Доброго времени, уважаемые пикабутяне! Сегодня поговорим о богах, а главным образом о богинях.
Но сначала почитайте, как я обосрался в предыдущей части. Я написал, что данайцев выдумал Вергилий, что совсем не так, у Гомера кудреглавые данае почти что через строчку. Вергилию же принадлежит крылатая фраза: «Бойтесь данайцев, дары приносящих». Вот так меня перемкнуло перед новым годом.
Если увидите, что я ещё где-то облажался — смело пишите комментарии, мол, Halbrand, ты облажался. Я не обижусь.
А греки с троянцами стоят друг напротив друга в долине недалеко от стен Трои. Агамемнон с Гектором уже осмотрели место будущего сражения и остались доволны. Приам, взобравшись на стену, шуршит попкорном. А Парис выходит перед греческим войском и начинает трясти мудями копьём, вызывая кого-нибудь из противников померяться силой и разогреть толпу. На вызов откликается не кто нибудь, а Менелай с криком: «Саня, верни сотку и жену!». Но тут Парис сдаёт назад и идёт прямиком к Гектору. «Какое же ты всё-таки ссыкло, Саня!» - говорит полководец своему брату, но Парис отвечает, что он может быть и ссыкло, зато у него есть охуенный план, раз уж сразиться вызвался Менелай. Саня предлагает Гектору договориться с Агамемноном, что судьба Елены и сотен нефти, спизженных любимцем Афродиты из Спарты, решится в поединке раз на раз.
Если победит Парис, то греки съебут и забудут дорогу к Трое, если Менелай, то Елена и богатства отправятся с ним в Спарту. Гектору такой расклад понравился, Агаменон тоже был непрочь избежать кровопролитного сражения. По такому случаю решили не размениваться по мелочам.
Надо сказать, что греки ни одно значимое дело не начинали без жертвоприношений. Если надо было что-то построить, заключить договор, или отправиться в путешествие, они обязательно заручались поддержкой того или иного бога в зависимости от обстоятельств. К тому же занятие это было весьма приятным. Священный обряд включал в себя поедание шашлыка и распитие горячительных напитков, часть сжигалсь и выливалась в землю — в дар богу, короче типичные майские.
В общем, Приам с Агамемноном неплохо посидели, поклялись друг другу на счёт поединка, Елены и всего прочего, а в свидетели призвали самого Зевса. Однако громовержец не внял к правителям, потому что, как мы помним, у него самого был план по опиздюливанию греков.
Так или иначе, настало время поединка. Парису выпал жребий первым метать копьё, но щит Менелая пробить не удалось, а вот царь Спарты был удачливей. Мощным броском он пробил щит и доспех в районе паха, так что Сане пришлось нехило извернуться, чтобы Илиада не закончилась в этом самом месте. Но Менелай тоже не стоял без дела, он выхватил свой меч и рубанул со всей силы. Парису не оставалсь ничего иного, как подставить под удар шлем. От сокрушительного удара греческий меч сломался у основания, а вот троянский шлем выдержал, однако предотвратить нокаут своего владельца был не способен. Менелай схватил беспомощного Париса за его же шлем и поволок показывать, что цари делают с теми, кто наставляет им рога.
Но тут в дело вмешалась Афродита, которая не могла просто так смотреть на то, что вот-вот произойдёт с её любимчиком. Она спрыгнула с Олимпа, порвала ремень на шлеме Париса, а затем, сделав Саню невидимым для смертных, на руках отнесла героя к нему домой. Не женщина — богиня! Афродита положила Париса на постель, а затем метнулась за Еленой, которая в тот момент на стене болела за бывшего и рассказывала Приаму про греческих полководцев. Приведя дочь Зевса домой, богиня сказала, что Саня подустал от ратных трудов и Елене пора бы пойти исполнить супружеский долг. На что та ответила, мол Афродита ей всю жизнь сломала, и если она так хочет, то может сама обслужить Париса. Но спорить с богами прямо скажем такое себе, даже если твой папашка Зевс, поэтому Елена отправилась делать то, что подсказывает вам фантазия.
А пока Саня занят женой, я расскажу вам об ещё одном мифологическом повороте.
Дело в том, что Афродита и Елена вполне возможно имеют один и тот же прообраз. Я уже писал, что на территории Греции обитали разные народы, в том числе пришельцы со всего Средиземноморья, поэтому культурный обмен был неизбежен. Это отражалось и на мифологии, боги перенимались и встраивались в пантеон, получая ту или иную специализацию. Так аккадская Иштар — богиня плодородия, любви и, внезапно, войны пришла к грекам через Малую Азию. По пути она претерпела некоторые изменения, будучи изначально андрогинной — воплощающейся в мужском или женском облике по своему усмотрению — она разделилась на Афродиту — богиню красоты и Ареса — бога войны, тогда как её часть, отвественная за плодородие ушла на второй план, потому что в греческом пантеоне уже была Деметра. А вот Елена как раз таки была богиней плодородия у дорийцев, которые привезли её с собой в Спарту, олицетворяется она с ханаанской Ашерой, которая и есть Иштар.
И раз уж мы заговорили про происхождение богов, то сразу замечу, что Зевс и Посейдон божества универсальные, под разными именами им поклонялись по всему Средиземноморью, Малой Азии и Месопотамии. А вот Аполлон был особенно почитаем на восточном берегу Эгейского моря, пока его главный храм не отгрохали в греческих Дельфах. Гера с Афиной наоборот были до мозга костей эллинскими. Это повлияло на расклад сил на гомеровском Олимпе. Такие дела.
Но вернёмся к стенам Трои, где друг на друга лупят глаза две армии, охуевающие от происходящего.
