Итак, друзья, число моих подписчиков превысило 6000 человек. Мне трудно даже представить себе столько людей. Трудно, но, когда я пишу, записываю звук или монтирую видео, я чувствую, что делаю это для вас. Конечно, не только для вас (мне нравится, что я делаю), но я ощущаю ответственность за свой проект.
Спасибо за вашу поддержку! Благодаря ей я поверил, что история интересна широкой аудитории. Она поддерживала меня в самые тёмные времена, когда алгоритмы показов прятали авторов от читателей.
Также я благодарю всех своих читателей, которые в наше тревожное время находят силы, чтобы прикоснуться к нашему общему прошлому. Спасибо!
За всё время на «Пикабу» мне удалось сделать многое, а планирую я ещё больше. Обстоятельства давят на нас, но мы стоим стойко: 6000 и 2 спартанца!
• HISTORIA MAXIMUM EVENTORUM • historia.maximum | твоя машина времени
Цифровой научно-популярный исторический журнал: смотри, слушай, читай и забери свой экземпляр.
Раннюю историю Месопотамии обычно начинают с рассказа о земледелии, излишках зерна и первых городах как исходной точке цивилизации. Нам нравится это непрерывное движение к современной организованной жизни - мира, стремящегося к законности и порядку. Но у этого порядка есть своя цена и своя история. И эта история может вам не понравиться.
Рано или поздно при раскопках нижних слоёв археологических памятников на местах древнейших поселений взгляд неизбежно упирается в беспорядочную кучу человеческих останков. Некогда живых людей, которые любили и которых любили, а затем их изуродованные мёртвые тела стали символом нового порядка.
Сирийское городище Тель-Брак может похвастаться не только званием одного из самых ранних огороженных защитной стеной поселений, захваченных штурмом и уничтоженных врагом, но и статусом места массовой казни. Здесь между 3900 и 3600 годами до н. э. десятки мужчин и женщин были убиты, а затем в беспорядке свалены в яму. Я бы мог деликатно описать, что мы наблюдаем на их телах следы насилия и отсутствие признаков обычного погребального обряда. Мог бы, но не буду.
Зато ненадолго уведу наше повествование в долину Нила, где первые цари вроде Нармера любуются рядами обезглавленных связанных пленников. Именно такую живописную картину торжества насилия рисует нам знаменитый артефакт под названием «Палетка Нармера», датируемая периодом между 3200 и 3000 годами до н. э. И подобных свидетельств Древний Египет предоставит нам предостаточно вплоть до блестящей эпохи Нового царства.
Для просмотра изображений в хорошем качестве откройте его в отдельном окне
Вернёмся в Месопотамию, где почти в то же самое время, всего в нескольких сотнях километров к югу, в Уруке люди остро нуждаются в новом способе фиксации информации. Их поиски и старания приведут к созданию ранних форм клинописной письменности. Но это будет позднее, а пока мы видим использование визуального языка изображений: первые портреты исторических личностей и их деяний. От Урука до Сузианы на печатях и их оттисках древние мастера вырезали сцены сражений, штурма городов и организованного массового насилия.
Предводитель города-государства, так называемый царь-жрец, стоит перед связанными пленниками. Он олицетворяет собой всю многотысячную общину и попирает поверженных врагов ногами, принимая их беспомощность и покорность как нечто само собой разумеющееся. Я готов утверждать, что сцена не показывает конкретное историческое событие. Я уверен, что это декларация права сильного устанавливать свои правила через показную жестокость. Земледелие, скотоводство, строительство, металлургия и... страх. Насилие и страх как технология строительства цивилизованного мира.
В Пергамском музее в Берлине хранится артефакт под номером VA 10744. Это оттиск печати, найденной в слоях Урука V (поздний урукский период), где нет ярости схватки. Воины царя-жреца действуют спокойно, а пленники приняли свою судьбу. Здесь убийство пригодно для символической демонстрации. В Тель-Браке мы видим ранние образцы практики. Урук и его ускользающая от понимания империя демонстрируют рождение пропагандистского государственного образа: подчинись или мучительно умри!
Уруку это не помогло, и уже между 2900 и 2350 годами до н. э. Месопотамия представляла собой пёструю мозаику из экономически независимых городов-государств (не вполне городов и не вполне государств в современном понимании). Постоянный рост численности населения и нехватка плодородной земли обрекают эти так называемые номы на бесконечные войны. Одним из таких конфликтов была столетняя война между Лагашем и Уммой, где каждый из противников побеждал лишь затем, чтобы вскоре потерять плоды победы. Царь нома Лагаш по имени Эанатум утверждал божественную сущность своей власти, поскольку якобы сам бог Нингирсу «с великой радостью царственность Лагаша ему вручил». Но и здесь природное везение этого персонажа не закончилось: тот же Нингирсу заявил, что «Эанатум - власть имущий, чужие страны ему принадлежат». А что? Удобно! Не все были согласны с такими заявлениями царя Лагаша, и поэтому
«Эанатум ударил, 3600 (в значении множества) трупов нагромоздил, людей Уммы оружием поразил, горы трупов насыпал».
Я процитировал вам текст, который в знак своего триумфа приказал нанести на каменную стелу сам Эанатум. Мы условно именуем её Стелой коршунов (которые пожирают трупы врагов). Её сохранившиеся фрагменты вы можете увидеть в Лувре. Это очень важный и знаменитый свидетель новой теории идеологии государственного насилия. Люди из Лагаша свалили убитых ими людей из Уммы в курганы, потому что так хотело их божество. Ничего человеческого, ничего личного - лишь документ сакральной отчётности. Здесь нет никакой трагедии, как и в упоминаниях убитых пленников в других текстах как «срезанной фасоли». Вот так живые люди превратились в расчеловеченный «урожай», ожидающий, когда его снимут. Решительный шаг от безмолвных ям Тель-Брака.
В 2316 году до н. э. на политической сцене Месопотамии и всего Ближнего Востока появился новый игрок. Мы знаем его как Саргона Аккадского, основателя могущественной династии правителей из пока не найденного города Аккада (Агаде). Цари из Агаде претендовали на власть над всем миром городов-государств от Нижнего до Верхнего морей (от Персидского залива до Средиземного моря). Ничего, кроме насилия и устрашения, экономически автономным номовым политиям Месопотамии, Леванта и Анатолии они предложить не могли. Сам Саргон привёз поверженного соперника, царя Лугальзагеси, в священный город Ниппур в собачьей клетке: «Саргон, царь Аккаде, надзиратель Инанны, царь Киша, помазанный жрец Ана, царь Страны, великий энси Энлиля, разорил город Урук, разрушил его стены; бился с мужами Урука, покорил их; бился с Лугальзагеси, царём Урука, взял его в плен [и] доставил его в шейных колодках к воротам Энлиля». Это был акт публичного унижения врага! Затем жрецы бога Энлиля подтвердили право Саргона на титул гегемона - Лугаля Страны. Это было очевидное послание шумерским элитам.
Последующие аккадские владыки, Римуш и Нарам-Суэн, топят Месопотамию в крови мятежников, а затем с гордостью подсчитывают каждого из десятков тысяч убитых и казнённых:
«Римуш, царь Киша, в битве над Уммой и Адабом одержал победу. 8 900 человек он убил, 3 500 человек взял в плен... Он разрушил их города и стены. Из их тел он насыпал курган».
Некоторые великие древние города Шумера теряют большую часть населения. Для бюрократов в Агаде это лишь цифры в отчётах операций по поддержанию божественного порядка. Этими деяниями гордятся и преподносят их как успехи, но в конечном итоге в 2137 году до н. э. царство пало.
На рубеже III и II тыс. до н. э., в эпоху Третьей династии Ура и в период Исина и Ларсы, государственное насилие превращается в обычный инструмент управления. Царь Шульги (2094–2047 гг. до н. э.) разрушает города в предгорьях Загроса и угоняет население в рабство. Глиняные таблички фиксируют получение новых работников для царских имений. И всё! Больше нет нужды оправдывать свои действия волей Нингирсу или Энлиля. Рим-Син из Ларсы снова возводит курганы из тел убитых воинов. Теперь это следование «старым добрым» традициям времён легендарных царей прошлого: «Год, когда Рим-Син, царь, с помощью богов Ану, Энлиля и Энки, сразил Урук и захватил его жителей, насыпав гору из их воинов».
В старовавилонский период, в XVIII в. до н. э., знаменитый царь Хаммурапи при построении очередной месопотамской «империи» разрушает дамбы и затопляет земли врагов в царствах Мари и Ларса. Он называет это оружием богов (напоминает миф о Всемирном потопе, верно?). В то же время архивы Мари хранят письма с угрозами обезглавливания послов и описаниями казней местной знати. Дипломатия и бюрократия пропитаны кровью.
В период между 1845 и 1851 годами британец Остин Генри Лейард нашёл и раскопал несколько ассирийских городов, включая Ниневию и Нимруд. С открытием ныне всемирно известной царской библиотеки клинописных табличек царя Ашурбанипала перед исследователями предстал целый утерянный мир. Но это произошло не сразу. Вначале нужно было научиться читать клинопись, понять, на каких языках написаны тексты, и увидеть, что Ассирия - лишь завершающий этап тысячелетней истории культур бронзового века.
Зато барельефы с пытками и казнями из дворцов ассирийских царей вроде Ашшурнацирапала II были понятны сразу. Собственно, для этого их и создавали. И первые исследователи, и образованная публика поспешили ужаснуться жестокости древних ассирийцев, которые, например, отрубали пленникам кисти рук. Что творили колонизаторы в Бельгийском Конго в это же самое время - никого особо не интересовало.
Ассирийцы не делали ничего такого, чего бы ни делали их предшественники. Визуальный язык публичного демонстративного террора оттачивался поколениями: от Тель-Брака через Саргонидов и Хаммурапи, пока не достиг своего «совершенства» в раннем железном веке в Ашшуре.
Bahrani, Z. (2008). Rituals of war: The body and violence in Mesopotamia. Zone Books. Книга анализирует ритуальный аспект насилия в Месопотамии от шумерского периода до ассирийского, подчеркивая тело как символ власти; релевантно для понимания преемственности жестокости от Аккада к Ассирии, включая казни пленников и отчеты о подавлении мятежей.
Crouch, C. L. (2009). War and ethics in the ancient Near East: Military violence in light of cosmology and history. De Gruyter. Исследует этику войны в Древнем Ближнем Востоке, включая Месопотамию, с акцентом на космический и исторический контекст; напрямую относится к continuity традиций насилия от Шумера (например, войны Уммы и Лагаша) к ассирийским практикам.
De Boer, R. (2021). The Amorites: A political history of Mesopotamia in the early second millennium BCE. Oxford University Press. Исследование периода Исин-Ларсы и возвышения амореев. Автор анализирует письма и хроники, в которых зафиксированы случаи массовых казней элит захваченных городов и разрушения стен как акта символического «убийства» города-государства.
Foster, B. R. (2016). The age of Agade: Inventing empire in ancient Mesopotamia. Routledge. Автор детально разбирает надписи Саргона и Римуша, подтверждая их жестокие методы управления и практику «отчетов перед богами» о количестве убитых врагов.
Gresky, J., Bietak, M., Petiti, E., Scheffler, C., & Schultz, M. (2023). First osteological evidence of severed hands in Ancient Egypt. Scientific Reports, 13(1), Article 1077. Археологические доказательства практики отрубания рук как трофеев в Древнем Египте; релевантно как параллель к месопотамским традициям демонстративного насилия, подтверждая общие черты в древних цивилизациях Ближнего Востока.
Hamblin, W. J. (2006). Warfare in the ancient Near East to 1600 BC: Holy warriors at the dawn of history. Routledge. Обзор войн на Ближнем Востоке от предыстории до 1600 г. до н.э., включая Месопотамию; освещает ранние примеры, такие как осады в Уруке и аккадские завоевания, подчеркивая роль насилия в формировании империй.
Heimpel, W. (2003). Letters to the King of Mari: A new translation, with historical introduction, notes, and commentary. Eisenbrauns. Перевод архивов Мари (Старовавилонский период). Письма документируют угрозы физической расправы, депортации и тактику «выжженной земли» Хаммурапи и его современников.
Lafont, B. (2025). The army and warfare in the Ur III period: Institutionalized coercion. https://cdli.earth/articles/cdlj/2009-5 Исследование, посвященное военной машине Третьей династии Ура. За бюрократическим фасадом «справедливого государства» скрывалась система жесткого принуждения и массового уничтожения непокорных племен.
McMahon, A., Sołtysiak, A., & Weber, J. (2011). Late Chalcolithic mass graves at Tell Brak, Syria, and violent conflict during the growth of early city-states. Массовые захоронения в Телль-Брак как свидетельства раннего урбанистического насилия в IV тыс. до н.э.
Nadali, D. (2020). Representations of violence in ancient Mesopotamia and Syria. In P. Fibiger, R. Redfern, & M. J. Smith (Eds.), The Cambridge world history of violence: Volume 1. The prehistoric and ancient worlds. Cambridge University Press. Иконография насилия от Урука (печати с пленниками) до ассирийских рельефов; релевантно для визуальных свидетельств осад, казней и преемственности традиций в Месопотамии.
Richardson, S. (2025). Community and state violence in Middle Bronze Age Mesopotamia. Journal of the Economic and Social History of the Orient, 68(1). Баланс государственного и общинного насилия в бронзовом веке Месопотамии; относится к периодам Исина-Ларсы и Старовавилонскому, иллюстрируя жестокость как механизм управления, унаследованный от шумеров.
Sassmannshausen, L. (2020). Violence in the Old Babylonian period. In P. Fibiger, R. Redfern, & M. J. Smith (Eds.), The Cambridge world history of violence: Volume 1. The prehistoric and ancient worlds. Cambridge University Press. Насилие в эпоху Хаммурапи. Автор рассматривает применение смертной казни и жестоких телесных наказаний как отражение государственной идеологии, где царь - «пастух», имеющий право на насилие ради порядка.
