнёс Эйсон. – Это ты?
– Да, котик.
Он смотрел на неё, как заворожённый. Ведь ещё ни разу она не снилась ему живой. А сон ли это?
Потом Эйсон моргнул пару раз, медленно поднялся и неуверенно зашагал, но прямо перед ней упал на колени.
Он не двигался. Наверное, нужно было бы встать и наконец-то обнять любимую. Он же так давно ждал этого мгновения, так давно мечтал увидеть её вновь. Но сейчас он просто сидел. Сидел и не смел посмотреть ей в глаза.
Эйсон всё крепче сжимал кулаки. Слова застряли в горле. Он прекрасно знал, что следовало сказать. Столько лет прокручивал их в голове. Но сейчас он просто молчал.
Вдруг Эйсон почувствовал прикосновение её рук. Она тоже села на колени и обняла его. Нежно. Так же, как и когда-то давно. Он почувствовал уже забытый запах и теплоту её тела.
– Я так скучала по тебе, котик, – девушка погладила его по голове.
Эйсон не выдержал. Он прижал её к себе так крепко, как только мог и зарыдал точно ребёнок.
– Прости... – не сразу выдавил он из себя. – Прости меня…
– Тише, тише, – шептал голос девушки. – Не плачь. Мы обязательно будем вместе. Но не сейчас. Ещё не время. Ты должен закончить, что начал.
Эйсон ещё сильнее обнял Элизабет. Целовал её шею, нюхал длинные каштановые волосы. Отчаянно пытаясь насладится каждым мгновением, он желал только одного – навечно застыть в её объятиях.
– Я больше не отпущу тебя. Слышишь? Не отпущу! Я не могу снова потерять тебя… Я… Я не могу без тебя…
– И я люблю тебя. Но сейчас ты должен проснутся.
– Что?
Девушка начала таять словно лёд, превращаясь в чёрную слизь. Он загребал руками, старался удержать её, но любимая уходила сквозь пальцы, смешивалась с водой, в которой они стояли всё это время. Ещё мгновение и Эйсон вновь оказался один, посреди бескрайнего чёрного моря. Он закричал, направляя свой неистовый вопль в эту беспредельную тьму.
– Да что вам надо? Оставьте меня в покое!
Тишина. Он и не ждал ответа. Но ответ всё же последовал.
До этого чёрное небо засияло звёздами. Эйсон стоял на коленях с закинутой назад головой и смотрел. Посреди этой непроглядной тьмы наконец-то появилось хоть что-то, вот только это были вовсе не звёзды и вскоре наёмник это понял.
Множество глаз смотрело на него с чёрного небосвода. А потом он услышал шёпот голосов. Раньше в этом месте была лишь тишина. А теперь те же голоса какие он слышит наяву, что-то говорили на неведомом ему языке.
Обычно до такого никогда не доходило. И в другой бы раз Эйсон уже давно проснулся. Но он всё ещё был посреди чёрного моря. Казалось, небо вот-вот упадёт на него. Может это и правда его конец?
Слезы застыли на глазах. И тут он услышал тихий шепоток:
– Проснись, котик.