Первым пришёл в себя Агамемнон, он провозгласил победу Менелая к вящей радости греков. Однако многоходовочка Зевса ещё не завершена, и о ней мы поговорим в следующем посте. А на сегодня всё, спасибо за внимание.
Пользуясь случаем, хочу поздравить моих любимых подписчиков с Новым Годом, и пожелать здоровья, счастья и, конечно, больше годных постов на Пикабу! Спасибо, что вы со мной, с праздником! Отдельное спасибо @fdmin987 за конструктивное предложение, надеюсь, мне удалось его воплотить в этом посте.
Доброго времени, уважаемые пикабутяне! Сегодня объявим составы команд, а пиздорез уже близко!
Мы остановились на том, что Зевс думал, как бы воплотить охуенный план Ахиллеса в жизнь. И тут нас ждёт увлекательная многоходовочка. Но обо всём по порядку. Сначала громовержец послал сон Агамемнону, в котором Нестор — один из мудрейших греческих царей — убеждал повести все войска на Трою, мол та падёт ещё до заката. Предводитель греков был мудр, поэтому сон на веру не принял, но рассказал о нём на совете. Тогда всамделешний Нестор присоветовал объявить войску, что пиздореза не будет и пора сваливать домой.
Так и сделали. Радостные греки уже собирались отчаливать, но слово взял Одиссей, который сказал, что Агамемнон проверяет решимость своего войска. Тогда все развернулись и начали строиться для марша на Трою, потому как мудрый Агамемнон решил высадиться примерно в семи километрах от города в дельте реки Скатамар, рукава которой обеспечивали естественное препятствие, если троянцы вдруг сами пойдут в атаку.
В этот момент Гомер даёт нам полное описание состава греческого войска, извиняется только, что имена простых ратников до него не дошли. Многие, кто читал Илиаду, засыпали именно в этом месте, поэтому для моих любимых пикабушников я изобразил, как всё было, на карте.
На неё не влезли все действующие лица, но основные герои на месте. Рядом с греческими городами указано число кораблей, направленных на войну с Троей. В каждом корабле было порядка ста воинов, а всего к Илиону подступили более ста килогреков, что, конечно, добавляет эпичности, но не очень правдоподобно. Для примера, Ксеркс через 750 лет после описанных событий собрал армию по самым смелым оценкам в 200 тысяч воинов, а в состав его империи входили Персия, Малая Азия, Египет, Месопотамия, ну вы поняли. Но это говорят историки, а к ним, как известно, доверия нет, то ли дело музы, с ними как-то и спорить не хочется.
А пока войско бодро марширует к стенам Трои, Ахиллес бухает со своими мирмидонцами (народом, который он возглавляет), но не потому что он мудрый, а потому, что всё ещё дуется на Агамемнона. И у меня есть смелое предположение почему. Но сначала, конечно же, историческая справка. Не потому, что я вас не люблю, просто зануда.
Изначально Греция была населена различными племенами типа пеласгов, о которых остались только обрывочные сведения, но это было ещё в совсем уж доисторическую эпоху. Потом начали подтягиваться ионийцы, они осели в районе Аттики и Халкиды, эолийцы, занявшие Беотию и Фессалию, и ахейцы, освоившие Пелопонесс. Потом прибыли дорийцы, для которых места уже особо не было, так что им пришлось подвинуть ахейцев.
Откуда взялись дорийцы никто не знает, кроме, разве что, евреев, которые равняют этот народ с финикийцами, то есть с теми же евреями, которые были первоклассными мореходами, торговцами и, конечно, пиратами. Так или иначе, дорийцы быстро ассимилировались с аборигенами и замутили эту вашу Спарту, подмяв под себя тогдашних боссов качалки — Микены. Это привело к массовой миграции ахейцев с территории Лаконии в Афины, на Кипр, и на север — в материковую Грецию, так что ситуация запуталась окончательно. В результате появилось несколько культурных групп, главной особенностью которых являлся язык. Вот что получилось в итоге:
Таким образом пикировки между Агамемноном и Ахилессом можно объяснить застарелой враждой между завоевателями и туземцами, согнанными со своих земель. И это, конечно, классическая сова, натянутая на не менее классический глобус, но чем ещё объяснить вопиюще мудаческое поведение героев в отношении друг друга, я не знаю.
И тут вы спросите меня, а как же данайцы, дары приносящие? А хуй их знает, отвечу я. Походу египтяне так называли ахейцев, а может и всех греков.
Настало время оставить греков и троян готовиться к сражению, а на сегодня всё, спасибо за внимание.
Отдельно спасибо моим подписчикам, вы офигительны, это всё для вас!
Античная мозаика из Кеттона изображает битву между Ахиллом и Гектором, перетаскивание тела Гектора и его выкуп. Этот эпизод всем знаком по «Илиаде», но судя по деталям, перед нами не пересказ Гомера, а другая версия мифа — та, что восходит к утраченной трагедии Эсхила «Фригийцы».
История находки уже сама по себе интересная. Летом 2020 года сын фермера из графства Рутланд заметил на пашне скопление черепков и кирпичей. Он посмотрел спутниковые снимки и увидел прямоугольное здание, похожее римскую виллу. Надо звать археологов! Небольшой шурф вскрыл край мозаичного пола. Дальнейшие раскопки показали: найдена часть большой виллы с залами, банями и внутренним двором, окружённым рвом.
Мозаика украшала пол парадной столовой (триклинии) где хозяин принимал гостей. Те наверняка были впечатлены — размер мозаичного изображения достигал 10 × 5,3 метра. По сути, перед нами комикс: дуэль Ахилла и Гектора, волочение тела и выкуп, причем это не квадратные, а вертикальные композиции, похожие на книжные миниатюры. В Британии ничего подобного раньше не находили.