Yoffee, N. (2020). Violence and state power in early Mesopotamia. In P. Fibiger, R. Redfern, & M. J. Smith (Eds.), The Cambridge world history of violence: Volume 1. The prehistoric and ancient worlds. Cambridge University Press. Роль насилия в формировании ранних государств Месопотамии от Урука до Аккада; подтверждает примеры массовых расправ, курганов из тел и отчетов о победах как инструментов власти.
Настоящая визуальная гипотеза внешнего облика основана на палеогенетических данных о происхождении населения Кикладских островов раннего бронзового века, а также музейной реплике древнего артефакта. Не является портретной реконструкцией конкретного человека.
Древние кикладцы - носители раннекикладской культуры бронзового века, населявшие острова Эгейского моря приблизительно в 3200-2000 гг. до н. э. Поселения на Кикладских островах основаны в период неолита, около 5000 года до н. э., а в раннем бронзовом веке кикладцы начали выращивать оливки и виноград в дополнение к ячменю и пшенице. В поселениях жило много людей, а свидетельства существования печатей (как на Крите и на материке) указывают на некоторую форму административной системы.
1/4
В раннем бронзовом веке кикладцы занимались прибыльным производством предметов из обсидиана, уникальных мраморных фигурок, бронзового оружия и инструментов, украшений из местной меди и серебра. Опираясь на достижения в судостроении, островные общины установили торговые связи с материком, Анатолией и Критом. Для своего времени кикладцы создали передовую культуру и очаг цивилизации в регионе.
Самым важным наследием загадочных островитян для мирового искусства считаются прославленные мраморные фигурки так называемых кикладских идолов. Обычно это обнаженные женские фигуры. Эти самые многочисленные и элегантные творения кикладского искусства имели религиозное назначение.
1/2
Фигурки-идолы передают человеческое тело в стилизованной и высоко абстрагированной форме. При этом глаза, рот и волосы неизменно раскрашивались, а тела часто украшались символическими изображениями. Значение этих символов остаётся неясным. Допустимо предположить, что символы, нанесённые на каменные идолы, отражали орнаменты и знаки, которыми древние жители Кикладских островов расписывали собственные тела в рамках культовых практик, смысл которых в настоящее время остаётся для нас неизвестным.
Постер формата А3 300 dpi: файл PDF готовый к печати Цветовая модель: CMYK Макет с вылетами: 3579 px × 5031 px Линия реза (A3): 3508 px × 4961px
Внимание! Изображение на файле постера не перекрывается надписью. Кроме того, имеется и реалистичное изображение той же сцены. По причинам цензуры все они находятся на Яндекс.Диске
• Таинственный скипетр из Кносса • Лик первой цивилизации: о чем молчит «Госпожа Урука» • «О, Великая Никкаль...»: самая первая музыка • Цвета для «молящихся статуэток» шумеров • Кровавый спорт немирных минойцев • Крепость Бухен: южный форпост фараонов •
Интересно, просто, достоверно; уникальные авторские иллюстрации и реконструкции артефактов.
ЭГЕИДА • Таинственный скипетр Кносса
За тысячелетие до золотого века Афин на острове Крит уже процветала первая высокоразвитая культура Европы. Мы привыкли называть её минойской в честь легендарного царя Миноса, хотя археологам до сих пор не удалось обнаружить ни одного царского имени в древних текстах.
В те же столетия, когда фараоны Нового царства в Египте возводили монументальные храмы в Карнаке и погребали своих правителей в Долине Царей, а в Вавилоне утверждали свою власть Хаммурапи и его преемники, на Крите возводились многоэтажные дворцовые комплексы, оснащённые водопроводом, украшенные изысканными фресками и управляемые посредством сложной системы администрации и письменного учёта. Скорее всего это общество не было единой державой. Дворцы Кносса, Феста, Малии и Закроса функционировали одновременно, в то время как их корабли достигали берегов Эллады, Кипра, Леванта, Египта и, вероятно, Сицилии. В минойском искусстве доминируют женские образы, однако учёные до сих пор спорят, изображены ли на них богини, жрицы или знатные женщины.
Именно в этом сложном мире около 1800 года до н. э. на западном склоне холма Кефала в Кноссе было возведено крупное святилище, которое столетия спустя оказалось погребено под римским храмом и оставалось скрытым от глаз исследователей до наших дней. В период с 2011 по 2017 год греко-британская экспедиция под руководством Элени Хатзи-Валлиану и Александры Карецу провела раскопки под фундаментами римской постройки, вскрыв 525 кв. метров минойского культового комплекса. Исследователям удалось обнаружить восемнадцать помещений, сложенных из каменных блоков ещё в додворцовый период, но настоящая сенсация ожидала их под полом комнаты 14, в тайнике, получившем название «Хранилище слоновой кости».
1/3
В тайнике покоился хрупкий артефакт, который специалисты с осторожностью именуют «религиозным скипетром». Предмет состоит из открытого эллиптического кольца из слоновой кости диаметром около четырнадцати сантиметров и рукояти длиной тринадцать сантиметров. Два симметричных сквозных отверстия на кольце свидетельствуют о том, что когда-то к нему крепился недолговечный элемент, который давно истлел. Сохранившаяся же поверхность покрыта самой длинной из известных надписей, выполненных Линейным письмом А. Сто девятнадцать знаков вырезаны на кости с ювелирной точностью.
Примерно пять тысячелетий назад на территории Южной Месопотамии возникло первое государство, или, по крайней мере, протогород, который своими размерами не имел себе равных. Этим центром стал Урук, чья площадь достигала восьмидесяти гектаров, вмещая по тем меркам колоссальное население в десятки тысяч человек. На тот момент ничего сопоставимого по масштабу не существовало ни в одной точке земного шара.
Символом всей деятельности этого огромного, формирующегося сообщества является один-единственный артефакт. Он, к счастью, оказался не в Британском музее, не в Метрополитене и не в Пенсильвании, а в Иракском музее. Недавно предмет пережил целый ряд приключений, но в конечном итоге все благополучно разрешилось. Теперь эта скульптура вновь принадлежит мировому и научному сообществу, и мы имеем возможность видеть ее, она не сгинула в какой-нибудь частной коллекции.
С одной стороны, для тех, кто знаком с историей мировой художественной культуры, маска может показаться совершенно скромной. Античные образцы и древнеегипетские статуи, такие как знаменитый «бюст Нефертити», демонстрируют крайне высокую точность изображения человеческого тела. Добавьте к этому, что большинство античных изваяний были раскрашены, причем, скорее всего, не сплошным потоком одного цвета, а с тщательной проработкой всех деталей. Учитывая, что в Древних Афинах, как известно, работали художники, писавшие прекрасные, но не дошедшие до нас картины, можно предположить, что и античные статуи расписывались таким образом, чтобы придать им максимальное сходство с живыми людьми.
1/2
И вот, мы переносимся на пять тысячелетий назад в Южную Месопотамию. Совсем недавно то, что здесь создавалось из камня и глины, было совершенно абстрактным и не походило на людей. Мы смотрим на эти древние человеческие образы и узнаем их, но они даже близко не претендуют на реализм, по которому можно было бы сказать: «Да, я увижу этого человека в толпе и узнаю его». Ничего похожего просто не существовало. И тут появляется Маска Варки.
Мы в бронзовом веке, примерно в 1400 году до н.э., то есть около 3425 лет назад. Это Ближний Восток. Египетская империя процветает при могучем Аменхотепе III. Касситская династия Вавилона противостоит воинственному царству Митанни, на которое оказывают давление хетты под властью успешного царя Тудхалии I. На Крите после падения минойцев ахейские греки управляют возрождённым Кноссом и используют Линейное письмо Б. В Волго-Окском междуречье распространена Поздняковская археологическая культура: бронзовые орудия, керамика, сложные погребальные обряды.
Город под названием Угарит был перекрёстком культур, где хурритские мотивы вплетались в местные традиции. Здесь на глиняной табличке был записан гимн богине садов Никкаль. Текст написан на хурритском языке, а музыкальные пометки — на аккадском, языке тогдашних дипломатов и купцов. Археологи обнаружили его в 1950-х и назвали Хурритским гимном Никкаль или Гимном №6 (из 36 найденных в Угарите музыкальных текстов). Артефакт отражает музыкальные традиции, общие для Ближнего Востока того времени. Стоит заметить, что Угарит тогда находился в зоне политического и экономического влияния Нового Царства Египта и признавал его верховную власть.
Считается, что хурриты (хуррито-урартский язык) пришли на Ближний Восток из горных районов Армянского нагорья и Кавказа. Во II тыс. до н. э. их самым влиятельным государством было царство Митанни. Культура хурритов впитала в себя достижения предшественников (и достижения в области музыки), затем оказала ощутимое влияние на соседей, особенно на хеттов, передав им своих богов и мифы.
Знаки нашей таблички — не ноты в привычном смысле. Это инструкция для музыканта, который знал своё дело. В ней указаны интервалы для девятиструнной лиры, в системе, близкой к современной диатонике. Но начальная нота настройки не указана. Без этого любая реконструкция становится предположением. Учёные, такие как Энн Драффкорн Килмер, предлагают свои варианты, и каждый даёт разную мелодию.
Гимн дошёл до нас в обломках, и часть знаков стёрта. Некоторые термины, возможно относящиеся к ритму или стилю исполнения, остаются неразгаданными. Ритм вообще не прописан, его пытаются восстановить по тексту гимна. Как пел исполнитель? Следовал ли он за лирой или создавал отдельную линию? Ответов нет.
Хурритский гимн №6 остаётся загадкой. Это самая ранняя запись подобного рода. Любое его исполнение - лишь попытка представить звучание Древнего мира. Но ничего другого у нас нет. Пока нет!
Глиняная табличка с Гимном №6 на фоне входа во дворец Угарита
МЕСОПОТАМИЯ • Цвета для «молящихся статуэток»
Посетители музеев давно привыкли видеть древнюю и античную скульптуру в монохромном виде, в белом мраморе или темном камне. Исключения составляют египетские образцы. Однако исследования последних десятилетий доказали: древние статуи, включая греческие и месопотамские, изначально были раскрашены. Несмотря на то, что следы пигментов не всегда заметны невооруженным глазом, современные технологии позволяют восстановить утраченные цвета, открывая совершенно новые грани восприятия древнего искусства.
Долгое время вопрос полихромии месопотамской скульптуры оставался на периферии научных исследований. Одни ученые считали, что статуи покрывали краской лишь для маскировки дефектов камня. Другие полагали, что тщательно отполированная поверхность не требовала дополнительной окраски. Однако находки, подобные раскрашенной глиняной голове из Тель-Ишчали (Tell Ishchali), обнаруженной в 1943 году, заставили археологов задуматься: возможно, цвет был неотъемлемой частью скульптурного образа.
Сегодня благодаря спектроскопическим методам анализа, ученые могут изучать пигменты, не повреждая сами артефакты. Ультрафиолетовая и рентгеновская спектроскопия выявляют даже микроскопические следы красителей. Из 178 исследованных статуй в 59 случаях были обнаружены явные следы окраски. Этот факт, подтвержденный, среди прочих, работами Генри Франкфорта и Ирены Винтер, окончательно подтверждает: цвет играл в создании этих скульптур важную роль.
1/3
Древние мастера Древней Месопотамии использовали достаточно ограниченный набор пигментов. Чаще всего встречался красный, гематит, черный, битум или углеродные соединения, и изредка белый, свинцовые белила или гипс. Синие и зеленые оттенки на статуях практически не встречаются, что, возможно, связано с культурными предпочтениями или технологическими ограничениями того времени.
Хотя представление о минойцах, древних жителях Крита, как о мирном и безобидном народе уже полностью рассеяно на страницах научных работ, в сознании многих любителей древней истории это устаревшее мнение Артура Эванса всё ещё живёт. Поэтому мы обратимся к одному из самых ярких артефактов Древнего Крита, который наглядно покажет нам образ агрессивных, прекрасно подготовленных и смертельно опасных мужчин новодворцового периода истории Крита бронзового века.
Сцены боксёрских и борцовских поединков занимают центральное место на фрагментированном ритоне из комплекса административных зданий в Агиа Триаде. Этот конический сосуд для ритуальных возлияний является подлинным шедевром резьбы по камню. Вся его поверхность покрыта рельефными изображениями, разделёнными на четыре зоны, дающие всеобъемлющее представление об основных атлетических состязаниях минойского Крита в период его расцвета.
Верхняя и две нижние зоны сосуда посвящены именно этим схваткам. Атлеты изображены с «фирменной» узкой талией, длинными ногами и развитой мускулатурой. Их анатомия, напряжение в лицах и телах, а также физическая сила переданы с большим искусством, что создаёт композицию замечательной динамичности.
На ритоне можно увидеть пары «боксёров» в перчатках и специальной обуви, участвующих в двух различных видах кулачного боя. Мы различаем это по разному снаряжению. Также представлены пары борцов. Согласно одной из интерпретаций, различные позы, такие как фронтальная атака с ударами в лицо, преследование и триумф победителя над коленопреклонённым врагом, являются последовательными «эпизодами» схватки одной пары атлетов в каждой зоне.
1/3
Наряду с этими сценами, на средней зоне ритона изображены прыжки через быка. Мы наблюдаем неудачное завершение этой «пляски со смертью» и можем лишь догадываться, что ждёт отважного прыгуна.
Важно отметить, что на первой и третьей зонах присутствуют колонны с символами, которые обычно украшали фасады минойских святилищ. Это не только указывает на место проведения этих зрелищных игр, но и наглядно демонстрирует глубокую связь между соревнованиями и религиозными обрядами в минойской культуре. Добавив сюда обычай минойских воинов-героев посвящать свои длинные бронзовые рапиры, мы можем воссоздать образ дворцовой элиты Крита. Я бы не хотел стать на пути такого «мирного» минойца!
ЕГИПЕТ • Бухен: южный форпост фараонов
Весной 1964 года воды Нила поднялись выше обычного уровня и затопили нижние террасы храма в Бухене в суданской Нубии. Археологи в те дни спешно делали последние фотографии стен, которым спустя всего несколько месяцев предстояло исчезнуть навсегда под зеркалом Асуанского водохранилища. На снимках остались запечатлены пятиметровые толщи сырцового кирпича, глубокие рвы и массивные башни. Лишь изредка в ясную погоду рыбаки замечают мелькающие под килем прямые линии древних стен.
