Продолжаем говорить о китайской комментаторской традиции к книге "Лао-цзы". Начало нового года ознаменовалось появлением первого русского перевода комментариев  Хэшан-гуна (в переводе на русский означает «Старец с брега реки») от издательства "Канон плюс".  Хэшан-гун в традиционном Китае всегда являлся одним из самых чтимых комментаторов трактата «Дао дэ цзин» . Он был первый из известных нам толкователей, чьи комментарии целиком дошли до наших дней. Его жизнь проходила в первой половине II в. до н. э., когда Китай был объединён в империю Западная Хань. Его подлинное имя нам не известно, прозвище Хэшан-гун означает «Старец с брега реки». Такое прозвище он получил ввиду того, что проживал на берегу знаменитой Жёлтой реки в обычной соломенной хижине посвятив себя изучению трактата Лао-цзы.

Характерной чертой комментариев Хэшан-гуна для последователей даосизма является его практическая направленность, а не только умозрительная составляющая как например у Ван Би (III век н.э.). Особенно это относится к учению о «дыхании (ци)». Основные идеи Хэшан-гуна заложены в следующих понятиях, а именно «дыхании (ци)» и «семени (цзин)», а также пестование и сохранение «духа (шэнь)», что в свою очередь ведёт к долголетию. Из этих трёх понятий, самое важное место в его учении занимает ци, являющаяся фундаментальным. В китайской традиции понятие ци следует понимать в широком значении слова, оно же есть и воздух, и даже пар. Во многих работах посвящённых китайским оздоровительным практикам это понятие перадают словом «эфир» или «энергия» питающая всех живых существ. Что касается понятия цзин, то в узком понимание этого слова как говорилось выше означает «семя», в более широком выражет некую эссенцию, которая поддерживает жизнь человека. В комментариях Хэшан-гуна можно встретить отголоски того, что принято называть китайской медициной. Например, в тексте неоднократно говорится о «пять внутренних хранилищ (у цзан)», т. е. пять внутренних органов (печень, лёгкие, сердце, почки и селезёнка), которым соответствуют т. н. «пять внутренних духов (у шэнь)», т. е. душа-хунь, душа-по, дух-шэнь, семя-цзин и воля-чжи. Задача человека, по наставлению Хэшан-гуна, заботиться о них, дабы духи этих органов не покинули своё место обитания.

Таким образом, толкователь пытается придать многогранному тексту «Лао-цзы» практическое назначение, а именно достижение долголетия. Книга "Лао-цзы" с комментариями Хэшан-Гуна определенно может быть интересна последователям китайских оздоровительных практик.

Различия в одинаковости России и Китая. Ч. II

В этом посте я подробно разбирал логику столицецентричности. Это культурная традиция, согласно которой столица занимает непропорционально большую роль в истории и в обществе. Короче говоря, Москва для современной России, в прошлом - Санкт-Петербург.

Обществоведение - это наука, которая, вы не поверите, изучает математику общества. В частности, она предполагает, что некоторые исторические причины побуждают общество сложиться в определённый уникальный рисунок, в котором многочисленные маркеры имеют один из возможных цветов. К ним относятся, например, семейные ценности, способ управления, специфика взаимоотношений провинций и центра, отношение к религии, логика взаимодействий социальных групп и так далее. К сожалению, сегодня обществоведение даже не пытается каталогизировать все эти "цвета", потому что их... Ну... Даже не десятки, а сотни, если не тысячи. Все они находятся в диалектическом взаимодействии, а наука только-только выкарабкалась из европоцентрического взгляда на мир - то есть, ещё лет тридцать назад предполагалось, что есть единый путь (что по Гегелю, что по Марксу), в котором общество из более древнего и отсталого формата меняется к более новому и прогрессивному. Сегодня, благодаря глобализации, путём кровавых проб и ошибок, мы поняли, что этот взгляд неверен - модернизирующееся технологически общество не меняет и не хочет менять свои внутренние социальные институты.

Поэтому сегодня есть объективная потребность хотя бы каталогизировать все маркеры-цвета, чтобы перейти от пространных рассуждений о "рисовой цивилизации" и "неизбежно диктаторской России" к учебническим таблицам с подбором фактического материала, нанизанного на хронологическую нить и следующими за ними выводами. Одним словом, превратить историков из эзотериков-колдунов в базированных математиков.

Однако в этой трансформации кроется большая проблема, очевидная каждому человеку, кто пытается заняться сим неблагодарным делом.