В первой сцене Ахилл и Гектор сражаются не в рукопашном бою, а в лёгких колесницах-бигax:
Ахилл мчится слева, и видно, что победителем будет он — его кони крупнее, упряжь богаче, щит и меч прорисованы особенно тщательно. Гектор меньше по масштабу, его колесница в углу — видно, что мозаичист делал акцент именно на Ахилле. Под ногами коней изображены красные полосы, возможно, пыль от копыт. Уже тут мозаика расходится с «Илиадой». У Гомера колесницы служат «такси» до поля боя: герои сходят с них и дерутся пешими, а на этой мозаике противники сражаются как участники гонок на ипподроме.
Во второй сцене Ахилл тащит привязанное за ноги тело Гектора, стоя на колеснице:
На правой стороне панели появляется Приам — старый царь Трои в полосатой тунике и фригийском колпаке, с поднятыми руками: он бежит навстречу, умоляя вернуть тело сына. Слева, за колесницей, видна маленькая змея, которая означает могилу героя. Так художник подсказывает: Ахилл обходит не стены города, а курган Патрокла. Этот вариант сюжета позже почти исчез из текстов, но хорошо известен по ранним изображениям на вазах:
Третья сцена делает эту мозаику по-настоящему уникальной. В центре — фигура с огромными весами на плече:
В одной чаше — золотое блюдо и сосуды, которые несет Приам; в другой — вытянутое тело Гектора. Ахилл, сидящий на троне с воинами за спиной, наблюдает за выкупом:
Здесь Гектора не просто «отдают за дары», а буквально меняют на вес золота. В «Илиаде» Приам приносит набор тканей и драгоценностей, но никаких весов нет. Наоборот, Ахилл ещё до убийства клянётся, что не примет выкупа «даже за вес в золоте».
Мотив взвешивания Гектора известен по ряду античных изображений — от греческих ваз до позднеримских мозаик и миниатюр. В одном из средневековых списков «Илиады» на полях даже сохранилась пометка: «Эсхил в трагедии “Фригийцы” действительно показывает, как тело Гектора взвешивают за золото».
Удивительно, насколько глубоко провинциальная Британия была встроена в культурное пространство Римской империи — хозяин далекой виллы в Рутланде заказывает себе для пола мозаику на тему греческой трагедии, как мы бы выбрали кадр из любимого фильма и сделали бы его в виде плаката, чтобы впечатлять гостей. А какой сюжет выбрали бы вы?
Доброго времени, уважаемые пикабутяне! На очереди продолжение античного треша, приятного чтения.
Мы остановились на том, что греки высадились возле Трои, привезя с собой богатую добычу из разграбленных Фив. Надо заметить, что Фивы не подверглись тотальному экстерминатусу, видимо потому, что там находился храм Аполлона, а он не сильно жаловал Агамемнона и его сторонников, а может потому, что набежали союзники фивян, или просто потому, что уничтожать города народов, не нанёсших тяжких оскорблений, было зашкваром. Так или иначе, наши вояки разжились трофеями, среди которых, конечно же, были женщины. В частности, Агамемнон захватил Хрисеиду, дочку жреца Аполлона Хриса. Ахиллес же разжился девушкой по имени Брисеида. Попутно он отправил на тот свет всю правящую верхушку Фив, записав на свой счёт чуть ли не каждый третий фраг. Верхушка, кстати, состояла из родни жены Гектора Андромахи.
Так вот, Хрис, избранный новым правителем, прибыл к Агамемнону на ковёр, чтобы выкупить из плена свою дочь. Агамемнона не зря называли подобным богу, потому что он сразу же послал Хриса нахуй, у того пригорело и он пошёл плакаться своему патрону Аполлону. У Аполлона тоже пригорело, и он решил наказать Агамемнона, но вставать с дивана при этом не стал, бог всё-таки. Он натянул свой эпичный лук и принялся метать стрелы в лагерь греков. В Агамемнона Аполлон, конечно, не попал, а вот каждый поражённый стрелой умирал в муках от кровавого поноса или чего-то подобного. «Какого хуя?» - подумал Агамемнон. «Такого, что ты зажопил Хрисеиду» - ответил Фесторид - местный экстрасенс. Тут пригорело у Агамемнона, и он заявил, что вернёт девушку бате, но взамен должен получить другую, потому что он тут вообще-то царь царей, и остаться без награды для него зашквар. «А может ты нахуй пойдёшь, трусливая мразь?» - ответил Ахиллес. «Отлично!» - сказал Агамемнон, - «вот твою-то бабу я и заберу, мамкин пиздабол!» Тут пригорело у Ахиллеса, и он полез драться, но с Олимпа спрыгнула Афина, которой пиздорез в стане греков был нахуй не нужен, и удержала героя, тогда он кинул на землю свои скипетр и ксиву и заявил, что увольняется вместе со своими людьми.
Затем шестёрки Агамемнона пришли за Брисеидой, а сам вождь отправился в Фивы возвращать Хрису дочурку и приносить дары Аполлону, ну и бухать, конечно же. Ахиллес не стал препятствовать воле Агамемнона, но поступил как настоящий герой — пошёл плакаться мамочке.
А мамочкой Ахиллеса была та самая Фетида, на свадьбе которой произошла завязка сюжета. Кстати, свадьба эта была по моим подсчётам около десяти лет назад от описываемых событий, то есть сверстники Ахиллеса должны были к этому времени заканчивать начальную школу, что в общем-то во многом объясняет поведение героя, и сводит на нет инсинуации по поводу его отношений с Патроклом, Sic!