Нубия всегда оставалась для Египта одновременно желанной кладовой и постоянной угрозой. Здесь заканчивалась плодородная долина и начиналась пустыня, по которой шли караваны с живыми леопардами в клетках, с жирафами на верёвках и страусиными яйцами в соломе. Следом за товарами шли люди, которых никто не считал нужным оберегать ради сохранности. Торговцы из низовьев Нила поднимались вверх по реке за золотом и ценным эбеновым деревом еще в додинастический период, задолго до появления в Мемфисе первого царя в двойной короне. К 3100 году до н. э. походы стали регулярными, а при основателе IV династии Снофру египтяне построили в районе второго порога крепость Бухен. Этому первому форпосту в длинной цепи укреплений предстояло простоять с перерывами почти полторы тысячи лет.
Крепость Бухен | Северная Африка, Древний Куш/Нубия | Древний Египет | XII династия, Сенусерт III, ок. 1860 г. до н. э. | художник реконструкции Жан-Клод Гольвен
К 2500 году до н. э. добыча меди и диорита велась здесь настолько интенсивно, что Бухен превратился в настоящий город с улицами, складами и кварталом металлургов. Позже при V династии интерес угас, шахты опустели, гарнизон ушёл, а крепость осталась стоять призраком среди песков. Египтяне вернулись сюда лишь при Ментухотепе II в начале XI династии, но по-настоящему прочно закрепились они уже при XII династии в золотой век Среднего царства.
Происхождение, ранняя государственность, Золотая Империя и монгольское владычество, приход русских, под царской и советской властью, наши дни
Эвенки (самоназвание — эвэнкил и орочон, устаревшее — тунгусы) — это коренной народ Восточной Сибири тунгусо-маньчжурской группы. Сегодня представители этого народа проживают в России (главным образом в Красноярском крае и Якутии), а также в Монголии и на северо-востоке Китая. Эвенки — кочевой народ охотников-оленеводов, который, несмотря на свою немногочисленность, расселился на огромной площади Сибири, простирающейся от Енисея на западе до Охотского моря на востоке, и от Северного Ледовитого океана на севере до Северного Китая на юге.
Чтобы понять характер этого народа, необходимо обратиться к уникальной земле, на которой он сформировался. Адаптация к экстремальным климатическим условиям при низкой плотности населения обусловила культуру эвенков. Большая часть территорий, где они живут, подвержена многолетней мерзлоте.
Сибирь — это царство снега, густых хвойных лесов и мхов. Медведи, волки, лисы и другие звери и птицы научились выживать в суровых условиях, находя пищу даже долгой зимой. Горы поражают своим величием, а многочисленные полноводные реки несут свои воды на огромные расстояния. Сибирь — удивительный край, поражающий своей красотой и масштабами, напоминающий о том, что природа может быть суровой, но в то же время прекрасной и удивительной. Такие же Эвенки — суровый северный народ с удивительной жаждой жизни и гармонией с родной природой.
1/4
ПОДРОБНЕЕ В PDF-версии
Происхождение народа эвенков является сложным вопросом, однако учёные сходятся во мнении, что этнос сформировался в результате длительного процесса смешения разных групп жителей Сибири и Дальнего Востока. Самым важным на начальном этапе было взаимодействие древнего палеосибирского населения и тунгусоязычных пришельцев с юга. Пришельцы, вероятно, определили физический облик эвенков, внеся антропологические признаки так называемого байкальского комплекса, но основные навыки выживания в суровом мире сибирской тайги и тундры были получены от палеосибирских автохтонов. Многочисленные свидетельства также подтверждают заимствование южанами элементов духовной культуры северян.
Представители древних тунгусских племён позднего бронзового века, известные как глазковская культура (первая половина второго тысячелетия до нашей эры), пришли в Сибирь с юга и считаются предками современных эвенков, эвенов и юкагиров. Жили они племенами, которые не только отлично адаптировались к природным условиям горно-лесной тайги, но и первыми освоили обработку меди и бронзы в этих местах. Информация об этой культуре получена в основном из раскопок временных стоянок (жилища типа чумов) и могильников.
Мужские захоронения содержат каменные, костяные, реже медные и бронзовые остроги, рыболовные крючки и оружие, в то время как женские показывают, что их главной работой была обработка рыбы и туш животных. Самобытная керамика и украшения из кости, нефрита и перламутра свидетельствуют о художественном вкусе древних сибиряков. Элементы материальной культуры глазковцев, такие как шитая берестяная лодка, сложный лук и трёхсоставная распашная одежда, стали основой для максимально адаптированного к природным условиям Сибири хозяйственно-культурного типа.
Современные генетические исследования показывают, что эвенки как этнос сложились на основе смешения аборигенов Восточной Сибири с тунгусскими племенами, пришедшими из Прибайкалья и Забайкалья, около 3500 лет назад. Окончательное отделение эвенков от эвенов произошло, по одной из теорий, в XVII–XVIII веках во время движения на запад и северо-запад, вызванного распространением якутов. Наиболее распространены у эвенков Y-хромосомные гаплогруппы C3c1 и N.
Авторский проект о коренных народах Сибири стартовал в прошлом году. После эвенков и якутов очередь дошла до чукчей, но... снова эвенки! В прошлый раз я многое не успел осветить. Перед вами — в три раза более объемная и интересная работа по этой теме.
Ранняя государственность
Предки эвенков имели уникальный опыт участия в государственной жизни. Это произошло в Царстве Бохай, многонациональном государстве, основанном в 698 году на территориях, соответствующих современному Северо-Восточному Китаю, Корейскому полуострову и российскому Дальнему Востоку. Основным населением государства были мохэ — тунгусо-маньчжурский народ, но на севере проживали и предки эвенков. На суровых землях Бохая успешно выращивались рис и пшеница, разводились великолепные лошади, развивалось ремесло (железные и бронзовые изделия, керамика). Торговля шёлком, мёдом и женьшенем процветала, а предки эвенков активно участвовали в международной системе обмена, торгуя мехами.
После того как кидани в 926 году нанесли сокрушительный удар по царству, народы, находившиеся под монгольским владычеством, начали миграцию к Байкалу. Это привело к смешению с потомками родственных кочевников-скотоводов народа увань, что стало основой для формирования протоэвенкийского народа вокруг этого региона. В период неолита охотники глазковской культуры создали прочную хозяйственную основу. Однако настоящей экспансии древних тунгусоязычных охотников по огромному суровому краю мешала их малая мобильность и зависимость от даров природы. Ситуация изменилась, когда на смену коровам и лошадям пришёл северный олень. Приручение оленей, зафиксированное китайскими источниками начала VI века в Верхнем Приамурье и Прибайкалье, позволило начать освоение новых земель.
Империя Цзинь и Монгольское Владычество
В X–XI веках среди наследников народа мохэ выделился тунгусо-маньчжурский народ под названием чжурчжэни. В XII веке под руководством полководца Агуды они разбили киданей и создали могущественную тунгусскую «Золотую» империю (Цзинь). Империя Цзинь существовала с 1115 по 1234 год, охватывая Маньчжурию, Северный Китай и Приморье, и была построена на эксплуатации китайского населения. Для поддержания порядка создавались военные поселения из чжурчжэньских колонистов, а кавалерия Золотой империи, набранная из рядовых тунгусов-охотников и скотоводов, не имела себе равных в регионе. Центрами ремесла и торговли служили крупные города, такие как Сюйпинь в районе современного Уссурийска.
Монгольский поход на Цзинь начался в марте 1211 года под предводительством Чингисхана. Монголы ненавидели чжурчжэней за регулярные военные походы в степь с целью «сокращения совершеннолетних». Монголы вынудили врагов запереться в городах, разорили их земли и, воспользовавшись мятежами, одержали решительную победу в 1234 году. После падения тунгусского государства и «наведения порядка» монголами, началось движение беженцев на север по сибирской тайге и тундре. Взаимодействуя с аборигенами и ранее пришедшими тунгусами, беглецы создали местные версии общетунгусской культуры, что окончательно оформило формирование близкородственных этносов — эвенков и эвенов.
В последующие два века тунгусы-оленеводы успели освоить приленскую тайгу, но столкнулись с вторжением якутского народа. Кочевые предки якутов мигрировали из области озера Байкал в бассейн рек Лены, Алдана и Вилюя в XV веке, где они частично ассимилировали, а частично силой вытеснили эвенков. Успехи якутов опирались на выведение особых пород лошадей и коров, успешно адаптированных к северным условиям, в то время как потомки гордых строителей каменных городов, вынужденные упростить хозяйство до уровня охотников-собирателей, проигрывали пришельцам.
1/3
Приход Русских (XVII–XIX вв.)
Первый контакт эвенков с русскими произошёл в XVII веке. В 1601 году был основан первый русский заполярный город в Сибири — Мангазея, который стал важным торговым и военным центром. Мангазея контролировала территории, где проживали различные коренные народы, включая тунгусов (эвенков). Ясак — натуральный налог в царскую казну, уплачиваемый ценными шкурками, — стал основным инструментом политики России в Сибири, позволяя государству контролировать местные народы и получать ресурсы.
Взаимоотношения между русскими и эвенками были сложными: они включали честную торговлю мехами и товарами, но также злоупотребления при сборе ясака и грабёж, что вызывало конфликты. Прямое вооружённое противостояние русским землепроходцам было бессмысленным, но эвенки сохраняли свой традиционный образ жизни и культуру, что стало формой пассивного сопротивления. Уходя глубже в тайгу, эвенки колонизировали новые обширные регионы севера Сибири.
Переход «под руку Белого царя» в конечном итоге стал решением многих проблем для эвенков. Он означал прекращение племенных междоусобиц и давления со стороны воинственных Алтын-ханов, енисейских кыргызов и якутов. После того как русские победили в войнах с кыргызами и монголами, пришла пора навести порядок, и была начата интеграция эвенков в социальную структуру Российской империи. Сбор ясака был упорядочен, а с 1763 года разрешалось вносить оплату не только мехами, но и деньгами, и даже система заложников ушла в прошлое. Появился симбиоз с якутами, которые оседали на земле и стали покупать пушнину у эвенков для уплаты ясака. Более того, империя создала Тунгусский казачий пятисотенный полк (1761–1851 гг.) для защиты забайкальской границы. Служба в полку давала наследное звание казака и освобождала от уплаты ясака в обмен на пожизненную службу.
Под царской и советской властью
Грандиозные события Революции 1917 года не сразу отразились на удалённых землях эвенков. Однако после 1924 года Советская власть начала преобразования традиционного образа жизни (оленеводство, охота), которые привели к репрессиям национальной верхушки и разрушению сложной системы торговли. Это вызвало ряд вооружённых конфликтов с новой властью в 1924–1930 годах, которые были подавлены. С другой стороны, эвенки получили доступ к образованию, медицине и «социальному лифту». С 1931 года тунгусы официально стали именоваться эвенками.
К началу Великой Отечественной войны эвенки воспринимали себя как часть семьи народов СССР, что подтвердилось их добровольным участием в общей победе. Только с территории современного Эвенкийского района на фронт ушло около 400 представителей коренных народов, а боевые награды получили не менее 270 эвенков, включая Героя Советского Союза Иннокентия Петровича Увачана.
После распада СССР в 1990-х годах эвенки столкнулись с трудностями, связанными с потерей традиционных источников дохода, но с начала 2000-х годов ситуация начала меняться к лучшему. Современные эвенки стремятся сохранить свою культуру и язык, активно участвуют в политической жизни и развивают экотуризм. Тем не менее, они продолжают сталкиваться с вызовами, такими как изменение климата и необходимость адаптации к современным условиям.
Кроме того наш проект расскажет про:расселение и образ жизни; геологический и природно-исторический контекст; климатические и ландшафтные условия; жизнь в гармонии с природой; народную философию и традиции; оружие и воинское дело; материальную культуру (жилище, транспорт, одежда); духовную культуру и мировоззрение (шаманизм и мифология), современность и туризм.
1/4
Техническое примечание: из-за ограничений на длину в этом посте лишь часть моей работы.
Как Великий Царь хеттов, Муваталли II ни перед кем не склонял головы, ибо никто не был выше него. Однако он был равен другим Великим Царям, как он сам. В дипломатической переписке Великие Цари обращались друг к другу как «мой брат» в знак их равенства. Великий Царь Аххиявы, именуемый «ванакт», осуществлял сюзеренитет над царьками, князьями, и наемными капитанами, как Пиямараду. Люди, признававшие микенского царя своим владыкой, не обязательно были этническими греками. Это особенно касалось Западной Анатолии, где коренное население обычно было лувийцами.
Когда Муваталли взошел на хеттский трон, западные регионы его империи были спокойны. Сфера влияния Хатти включала т.н. Малую Арцав – осколок лувийского могущества. К северу от Малой Арцавы на побережье были Земля реки Сеха и Вилуса, обе расположенные. Внутри региона к юго-востоку располагались Хапалла и Мира-Кувалия.
В 1319–1318 гг. до н.э., ещё при Мурсили II, Малая Арцава и её соседи восстали против хеттов. Вилуса осталась верной Мурсили. Хетты победили и разделили Малую Арцаву на вассальные княжества. Вилуса сохранила свой суверенитет в награду за поддержку. Армия Мурсили разрушила Миллаванду, но не стала удерживать почти греческий город. Вероятно, хетты не хотели развязывать войну с Аххиявой. Более того Миллаванда стала протекторатом Аххиявы. Трон занял некий Атпа, фактически марионетка. За ниточки Атпу дергал брат заморского ванакта Тавагалава, отправленный в Анатолию как представитель царя.
Ахейцы осознали, что хетты стали слишком сильны в регионе, и могут вытеснить их из Анатолии, отрезав от важнейших источников меди и серебра. Эти металлы были сырьем для империи бронзового века, как нефть и природный газ для развитых стран современности. Олово и медь давали бронзу; серебро было общепринятым средством обмена. Итак, после войны ахейцы вернулись в Миллаванду, намереваясь расширить свою власть на Западе и тем самым закрепить доступ к рудникам. Теперь настала очередь хеттов встревожиться: на Западе назревали неприятности.