В вышеупомянутом посте я выводил факт столицецентричности Китая из его взаимоотношений с кочевниками. Всё интуитивно логично и понятно: общество находится в постоянном военном напряжении => общество живёт в условиях непрерывной мобилизации => общество мобилизует все социальные группы на общественные нужды => для мобилизации и распределения ресурсов необходим сильный центр => в обществе формируется сильная столица в качестве головного офиса => "головной офис" выкачивает из общества лучшие кадры для наилучшего управления => лучшие кадры тянут за собой капитал => синергия места управления, лучших кадров и лучшего капитала превращает столицу в непропорционального экономического и военного колосса => сосуществование с таковым колоссом неизбежно откладывает культурный отпечаток.

Тем не менее, это не единственный путь к объяснению результата при помощи фактической информации. Существуют следующие альтернативные способы объяснения:

1) Неолиберальная критика. Китай не получил доступ к индивидуализирующей авраамической культуре и рано сформировал культурную традицию государства-цивилизации. В этой системе столица стала самоподдерживающимся институтом - цивилизация всегда должна иметь сакральный центр, являющийся точкой отсчёта, линия из которой в какой-то момент всегда приведёт к земле варваров.

2) Марксистская критика. Китайский способ производства основан на коллективном труде, индивидуальное хозяйство всегда проигрывает коллективному. Масштабирование оного труда до общегосударственного характера организации неизбежно создаёт самоценную прослойку чиновников. В этой ситуации чем более укрупнено хозяйство, тем оно экономически эффективнее. В этом контексте столица - как "головной офис" - возникает неизбежно, а столицецентричность является обязательным институтом такой экономики.

3) Позитивистская (моя любимая, хах) критика. Совокупность некоторых исторических событий спонтанно привела к возникновению самоподдерживающегося института. Наш вариант "Заткнись и считай" (с).

При достаточном уровне софистического таланта оратора, учёный, в зависимости от своих взглядов, может очень красиво и убедительно доказать, что именно его интерпретация исторического процесса наиболее точная и верная. Как же тогда работает научная конференция историков в идеальном, свободном от политической ангажированности мире?

Первым делом необходимо взять минимум два хронологических отрезка - момент возникновения института и момент, когда этот институт мог сломаться. Хороший пример - момент возникновения китайской иероглифики и момент знакомства Китая с санскритом. Дальше необходимо понять, почему китайцы пришли к иероглифике и какие аргументы китайские интеллектуалы привели для отказа от замены иероглифики алфавитом. Для этого необходимо нарыть очень много археологических источников материального характера, а также перевести с древнекитайского на современный китайский, а затем - с современного китайского на русский язык письменные источники. Затем необходимо произвести внешнюю критику источника - например, хотя бы приблизительно его датировать, чтобы сформировать хронологическую последовательность. Наконец, нужно произвести внутреннюю критику источника - отделить зёрна от плевел, оценить соответствие мнения автора реальному положению дел. Затем проделать точно такую же работу с тысячей других соответствующих исторических источников, каталогизировать их, систематизировать, нанизать на хронологию и теоретизировать в рамках системного анализа. После этого творческим коллективом написать книгу или хотя бы научную работу - своего рода отчёт о проделанной работе. После этого встретиться большим коллективом и защитить свои выводы от критики коллег, которые в вашей работе не участвовали.

А теперь представьте, что все эти работы сосуществуют в свой момент времени. Нормально Китай копать начали только в девяностые годы 20 века. Далеко не все китаисты достаточно знают китайский язык и далеко не все китаисты своевременно получают доступ к китайским архивам (например, китайцы любят допускать к ним русских и французов, и очень не любят допускать англичан и американцев). В зависимости от академической традиции очень разный у разных историков вектор понимания специфики институтов (например, в советской традиции коллективностью китайцев было принято восторгаться, а в англо-американской - осуждать). Наконец, очень разный способ свободы учёного-историка от своего академического коллектива (например, в советско-российской среде принято очень дотошно защищать свою точку зрения, тогда как в евро-американской среде ты можешь просто выпустить свою книгу на рынок со своими мыслями на тему).

Возвращаясь к столицецентричности. Факт существования такого института налицо, но этот факт - факт второго-третьего-четвёртого порядка. Иероглифы, например, можно пощупать и датировать, а культурный феномен - только зафиксировать эмпирически. Кроме того, не сильно понятно, где находить точку отсчёта - очевидно, что та же Римская империя тоже была столицецентричной. Но насколько удачным может быть сравнительный анализ Римской, Персидской и Китайской империй в схожую историческую эпоху - в какой момент учёный начнёт натягивать сову на глобус? С точки зрения марксизма, общества в принципе больше похожи, чем различны; с точки зрения гегельянства общества в принципе больше различны, чем похожи.