3

Он открыл глаза и выплюнул содержимое миски.
– Эйсон! – радостно воскликнул Альберт. – Ты как?
– Фу, что это за мерзость? Отравить меня вздумал?
Кайг с облегчением вздохнул.
– Мы думали ты копыта отбросишь, – сказал он.
Альберт снова протянул Эйсону миску.
– На, выпей ещё.
– Да убери ты от меня эту гадость, – Эйсон отодвинул руку алхимика и попытался сесть.
На его удивление ни боли, ни голосов не было.
«Какой странный сон», – темноглазый наёмник отёр глаза от маленьких слезинок.
– Если не хочешь пить, то хотя бы ляг. Тебе пока нельзя вставать.
Эйсон не стал спорить и послушно лёг.
– Где мы, кстати? И как вообще сюда попали? Ничего не помню… – он окинул взглядом внутренность избы.
– Ох, мы такое тебе расскажем, но позже. Ты пока отдыхай.
– Я рада что все живы, да здоровы, но может хоть скажите, кто вы будете? – девушка как-то с опаской поглядывала на Кайга.
– Аннетточка, гостей с дороги сначала накормить надо, и только потом вопросами докучать. Принеси свежей воды, а потом на стол накрой.
Девушка хоть и надула губки, но перечить не стала и вышла, махнув длинной косой.
– Послушайте меня внимательно, – голос немощной старухи вдруг стал серьёзным. – Если вы правда те, кого я всё чаще вижу во снах, то берегитесь. Скоро над вами пронесётся дождь неизгладимого безумия и гибельная буря. Лишь сражаясь изо всех сил, вы сможете противостоять самой смерти. И нету для вас иного пути. Повторю – берегитесь, дабы не стать вам губителями этого мира. И запомните – с вестником хаоса придёт отчаяние.
Все трое неотрывно смотрели на эту седую старицу.
– Вы, бабушка, должно быть нас с кем-то спутали, – сказал Альберт после молчания.
– Может и так. Ведь вижу я неясными образами. Но в последний год помимо него, мне стали сниться трое мужчин и их путь, наполненный болью и кровью.
– Помимо «него»? О ком это вы? – с интересом спросил Альберт.
Старушка повернула голову и взглянула на них слепыми глазами.
– Серый человек, – прошептала она.
Альберт нахмурился и опустил задумчивый взгляд.
Аннетт вернулась с полным ведром воды. Видя, как той тяжело, Альберт мотнул головой, прогоняя мысли, и, не раздумывая, подошёл, чтобы помочь.
– Скажи, красавица, а откуда ты столько знаешь о травах?
– Жизнь научила, – улыбнулась девушка, отпуская дужку ведра.
Альберт улыбнулся ей в ответ.
– А вы часом не из города пришли? А то с той стороны дым идёт столбом. Что там случилось, не знаете?
Альберт поджал губы.
– Храм Оа горит, – проговорил Кайг.
– Что? – в один голос крикнули бабушка с внучкой.
Альберт, ставя ведро к стене, сморщил лоб и улыбнулся.
– А что такое? – спросил он.
– Ох, горе, горе, горе, – запричитала старица.
Девушка изменилась в лице. Улыбка исчезла с её губ.
– Бабушка не раз говорила, что всё начнётся, когда храм светлоликого бога будет объят огнём.
– А что должно начаться? – переспросил Альберт.
– Сомнений всё меньше, – старушка опустила голову. – Грядёт чёрный век. Век зла и отчаянья. Век великой скорби, какой не было от начала мира и доныне.
Алхимик криво улыбнулся и сказал:
– Вы, не обижайте, но сколько живу, постоянно слышу, что вот настало тёмное время и всех ждёт горе да погибель, а потом проходит год-другой и слышу почти тоже самое уже от другого «пророка». В нашем мире постоянно что-то происходит – болезни, войны, голод. Но как жили, так и живём.