Пиямараду прибыл на Запад вскоре после того, как ахейцы вновь утвердились в Миллаванде. Его сопровождал его брат Лахурци, командир личной дружины Сиггаунас, его жена и две дочери. Наш герой выдал свою дочь замуж за Атпу, тем самым породнившись с правящим домом царства. В будущем Пиямараду будет делать в Миллаванде практически все, что ему заблагорассудится, используя царство как базу для операций против хеттов.
Хетты закрыли глаза на связи Миллаванды с греками. У них уже было достаточно врагов. В горах к северу от Хатти племена касков, давние враги хеттов, активизировались. В Сирии ситуация ухудшалась из-за действий молодого, динамичного и крайне воинственного фараона Египта Рамсеса II (правил в 1279–1213 гг. до н.э.). Египетский царь собирал силы и разжигал раздоры в сирийских владениях Муваталли. Хетты противостояли этим угрозам, развертывая войска на своей северной границе и в Сирии. Войска были переброшены с Запада, что привело к ослаблению позиций в этом регионе.
Враги хеттов замышляли недоброе, иначе они не приютили бы Пиямараду. Единственной надеждой Муваталли было то, что Пиямараду и ахейцев удастся сдержать объединенными силами Вилусы, Земли реки Сеха и Миры-Кувалии. Но этого не случилось.
Вилуса (то есть Троя) была слабым звеном в хеттской цепи сдерживания. Это царство было верным другом Хатти и, вероятно, предоставляло контингенты для поддержки хеттских военных операций во время недавней войны. Некоторое время спустя царь Вилусы, Куккунни, умер, и его сменил его приемный сын Алаксанду. Алаксанду также был верен Хатти. Но по какой-то причине союзники в Миллаванде считали, что могут действовать именно против Трои.
Пришла пора Пиямараду действовать! Он собрал некие силы и двинулся на север морем, чтобы завоевать Вилусу. Мы не знаем, из кого состояло войско великого авантюриста: микенские добровольцы или наёмники из ближайших земей вроде Лукки. Мы можем только гадать о численности армии Пиямараду. В любом случае речь шла о тысячах бойцов.
Наземное путешествие маловероятно, так как оно потребовало бы вторжения в земли хеттских вассалов: Манапы-Тархунды из Сехи, Купанты-Курунты из Миры-Кувалии и Таргасналли из Хапаллы. Загадочная Аххиява должна была быть морской державой, владычицей Эгейского моря и доминирующей силой в восточной половине «Великого Зелёного», как египтяне называли Средиземное море. Поэтому мы предположим, что именно ахейские корабли везли нашего героя к стенам Трои.
Никто из нас никогда не узнает как выглядел Пиямараду. Это даёт место для фантазии: классический пластинчатый халат воина-марьянну, ахейские наплечники из Фив. А лицо? Героическое, конечно!
Последующий ход событий в значительной степени неизвестен, но война началась, и Алаксанду её проиграл. Он сбежал из Вилусы и нашел убежище у хеттов. Тем временем Пиямараду установил новую власть в Вилусе. Имея влияние в Миллаванде и, вероятно, над частями земель Лукки, хеттский ренегат стал крупной теневой силой на Западе, что, несомненно, радовало его покровителей за морем.
Следующий вероятный шаг Пиямараду был очевиден: завоевание Земли реки Сеха, расположенной между Вилусой и Миллавандой. Это поставило бы под контроль ахейцев всё западное побережье Анатолии. Прибрежные земли Лукка к востоку от Миллаванды почти наверняка встали бы на сторону Аххиявы, и греки доминировали бы на анатолийском побережье от Черного моря до границ хеттского вассального царства Тархунтасса. Хетты оказались бы без выхода к Эгейскому морю и с меньшим количеством портов на Средиземном море. Призрак империи, запертой в глубине суши, навис над ними.
Ситуация требовала немедленных военных действий, но войска Муваталли уже были слишком растянуты на нескольких фронтах. Задача остановить Пиямараду была поручена вассалу, царю Земли реки Сеха, Манапе-Тархунде. Возглавив свою армию, он двинулся на север, в Вилусу, но около 1278 года до н. э. потерпел сокрушительное поражение: «Пиямараду унизил меня», — признался он в письме к Муваталли.
Пока армия Манапы-Тархунды отступала, Пиямараду, вероятно, оценивал варианты. Один из них — вторжение в Землю реки Сеха. Устранение этого последнего хеттского вассала на эгейском побережье могло бы сломить власть Хатти на Западе, возможно, безвозвратно.
Но Пиямараду не вторгся. Возможно, его отпугнула перспектива ведения войны с растянутыми линиями снабжения на вражеской территории. Манапа-Тархунда был побеждён, но его войска отчаянно защищали бы свои дома, используя знание местности и внутренние линии снабжения. Кроме того, левый фланг Пиямараду был бы уязвим для атак прохеттских вассалов с востока.
Наибольшую угрозу с этого направления представлял Купанта-Курунта, царь Миры-Кувалии и сюзерен соседней Масы. Его владения имели протяжённую границу со Страной реки Сеха, Миллавандой и землями Лукки. Будучи способным воином, Купанта-Курунта был двоюродным братом Муваталли и непоколебимо преданным царю. Если бы Пиямараду двинулся в Страну реки Сеха, Купанта-Курунта наверняка пришёл бы на помощь Манапа-Тархунде.
Вместо вторжения в Страну реки Сеха Пиямараду атаковал остров Лазпа (Лесбос), владение Манапы-Тархунды, расположенное у побережья. Для его защиты не было сил из-за враждебных действий Миллаванды на южной границе. В письме царь Сехи жаловался, что наш герой «настроил Атпу против меня».
Пиямараду мог ударить прямо в густонаселённое сердце острова, великолепный укреплённый город Терми на юго-восточном побережье, нейтрализовав административный центр и парализовав оборону. Лазпа была популярной целью для пиратов из-за своего богатства. Плодородные фермы и леса обеспечивали пшеницу и древесину для экспорта, что приносило в обмен предметы роскоши. Женщины Лазпы также были знамениты своей красотой, и ахейские пираты регулярно захватывали их.
Легендарный Ахиллес, «лучший из ахейцев», особенно ценил женщин Лазпы. Говорили, что он несколько раз совершал набеги на Лесбос. Косвенное, но красноречивое упоминание о коллективном богатстве Лазпы содержится в последней книге «Илиады», где Ахиллес трогательно замечает, что легендарное богатство Приама когда-то превосходило даже огромные богатства этого острова.
Пиямараду не задержался на Лазпе. Длительное пребывание было нежелательным, так как это связало бы силы, которые могли быть использованы на материке против хеттов и их союзников. В любом случае, Пиямараду достиг своей цели — еще больше ослабить уже потрёпанного врага.
Пиямараду ушёл раньше своих войск, поручив своему подручному Сиггаунасу завершающие операции — эвакуацию людей, которые более не желали иметь ничего общего с хеттами. Это были многочисленные зависимые работники, ремесленники и квалифицированные рабочие, насильно привезённые туда из Страны реки Сеха и Хатти. Несчастные делились на две категории: те, кто служил Манапа-Тархунде, и те, кто служил Муваталли (храмовые работники и прислуга Великого царя).
Царь Сехи, Манапа-Тархунда, ясно высказывается об их изменническом поведении. Когда Пиямараду напал на Лазпу, писал царь, «все они [работники] без исключения присоединились к нему...» Даже хеттский надсмотрщик и домашняя прислуга присоединились к нему. Читая между строк, можно предположить заговор между Пиямараду, работниками и надсмотрщиком. Тем временем племена касков фактически принудили Муваталли перенести столицу в Тархунтассу. Держава хеттов трещала по швам, и помочь Манапе-Тархунде было нечем.
Мятежные работники бежали из Лазпы на кораблях Сиггаунаса в Миллаванду, где Атпа сначала с радостью их принял. Однако вскоре работники Муваталли внезапно изменили своё мнение, решив, что хотят быть подданными Хеттской империи. В петиции Атпе они заявили: «Мы — данники Муваталли... Позвольте нам отдать дань Великому Царю! Сиггаунас совершил преступление, увезя нас из Лазпы». Обвинение Сиггаунаса было лукавством, призванным повлиять на Атпу и успокоить Муваталли. Атпа склонялся к тому, чтобы отпустить их, опасаясь проблем и вторжения хеттов.
«Он бы отпустил их домой», — сообщает Манапа-Тархунда, но Атпа не учёл Пиямараду. Тесть Атпы был в Миллаванде, за пределами города. Узнав о намерениях Атпы, он положил этому конец. «Пиямараду отправил Сиггаунаса к Атпе и передал: "Бог Грозы даровал тебе благословение, почему же ты теперь возвращаешь их?"» Работники были даром с небес, и их нельзя было отвергать. Что Пиямараду действительно имел в виду, так это то, что нельзя отказывать ему. Атпа не вернул работников.
Узнав об этом, Муваталли стал собирать войска (его терпению пришел предел). Дерзость Пиямараду была личным оскорблением и прямым вызовом авторитету Великого Царя, на что нельзя было не ответить. Муваталли спровоцировали. Человек по имени Гассу возглавил карательную экспедицию на Запад.
Хетты двинулись в поход, вероятно, в сопровождении Алаксанду, свергнутого царя Вилусы. По пути Гассу собрал контингенты вассалов, включая силы Миры-Кувалии под руководством царя Купанты-Курунты. Объединенная армия вошла в Страну реки Сеху. Армия остановилась, чтобы дать дипломатии последний шанс. Купанта-Курунта отправил послание Атпе: «Работники Его Величества, которые находятся у тебя, отпусти их домой!» Атпа, который был равен Купанте-Курунте по рангу, подчинился, как если бы приказ исходил от императора: «И он отпустил работников... всех без исключения домой».
На этот раз Пиямараду не было там, чтобы остановить его. Возможно, Атпа, лишённый его присутствия и опасаясь, что армия Гассу двинется на юг, потерял самообладание. Или же освобождение работников было стратегическим манёвром, чтобы отвлечь хеттскую армию от Миллаванды и направить её на север, к Вилусе. Если хеттская армия превосходила силы Пиямараду, разумным было сохранить воинов. Пиямараду не мог рассчитывать на реальную помощь от Микен, поскольку Аххиява и Хатти формально находились в мире. Потеря Миллаванды была недопустимой, тогда как Вилуса была расходным материалом. Возможно, Пиямараду проинструктировал Атпу подчиниться требованию, чтобы предотвратить вторжение в Миллаванду и устранить предлог для войны.
В своё время, пишет Манапа-Тархунда, Гассу и его армия «снова отправились в страну Вилуса, чтобы атаковать её». Но царь Страны реки Сеху не сопровождал их, сославшись на болезнь: «Я серьезно болен, болезнь свалила меня!»
Сражённый настоящей или мнимой болезнью, Манапа-Тархунда остался дома, пока хетты и их союзники завоёвывали Вилусу и восстанавливали Алаксанду на троне. Но им не удалось захватить Пиямараду. Наш герой ускользнул и вернулся в Миллаванду. Вскоре после этого силы Манапы-Тархунды снова заняли Лазпу.
В иных обстоятельствах Муваталли мог бы терпеть недостатки вассала, но, несмотря на изгнание Пиямараду из Вилусы, Аххиява оставалась могущественной на западе, доминируя в Эгейском море и контролируя Миллаванду. Вызовы хеттской власти серьезно превосходили возможности Манапы-Тархунды. Император сместил его. Старик был отправлен в Тархунтассу, а его сын Мастури занял место на троне.
1/3
Примерно в то же время Муваталли заключил договор с Алаксанду, который положил конец статусу Вилусы как независимого царства. Отныне это было хеттское вассальное государство. Один из пунктов так называемого договора Алаксанду предупреждал царя Вилусы, что он обязан участвовать в войнах хеттов с их врагами. Вероятно, он выполнил это обязательство в войне Хатти с Египтом, которая началась в 1275 году и достигла кульминации в битве при Кадеше. Египетский список хеттского боевого порядка упоминает Dr’dny, или дарданов — альтернативное имя Гомера для жителей Трои/Вилусы.
Битва при Кадеше стала тактической ничьей для обеих сторон и стратегической победой хеттов, которые смогли увеличить свои владения и влияние в Сирии за счёт Египта. Муваталли умер несколькими годами позже, вероятно, в 1272 году. Его сменил Урхи-Тешуб, его сын от наложницы. Поскольку он был бастардом, многие считали Урхи-Тешуба непригодным для царствования; его дядя, Хаттусили, был более предпочтительным выбором. Младший брат Муваталли и самый младший из четырёх законных детей Мурсили, Хаттусили управлял северными территориями Хатти, включая бывшую столицу Хаттусу, почти с самого начала правления Муваталли.
В 1267 году Урхи-Тешуб перенёс столицу империи обратно в Хаттусу (из Тархунтассы), что было сделано с целью устранить Хаттусили как соперника. Однако именно Урхи-Тешуб был устранён. Разгромленный и свергнутый в 1266 году, он бежал из Хатти, чтобы никогда не вернуться, и провёл последние годы жизни в Египте в качестве советника Рамсеса II по хеттским делам. Его дядя взошёл на трон как Хаттусили III.
Из-за пробелов в исторических записях мы почти ничего не знаем о деятельности Пиямараду в течение 10-летнего периода, начавшегося примерно с сирийской кампании Муваталли и завершившегося гражданской войной в Хеттской империи и восшествием на престол Хаттусили. Новому Царю Царей хеттов было за пятьдесят, когда он взошёл на престол. Хотя он правил 30 лет (ок. 1267–1237 гг. до н.э.), его здоровье всегда было слабым из-за хронических болезней, преследовавших его с детства.