Без капли ура-патриотизма, я считаю, что наша историческая наука в этом смысле лучшая в мире и, в принципе, мы можем опираться на выводы наших учёных как на базовый минимум (впрочем, скорее всего, американцы, англичане и французы считают точно так же, лол). Во-первых, наша академическая история очень древняя. Во-вторых, за счёт института бесконечной взаимной критики и необходимости двадцать раз защищать свою мысль перед коллективом товарищей, мы смогли защитить нашу научную мысль от избытка воды и слабо доказуемых воззрений (ради этого всегда можно перевести английскую или американскую книженцию по теме). В-третьих, благодаря двум революциям в 20 веке, наша историографическая традиция совершила две историографических революции - уровень политической ангажированности неиронично сильно ниже, чем в евро-американских обществах.

По этим причинам я не рекомендую людям в интернете верить на слово людям в интернете. Дробышевский, Клим Жуков, а также огромное количество признанных академиков, а также будущих специалистов (вроде меня, например) используют Всемирную Паутину не только ради заработка денег, но также в качестве места, где можно отдохнуть от прокрустова ложа академической науки и в свободной приятной форме поделиться своими взглядами по теме (на Западе для этого есть публицистика). В силу объективного, реально существующего недостатка фактологического материала, в силу постоянного поиска новых исторических источников для опровержения теории оппонента, любая информация в исторической науке устаревает за пять-десять лет.

Математика общества - это очень сложная совокупность взаимосвязанных формул, в которых все числа неизвестны и все числа иррациональны. Нахождение ещё одной цифры после запятой кардинально меняет результат, а каждый год хотя бы одно число нет-нет, да поменяется.

Впрочем... Мне кажется, что это прекрасно. Я влюблён в свою науку.

Конфуцианство, или Стиль жизни

Одним из наиболее выдающихся представителей китайской философской мысли был Конфуций. Он появился на свет 22 сентября 551 г. до Р. Х. на востоке страны, в княжестве Лу. Его отец происходил из знатного, но уже разорившегося рода и занимал должность правителя одного из уездов. Когда будущему мыслителю исполнилось три года, он потерял отца, а в 17 лет — и мать. С юных лет его терзала идея преобразования китайского общества, создания справедливого, идеального государства, в котором каждый человек жил бы достойно.

В стремлении реализовать своё представление о справедливости, Конфуций отправился в путешествие по различным китайским царствам, предлагая себя в качестве государственного советника. Он стремился реформировать государственное устройство, армию, экономику и культурную жизнь. Однако все его инициативы так и не были завершены — либо из-за слишком утончённого замысла, либо из-за открытого противодействия со стороны завистников и оппозиционеров.

Несмотря на неудачи, слава Конфуция как мудреца росла, и всё больше учеников приходили к нему со всех концов страны. Странствуя из одного государства в другое, философ нередко с горечью отмечал: «Не нашлось ни одного правителя, который захотел бы стать моим учеником». В апреле 479 г. он покинул этот мир, сказав на прощание: «Кто после моей смерти возьмет на себя труд продолжить мое учение?» Его последователи записали наставления учителя в книге «Беседы и высказывания».

На развитие конфуцианской школы также оказали значительное влияние мыслители Мэн-цзы (372–289 гг. до Р. Х.) и Сюнь-цзы (313–238 гг. до Р. Х.). Основная идея учения Конфуция выражается знаменитой формулой: *«Государь должен быть государем, сановник — сановником, отец — отцом, сын — сыном»*. Император воспринимается как отец всей нации, а народ — как его преданные дети.

Общество, по мнению конфуцианцев, делилось на четыре категории, напоминающие отдалённый прообраз индийских каст:

1. Те, кто обладает врождённой мудростью;
2. Те, кто способен её постигнуть;
3. Те, кто обучается с трудом;
4. Те, кто не в состоянии научиться вовсе.

Воспитание в духе конфуцианства основывается на безупречном следовании церемониям, представляющим собой внешнее выражение внутреннего долга, любви и преданности. Чем точнее и утончённее соблюдение ритуала, тем выше добродетель. Все формы общения — в семье, на службе, в обществе — должны строиться на строгости обрядов. Цель последователя конфуцианства — достижение состояния *благородного мужа*, то есть человека, отличающегося верностью, справедливостью, лояльностью к императору и добротой к народу.

Путь к этой цели лежит через самоусовершенствование, практику и исполнение обрядов. Народ же, по Конфуцию, должен оставаться в подчинённом положении, так как в этом, по его словам, заключается воля Неба. Простолюдины, неспособные достичь добродетели, обязаны беспрекословно повиноваться знати.

