В Риме - глубокое отчаяние: казна пустая, люди кончаются, флота нет. Казалось бы - зачем продолжать ? И тут проявилось то самое упрямство: потеряли флот и нет денег, сдаемся? - значит построим новый и отхуячим их с двойной злостью! За это то их либо: ненавидят или бояться.

Экономический финт: Бабок нет - что делать? Организовали первый краудфандинг на войну, с тех кто еще способен платить. Готовность платить любую цену перевесила превосходство противника и так появился четвёртый-победоностный флот, построенный на частные бабки.

Святые Куры: командующий 3-им флотом, Публий Клавдий Пульхр перед битвой при Дрепане. По римскому ГОСТу должен был провести гадание, покормить кур: если едят - победа гарантирована, если воротят клюв - сиди дома.

А куры в позу встали, и отказались клевать ! Дурной знак?! Но не для римлянина.
Он впал в ярость, схватил кур и выбросил их за борт со словами:
Раз не хотят есть - пусть пьют!

Тогда он проиграл вчистую, а по пути домой попал в шторм - где и потерял остатки третьего флота.

Самое римское в этой истории - финал.
Пульхр вернулся в Рим, где его судили и позорно изгнали. Не за военное поражение - за нечестие к курам.
Военную бездарность Рим мог простить, но не пренебрежение к знакам судьбы.

Мораль: Уважайте Кур - они хуйни не скажут.
Иногда побеждает не самый умный и продвинутый, а тот, кто готов вставать после каждого нокдауна, строить новый флот и долбить, пока у врага не закончатся нервы и терпение.

Карфаген играл в шахматы, а Римляне просто пришли вышибать ворота. И вышибли.

Если увидите, что я ещё где-то облажался — смело пишите комментарии, мол, Halbrand, ты облажался. Я не обижусь.

А греки с троянцами стоят друг напротив друга в долине недалеко от стен Трои. Агамемнон с Гектором уже осмотрели место будущего сражения и остались доволны. Приам, взобравшись на стену, шуршит попкорном. А Парис выходит перед греческим войском и начинает трясти мудями копьём, вызывая кого-нибудь из противников померяться силой и разогреть толпу. На вызов откликается не кто нибудь, а Менелай с криком: «Саня, верни сотку и жену!». Но тут Парис сдаёт назад и идёт прямиком к Гектору. «Какое же ты всё-таки ссыкло, Саня!» - говорит полководец своему брату, но Парис отвечает, что он может быть и ссыкло, зато у него есть охуенный план, раз уж сразиться вызвался Менелай. Саня предлагает Гектору договориться с Агамемноном, что судьба Елены и сотен нефти, спизженных любимцем Афродиты из Спарты, решится в поединке раз на раз.

Если победит Парис, то греки съебут и забудут дорогу к Трое, если Менелай, то Елена и богатства отправятся с ним в Спарту. Гектору такой расклад понравился, Агаменон тоже был непрочь избежать кровопролитного сражения. По такому случаю решили не размениваться по мелочам.

Надо сказать, что греки ни одно значимое дело не начинали без жертвоприношений. Если надо было что-то построить, заключить договор, или отправиться в путешествие, они обязательно заручались поддержкой того или иного бога в зависимости от обстоятельств. К тому же занятие это было весьма приятным. Священный обряд включал в себя поедание шашлыка и распитие горячительных напитков, часть сжигалсь и выливалась в землю — в дар богу, короче типичные майские.

В общем, Приам с Агамемноном неплохо посидели, поклялись друг другу на счёт поединка, Елены и всего прочего, а в свидетели призвали самого Зевса. Однако громовержец не внял к правителям, потому что, как мы помним, у него самого был план по опиздюливанию греков.

Так или иначе, настало время поединка. Парису выпал жребий первым метать копьё, но щит Менелая пробить не удалось, а вот царь Спарты был удачливей. Мощным броском он пробил щит и доспех в районе паха, так что Сане пришлось нехило извернуться, чтобы Илиада не закончилась в этом самом месте. Но Менелай тоже не стоял без дела, он выхватил свой меч и рубанул со всей силы. Парису не оставалсь ничего иного, как подставить под удар шлем. От сокрушительного удара греческий меч сломался у основания, а вот троянский шлем выдержал, однако предотвратить нокаут своего владельца был не способен. Менелай схватил беспомощного Париса за его же шлем и поволок показывать, что цари делают с теми, кто наставляет им рога.