Пиямараду, вероятно, был примерно того же возраста, что и Хаттусили, если не старше. Однако, в отличие от императора, он, судя по всему, находился в прекрасной форме. Его враждебность по отношению к Хатти также нисколько не уменьшилась. Это было кстати, поскольку после коронации Хаттусили участие ахейцев в делах Западной Анатолии значительно возросло: греки активно подстрекали мятежи по всему региону. Как всегда, Пиямараду выступал в роли главного агента-провокатора Микен. Народ страны Лукка оказался наиболее восприимчивым к его уговорам.
Власть хеттов на Западе снова была под угрозой. Осенью 1259 года до н. э., на восьмом году своего правления, Хаттусили заключил мирный договор с Рамсесом II. Хатти и Египет больше никогда не воевали друг с другом, а император смог уделить больше внимания угрозам на своих северных границах и на западе.
Первым удар нанёс Пиямараду. Нашим источником информации о произошедшем является так называемое письмо Тавагалавы, написанное Хаттусили после этих событий неназванному брату Тавагалавы из Миллаванды, Великому царю Аххиявы. Согласно Хаттусили, посольство мятежников отправилось в Миллаванду, где они «довели своё бедственное положение до сведения Тавагалавы». Наместник Аххиявы, предположительно посоветовавшись со своим братом в Микенах, оказал помощь этим «людям Лукки» в виде армии под командованием Пиямараду. Чтобы сохранить видимость невмешательства Аххиявы, воинство Пиямараду выступало под его знаменем как автономная сила; оно состояло из повстанцев, миллавандских и микенских «добровольцев», а также нескольких лишённых наследства марьянну (из касты воинов-колесничих).
Перейдя границу Миллаванды и вторгшись в земли Лукки, Пиямараду захватил и сжёг прохеттский город Аттаримма. Затем он занял город Ияланда, который восстал против Хатти. Тем временем Хаттусили начал контрнаступление на земли Лукки. Пиямараду, с присущей ему бравадой, потребовал, чтобы его сделали вассальным царём на недавно завоёванных территориях. Удивительно, но император согласился на это дерзкое требование, возможно, рассудив, что Хатти будет лучше иметь Пиямараду в качестве вассала, чем врага.
1/2
Сын Хаттусили, наследный принц Нериккаили, был отправлен в Ияланду с целью сопроводить Пиямараду в луккийский город Саллапа, который занял Хаттусили и где должна была состояться церемония. Однако в Ияланде Нериккаили был грубо принят Пиямараду, который заставил наследного принца замолчать и унизил его при свидетелях. Наследник Хатти, насмехался Пиямараду, был недостоин быть его сопровождающим в Саллапу; и, в любом случае, Пиямараду не поедет в Саллапу, потому что хетты замышляют его убийство. Император должен «дать мне царство здесь и сейчас»!
Поняв, что Пиямараду играет с ним, и разгневанный публичным унижением своего сына, Хаттусили двинулся к городу Валиванда. Там он написал Пиямараду, сообщив, что царство всё ещё может быть его, но только если он покинет Ияланду. Пиямараду не испугался. Хаттусили записал: «Когда я достиг Ияланды, Пиямараду предложил мне сражение в трёх местах. Местность там была труднопроходимой». Хаттусили спешил своих колесничих и лично возглавил контратаки против сил Пиямараду, которые занимали высоты, господствующие над маршрутом хеттов. «Так я поднялся пешком и разбил врага там».
Разбитые силы Пиямараду отступили за пределы города, сопровождаемые 7000 жителей Ияланды. Хаттусили утверждал, что беженцы были подданными Хатти, и потребовал от Пиямараду немедленно отпустить их. Военачальник проигнорировал императора. Очевидно раздражённый, Хаттусили приказал своим войскам опустошить Ияланду и захватить оставшихся жителей для переселения в Хатти.
Сделав это, Хаттусили возобновил наступление, только чтобы снова попасть в засаду, на этот раз устроенную силами под командованием брата Пиямараду, Лахурци. Хетты снова одержали победу в этом столкновении, но повстанцы задержали их достаточно долго, чтобы позволить Пиямараду и его войскам отступить через границу в Миллаванду. Хетты преследовали их, остановившись у самой границы в городе Абавия, где император составил ещё одно письмо Пиямараду: «Приди ко мне», — приказал он. Хаттусили также написал письмо ванакту ахейцев: «Я стремился захватить Пиямараду по этой причине, потому что он постоянно нападает на мою землю. Знает ли мой брат об этом или нет?»
Ответ от греков был доставлен послом, который, как с укором отметил Хаттусили, «не принёс мне никакого приветствия, равно как и не доставил мне никакого подарка». Вместо этого посол просто сообщил Хаттусили, что ванакт приказал Атпе передать Пиямараду хеттскому императору при условии, что Хаттусили не причинит вреда военачальнику и не вывезет его из Миллаванды.
Намеренное отсутствие приветствий и подарков — стандартных элементов в дипломатической переписке между Великими царями — было серьёзным нарушением этикета, сигнализировавшим о недовольстве ахейцев действиями хеттов, как уже совершёнными, так и теми, которые они собирались предпринять. Это также указывало на то, что это сообщение от ванакта было неформальным, что он говорил, так сказать, от своего имени, как равный и «брат» императора, а не как глава государства Аххиявы.
Хаттусили вряд ли мог быть доволен этим сообщением. Возможно, он думал, что сможет поступать с Миллавандой и Пиямараду по своему усмотрению. Но, поступая так, он рисковал развязать полномасштабную войну с морской державой, которая доминировала на морских путях, связывающих Хеттскую империю с её средиземноморскими торговыми партнёрами. Аххиява не могла бросить вызов хеттам на суше, но они могли уничтожить заморскую торговлю оловом, жизненную артерию империи. И поэтому Хаттусили составил осторожный ответ ванакту: «Мой брат написал мне как Великий Царь, равный мне, и разве я не прислушиваюсь к слову равного?».
Хетты пересекли границу и вошли в царство Миллаванда, не встретив сопротивления. «Итак, я направился в город Миллаванду, — рассказывал Хаттусили, — потому что думал: пусть подданные моего брата (ванакта Аххиявы) услышат, что я скажу Пиямараду».
Пиямараду не был заинтересован в общении с Хаттусили. Пока хетты продвигались к городу Миллаванда, военачальник, его семья, жена и дети, его войска и беженцы покинули Миллаванду морем: «Пиямараду ушёл из города на корабле», — сообщал Хаттусили. Скорее всего, беглецы отправились на близлежащий остров Самос. Тавагалава также покинул Миллаванду, возможно, присоединившись к Пиямараду на Самосе, чтобы дождаться развития событий.
Хотя Хаттусили, должно быть, понимал, что в отсутствие наместника он не сможет добиться ничего значительного, он всё же встретился с Атпой и его братом Аваяной, которые «выслушали обвинения, которые я выдвинул против Пиямараду». В письме Тавагалавы Хаттусили утверждал, что братья были недостаточно откровенны в своих сообщениях ахейскому Ванакту, скрывая ужасную правду о Пиямараду из-за верности своему тестю. Поэтому, сказал Хаттусили, «я заставил их поклясться, что они точно доложат вам о деле», как будто их мнение что-то значило в Микенах.
Встреча завершилась тем, что Хаттусили кратко приказал Атпе: «Встань! Мой брат [царь Аххиявы] дал тебе указание, чтобы ты привёл Пиямараду к хеттскому царю. Так приведи его сюда». Атпа должен был пообещать Пиямараду, что с ним не будут плохо обращаться. В качестве гаранта безопасности нашего героя на встрече с Хаттусили хетты предложили дать заложника высокого ранга. Тем не менее Пиямараду отказался приехать в Миллаванду. «Я не могу избавиться от своих страхов», — якобы ответил он.
Несмотря на этот очередной отказ Пиямараду, Хаттусили всё ещё был готов дать дипломатии шанс. Было предложено окончательное соглашение о заложниках, причём Тапала-Тархунта, царский конюх, был выбран в качестве залога со стороны Хаттусили. Хаттусили заверил Ванакта, что Тапала-Тархунта — «не человек низкого ранга», а родственник императрицы Пудухепы. Более того, Тапала-Тархунта был другом как Хаттусили, так и Тавагалавы: «В молодости он стоял рядом со мной на колеснице», — отметил император, и он стоял «на колеснице рядом с твоим братом Тавагалавой». Интересный человек!
Через посредников Хаттусили уговаривал Пиямараду: «Приди, изложи свои слова передо мной, и я возвышу тебя». В случае, если Пиямараду будет недоволен предложениями императора, то «мой человек сопроводит тебя обратно в землю Аххиявы так же, как он пришёл сюда с тобой». Тапала-Тархунта останется заложником до тех пор, пока Пиямараду не вернётся в Аххияву. Честная сделка! Наверное...
Всё было напрасно: Пиямараду снова отверг Царя Царей. Наконец осознав тщетность своих усилий, Хаттусили покинул город и страну Миллаванду, вернувшись со своей армией в земли Лукки и в конечном итоге в Хаттусу. В заключительных строках письма Тавагалавы Хаттусили пишет далёкому Ванакту греков, что, поскольку мятежные беглецы отказались вернуться на родину и активно помогали Пиямараду, «ты, мой брат, должен предать их глав суду». Хаттусили заявил, что готов отказаться от выдачи любого лидера повстанцев, который в ходе суда заявит, что хочет навсегда перейти на сторону Аххиявы: «Если какой-либо господин скажет: „Я перешёл ради беглеца (Пиямараду)“, пусть останется там. Но если он скажет: „Пиямараду заставил меня присоединиться к нему“, то пусть вернётся ко мне».
Что касается Пиямараду, то Хаттусили стало известно, что неугомонный авантюрист, действуя со своей островной базы в Эгейском море, планирует новые атаки на земли, подвластные Хатти. «Сообщается, что Пиямараду говорил: „Я отправлюсь в землю Маса или землю Каркия, но пленников, мою жену, детей и домочадцев я оставлю здесь“», то есть на аххиявском острове, который теперь стал его домом и оплотом. Хаттусили жаловался, что Ванакт активно помогает Пиямараду: «Теперь, согласно этим слухам, в то время, когда Пиямараду оставляет свою жену, детей и домочадцев в земле моего Брата, твоя земля обеспечивает ему защиту. Но он постоянно совершает набеги на мою землю; но всякий раз, когда я препятствую ему в этом, он возвращается на твою территорию. Неужели ты, мой Брат, благосклонно относишься к такому поведению?».
Это был риторический вопрос: конечно, владыка Микен благосклонно относился к такому поведению; как и прежде, как всегда, он поддерживал Пиямараду до конца, предоставляя людей, материалы и ресурсы, необходимые военачальнику для ведения его бесконечной войны с хеттами. Но Хаттусили, ради видимости, продолжал делать вид, что греки открыты для альтернатив. «Если ты не благосклонен к поведению Пиямараду, тогда, мой Брат, напиши ему хотя бы это: „Встань, отправляйся в землю Хатти, твой господин рассчитался с тобой! Иначе приходи в землю Аххиявы, и в каком бы месте я тебя ни поселил, ты должен оставаться там. Встань со своими пленниками, женами и детьми и поселись в другом месте! Пока ты враждуешь с царём Хатти, проявляй свою враждебность из какой-нибудь другой страны! Из моей страны ты не будешь вести враждебных действий. Если твоё сердце в земле Каркия или земле Маса, тогда отправляйся туда!“».
В заключение Хаттусили попросил царя Аххиявы сообщить Пиямараду, что «царь Хатти и я, в том деле Вилусы, из-за которого мы враждовали, он убедил меня, и мы стали друзьями; война не была бы для нас правильной». Затем Хаттусили извинился за любые агрессивные действия, которые он предпринял против Аххиявы, объясняя свои поступки горячностью и импульсивностью молодости: «В то время, мой Брат, я был молод; и если в то время я написал что-то оскорбительное, это не было сделано намеренно. Такие слова вполне могут срываться с уст предводителя войск, и такой человек вполне может ругать своих людей, если в бою кто-то бездействует или проявляет трусость».
Это невероятно важные строки! Будущий император хеттов и самый могущественный из царей микенской Греции сражались друг с другом на землях Трои: явно, в открытом бою. Это очевидно было то, что можно уверенно назвать Троянской войной, очередной войной — одной из многих, смутные воспоминания о которых стали готовыми циклопическими блоками, из которых «гомеры» и Гомер собрали незыблемую твердыню великого мифа «Илиады».
Мы не знаем, что произошло дальше. Лично я верю, что он продолжал беспокоить хеттов до тех пор, пока не умер, не был убит в бою или не стал слишком слаб, чтобы заниматься тем, что Гомер называл «тяжелой работой битвы». Пиямараду прожил долгую и насыщенную жизнь, охватившую правление трёх хеттских императоров, и он был проблемой для каждого из них. Он был по очереди ренегатом, военачальником, пиратом и, какое-то время, правителем значительного царства в Западной Анатолии. А его действия, связанные с Троей, должны были найти своё место в историях о великом противостоянии великих царств, которые пересказывались при дворах по обеим сторонам Эгейского моря из поколения в поколение, теряя имена и названия, но сохраняя суть: люди убивали и умирали за власть над этой богатейшей землёй, городом из мифов и легенд.
Ограничение в 30К символов на один пост заставило меня несколько упростить и сократить оригинальный текст.
Автор: Максим Ферапонтов Проект: Historia Maximum Eventorum Поддержка: F U N P A Y
Мы в Западной Анатолии позднего бронзового века. Две сверхдержавы, Хеттская империя и Микенская Греция, замерли в напряжённом ожидании, избегая открытой войны. Они уже сражались под стенами Трои и не жаждут повторения! Здесь, в пограничье из мелких царств и княжеств, кипят шпионские страсти, игроки меняют стороны, а властители ткут паутину интриг и скрещивают оружие.