Важный момент: конфуцианство не включает в себя представление о Боге как личностном существе. С этой точки зрения, правильнее рассматривать его как философию, а не религию. Однако конфуцианцы признают существование духов, демонов и богов. Особую роль играет культ предков — умершие члены рода, согласно учению, служат посредниками между миром живых и миром духов. Ни одно значительное дело не начиналось без обращения к духам предков.

Даосизм, или Назад к природе

Другим важным философским течением в древнем Китае стал даосизм. Основателем этого направления считается Лао-цзы (579–499 гг. до Р. Х.), фигура во многом окутанная легендами. Известно лишь, что он родился в царстве Чу, а затем служил архивариусом при дворе царства Чжоу. Разочаровавшись в деградации общества, Лао-цзы покинул службу и ушёл на запад, в неизвестность. Перед уходом он оставил после себя краткое сочинение — «Даодэцзин», ставшее краеугольным камнем даосской философии. Его настоящее имя — Ли Эр, а прозвище Лао-цзы означает «учитель-старец».

В основе даосизма лежит представление о **Дао** — безличной, всеобъемлющей силе, стоящей выше всего сущего: богов, духов, людей, даже самого Неба. Дао — это и источник мира, и его управляющее начало. Человеческая сущность — неотъемлемая часть природы, и её подлинное призвание — в том, чтобы жить в гармонии с Дао, следуя пути добродетели **дэ**.

С точки зрения даосов, все человеческие бедствия коренятся в отступлении от естественного пути: строительстве городов, храмов, написании книг и иных искусственных действиях. Они призывают к отказу от всего надуманного, к возвращению к племенной, природной жизни. *«Единственная вещь, которой я боюсь, является деяние»*, — говорил Лао-цзы. Истинное счастье заключается в умеренности, покое и слиянии с природой. Для достижения этого даосизм предлагает отказаться от образования и вернуться к простейшим формам общения: *«Надо сделать так, чтобы народ снова начал плести узелки и употреблять их вместо письма»*.

Моизм

Ещё одной философской системой Китая стал моизм, основанный Мо-цзы (480–400 гг. до Р. Х.). Он происходил из небогатой семьи и с молодости проявлял себя как умелый мастер — делал колёса и изготавливал оружие. О его биографии известно крайне мало, а дошедшие сведения подчас противоречивы.

В основе его учения, как и у даосов, лежит идея возвращения к родоплеменной организации общества. Однако в отличие от даосов, Мо-цзы допускал существование управленческой структуры, характерной для классовой системы. Он выступал против деления общества на классы, против ритуалов и церемоний, навязываемых конфуцианством.

Мо-цзы мечтал о государстве, в котором царили бы любовь, человеколюбие и мир. Он ратовал за отказ от насилия, агрессии и войны. Его идеал — общество, в котором каждый человек ценится по добродетели, а не по происхождению.

Законники, или Идеология империй

Значительное влияние на устройство китайского государства оказала школа законников (легистов). Именно она заложила теоретические основы первой китайской империи — Цинь (221–207 гг. до Р. Х.), которая объединила страну под централизованной властью. Философия этой школы оставалась основой управления до самой коммунистической эпохи.

К числу её главных представителей относятся **Лу Куй**, **У Ци**, **Шан Ян** (390–338 гг. до Р. Х.) и **Хань Фэй-цзы** (280–283 гг. до Р. Х.). Центральной идеей легизма стало установление чётких и суровых законов — **фа**, в которых неукоснительно определяются добро и зло. Этические нормы должны быть подчинены государственному закону, и всякое его нарушение должно караться, вплоть до смертной казни.

Добро может быть установлено через силу, а насилие оправдывается во имя государственной пользы. Мораль и совесть уступают место целесообразности. *Цель оправдывает средства* — таков девиз законников. Народ не должен иметь собственной точки зрения. Мысли, решения, действия — всё должно исходить от правителя и его ближайших советников (26, 29, 69, 93, 118).

Материалисты

Материалистическое направление китайской мысли представлено философами **Ян Чжу** (440–360 гг. до Р. Х.) и **Ван Чуном**. Они отвергали идею Бога, высшего смысла бытия и стремления к посмертному существованию. По их мнению, всё относительно и подвержено гибели, а потому: *«Следует наслаждаться при жизни, не заботясь о вечной жизни»*.

Итог

Таким образом, мы рассмотрели основные философские школы Древнего Китая: от моралистического конфуцианства и природного даосизма до гуманистического моизма, авторитарного легизма и нигилистического материализма. Эти идеи, несмотря на различие, веками переплетались, влияя друг на друга, и в итоге сформировали уникальную духовную и политическую культуру современного Китая. Далее мы проследим, как эти столь различные философские школы, повлияли на создание современного Китая.