Но тут в дело вмешалась Афродита, которая не могла просто так смотреть на то, что вот-вот произойдёт с её любимчиком. Она спрыгнула с Олимпа, порвала ремень на шлеме Париса, а затем, сделав Саню невидимым для смертных, на руках отнесла героя к нему домой. Не женщина — богиня! Афродита положила Париса на постель, а затем метнулась за Еленой, которая в тот момент на стене болела за бывшего и рассказывала Приаму про греческих полководцев. Приведя дочь Зевса домой, богиня сказала, что Саня подустал от ратных трудов и Елене пора бы пойти исполнить супружеский долг. На что та ответила, мол Афродита ей всю жизнь сломала, и если она так хочет, то может сама обслужить Париса. Но спорить с богами прямо скажем такое себе, даже если твой папашка Зевс, поэтому Елена отправилась делать то, что подсказывает вам фантазия.

А пока Саня занят женой, я расскажу вам об ещё одном мифологическом повороте.

Дело в том, что Афродита и Елена вполне возможно имеют один и тот же прообраз. Я уже писал, что на территории Греции обитали разные народы, в том числе пришельцы со всего Средиземноморья, поэтому культурный обмен был неизбежен. Это отражалось и на мифологии, боги перенимались и встраивались в пантеон, получая ту или иную специализацию. Так аккадская Иштар — богиня плодородия, любви и, внезапно, войны пришла к грекам через Малую Азию. По пути она претерпела некоторые изменения, будучи изначально андрогинной — воплощающейся в мужском или женском облике по своему усмотрению — она разделилась на Афродиту — богиню красоты и Ареса — бога войны, тогда как её часть, отвественная за плодородие ушла на второй план, потому что в греческом пантеоне уже была Деметра. А вот Елена как раз таки была богиней плодородия у дорийцев, которые привезли её с собой в Спарту, олицетворяется она с ханаанской Ашерой, которая и есть Иштар.

И раз уж мы заговорили про происхождение богов, то сразу замечу, что Зевс и Посейдон божества универсальные, под разными именами им поклонялись по всему Средиземноморью, Малой Азии и Месопотамии. А вот Аполлон был особенно почитаем на восточном берегу Эгейского моря, пока его главный храм не отгрохали в греческих Дельфах. Гера с Афиной наоборот были до мозга костей эллинскими. Это повлияло на расклад сил на гомеровском Олимпе. Такие дела.

Но вернёмся к стенам Трои, где друг на друга лупят глаза две армии, охуевающие от происходящего.

Первым пришёл в себя Агамемнон, он провозгласил победу Менелая к вящей радости греков. Однако многоходовочка Зевса ещё не завершена, и о ней мы поговорим в следующем посте. А на сегодня всё, спасибо за внимание.

Пользуясь случаем, хочу поздравить моих любимых подписчиков с Новым Годом, и пожелать здоровья, счастья и, конечно, больше годных постов на Пикабу! Спасибо, что вы со мной, с праздником! Отдельное спасибо @fdmin987 за конструктивное предложение, надеюсь, мне удалось его воплотить в этом посте.

Мы остановились на том, что Зевс думал, как бы воплотить охуенный план Ахиллеса в жизнь. И тут нас ждёт увлекательная многоходовочка. Но обо всём по порядку. Сначала громовержец послал сон Агамемнону, в котором Нестор — один из мудрейших греческих царей — убеждал повести все войска на Трою, мол та падёт ещё до заката. Предводитель греков был мудр, поэтому сон на веру не принял, но рассказал о нём на совете. Тогда всамделешний Нестор присоветовал объявить войску, что пиздореза не будет и пора сваливать домой.

Так и сделали. Радостные греки уже собирались отчаливать, но слово взял Одиссей, который сказал, что Агамемнон проверяет решимость своего войска. Тогда все развернулись и начали строиться для марша на Трою, потому как мудрый Агамемнон решил высадиться примерно в семи километрах от города в дельте реки Скатамар, рукава которой обеспечивали естественное препятствие, если троянцы вдруг сами пойдут в атаку.

В этот момент Гомер даёт нам полное описание состава греческого войска, извиняется только, что имена простых ратников до него не дошли. Многие, кто читал Илиаду, засыпали именно в этом месте, поэтому для моих любимых пикабушников я изобразил, как всё было, на карте.

На неё не влезли все действующие лица, но основные герои на месте. Рядом с греческими городами указано число кораблей, направленных на войну с Троей. В каждом корабле было порядка ста воинов, а всего к Илиону подступили более ста килогреков, что, конечно, добавляет эпичности, но не очень правдоподобно. Для примера, Ксеркс через 750 лет после описанных событий собрал армию по самым смелым оценкам в 200 тысяч воинов, а в состав его империи входили Персия, Малая Азия, Египет, Месопотамия, ну вы поняли. Но это говорят историки, а к ним, как известно, доверия нет, то ли дело музы, с ними как-то и спорить не хочется.