В этот вихрь хаоса вступает наш герой, Пиямараду, фигура, окутанная тайной, словно плащом из ночного тумана. Он возникает в хеттских записях во времена царя Муваталли II и сразу приковывает внимание. Кто он такой? Возможно, хеттский аристократ, потерпевший поражение в династической борьбе, или воин с неукротимым духом, жаждущий славы, богатства и мести. А может, авантюрист, чьи мотивы скрыты. Мы не знаем точных ответов, но его выбор ясен. Пиямараду отвернулся от Хеттской империи, порвал с ней все узы и примкнул к Аххияве, её заклятому сопернику. Этот шаг сделал его настоящим ренегатом, перебежчиком, чьи действия, словно волны от брошенного камня, всколыхнули весь регион.
Пиямараду стал настоящей головной болью для хеттов. Он нападал на их земли, разжигал восстания среди вассалов, сеял смуту и, в кульминации своей дерзости, создал собственное маленькое государство, выбрав в качестве столицы Трою. Представьте себе этот важнейший город, стоящий на грани миров, и вдруг он становится оплотом мятежника. Пиямараду не был просто бунтарём, он оказался хитрым политиком, мастером интриг, который использовал неразбериху в свою пользу. Его действия не только раздражали хеттов, но и подрывали их власть, заставляя империю тратить силы на борьбу с тенью, которая постоянно ускользала из рук.
Как до нас дошла эта история? Хеттские тексты, фрагментарные, но полные жизни, раскрывают драму во всей её красе. Среди них «Письмо Манапы-Тархунты», «Письмо о Тавагалаве», «Письмо Милаваты» и переписка царя Хаттусили III с правителем Аххиявы. Эти глиняные таблички, найденные в архивах, шепчут нам о великом прошлом. Тексты эти неполны, с пробелами, но они полны драматизма, где каждый штрих добавляет глубины фигурам.
Глиняная табличка с текстом договора между царями Алаксанду (Троя) и Муваталли (хетты). Музей Трои.
Могучий царь хеттов, который, вместо того чтобы просто раздавить бунтаря своей армией, вступает с ним в переговоры, пытается уговорить или запугать. А когда это не срабатывает, он изливает раздражение в письмах, обвиняя Аххияву в поддержке этого смутьяна, словно жалуясь на неуёмного соседа. Даже супруга царя и главная жрица империи Пудухепа поминает Пиямараду в своих молитвах, призывая богов вмешаться. Это показывает, насколько серьёзной была его угроза.
Прямых доказательств Троянской войны в этих текстах нет, но факты сходятся удивительным образом. Конфликт с хеттами, Троя как база мятежа, поддержка микенцев из Аххиявы — всё это эхом отзывается в «Илиаде» Гомера. Не это ли отголоски тех событий? История Пиямараду, как искра, зажигает мысль о том, как реальные интриги и битвы рождали мифы, словно семена, брошенные в плодородную почву времён.
Чтобы понять размах этой драмы, обратимся к её декорациям, царствам, народам и городам, где разыгрывалась судьба нашего героя. Каждый элемент этого мира добавляет краски, словно мазки на древней фреске.
Начнём с хеттов, чьим врагом стал Пиямараду. Этот народ воздвиг империю в Малой Азии во II тысячелетии до н. э., и их достижения в управлении, праве и войне сияют, как звёзды в ночном небе. Эти индоевропейцы, пришедшие из далёких степей в самое сердце Анатолии, подчинили себе местный народ хаттов, сплавив их культуру со своей, словно литейщики, отливающие прочную бронзу. Их язык, кстати, родственен нашему. Это поразительная связь через века, которая напоминает, как корни прошлого питают настоящее. Религия хеттов была открытой: они принимали богов покорённых народов, молились им на их же языках, собирали чужеземные заклинания, будто сокровища в хранилище. Клинописная письменность, заимствованная в Месопотамии, сохранила для нас их законы и дипломатию на глиняных табличках. Бюрократия столичной Хаттусы была столь же действенна, как и грубая сила оружия. Но империя была построена на крови! Стремительные колесницы мчались по телам врагов, а крепости вставали нерушимыми бастионами для защиты власти Царя Царей.
Их история – это взлёты и падения, полные драматизма. В XVII веке до н. э. цари Питхана и Анитта захватывали города один за другим, закладывая основы. Хаттусили I и Мурсили I дошли до Вавилона, разграбили его и вернулись с триумфом. Затем тьма упадка накрыла державу. Каски, воинственный народ с севера, разрушили Хаттусу, заставив перенести столицу и пережить годы смуты. Но Суппилулиума I возродил могущество из пепла, покорил Сирию, и даже египетская царица, возможно вдова Тутанхамона, просила его сына в мужья, видя в хеттах равных. Чума, как мрачный жнец, прервала его триумф, унеся жизнь воина. К 1295 году до н. э., при Муваталли II, когда хетты достигли пика, начинается наша история.
Святилище ЯЗЫЛЫКАЯ, 12 богов подземного мира
Теперь перейдём к следующему действующему лицу нашего эпоса. Перед нами Арцава, царство Западной Анатолии XIII века до н. э. – область между Центральной Анатолией и Эгейским морем. Здесь пришлые лувийцы, родичи хеттов, смешались с исконными анатолийцами, создав пёстрый узор общей культуры. Благословлённая благодатным климатом, Арцава процветала. Её амбары ломились от зерна, а корабли увозили в дальние земли металлы из горных недр. Цари правили областями под названием Мира, Страна Сеха и легендарная Вилуса из города в районе будущего Эфеса. Экономика Арцавы замыкалась на так называемом «дворце», откуда знать управляла полями, ремёслами и торговлей, распределяя ресурсы и собирая дань.
Для хеттов Арцава была вечным источником тревог: мятежи, союзы с врагами, дерзость соперника, которая заставляла их держать ухо востро. Их вражда началась ещё в XVII веке до н. э. В XIV веке до н. э. единое царство Арцава возвысилось, переписываясь с Египтом как равная, что было знаком её мощи. Но полный решимости юный хеттский царь Мурсили II пошёл на неё войной. Уххацити, царь Арцавы, насмехался над юностью Мурсили, но молния или метеорит, словно гнев богов, поразила самого Уххацити, повергнув его армию в панику и приведя к поражению. Союзная страна Аххиява не помогла, сыновья царя бежали за море, канув в безвестность, оставив царство в руинах. Хетты разделили Арцаву, не дав ей возродиться, словно садовники, вырвавшие корни, чтобы не дать сорняку пустить новые побеги. Сегодня учёные говорят об Арцаве как о доме лувийской цивилизации, но для нас Арцава — это сцена, где Пиямараду разыгрывал свою партию. Пришло время попрощаться с некогда могучим лувийским царством и двинуться дальше.
Вот древняя Миллаванда, она же Милет, город на западном побережье, где в бронзовом веке скрестились торговые пути цивилизаций. Археология наглядно показывает его путь от минойской фактории до микенского форпоста. Город на полуострове у Латмийского залива был ключом к торговле вглубь Анатолии, стражем морских путей, где любой купец должен был пройти мимо его берегов. В середине II тысячелетии до н. э. критяне, хозяева морей, оставили здесь свою керамику и погребения. К концу XV века до н. э. минойское культурное влияние сменилось ахейским, влиянием микенских греков. Нет никаких следов, что это сопровождалось конфликтом, а это значит, что старое уступало новому мирно и постепенно.
К XIV веку до н. э. Милет стал оплотом микенского мира в Анатолии. Оружие, гробницы и керамика явно говорят об этом. Для хеттов это был шип в боку, база соперника на их земле, постоянный источник раздражения. В 1329 году до н. э. царь Мурсили II стёр город в пепел, но через 14 лет Милет возродился, с крепкими стенами по хеттским канонам. Какая ирония, когда враги делятся мастерствомфортификации. В XIII веке до н. э. Миллаванда достигла апогея своего развития. Клинописная табличка с названием «Письмо Милаваты» намекает на краткий хеттский контроль, но до конца бронзового века город оставался микенским форпостом на чужой земле.
береговая линия в районе Милета в Бронзовом веке и Античности
Напомню, что мы уже несколько раз упоминали некую Аххияву. Само это название из хеттских текстов с XIV века до н. э. Учёные видят в ней микенский мир. На хеттской глиняной табличке XIII века до н. э. правитель Аххиявы назван «великим царём», наравне с Египтом и Хеттами. Поразительно, неужели у микенцев была сверхдержава? Это ломает привычную картину независимых дворцов, намекая на союз или иерархию, но ответы тонут в веках, оставляя пространство для размышлений.
Микенская цивилизация, процветающая с XVII по XII век до н. э., стала первой высокоразвитой культурой Эллады. Названа по развалинам в Микенах, где Генрих Шлиман вёл раскопки, открывая миру сокровища из бронзы и золота. Дворцы Микен, Тиринфа, Пилоса и Фив были центрами экономики, религии и управления. Микенцы торговали с Египтом, Хеттами, Сирией. Вывозили масло, вино и оружие, получая металлы и предметы элитного потребления. Их флот контролировал Кикладские острова, Крит и Милет, а ахейскую знать хоронили с мечами и другим оружием в знак их воинского ремесла. Расцвет XIV–XIII веков до н. э. сменился крахом около 1200 года до н. э., оставив руины, из которых выросли греческие полисы.
Мы продолжаем расставлять на нашей сцене действующих лиц. Мы познакомились с главным героем по имени Пиямараду, с его вероятной родиной в земле хеттов, с их неудачливыми врагами-лувийцами из Арцавы, с гнездом интриг и распрей — Милетом и его заморскими покровителями из Аххиявы. Остался лишь один актёр. Одиночный, но самый знаковый. Это «крутобокий Илион», легендарная Троя, что возвышалась на холме Гиссарлык, страж, охраняющий врата между Востоком и Западом. В XIX веке Генрих Шлиман, одержимый строками Гомера, устремился к этому холму и раскопал девять археологических слоёв города, сложенных один над другим, как глиняные таблички нашей забытой саги. Он ошибся, приняв ранний слой за дворец Приама, но его промах, словно искра, разжёг костёр исследований, который пылает до сих пор, открывая нам тайны прошлого.
В бронзовом веке Троя стояла у кромки морского залива, властно держа Дарданеллы, узкий пролив Геллеспонт, связующий Европу и Азию, словно нить, соединяющая два мира. Корабли, изнурённые ветрами и течениями, искали приюта у её берегов, а Троя взимала пошлины и росла в богатстве, будто древо, питаемое щедрым солнцем. Её место в мире было даром судьбы, но и тяжким бременем, ибо богатство и власть притягивают зависть.
«Золото Трои», Троя, клад А, Пушкинский музей.
Ранние дни Трои, её первый слой, явили скромную цитадель. Второй слой добавил к крепости на высоком холме небольшой городок. Шестой же слой стал её славой! Цитадель стояла, окружённая обширным процветающим нижним городом, полным жизни, ремёсел и торговли. Была ли она вассалом хеттов? Глиняные тексты намекают на это, упоминая Трою под названием Вилуса и правителя Алаксанду. Не тот ли это Александр из гомеровских песен, что похитил Елену, разжёгшую войну? Так правда вплетается в узор мифов, подобно золотой нити в полотне. Древние записи говорят о конфликтах с Аххиявой, намекая на напряжение, которое кипело в этих землях, где Троя балансировала между двумя мирами.
Но судьба не щадила этот город. Троя шестой эпохи пала, расколотая землетрясением, будто хрупкий сосуд под молотом богов. На её руинах встала Троя VIIa, скромнее, но всё ещё гордая, словно воин, ослабленный ранами, но не сломленный духом. Около 1180 года до н. э. город захлебнулся в огне. Археологи находят следы этой трагедии: наконечники стрел, разбросанные среди обугленных стен, тела, поспешно захороненные в ямах, — знаки хаоса и насилия. Война ли это была, как поёт Гомер в «Илиаде»? Или засуха, что иссушила поля, как утверждают современные учёные, принесла голод и беспорядки, подточившие город изнутри?
Троя стояла между Востоком и Западом, торгуя с микенцами, но кланяясь в верности хеттам. Эта двойственная игра питала её богатство, но и вела к гибели, ибо жить между молотом и наковальней опасно. Это напряжение разрывало город, как ткань, натянутая сверх меры. За похищением Елены, о котором слагают легенды, кроется борьба за торговые пути, за золото, за власть над Геллеспонтом. Мифы, словно тени, поднялись из пепла этих сражений, и мы, вглядываясь в них, спрашиваем, что в них правда, а что красивая ложь?
Мы разложили карту древней Анатолии и Эгеиды, расставили царства и героев. Наша сцена готова к великому представлению!
Это великая и драматичная история, полная насилия и интриг: кровавое соперничество между Мутульским и Канульским царствами цивилизации майя в доколумбовой Америке. Между 520 и 572 годами нашей эры противники отчаянно пытались сокрушить друг друга.
Майя: расти кукурузу, молись, воюй.
Цивилизация майя зародилась в Центральной Америке на территории современных государств Мексики, Гватемалы, Гондураса и Сальвадора около 2000 года до нашей эры и достигла своего расцвета в так называемый классический период (между 250 и 950 гг. нашей эры). Являясь частью культурного и исторического единства, известного как Мезоамерика, майя опирались на достижения предшествующих народов и взаимодействовали с соседними цивилизациями Центральной Америки.
Всего сто лет назад мы очень мало знали о политической истории этой цивилизации. Но благодаря расшифровке письменности майя всё изменилось. Историкам больше не нужно придумывать условные названия для многих городов и царств. Мы знаем имена их правителей и их важные деяния. Фактически, сами майя приложили массу усилий, чтобы их история сохранилась для потомков. Благодаря этим записям у нас есть возможность показать, чем жили индейцы майя классического периода, когда не выращивали кукурузу, не строили грандиозные каменные города и не играли в мяч — они воевали!
Майя: номовая государственность.
История майя, как период, когда учёные смогли к вещественным источникам знаний о прошлом добавить и письменные, начинается около 250 года, когда появляются первые датированные памятники на основе календаря так называемого Длинного счёта. Мы называем эту эпоху крупномасштабного строительства и развития яркой культуры классическим периодом. Тогда основу хозяйственной жизни и государственности определяли многочисленные враждующие номовые города-государства.