Агамемнону же должно было быть порядка полутора тысяч лет, ведь он стоял у истоков Микенского царства, такие дела.
Но вернёмся к Фетиде, а лучше к началу мироздания.
Когда из хаоса родилась Гея, она произвела на свет Урана, от их союза произошли титаны, главным из них был Кронос. Он оскопил отца и стал правителем всего и вся, однако ему была уготована судьба родителя. Узнав об этом, Кронос стал пожирать своих детей, однако вместо последнего ему подсунули камень. Этим ребёнком был Зевс, который освободил своих братьев и сестёр, заручился поддержкой сторуких великанов — ужасных детей Геи — и сверг Кроноса в кровавой войне под названием титаномахия. После победы боги изгнали титанов в Тартар, туда же отправили и сторуких великанов, потому что они вообще пиздец, что с ними делать-то ещё? Это не понравилось Гее, поэтому она родила гигантов, и началась ещё одна война вселенского масштаба — гигантомахия. Когда олимпийцы увидели гигантов, они знатно охуели, и некоторые захотели мириться, для этого они задумали пленить Зевса и сделать из него козла отпущения. Но этому помешала Фетида, сорвавшая оковы с громовержца, у которого с тех пор был перед ней должок. В итоге боги снова победили, буквально похоронив гигантов под огромными камнями, так образовались некоторые острова в Средиземном море.
Остров Нисирос — могила Полибота.
Теперь вернёмся к Ахиллесу, который сидел на камушке, роняя солёные слёзы в бурные воды Эгейского моря, и звал мамочку. Фетида не замедлила явиться к своему сыночке-корзиночке, обняла его и принялась выслушивать нытьё. Ахиллес рассказал, что его опозорил Агамемнон, отобрав тяночку, а Афина не дала навешать люлей. Но у мамкиного героя уже был охуенный план, как отомстить заносчивому царю, о чём он и поведал Фетиде. Суть плана заключалась в том, чтобы Зевс, за которым как мы помним был должок, помог троянцам опрокинуть греков в сражении и погнать их до самых кораблей, тогда, по замыслу Ахиллеса, Агамемнон сам приползёт к герою просить прощения и вертать взад тяночку. Тут Ахиллес понесётся рубить троянцев налево-направо и превратит эпик фейл в лютый вин.
Фетида спорить с Ахиллесом не стала, потому что ей в принципе было похуй на смертных, за исключением сыночки. Богиня пообещала исполнить всё в точности, когда олимпийцы вернутся с бухича, устроенного для них эфиопами, то есть через десять дней.
По прошествии этого срока Агамемнон вернулся в свой лагерь из Фив, а Зевс на Олимп из Эфиопии. Бог восседал на вершине горы, где его и нашла Фетида, она присела рядом, обняла колени громовержца, открыла рот и начала просить.
Так всё и было.
Надо сказать, что царь Олимпа пытался сохранять нейтралитет и не вмешивался в войну, справедливо опасаясь, что она может перекинуться на богов. Однако, отказать Фетиде Зевс не мог, по описанным выше причинам.
А теперь следите за руками. Гера, конечно же, подслушала разговор Фетиды и Зевса, и предъявила мужу, что тот помогает троянцам в войне, когда сама Гера топит за греков. Громовержец начал объяснять, что Гера всё не так поняла, что помогает он только лишь Ахиллесу, который вообще-то грек, но было уже поздно, потому что на помощь мачехе пришла Афина. В итоге Зевсу пришлось пообещать, что Троя таки падёт.
Но сначала Зевсу надо придумать как помочь Ахиллесу, об этом и многом другом мы узнаем в следующей песне, а на сегодня всё. Спасибо за внимание.
Поскольку количество моих замечательных подписчиков (ребята, вы лучшие!) неуклонно растёт, я считаю, что двигаюсь в правильном направлении, однако, если у вас есть какие-то пожелания или вопросы, прошу, не стесняйтесь, ведь Пикабу прекрасен комментариями.
Доброго времени, уважаемые пикабутяне! Если вы соскучились по старому доброму эпосу, то этот пост для вас.
Пересказ Илиады Гомера, исторические факты, новые археологические находки и, конечно же, море крови и этого вашего гуро с мемами и прочими смехуёчками. Погнали!
Сегодня все мы каждый день думаем о Римской империи, а вот труъ римляне каждый день думали о Трое, она же Илион (откуда и идёт название сабжа) - любимый город Зевса, который был разрушен племенами греческих гопников задолго до основания самого Рима. Собственно Рим связывает себя непосредственно с Троей через своих основателей Ромула и Рэма, которые были потомками Энея, сына Афордиты, бежавшего из Илиона, когда все полимеры были проёбаны. Об увлечении римлян троянской войной красноречиво говорит одна относительно свежая находка 2020-го года, раскопанная внезапно в Англии, на вилле римского военачальника, а именно мозаика с изображением поединка Ахилла и Гектора.
Мозаика эта создана в 300-400 гг. н.э, а троянская война произошла около 1200 г. до н.э, полторы тысячи лет — это не шутка. Сегодня же многим не понятно, почему Илиада имеет такое большое значение среди литературных произведений, почему её называют бессмертной. И на то есть основания. Во-первых, труд Гомера дошёл до нас далеко не полностью, хотя хрупкая надежда прочесть утерянные песни есть. Во-вторых, многие уверены, что на самом деле всё было совсем не так, @historia.maximum, гарантирует это. В-третьих, перевод песен - это само по себе издевательство над здравым смыслом, а если оригинал написан зубодробительным гекзаметром на мёртвом языке, то это и вовсе пиздец. Но ко всему можно привыкнуть. И в-четвёртых, Троянская война не была каким-то знаковым историческим событием, потому что в то время 3200 с лишним лет назад главными действующими лицами на политической карте были Ассирия, Хеттская Империя и, конечно, Египет.