– Зря вы так, зря. Бабушка взаправду будущее видит. И если сказала, значит будет. К нам даже король бывает захаживает, а охотники и церковь нас не трогают. И то, что вы придёте, бабушка тоже знала. Ну не именно вы, а трое мужчин.
Альберт прищурил глаз.
– Бабуль, а вас случайно не Красиммирой звать? – спросил он после недолгого раздумья.
Старушка тихонько кивнула.
– Холера… Ребят, если кратко, то перед нами знаменитая на весь город прорицательница. Слухи разные ходят, но все как один говорят – бабка Красиммира видит будущее.
Алхимик шагнул к столу. Одной рукой оперся об него, а ладонью другой прикрыл лицо.
– Сказочные артефакты, боги, пророчества… А дальше то что?
– Прорицательница, – вдруг серьёзно сказал Кайг. – Расскажи всё, что видишь про троицу из твоих снов.
Красиммира пару раз причмокнула и начала говорить:
– Я вижу обрывочные картины событий. Не знаю, как скоро они произойдут и произойдут ли. Ведь будущее создают наши поступки. Вижу, как земля напитывается кровью всюду, куда ступают их ноги. Вижу, как они что-то отчаянно ищут, а свет и тьма идут за ними по пятам. Потом вижу выжженную равнину. Страшное зрелище. Как будто смерть перешла её. А в конце всех видений, я неизменно вижу, как над миром нависло Чёрное Солнце, что тянет к земле свои извилистые лучи. А из него… из него, как из норы, выходит он. Человек с пепельной кожей и волосами цвета утренней звезды. В этот самый миг, в зените затмения, и начинается эпоха безумия.
От давящей тишины спасал лишь стрекот кузнечиков.
– Это очень уж похоже на Нуадхатову Ночь из священных текстов, – произнёс Альберт с ноткой сомнения.
– Бабушка не врёт, – решительно возразила Аннетт. – Во сне она даже начинает кричать и задыхаться, а затем просыпается в поту.
– Допустим, – продолжил Альберт всё с тем же сомнением, – ваши сны непреложная истина и нас всех ждут тёмные времена. Но нет ни единого доказательства, что эти трое мужчин именно мы.
– Милок, неужто ты веришь, что вы тута случайно оказались? – Красиммира вновь взглянула на троицу слепыми глазами.
– Так, всё. Хватит, – Альберт стукнул ладонью по столу и повернулся к друзьям. – Предлагаю на этом закончить. Закопать сами знаете, что и убежать куда-нибудь на юг королевства. Да, точно. На юг. К морю. Я уже давно мечтаю перебраться в какое-нибудь тёплое местечко.
Эйсон смотрел в потолок. Он забылся. Упустил суть разговора где-то на середине и не слушал о чём говорили остальные. Его голова была наполнена мыслями вовсе не о пророчестве или золотом песке южных стран. Из памяти никак не уходил её чудный образ. А ещё улыбка, вспоминая которую он возвращался на много лет назад.
– Нет, – прозвучал уставший голос Эйсона. – Надо закончить то, что мы начали.
Альберт бросил на него недовольный взгляд.
– Если вы, троица, желаете отыскать то, что ищите, тогда ваш путь лежит на восток, к горам, что скрывают за собой мёртвые земли. Там вы найдёте затерянный подземный город и его обитателя.
– Ну уж нет, – Альберт отмахнулся. – Опять идти туда незнама куда – просто невероятная глупость.
Эйсон перевернулся на бок, прикрыл глаза и перед тем, как провалиться в сон сказал:
– Не знаю как вы, а я выступаю на рассвете.
Альберт смотрел на отвернувшегося Эйсона, а затем взглянул на Кайга. Тот лишь едва заметно улыбнулся, снял меч с крюка, поставил его в угол и лёг у стены.
– Я так понимаю, вы поедите утром перед уходом? – зевнула Аннетт.
– Видимо, да, – недовольно ответил алхимик.