А пока войско бодро марширует к стенам Трои, Ахиллес бухает со своими мирмидонцами (народом, который он возглавляет), но не потому что он мудрый, а потому, что всё ещё дуется на Агамемнона. И у меня есть смелое предположение почему. Но сначала, конечно же, историческая справка. Не потому, что я вас не люблю, просто зануда.

Изначально Греция была населена различными племенами типа пеласгов, о которых остались только обрывочные сведения, но это было ещё в совсем уж доисторическую эпоху. Потом начали подтягиваться ионийцы, они осели в районе Аттики и Халкиды, эолийцы, занявшие Беотию и Фессалию, и ахейцы, освоившие Пелопонесс. Потом прибыли дорийцы, для которых места уже особо не было, так что им пришлось подвинуть ахейцев.

Откуда взялись дорийцы никто не знает, кроме, разве что, евреев, которые равняют этот народ с финикийцами, то есть с теми же евреями, которые были первоклассными мореходами, торговцами и, конечно, пиратами. Так или иначе, дорийцы быстро ассимилировались с аборигенами и замутили эту вашу Спарту, подмяв под себя тогдашних боссов качалки — Микены. Это привело к массовой миграции ахейцев с территории Лаконии в Афины, на Кипр, и на север — в материковую Грецию, так что ситуация запуталась окончательно. В результате появилось несколько культурных групп, главной особенностью которых являлся язык. Вот что получилось в итоге:

Таким образом пикировки между Агамемноном и Ахилессом можно объяснить застарелой враждой между завоевателями и туземцами, согнанными со своих земель. И это, конечно, классическая сова, натянутая на не менее классический глобус, но чем ещё объяснить вопиюще мудаческое поведение героев в отношении друг друга, я не знаю.

И тут вы спросите меня, а как же данайцы, дары приносящие? А хуй их знает, отвечу я. Походу египтяне так называли ахейцев, а может и всех греков.

Настало время оставить греков и троян готовиться к сражению, а на сегодня всё, спасибо за внимание.

Отдельно спасибо моим подписчикам, вы офигительны, это всё для вас!

Мы остановились на том, что греки высадились возле Трои, привезя с собой богатую добычу из разграбленных Фив. Надо заметить, что Фивы не подверглись тотальному экстерминатусу, видимо потому, что там находился храм Аполлона, а он не сильно жаловал Агамемнона и его сторонников, а может потому, что набежали союзники фивян, или просто потому, что уничтожать города народов, не нанёсших тяжких оскорблений, было зашкваром. Так или иначе, наши вояки разжились трофеями, среди которых, конечно же, были женщины. В частности, Агамемнон захватил Хрисеиду, дочку жреца Аполлона Хриса. Ахиллес же разжился девушкой по имени Брисеида. Попутно он отправил на тот свет всю правящую верхушку Фив, записав на свой счёт чуть ли не каждый третий фраг. Верхушка, кстати, состояла из родни жены Гектора Андромахи.

Так вот, Хрис, избранный новым правителем, прибыл к Агамемнону на ковёр, чтобы выкупить из плена свою дочь. Агамемнона не зря называли подобным богу, потому что он сразу же послал Хриса нахуй, у того пригорело и он пошёл плакаться своему патрону Аполлону. У Аполлона тоже пригорело, и он решил наказать Агамемнона, но вставать с дивана при этом не стал, бог всё-таки. Он натянул свой эпичный лук и принялся метать стрелы в лагерь греков. В Агамемнона Аполлон, конечно, не попал, а вот каждый поражённый стрелой умирал в муках от кровавого поноса или чего-то подобного. «Какого хуя?» - подумал Агамемнон. «Такого, что ты зажопил Хрисеиду» - ответил Фесторид - местный экстрасенс. Тут пригорело у Агамемнона, и он заявил, что вернёт девушку бате, но взамен должен получить другую, потому что он тут вообще-то царь царей, и остаться без награды для него зашквар. «А может ты нахуй пойдёшь, трусливая мразь?» - ответил Ахиллес. «Отлично!» - сказал Агамемнон, - «вот твою-то бабу я и заберу, мамкин пиздабол!» Тут пригорело у Ахиллеса, и он полез драться, но с Олимпа спрыгнула Афина, которой пиздорез в стане греков был нахуй не нужен, и удержала героя, тогда он кинул на землю свои скипетр и ксиву и заявил, что увольняется вместе со своими людьми.