Хетты в ту пору воевали поочерёдно то с Египтом, то с Ассирией, как в этом вашем 1984, поэтому их западные границы частенько были плохо защищены. Этим хотели воспользоваться греки, чтобы установить контроль над ЭГЕГЕЙСКИМ, БЛЯДЬ морем (@Tannhauser9, моё почтение). Забегая вперёд скажу, что у них в итоге нихуя не вышло, несмотря на то, что Троя в конце концов была разрушена. И дело тут не в том, что пришли хетты, персы или ящерики с Нибиру, а в том, что греки не могли создать своё единое государство вплоть до 19 века нашей эры, Карл, то есть за без малого пять тысяч лет своей истории (если брать за точку отсчёта возникновение крито-микенской цивилизации). Именно поэтому среди греков так ценилась Илиада, в которой объединённые племена крушили троянцев и их союзников зачастую вопреки воле богов! Именно идея единства, пусть противоречивого, неудобного, вынуждающего искать компромиссы и поступаться собственными интересами, волновала греков. Это помогло истории о троянской войне сквозь поколения дойти до Гомера, а от него через Тёмные века и несчётные годы попасть на экран вашего смартфона.
Как я уже сказал, большая часть поэмы утеряна, поэтому завязка сюжета была восстановлена из других источников, и сейчас мы быстренько по ней пробежимся. Как-то раз боги Олимпа решили устроить бухач по весьма благовидному поводу — свадьбе аргонавта Пелея и морской нимфы Фетиды (персонажей будет много, но этих двух постарайтесь запомнить). А Эриду на праздник не позвали, потому что она была та ещё сука, а до кучи богиня раздора. Эрида знала, что боги неравнодушны к богиням, а богини — к цацкам, поэтому в качестве мести подкинула на пир золотое яблоко с надписью «Прекраснейшей». Все мы видели что происходит, когда невеста бросает букет в сторону незамужних девиц, примерно то же произошло и с яблоком. В него, растолкав всех прочих, намертво вцепились Гера, Афродита и Афина. Дело шло к рукоприкладству, но кто-то предложил обратиться к Зевсу, потому что он был мудрым. Зевс был воистину мудр, поэтому послал всех нахуй и продолжил бухать. Он лишь ткнул в Париса, сына Приама, мол пусть он решает. Парис, также известный как Александр, был одним из пятидесяти царевичей Трои, однако рос как пастух. Не удивительно, что он растерялся, когда перед ним явились три богини в своих лучших нарядах, а точнее целиком и полностью без них. Олимпийки же восприняли замешательство Париса по-своему и начали предлагать ему дары. Гера пообещала сделать юношу легендарным правителем, Афина — величайшим героем, @MorGott, – пересказ вахи, а Афродита... Она перенесла Париса в опочивальню Елены — прекраснейшей из женщин и пообещала, что та станет его женой. Сашка не был ни честолюбив, ни воинственен, зато был большим ценителем женских прелестей, что склонило его выбор в пользу Афродиты. Забегая вперёд скажу, что он получил не только Елену, но и покровительство богини красоты на всю оставшуюся жизнь, и, конечно же, двух могущественнейших врагов в лице Геры и Афины.
Но об этом после, потому что у Париса и Афродиты была одна маленькая проблема - Елена была замужем, и не за кем-нибудь, а за Менелаем одним из двух царей Спарты. Надо сказать, что Спарта не имела стен вплоть до 200 г. до н.э, потому что тебе не нужны стены, когда каждый твой полноправный гражданин это машина для убийства. Кстати говоря, Елена и сама по себе была не пальцем деланной, потому что родилась в семье спартанского царя Тиндарея и Леды, а вот отцом её был сам Зевс.
Известна она была ещё и тем, что плохо лежала, потому что ещё в юности её похитил Тесей, тот самый, который зарезал Минотавра. Но у Елены и Тесея не срослось, потому что спартанцы без дела не сидели. Так или иначе, дочурку Зевса возвратили домой, а через несколько лет было решено выдать её замуж. Свататься съехались цари и царевичи со всей Греции, потому что союз со Спартой на дороге не валяется, а тут ещё возможность породнится с самим Зевсом. Одиссей же был мудр, поэтому приехал чисто побухать, посватавшись лишь формально. Однако, он понимал, что какое бы решение не приняла Елена, доволен им будет лишь один царь, а среди остальных найдутся те, кто захочет заполучить дочь Зевса другим путём.
Поэтому Одиссей предложил, чтобы все потенциальные женихи заключили между собой союз. Предложение было поддержано единогласно, и все подивились мудрости Одиссея, который продолжил бухать. В итоге Елена выбрала Менелая и осталась жить в Спарте, но не надолго.
Потому что Саня Парис уже рассекал воды Эгейского моря, направляясь в Спарту. Он пришёл туда в качестве интуриста и, благодаря чарам Афродиты, обворожил всех до той степени, что Менелай поселил его в собственном дворце. На Елену чары тоже подействовали.
В итоге Парис дождался, пока Менелай свалит по делам, выставил его дворец, забрал Елену и отбыл на корабле в направлении Трои. По пути беглецы поженились, и Санёк вроде бы даже построил Афродите храм в благодарность, но это не точно. Прибыв в Илион Парис с Еленой поселились во дворце царя Приама, в котором жили все его пятьдесят сыновей с женами и все одиннадцать дочерей с мужьями.