4

Тёплые солнечные лучи падали Альберту на лицо. Проходя сквозь закрытые веки красноватой волной, они заставляли его непроизвольно жмурится.
Муха влетела в открытое окно. Она раза два облетела избу, прежде чем села ему на кончик носа. Эта маленькая неприятность окончательно нарушила его сладкий сон.
Альберт проснулся и обнаружил, что кроме него в избе никого нет. Свои вещи, разбросанные вчера, он нашёл на столе и никак не мог вспомнить, чтобы так аккуратно складывал их туда.
Алхимик протёр пальцами глаза. Взглянув в окно над столом, он увидел Эйсона. Тот в рубахе и штанах сидел у дерева, скрестив ноги. Его глаза были закрыты, а руки лежали на бёдрах.
Альберт вышел из избы. Идя по протоптанной дорожке, он обогнул домик.
Сначала в саду алхимик встретил Аннетт, копошащуюся в земле. Потом бабку Красиммиру, сидящую на лавке. Пожелав доброго утра хозяйкам дома, он направился к другу.
– Как спалось, соня? – произнёс Эйсон, не открывая глаз.
– Ты вроде хотел с рассветом уйти.
– Кайг убедил меня задержаться.
Альберт улыбнулся.
– Он опять ушёл тренироваться? – спросил алхимик, хоть ответ и был очевиден.
Эйсон угукнул.
– Ох, во что же мы вляпались? – Альберт ещё раз протёр пальцами глаза.
Эйсон медленно поднялся. Какое-то время он просто молча стоял, будто собирался с мыслями.
– Сколько лет мы уже знакомы?
– Пять или шесть, – пожал плечами Альберт.
– И всё это время ты помогал мне. А вчера ночью ты можно сказать вытащил мою задницу с того света. Я ненавижу нежности, но ты прекрасно знаешь как я благодарен тебе.
– Не совсем понимаю к чему ты клонишь, – Альберт сдвинул брови.
– Я отправляюсь в путь. А вы с Кайгом ничем мне не обязаны. Здесь наша жизнь обычных наёмников подходит к концу. Честно признаться, не знаю сколько я протяну без твоих гадких эликсиров, и всё же я не имею права просить идти со мной. Ты лучше меня слышал, что нас ждёт впереди. Не стоит вам умирать из-за моих желаний.
Альберт похлопал глазами.
– Ты же знаешь, я плохо соображаю с самого утра. А тут берёшь и заявляешь такое. Вот дай угадаю – Кайг ведь уже согласился идти?
– Я не спрашивал.
Альберт засмеялся.
– Эйсон, тебя и могила не исправит. Особенно твой эгоизм. Думаешь твои желания важнее желаний остальных? Или ты единственный у кого они есть? Наш молчун, сам знаешь, от такого похода не откажется. А что до меня… Ну пойду я своей дорогой. А вот идти-то куда? В Нэлхис? Дорога мне туда теперь заказана. А больше-то и податься некуда. Я обычный алхимик без денег и лаборатории. Наёмником одиночкой мне тоже не быть.
Эйсон молчал.
– Я хочу сказать, что как бы мне не нравилась эта затея, я с вами. Я правда ещё хочу отговорить тебя. Но, зная твоё упрямство, это бессмысленно.
Эйсон повернул голову и взглянул на яркое летнее солнце.
– Я кое-что вчера видел, перед тем как очнуться. Если ничего не сделать с моей проблемой, то может произойти что-то пострашнее Чёрного Солнца.
Белое пушистое облачко, мерно плывущее по ясному голубому небу, скрыло за собой жёлтый диск.
– Я схожу за Кайгом, а ты иди умойся, поешь и собирайся. Возьми все необходимые травы. Если надо будет – отсыпь хозяйкам монет. Только давай поживее. Мы и так много времени потратили.
Альберт согласно кивнул, затем развернулся и крикнул:
– Бабуль, а скажи-ка ещё разок. Чем нам поможет житель подземного города? Да и как в этот самый город попасть?
– Не знаю. Я лишь видела, как вы спускаетесь по длинной каменной лестнице глубоко-глубоко вниз. Идёте по древнему городу под горой, а потом говорите с кем-то.
– М-да… Негусто, – скривил недовольную мину алхимик.
– Только не ходите в Фрейсвелл, а поднимитесь чуть севернее по реке.
– Почему? Фрейсвелл же крупная деревня. Там мы точно сможем закупиться в дорогу.
– Сегодня ночью мне было видение, что там вас подстерегает беда.
– Ну ничего, – Альберт взглянул на Эйсона, – севернее по реке тоже есть деревня. Правда поменьше. Думаю, не так страшно, если сделаем небольшой крюк.
Наёмники разошлись. Эйсон направился в лес, за Кайгом. А Альберт пошёл к колодцу, чтобы наконец умыться.
Как только мужчины ушли, Аннетт подбежала к Красиммире и спросила вполголоса:
– Бабушка, а какая беда их ждёт в Фрейсвелле?
– Нет там никакой беды. Просто не все мужчины готовы взять ответственность за чужое дитя.
Аннетт непонимающе захлопала длинными ресницами.

Михаил Успенский, "Приключения Жихаря"

Гуси-лебеди летели,

Кулика уесть хотели.

Не уешьте кулика —

Кулик бедный сирота.

Скоро все узнают в школе,

Как несчастный тот кулик

Вопреки враждебной воле

Стал разумен и велик.

И теперь он лебедей

Не считает за людей.

Он врагов, как траву, валит

Да свое болото хвалит:

«Здравствуй, милое болото!

Я вернулся из полета,

Видел горы и леса,

Ерунду и чудеса.

Славен силой молодецкой,

Всюду лез я на рожон.

Видел берег я турецкий,

Только мне он не нужон.

Бил я крупну дичь и мелку,

Бил иные племена.

Видел Африку-земельку —

И она мне не нужна!

А нужна моя трясина.

Так встречай родного сына!

Ты у нас ведь хоть куда —

Не земля и не вода.

Здравствуй, древняя лягушка

Бедной юности моей.

Выпьем с горя! Где же кружка?

Кто разбил ее, злодей?

Я ему, тому злодею,

Буду долго мылить шею,

И с набитою сумой

Ворочуся я домой.

После нового рожденья

Я вернулся полон сил.

Тот не знает наслажденья,

Кто врагу не отомстил!