Классическая цивилизация майя представляет собой один из наиболее ярких примеров политической организации, определяемой в современной исторической науке как номовая государственность (от греч. «nomos» — область, округ). Эта модель предполагает функционирование внутри единой историко-географической области множества небольших политических образований — номов. Компактная территория с административно-ритуальным центром в протогороде включала в себя сельскохозяйственные угодья и подконтрольные общины в радиусе примерно 20–30 км.
Внизу социальной иерархии располагались крестьяне-общинники. Подавляющее большинство всех майя расчищали джунгли, обрабатывали поля кукурузы, а в свободное от сельских работ время строили дороги, храмы и дворцы для немногочисленной знати. При этом каждый взрослый мужчина являлся воином. Общины управлялись выборными старостами и младшими военными предводителями, которые выполняли полицейские функции. Для обслуживания правящих династий и их сложных функций выделились специалисты в областях войны, религии, управления, обмена. Ремесленники, жившие в протогородах, выполняли заказы элиты и были совершенно оторваны от нужд земледельческих общин.
Главным признаком нома является его полная экономическая независимость от соседей, что исключает влияние общих хозяйственных интересов нескольких номов на политику. Даже после военного поражения ном оставался обособленной единицей и противостоял попыткам централизации. Примерами могут служить города-государства Древнего Шумера или Древней Греции.
Бытовая сценка из жизни майя классического периода. Журнал NatGeo.
Майя: политический ландшафт и войны.
Таким образом, политический ландшафт майя классического периода характеризовался высокой степенью изменчивости и текучести. Границы сфер влияния определялись степенью временной лояльности местных элит верховному сюзерену. Мощь военных гегемонов основывалась не на территориальном контроле, а на способности создавать и удерживать обширные сети личной преданности или контроля. Смерть сильного правителя-гегемона зачастую приводила к распаду всей сети альянсов и к кардинальному перераспределению сил в регионе. Это порождало сложную структуру сюзеренитета-вассалитета, где верховный правитель доминирующего нома получал от зависимых царств дань и военную поддержку, но не вмешивался напрямую в их внутренние дела.
Когда правитель одного царства побеждал соседа, это не приводило ни к каким изменениям в структуре власти. Дело сводилось к тому, что победители убивали самых важных представителей поверженной элиты и ставили на их место своих родственников. Побеждённое царство становилось вассалом и было обязано выплачивать дань и участвовать в военных предприятиях завоевателя. В следующем поколении связь между зависимой знатью и сюзереном ослабевала, и эта система могла держаться столетиями, так и не приведя к созданию стабильных империй. Так и продолжалось до 377 года, когда в нашей истории появляется новый действующий фактор — могущественный политический центр из далёкой Мексики, который мы условно именуем Теотиуакан.
Обсидиан и «Место, где родились боги».
ВНИМАНИЕ! Далее по тексту все имена и названия, относящиеся к мексиканскому городу Теотиуакан и его вассалам будут выделены для улучшения понимания.
Если для бронзового века ключевым стратегическим ресурсом было олово, а для железного — соответственно, железо, то для эффективного функционирования экономики народов Мезоамерики был необходим обсидиан. Это самый острый режущий материал, до сих пор доступный человечеству. Чтобы получить доступ к этой окаменевшей стеклообразной лаве, люди выстраивали длинные и сложные торговые сети.
В современном штате Идальго в Мексике находится месторождение вулканического стекла под названием Пачука (Pachuca). Камень отсюда был исключительно чистым, с минимальными примесями, что делало его идеальным для отжимной ретуши и производства длинных, острых, как бритва, лезвий и наконечников. Обсидиан из Пачуки имеет характерный зеленовато-золотой оттенок, который был хорошо узнаваем и высоко ценился по всему региону ранних цивилизаций. Это был своего рода «бренд» высшего качества. Кроме того, месторождение было одним из крупнейших и наиболее продуктивных в Мезоамерике.
Обсидиан из Пачуки, Мексика.
Неудивительно, что люди разных народов издревле устремлялись в долину с месторождением. Между примерно 100 годом до н. э. и первыми годами нашей эры в 30–40 км (один-два дня пути) от Пачуки несколько небольших поселений горняков-добытчиков обсидиана объединились в единый протогородской центр. Изначально это были носители разных языков и культур, где каждый народ имел собственные обособленные кварталы. Тем не менее, это не помешало им создать единую систему иероглифического письма. Этот «плавильный котёл» наций и идей уже к III веку превратился в гигантский по меркам древнего мира мегаполис с населением от 100 до 150 тысяч человек. Это был один из крупнейших городов на планете своего времени.
История не сохранила для нас оригинального названия этого удивительного места, поэтому мы используем ацтекское Теотиуакан (Teōtīhuacān) — «Место, где родились боги» или «Город богов». Контроль над Пачукой позволил теотиуаканцам создать первую в Мезоамерике монополию на стратегический ресурс. Город стал главным распределительным центром обсидиана в регионе. Его торговые сети поставляли готовые изделия и сырьё на территории современных Герреро, Веракруса, побережья Мексиканского залива и, что крайне важно, в земли майя, вплоть до Гватемалы. Вслед за вулканическим стеклом последовали перья кетцаля, шкуры ягуаров, морские раковины, соль, керамика — Теотиуакан стал важнейшим экономическим хабом, от которого зависели другие культуры. Важно отметить, что при этом «Город богов» был избавлен от «проклятия» номовой экономики с привязкой к сельскохозяйственной округе. Он мог расти за счёт внешних источников, которые и определяли его реальную экономическую политику.
Опираясь на колоссальные поступления продовольствия, владыки Теотиуакана вели в своей столице грандиозное строительство: так называемая Дорога Мёртвых была ориентирована с идеальной точностью, а гигантские пирамиды Солнца и Луны олицетворяли священные горы и центр мироздания. Эта монументальность должна была демонстрировать незыблемость и божественность установленного в городе порядка. Теотиуакан позиционировал себя как центр мира, место, где решаются судьбы человечества.
Невероятная концентрация населения потребовала принципиально иной социальной и политической организации. Был создан мощный административный и религиозный аппарат, способный управлять гигантскими ресурсами и координировать сложную деятельность.
В отличие от номов майя, Теотиуакан создал наднациональную идеологию. Культы его богов (Тлалока — бога дождя, и Кетцалькоатля — Пернатого Змея) не были привязаны к одному роду. Они предлагали универсальные концепции плодородия, власти и космического порядка, которые могли принять элиты других народов. Это превращало теотиуаканское влияние в приобщение к «мировому порядку».
К середине IV века Теотиуакан перешёл от экономического влияния к прямой военной и политической экспансии. Его стратегия заключалась не в завоевании обширных территорий с целью их прямого управления, а в установлении контроля над ключевыми точками — торговыми путями и городами на их пересечении. Для этого теотиуаканцы внедряли свою элиту в правящие династии других народов или напрямую смещали местных правителей, заменяя их лояльными ставленниками.
К моменту отправки первой военной экспедиции в земли майя во главе с полководцем Сихйах-К'ахк'ом в 377 году, Теотиуакан уже был имперской метрополией, чьё влияние простиралось на огромные расстояния, а его культура и символы были признаком престижа по всей Мезоамерике. Бывшие торговцы были готовы силой оружия привести в соответствие со своими интересами политическую карту всего окружающего мира, и для этого у них были все инструменты. Монополия на лучший обсидиан означала, что армия Теотиуакана и его союзников была вооружена лучше, чем их противники. Последующие боевые действия показали, что мексиканцы были не только лучше вооружены (включая стёганые хлопковые доспехи, щиты и копьеметалки), но и лучше организованы и обучены.
Фрагмент фрески с изображением знатного мужчины. Центральная Мексика, Теотиуакан, комплекс Тлакуилапакско (?). Классический период, 500–550 годы.
Империя «Нового порядка» против «Змеиного» царства
Пришло время перейти к описанию самого конфликта. Неполнота источников ограничивает нас в подробностях, но даже хронология событий помогает понять ход противостояния между правящим Домом Мутуля и его фракции «Нового порядка» (Тикалем) и альянсом во главе с «Змеиным» Домом Кануля (Калакмулем) между 378 и 572 годами н. э. В тексте использованы оригинальные имена, названия царств и городов. Современные археологические названия указаны в скобках для справки.
Если вам сложно отслеживать запутанные и фрагментарные события и имена, то запомните, что суть конфликта - это противостояние огромного мексиканского города и его вассалов (Теотиуакана + Мутуль) среди майя и союза традиционных правителей майя (Кануль). Точные границы каждого из участников конфликта и его роль не ясна. Составить полную хронологию или показать ход конфликта на карте нет возможности: мы видим отдельные светлые пятна в тёмной комнате, но их хватает, чтобы понять суть событий и итог войны. Мы разберём всё это далее по тексту.
Этап 1: Теотиуаканское вторжение и установление «’Охль К’ин» (378–426 гг.)
8 января 378 года войска Теотиуакана под командованием полководца Сихйах-К’ахк’а захватывают пограничный город Вака (Эль-Перу), союзника майянского царя из Мутуля. Уже 16 января 378 года владыка Чак-Ток-Ич’аак I из Мутуля погибает. Мексиканский лидер Сихйах-К’ахк’ устанавливает контроль над частью земель майя и приступает к новым завоеваниям и изменениям в области управления. К 13 сентября 379 года теотиуаканцы создают целостную структуру из подвластных майянских царей, которую местные летописцы назовут эпохой или режимом «’Охль К’ин» (Новый порядок). На престол Мутуля возведён Йаш-Нуун-Ахиин I, сын правителя Теотиуакана. С воцарением в 426 году в городе-государстве под названием Шукууп (Копан) вассала по имени К’инич-Йаш-К’ук’-Мо’ заканчивается этап начального расширения влияния Теотиуакана в регионе.
«Он прибыл, Огнерождённый… было установлено царство. Произошло это при владыке Первом Крокодиле, Священном Владыке Мутуля».
Стела 31 из Тикаля (Мутуля), упоминающая события 378–379 гг.
Описывается узаконивание теотиуаканской династии. Представляет захват как упорядочивающее событие. (Martin, S., & Grube, N. (2008). Chronicle of the Maya Kings and Queens (2nd ed., p. 31). Thames & Hudson.)
Графическая реконструкция структуры 6D-XV-Sub3 (алтаря) мексиканскому богу Чаку в Мутуле (Тикале).
Этап 2: Подъём Кануля и начало открытого противостояния (ок. 520–546 гг.)
Около 520 года на «циновку ягуара» (аналог трона у майя) царства Кануль взошёл человек по имени Туун-К’аб’-Хиш из «Змеиной» династии. Всю свою жизнь (примерно до 546 года) он посвятил сопротивлению мексиканским марионеткам. Примерно в 530 году воины «Змеиного» царства и его союзников после стремительного 100-километрового марша ворвались в акрополь города-государства Хушхабте' (городище Рио-Асуль). Храмы и дворцы были сожжены, гробницы разграблены, а скульптуры разбиты. Вассал всесильного Мутуля пал! Следующие 200 лет разорённый город был покинут. Это послужило началом открытой войны.
Следующее важное событие, которое дошло до нас, показывает, что война шла с переменным успехом. Так, 16 января 537 года царство Па’чан (Йашчилан), вассал Мутуля, наносит поражение союзнику Кануля — царству Йо’ки’б. В руки сторонников «нового порядка» даже попал знатный человек из Кануля по имени Навакаль-Типина. В свою очередь, 7 мая 546 года Кануль устанавливает контроль над городом-государством Саалем (Наранхо). На престол возведён вассал по имени Ах-Восаль.
«Был взят в плен (жрец или оратор) «Раскрывающий Уста», человек из рода Связанного Каменного Ягуара, царя Кануля».
Иероглифическая Лестница 2 из Йашчилана (Па’чана), упоминающая события 537 г., когда союзник Мутуля (Па’чан) наносит удар по союзнику Кануля (Йо’ки’б) и захватывает знатного канульца. (Miller, M. E., & Martin, S. (2004). Courtly Art of the Ancient Maya (p. 102). Thames & Hudson и Stuart, D. (2005). The Inscriptions from Temple XIX at Palenque. Pre-Columbian Art Research Institute.)
Этап 3: Кульминация конфликта и победа Кануля (553–572 гг.)
Около 550 года происходит немыслимое! Археологические данные свидетельствуют о масштабных пожарах в Теотиуакане, разрушении ритуальных и административных центров. Уничтожены храмы вдоль Дороги Мёртвых и так называемый Дворец Сипактли. Причины катастрофы нам неизвестны. Историки обсуждают версии внутреннего конфликта или внешнего вторжения мятежных вассалов или северных варваров.
«Великий пожар» самым существенным образом повлиял на конфликт в землях майя. Мутуль и другие вассалы «Нового порядка» лишились военной, экономической и идеологической поддержки метрополии. Возможно, что более тяжёлой потерей для протеотиуаканских династий (как в Мутуле) стала потеря сакрального статуса, так как стоявший за ними «Город Богов» был осквернён и лежал в руинах. Их власть теперь выглядела узурпацией, не подкреплённой высшей силой.
Кануль получил идеологическое оправдание своих действий. Сами боги якобы выбрали «исконный» порядок майя против прогнившего и обречённого режима чужеземцев. В результате важнейшие вассалы начали открыто менять сторону, понимая, что Теотиуакан больше не сможет их наказать, а будущее — за новой силой.
Наконечник дротика из обсидиана из Пачуки. Теотиуакан, 300-400 гг. н. э.
Мы можем проследить это на примере царства К’анту’ (Караколь), где 18 апреля 553 года Мутуль возводит на престол своего ставленника Йахав-Те’-К’инича II. Через три года, в 556 году, он переходит на сторону Кануля и поднимает мятеж. «Змеиное» царство продолжает сокрушать враждебные династии. В 561 году новый правитель Кануля по имени Йукном-Ут-Чан приводит к власти в царстве Б’уук’ (городище Лос-Алакранес) своих союзников.