В Спарте тем временем точили всё, что можно было точить, а интенсивнее всех точил Менелай, потому что остался без жены. Греческие цари собирали войска и подтягивались на всеобщую сходку. Медлил один Одиссей, он рассчитывал пожить мирно после того как его гениальный план по объединению греков воплотился в жизнь, но не тут-то было. Так или иначе, все цари собрались на сходку, где выбрали себе в предводители Агамемнона, который вместе с Менелаем правил Спартой.
Агамемнон был человеком крутым во всех смыслах, во-первых он был пиздатый стратег, во-вторых — прирождённый лидер, с которым хуй поспоришь, а в третьих — охуенный боец, спартанец, хуле! Для начала он решил ослабить многочисленных союзников Трои — в числе которых были даже амазонки — потому что изначально силы сторон были неравны. Для этого решено было устроить серию внезапных и непредсказуемых атак с моря с целью набрать лута и заложников. Что-то похожее 2000 лет спустя будут делать викинги. Собственно все девять лет с начала войны и до высадки возле Трои, с которой начинается доступная нам часть Илиады, греки воюют по всему побережью Эгейского моря, не давая троянцам собрать все силы для сокрушительного удара. Последним городом, взятым Агамемноном, перед собственно походом на Илион были Фивы Киликийские (не путать с египетскими и греческими), которые находились юго-восточнее Трои.
На этом заканчивается предыстория, дальше пойдём уже по гомеровскому тексту. А на сегодня всё, спасибо за внимание.
Как Великий Царь хеттов, Муваталли II ни перед кем не склонял головы, ибо никто не был выше него. Однако он был равен другим Великим Царям, как он сам. В дипломатической переписке Великие Цари обращались друг к другу как «мой брат» в знак их равенства. Великий Царь Аххиявы, именуемый «ванакт», осуществлял сюзеренитет над царьками, князьями, и наемными капитанами, как Пиямараду. Люди, признававшие микенского царя своим владыкой, не обязательно были этническими греками. Это особенно касалось Западной Анатолии, где коренное население обычно было лувийцами.
Когда Муваталли взошел на хеттский трон, западные регионы его империи были спокойны. Сфера влияния Хатти включала т.н. Малую Арцав – осколок лувийского могущества. К северу от Малой Арцавы на побережье были Земля реки Сеха и Вилуса, обе расположенные. Внутри региона к юго-востоку располагались Хапалла и Мира-Кувалия.
В 1319–1318 гг. до н.э., ещё при Мурсили II, Малая Арцава и её соседи восстали против хеттов. Вилуса осталась верной Мурсили. Хетты победили и разделили Малую Арцаву на вассальные княжества. Вилуса сохранила свой суверенитет в награду за поддержку. Армия Мурсили разрушила Миллаванду, но не стала удерживать почти греческий город. Вероятно, хетты не хотели развязывать войну с Аххиявой. Более того Миллаванда стала протекторатом Аххиявы. Трон занял некий Атпа, фактически марионетка. За ниточки Атпу дергал брат заморского ванакта Тавагалава, отправленный в Анатолию как представитель царя.
Ахейцы осознали, что хетты стали слишком сильны в регионе, и могут вытеснить их из Анатолии, отрезав от важнейших источников меди и серебра. Эти металлы были сырьем для империи бронзового века, как нефть и природный газ для развитых стран современности. Олово и медь давали бронзу; серебро было общепринятым средством обмена. Итак, после войны ахейцы вернулись в Миллаванду, намереваясь расширить свою власть на Западе и тем самым закрепить доступ к рудникам. Теперь настала очередь хеттов встревожиться: на Западе назревали неприятности.
Пиямараду прибыл на Запад вскоре после того, как ахейцы вновь утвердились в Миллаванде. Его сопровождал его брат Лахурци, командир личной дружины Сиггаунас, его жена и две дочери. Наш герой выдал свою дочь замуж за Атпу, тем самым породнившись с правящим домом царства. В будущем Пиямараду будет делать в Миллаванде практически все, что ему заблагорассудится, используя царство как базу для операций против хеттов.
Хетты закрыли глаза на связи Миллаванды с греками. У них уже было достаточно врагов. В горах к северу от Хатти племена касков, давние враги хеттов, активизировались. В Сирии ситуация ухудшалась из-за действий молодого, динамичного и крайне воинственного фараона Египта Рамсеса II (правил в 1279–1213 гг. до н.э.). Египетский царь собирал силы и разжигал раздоры в сирийских владениях Муваталли. Хетты противостояли этим угрозам, развертывая войска на своей северной границе и в Сирии. Войска были переброшены с Запада, что привело к ослаблению позиций в этом регионе.
Враги хеттов замышляли недоброе, иначе они не приютили бы Пиямараду. Единственной надеждой Муваталли было то, что Пиямараду и ахейцев удастся сдержать объединенными силами Вилусы, Земли реки Сеха и Миры-Кувалии. Но этого не случилось.
Вилуса (то есть Троя) была слабым звеном в хеттской цепи сдерживания. Это царство было верным другом Хатти и, вероятно, предоставляло контингенты для поддержки хеттских военных операций во время недавней войны. Некоторое время спустя царь Вилусы, Куккунни, умер, и его сменил его приемный сын Алаксанду. Алаксанду также был верен Хатти. Но по какой-то причине союзники в Миллаванде считали, что могут действовать именно против Трои.
Пришла пора Пиямараду действовать! Он собрал некие силы и двинулся на север морем, чтобы завоевать Вилусу. Мы не знаем, из кого состояло войско великого авантюриста: микенские добровольцы или наёмники из ближайших земей вроде Лукки. Мы можем только гадать о численности армии Пиямараду. В любом случае речь шла о тысячах бойцов.