Затем шестёрки Агамемнона пришли за Брисеидой, а сам вождь отправился в Фивы возвращать Хрису дочурку и приносить дары Аполлону, ну и бухать, конечно же. Ахиллес не стал препятствовать воле Агамемнона, но поступил как настоящий герой — пошёл плакаться мамочке.

А мамочкой Ахиллеса была та самая Фетида, на свадьбе которой произошла завязка сюжета. Кстати, свадьба эта была по моим подсчётам около десяти лет назад от описываемых событий, то есть сверстники Ахиллеса должны были к этому времени заканчивать начальную школу, что в общем-то во многом объясняет поведение героя, и сводит на нет инсинуации по поводу его отношений с Патроклом, Sic!

Агамемнону же должно было быть порядка полутора тысяч лет, ведь он стоял у истоков Микенского царства, такие дела.

Но вернёмся к Фетиде, а лучше к началу мироздания.

Когда из хаоса родилась Гея, она произвела на свет Урана, от их союза произошли титаны, главным из них был Кронос. Он оскопил отца и стал правителем всего и вся, однако ему была уготована судьба родителя. Узнав об этом, Кронос стал пожирать своих детей, однако вместо последнего ему подсунули камень. Этим ребёнком был Зевс, который освободил своих братьев и сестёр, заручился поддержкой сторуких великанов — ужасных детей Геи — и сверг Кроноса в кровавой войне под названием титаномахия. После победы боги изгнали титанов в Тартар, туда же отправили и сторуких великанов, потому что они вообще пиздец, что с ними делать-то ещё? Это не понравилось Гее, поэтому она родила гигантов, и началась ещё одна война вселенского масштаба — гигантомахия. Когда олимпийцы увидели гигантов, они знатно охуели, и некоторые захотели мириться, для этого они задумали пленить Зевса и сделать из него козла отпущения. Но этому помешала Фетида, сорвавшая оковы с громовержца, у которого с тех пор был перед ней должок. В итоге боги снова победили, буквально похоронив гигантов под огромными камнями, так образовались некоторые острова в Средиземном море.

Теперь вернёмся к Ахиллесу, который сидел на камушке, роняя солёные слёзы в бурные воды Эгейского моря, и звал мамочку. Фетида не замедлила явиться к своему сыночке-корзиночке, обняла его и принялась выслушивать нытьё. Ахиллес рассказал, что его опозорил Агамемнон, отобрав тяночку, а Афина не дала навешать люлей. Но у мамкиного героя уже был охуенный план, как отомстить заносчивому царю, о чём он и поведал Фетиде. Суть плана заключалась в том, чтобы Зевс, за которым как мы помним был должок, помог троянцам опрокинуть греков в сражении и погнать их до самых кораблей, тогда, по замыслу Ахиллеса, Агамемнон сам приползёт к герою просить прощения и вертать взад тяночку. Тут Ахиллес понесётся рубить троянцев налево-направо и превратит эпик фейл в лютый вин.

Фетида спорить с Ахиллесом не стала, потому что ей в принципе было похуй на смертных, за исключением сыночки. Богиня пообещала исполнить всё в точности, когда олимпийцы вернутся с бухича, устроенного для них эфиопами, то есть через десять дней.

По прошествии этого срока Агамемнон вернулся в свой лагерь из Фив, а Зевс на Олимп из Эфиопии. Бог восседал на вершине горы, где его и нашла Фетида, она присела рядом, обняла колени громовержца, открыла рот и начала просить.

Надо сказать, что царь Олимпа пытался сохранять нейтралитет и не вмешивался в войну, справедливо опасаясь, что она может перекинуться на богов. Однако, отказать Фетиде Зевс не мог, по описанным выше причинам.

А теперь следите за руками. Гера, конечно же, подслушала разговор Фетиды и Зевса, и предъявила мужу, что тот помогает троянцам в войне, когда сама Гера топит за греков. Громовержец начал объяснять, что Гера всё не так поняла, что помогает он только лишь Ахиллесу, который вообще-то грек, но было уже поздно, потому что на помощь мачехе пришла Афина. В итоге Зевсу пришлось пообещать, что Троя таки падёт.

Но сначала Зевсу надо придумать как помочь Ахиллесу, об этом и многом другом мы узнаем в следующей песне, а на сегодня всё. Спасибо за внимание.

Поскольку количество моих замечательных подписчиков (ребята, вы лучшие!) неуклонно растёт, я считаю, что двигаюсь в правильном направлении, однако, если у вас есть какие-то пожелания или вопросы, прошу, не стесняйтесь, ведь Пикабу прекрасен комментариями.