Силы традиционалистов увеличились настолько, что они вывели объединённую армию против Мутуля для решающей битвы. 1 мая 562 года воинство Мутульской державы было разгромлено, а их царь Вак-Чан-К’авииль захвачен в плен и принесён в жертву. Каломте’ (император) Запада Вак-Чан-К’авииль-Хук-Чапаахт-Ц’икин-Йаш-Эхб-Шоок-К’инич-Ахав, двадцать первый Священный владыка Мутуля — это полный титул и имя павшего от рук врага предводителя «Нового порядка». Титул «каломте’» обозначал не просто правителя отдельного царства, а верховного гегемона, имеющего право принимать дань и присягу от других царей. Ношение титула указывало на то, что его обладатель претендует на наследие легендарной власти в силу космического порядка. Титул пришёл к майя из Теотиуакана.
Вак-Чан-К’авииль не был лёгкой добычей! Придя к власти в 537 году, 29-летний воин столкнулся с глубоким династическим и системным кризисом своей «умирающей империи». В попытке консолидировать подвластные ему земли, он повёл свою армию в атаку. Около 560 года была сожжена столица царства Йо’ки’б (городище Пьедрас-Неграс). В 556 году была проведена успешная карательная кампания против мятежного царства К’анту’ (Караколь). Но было слишком поздно!
Воодушевлённые победой, в 564 году союзники решились на прямое вторжение с целью захвата столичного Йашмутуля. Мутуль смог отстоять сердце своих владений. Затем последовали годы изнурительных рейдов и сражений. К 572 году бывший «новый порядок» фактически прекратил сопротивление и погрузился в период упадка до конца VI века.
«Змеиный» царь и победоносный полководец Йукном-Ут-Чан не успел насладиться победой, поскольку умер примерно в это время. Его преемник Ук'ай-Кан выбрал в качестве новой столицы город Чиикнааб' (Калакмуль). Власть Кануля признавали почти все важные царства майя в регионе Петен до конца VII века. Надписи на монументах вассальных царств демонстрируют имперскую риторику и титулатуру правителей Кануля. С другой стороны, даже потерпев поражение, Мутуль сумел сохранить независимость, что означало, что в будущем у Змеиного царства и его державы могут возникнуть проблемы.
«Был повергнут священный владыка Мутуля… это случилось с Небесной Молнией Шести, Священным Владыкой Мутуля».
Алтарь 21 из Караколя (К’анту’), описывающий события решающей битвы 1 мая 562 г. Надпись фиксирует ритуальное низвержение и жертвоприношение правителя Мутуля по имени Вак-Чан-К’авииль. (Grube, N. (1994). Epigraphic Research at Caracol, Belize. In Studies in the Archaeology of Caracol, Belize (D. Z. Chase & A. F. Chase, Eds., pp. 83–122). Pre-Columbian Art Research Institute.)
Мы воссоздали ход боевых действий, но дало ли это нам понимание сути событий в череде диковинных имён и названий? Давайте попробуем разобраться, кто же сражался почти 200 лет в джунглях Петена, как и за что.
Воины майя раннеклассического периода. Художник Kamazotz.
«Охль-К’ин» (Ohl K’in) или «Новый порядок».
«Охль-К’ин» — это военно-политический гегемониальный альянс под эгидой иноземного мексиканского центра Теотиуакан, созданный в результате резкого и насильственного разрыва с прежней политической традицией враждующих независимых городов-государств майя. Захватчики создали иерархическую «имперскую» структуру с чёткой вертикалью власти: правящая династия города Теотиуакан ➞ зависимая от неё родственная династия «священных владык Мутуля» (Дом Мутуля) со столицей на землях майя в городе Йашмутуль (современное городище Тикаль в департаменте Петен, Гватемала) ➞ зависимые династии местных правителей в вассальных городах-государствах. Вассалы, приведённые к власти или подчинённые силой, были обязаны платить дань и оказывать военную поддержку «владыкам Мутуля».
Условное научное название фракции опирается на особый майянский иероглиф, который читается как «Охль-К’ин» (Ohl K’in) и переводится как «при ком наступил новый порядок». Изначально пришельцы опирались на своё военное превосходство в организации (развитая военная символика, элитные военные братства-ордена вроде «воинов-сов») и вооружении (стёганые хлопковые доспехи, круглые щиты и копьеметалки-атлатли).
Внешним выражением причастности к «Новому порядку» служило активное внедрение теотиуаканских культов (например, бога-покровителя Теотиуакана — Тлалока под майяским именем Чак) и модного костюма элиты. Сутью существования всей структуры зависимых майянских политий было установление прямого теотиуаканского контроля над ключевыми торговыми путями и ресурсными бассейнами в низменностях майя (Петен), минуя местных правителей. При этом мексиканцы опирались на созданную ими новую элиту — людей, которые были обязаны своим положением захватчикам.
Маска бога Чака из гробницы Ицам-Коках-Балама, историко-географическая область Мезоамерика, цивилизация майя, раннеклассический период.
Погребальный артефакт царя города Чочкитам по имени Ицам-Коках-Балам (умер около 350 года н. э.), найденный в Центральной Америке, Гватемала, в северной части региона Петен. Небольшая маска, изготовленная из нефрита и раковины спондилюса, была помещена на грудь покойного. Она символизирует теотиуаканского бога молний, воды и дождя — Чака.
Чочкитам был городом среднего размера (15–20 тыс. жителей), но имел большое значение как узел на торговом пути между столицами двух враждующих союзов городов-государств майя: Цибанче (Канульское, или «Змеиное», царство) и Йашмутуль (Мутульское царство).
Гробница Ицам-Коках-Балама (значение именного глифа: «солнечный бог/птица/ягуар») и артефакт с изображением мексиканского бога Чака свидетельствуют о том, что уже около 350 года н. э. Чочкитам находился под значительным культурным влиянием могущественной империи Теотиуакана (на территории современной Мексики), а возможно, и под прямым политическим контролем его майяских вассалов из Мутульского царства.
Владыка далёкого могучего Теотиуакана, который в записях майя известен как «Сова-Копьеметатель» или «Атакующая сова» (именной глиф: Йатц'Ом-Куй), направил в земли майя своего полководца с войском. Майя передали имя этого воина как «Огнерождённый» (Сихйах-К'ахк'). Именно он сокрушил местную правящую династию царства Мутуль (убив царя по имени Чак-Ток-Ичак II) и заложил основы «Нового порядка», а затем возвёл на престол 13-летнего сына «Атакующей совы» по имени «Первый Крокодил» (майянское: Нуун-Ахиин I) и некой майянской царевны.
Конечно, поддержка из многонационального 100-тысячного города, который майя называли буквально «Огромный город» (юкатекский: Puh — заросли камыша, много народа), была важна для мутульских владык, но Теотиуакан был слишком далеко. Чтобы проецировать свою власть в землях майя, были необходимы армии вассалов-майя, таких как подвластные царства с эмблемным иероглифом Йо'ки'б (современное городище Пьедрас-Неграс), что означает «Врата»; Вака (городище Эль-Перу), что означает «Гора Койота»; К'анту' (городище Караколь), что означает «Жёлтый/Священный Город»; Па'чан (столица в современном городище Йашчилан; эмблемный иероглиф плохо читается); Сааль (городище Наранхо); а также Шукууп — «Место Копья» (городище Копан) и его вассал с неизвестным древним названием на месте современного городища Киригуа.
Следует понимать, что связь между Мутулем и вассалами опиралась на военное превосходство и поддержку Теотиуакана, а не на личные отношения, и была нестабильной. Поэтому мы говорим о союзах царя Йахав-Те'-К'инича II из царства К'анту', царя К'инича-Йаш-К'ук'-Мо' из царства Шукууп и царя земли Па'чан по имени К'инич-Татбу'-Холь II с сильными «императорами» Нового порядка. Каждый из майянских правителей искал личную выгоду и в любой момент мог предать союзника или господина. Например, царство Йо'ки'б в 537 году было временно завоёвано вассалом Мутульской державы царством Па'чан. После поражения Мутуля в 562 году Йо'ки'б вернулось в орбиту влияния Кануля.
Керамический сосуд в виде головы совы из гробницы царя Караколя Те Каб Чаака, 330-350 гг.
Караколь (майян. «Ош-Витц», что означает «Три холма») — крупный город-государство цивилизации майя, расположенный в современном Белизе, в районе Кайо. Основан около 600 года до н. э., пик процветания — классический период (250–900 годы н. э.). В период расцвета (около 650 года н. э.) был важным политическим и военным центром, соперничал с Мутулем и Канулем.
Человек по имени Те Каб Чаак (именной глиф: «дерево»/«ветвь», «рука»/«сила», бога Чака) взошел на трон в 331 году и правил в течение 19 лет до своей смерти. Его гробница была обставлена богатым погребальным инвентарем, в том числе 11 прекрасных керамических сосудов. Гробница Те Каб Чаака была первым из трех крупных захоронений, датируемых примерно 350 годом нашей эры, временем раннего контакта с мексиканским городом Теотиуакан, расположенным примерно в 1200 километрах от него. К 300 году нашей эры Теотиуакан был огромным городом, который торговал по всей Центральной Америке.
В ещё одном соседнем погребении (также ок. 350 г.) были найдены артефакты из центральной Мексики: два больших ножа, шесть наконечников атлатля и пятнадцать нетронутых лезвий зеленого обсидиана из Пачуки, Мексика (к северу от Теотиуакана). Сама кремация и ее размещение в центре жилой площади также являются типичными религиозными практиками для Теотиуакана и не согласуются с обычаями майя. Все эти захоронения относятся за поколение до прямого вторжения мексиканцев в земли майя.
Канульское «Змеиное» царство
В противовес протеотиуаканскому «Новому порядку» вокруг майянской династии Кануль (от kan — «змея») сформировался традиционный политический альянс. Отношения внутри этой фракции строились на гибкой сети династических союзов, браков и военных договоров с союзными и вассальными правителями.
Изначально в V веке ставка Дома Кануля располагалась в городе, где сейчас находится городище Ц'ибанче. Возможно, что древнее название города-столицы также было Кануль (о чём свидетельствуют эмблемный иероглиф и название династии). В VI веке престол был перенесён в другой город под названием Чиикнааб' («Место Рода Воды»). Сейчас древние руины этого места именуются Калакмуль.
Поначалу фракция Кануля была менее централизованной, чем «Новый порядок». Она функционировала как сеть скорее союзников, чем вассалов, объединённых общей целью — противостоянием гегемонии Мутуля и Теотиуакана. Многие царства (например, Йо'ки'б) были не прямыми вассалами, а полноправными союзниками.
1/3
Чаша с черепахой. Майя, раннеклассический период, 250–450 гг. н. э. Частная коллекция.
Кремневый двузубец. Мезоамерикая, цивилизация майя, классический период.
Керамический сосуд с изображением водоплавающей птицы. Мезоамерика, цивилизация майя, раннеклассический период, 250–450 гг. н. э. Частная коллекция.
В конце V — начале VI веков альянс сражался за ослабление влияния Мутуля на своих границах. Кануль действовал как лидер коалиции традиционных династий, не желавших подчиняться протеотиуаканскому порядку. Однако чем ближе цари «Змеиного» царства были к победе, тем яснее проявлялась их новая цель: не просто сокрушить «Новый порядок», а заменить его на собственную, канульскую сеть влияния. После победы в 562 году Кануль создал свою собственную «империю», поставив у власти в ключевых царствах верных себе правителей.
Здесь проявились экономические цели двухсотлетнего конфликта: контроль над ключевыми торговыми путями и ресурсами. Для сакрализации своей власти местным элитам требовались предметы роскоши для статусного потребления: нефрит, перья кетцаля, шкуры ягуаров и морские раковины. Реальный сектор экономики требовал стратегических ресурсов: обсидиана для оружия и орудий, а также соли для консервации рыбы и мяса. Соль позволяла переживать неурожаи, снабжать армии в походах и поддерживать жизнь в крупных городах.
Как и всегда, экономические и политические реалии облекались в идеологическое обоснование. Пришельцы разрушали основы «традиционного» миропорядка. Главным лозунгом стала борьба против чужеземного, навязанного силой порядка, олицетворяемого теотиуаканскими ритуалами, символикой и чуждыми династиями. Также местные династы стремились доказать свою сакральную мощь через военные победы и ритуалы.
Цифровая историческая общего вида на акрополь Мутуля - заклятого врага Змеиной династии. Автор: Анхо Михан Мароньо.
Военное дело, или почему войны шли так долго
Нестабильность и быстрая смена побед поражениями были обусловлены военной организацией государств Мезоамерики в целом и региона майя в частности. Из-за слабой фактической централизации правители не могли содержать много профессиональных воинов, а значит, и постоянные гарнизоны в завоёванных землях. Комплект вооружения солдата и ополченца почти не различался и не давал профессионалу значительных преимуществ.
Система засек на границах и дерево-земляных укреплений вокруг столиц не могла надолго удержать врага. Понятие осады было практически неизвестно. Боевые действия велись в перерывах между полевыми работами. Для разгрома вражеского войска достаточно было убить или взять в плен правителя, верховного жреца или полководца. При этом побеждённая армия из общинников просто разбегалась.
Ещё одной важной проблемой была логистика. При населении среднего города-государства в 50 тысяч человек, а союза таких царств — до миллиона человек, теоретический мобилизационный ресурс фракции составлял от 10 до 50 тысяч бойцов. Однако невозможность накопления и доставки провизии для такого числа воинов резко ограничивала масштабы каждого из сражений. Фактические армии майя классического периода варьировались в зависимости от масштаба конфликта. Набеговые операции и опустошительные рейды проводились силами сотен элитных дворцовых воинов, в обычных пограничных кампаниях участвовали уже и ополченцы (1–5 тысяч воинов), а в редкие решающие сражения между альянсами вовлекалось от 5 до 20 тысяч воинов.
Можно было раз за разом разбивать всё новые вражеские армии без явного стратегического и политического эффекта, а можно было одним ударом уничтожить элиту и сокрушить царство. При этом обороняться было значительно проще, чем нападать.
Трудно сказать, что случалось с жителями разгромленных государств. Мы видим, что иногда часть их земель вместе с общинниками поглощали победители, но есть примеры, когда названия областей или царств не используются по 40–50 лет. Можно предположить, что мы имеем дело с последствиями тотальной резни.