Наземное путешествие маловероятно, так как оно потребовало бы вторжения в земли хеттских вассалов: Манапы-Тархунды из Сехи, Купанты-Курунты из Миры-Кувалии и Таргасналли из Хапаллы. Загадочная Аххиява должна была быть морской державой, владычицей Эгейского моря и доминирующей силой в восточной половине «Великого Зелёного», как египтяне называли Средиземное море. Поэтому мы предположим, что именно ахейские корабли везли нашего героя к стенам Трои.
Никто из нас никогда не узнает как выглядел Пиямараду. Это даёт место для фантазии: классический пластинчатый халат воина-марьянну, ахейские наплечники из Фив. А лицо? Героическое, конечно!
Последующий ход событий в значительной степени неизвестен, но война началась, и Алаксанду её проиграл. Он сбежал из Вилусы и нашел убежище у хеттов. Тем временем Пиямараду установил новую власть в Вилусе. Имея влияние в Миллаванде и, вероятно, над частями земель Лукки, хеттский ренегат стал крупной теневой силой на Западе, что, несомненно, радовало его покровителей за морем.
Следующий вероятный шаг Пиямараду был очевиден: завоевание Земли реки Сеха, расположенной между Вилусой и Миллавандой. Это поставило бы под контроль ахейцев всё западное побережье Анатолии. Прибрежные земли Лукка к востоку от Миллаванды почти наверняка встали бы на сторону Аххиявы, и греки доминировали бы на анатолийском побережье от Черного моря до границ хеттского вассального царства Тархунтасса. Хетты оказались бы без выхода к Эгейскому морю и с меньшим количеством портов на Средиземном море. Призрак империи, запертой в глубине суши, навис над ними.
Ситуация требовала немедленных военных действий, но войска Муваталли уже были слишком растянуты на нескольких фронтах. Задача остановить Пиямараду была поручена вассалу, царю Земли реки Сеха, Манапе-Тархунде. Возглавив свою армию, он двинулся на север, в Вилусу, но около 1278 года до н. э. потерпел сокрушительное поражение: «Пиямараду унизил меня», — признался он в письме к Муваталли.
Пока армия Манапы-Тархунды отступала, Пиямараду, вероятно, оценивал варианты. Один из них — вторжение в Землю реки Сеха. Устранение этого последнего хеттского вассала на эгейском побережье могло бы сломить власть Хатти на Западе, возможно, безвозвратно.
Но Пиямараду не вторгся. Возможно, его отпугнула перспектива ведения войны с растянутыми линиями снабжения на вражеской территории. Манапа-Тархунда был побеждён, но его войска отчаянно защищали бы свои дома, используя знание местности и внутренние линии снабжения. Кроме того, левый фланг Пиямараду был бы уязвим для атак прохеттских вассалов с востока.
Наибольшую угрозу с этого направления представлял Купанта-Курунта, царь Миры-Кувалии и сюзерен соседней Масы. Его владения имели протяжённую границу со Страной реки Сеха, Миллавандой и землями Лукки. Будучи способным воином, Купанта-Курунта был двоюродным братом Муваталли и непоколебимо преданным царю. Если бы Пиямараду двинулся в Страну реки Сеха, Купанта-Курунта наверняка пришёл бы на помощь Манапа-Тархунде.
Вместо вторжения в Страну реки Сеха Пиямараду атаковал остров Лазпа (Лесбос), владение Манапы-Тархунды, расположенное у побережья. Для его защиты не было сил из-за враждебных действий Миллаванды на южной границе. В письме царь Сехи жаловался, что наш герой «настроил Атпу против меня».
Пиямараду мог ударить прямо в густонаселённое сердце острова, великолепный укреплённый город Терми на юго-восточном побережье, нейтрализовав административный центр и парализовав оборону. Лазпа была популярной целью для пиратов из-за своего богатства. Плодородные фермы и леса обеспечивали пшеницу и древесину для экспорта, что приносило в обмен предметы роскоши. Женщины Лазпы также были знамениты своей красотой, и ахейские пираты регулярно захватывали их.
Легендарный Ахиллес, «лучший из ахейцев», особенно ценил женщин Лазпы. Говорили, что он несколько раз совершал набеги на Лесбос. Косвенное, но красноречивое упоминание о коллективном богатстве Лазпы содержится в последней книге «Илиады», где Ахиллес трогательно замечает, что легендарное богатство Приама когда-то превосходило даже огромные богатства этого острова.
Пиямараду не задержался на Лазпе. Длительное пребывание было нежелательным, так как это связало бы силы, которые могли быть использованы на материке против хеттов и их союзников. В любом случае, Пиямараду достиг своей цели — еще больше ослабить уже потрёпанного врага.
Пиямараду ушёл раньше своих войск, поручив своему подручному Сиггаунасу завершающие операции — эвакуацию людей, которые более не желали иметь ничего общего с хеттами. Это были многочисленные зависимые работники, ремесленники и квалифицированные рабочие, насильно привезённые туда из Страны реки Сеха и Хатти. Несчастные делились на две категории: те, кто служил Манапа-Тархунде, и те, кто служил Муваталли (храмовые работники и прислуга Великого царя).
Царь Сехи, Манапа-Тархунда, ясно высказывается об их изменническом поведении. Когда Пиямараду напал на Лазпу, писал царь, «все они [работники] без исключения присоединились к нему...» Даже хеттский надсмотрщик и домашняя прислуга присоединились к нему. Читая между строк, можно предположить заговор между Пиямараду, работниками и надсмотрщиком. Тем временем племена касков фактически принудили Муваталли перенести столицу в Тархунтассу. Держава хеттов трещала по швам, и помочь Манапе-Тархунде было нечем.
Мятежные работники бежали из Лазпы на кораблях Сиггаунаса в Миллаванду, где Атпа сначала с радостью их принял. Однако вскоре работники Муваталли внезапно изменили своё мнение, решив, что хотят быть подданными Хеттской империи. В петиции Атпе они заявили: «Мы — данники Муваталли... Позвольте нам отдать дань Великому Царю! Сиггаунас совершил преступление, увезя нас из Лазпы». Обвинение Сиггаунаса было лукавством, призванным повлиять на Атпу и успокоить Муваталли. Атпа склонялся к тому, чтобы отпустить их, опасаясь проблем и вторжения хеттов.
«Он бы отпустил их домой», — сообщает Манапа-Тархунда, но Атпа не учёл Пиямараду. Тесть Атпы был в Миллаванде, за пределами города. Узнав о намерениях Атпы, он положил этому конец. «Пиямараду отправил Сиггаунаса к Атпе и передал: "Бог Грозы даровал тебе благословение, почему же ты теперь возвращаешь их?"» Работники были даром с небес, и их нельзя было отвергать. Что Пиямараду действительно имел в виду, так это то, что нельзя отказывать ему. Атпа не вернул работников.
Узнав об этом, Муваталли стал собирать войска (его терпению пришел предел). Дерзость Пиямараду была личным оскорблением и прямым вызовом авторитету Великого Царя, на что нельзя было не ответить. Муваталли спровоцировали. Человек по имени Гассу возглавил карательную экспедицию на Запад.
Хетты двинулись в поход, вероятно, в сопровождении Алаксанду, свергнутого царя Вилусы. По пути Гассу собрал контингенты вассалов, включая силы Миры-Кувалии под руководством царя Купанты-Курунты. Объединенная армия вошла в Страну реки Сеху. Армия остановилась, чтобы дать дипломатии последний шанс. Купанта-Курунта отправил послание Атпе: «Работники Его Величества, которые находятся у тебя, отпусти их домой!» Атпа, который был равен Купанте-Курунте по рангу, подчинился, как если бы приказ исходил от императора: «И он отпустил работников... всех без исключения домой».
На этот раз Пиямараду не было там, чтобы остановить его. Возможно, Атпа, лишённый его присутствия и опасаясь, что армия Гассу двинется на юг, потерял самообладание. Или же освобождение работников было стратегическим манёвром, чтобы отвлечь хеттскую армию от Миллаванды и направить её на север, к Вилусе. Если хеттская армия превосходила силы Пиямараду, разумным было сохранить воинов. Пиямараду не мог рассчитывать на реальную помощь от Микен, поскольку Аххиява и Хатти формально находились в мире. Потеря Миллаванды была недопустимой, тогда как Вилуса была расходным материалом. Возможно, Пиямараду проинструктировал Атпу подчиниться требованию, чтобы предотвратить вторжение в Миллаванду и устранить предлог для войны.
В своё время, пишет Манапа-Тархунда, Гассу и его армия «снова отправились в страну Вилуса, чтобы атаковать её». Но царь Страны реки Сеху не сопровождал их, сославшись на болезнь: «Я серьезно болен, болезнь свалила меня!»
Сражённый настоящей или мнимой болезнью, Манапа-Тархунда остался дома, пока хетты и их союзники завоёвывали Вилусу и восстанавливали Алаксанду на троне. Но им не удалось захватить Пиямараду. Наш герой ускользнул и вернулся в Миллаванду. Вскоре после этого силы Манапы-Тархунды снова заняли Лазпу.
В иных обстоятельствах Муваталли мог бы терпеть недостатки вассала, но, несмотря на изгнание Пиямараду из Вилусы, Аххиява оставалась могущественной на западе, доминируя в Эгейском море и контролируя Миллаванду. Вызовы хеттской власти серьезно превосходили возможности Манапы-Тархунды. Император сместил его. Старик был отправлен в Тархунтассу, а его сын Мастури занял место на троне.
1/3
Примерно в то же время Муваталли заключил договор с Алаксанду, который положил конец статусу Вилусы как независимого царства. Отныне это было хеттское вассальное государство. Один из пунктов так называемого договора Алаксанду предупреждал царя Вилусы, что он обязан участвовать в войнах хеттов с их врагами. Вероятно, он выполнил это обязательство в войне Хатти с Египтом, которая началась в 1275 году и достигла кульминации в битве при Кадеше. Египетский список хеттского боевого порядка упоминает Dr’dny, или дарданов — альтернативное имя Гомера для жителей Трои/Вилусы.
Битва при Кадеше стала тактической ничьей для обеих сторон и стратегической победой хеттов, которые смогли увеличить свои владения и влияние в Сирии за счёт Египта. Муваталли умер несколькими годами позже, вероятно, в 1272 году. Его сменил Урхи-Тешуб, его сын от наложницы. Поскольку он был бастардом, многие считали Урхи-Тешуба непригодным для царствования; его дядя, Хаттусили, был более предпочтительным выбором. Младший брат Муваталли и самый младший из четырёх законных детей Мурсили, Хаттусили управлял северными территориями Хатти, включая бывшую столицу Хаттусу, почти с самого начала правления Муваталли.
В 1267 году Урхи-Тешуб перенёс столицу империи обратно в Хаттусу (из Тархунтассы), что было сделано с целью устранить Хаттусили как соперника. Однако именно Урхи-Тешуб был устранён. Разгромленный и свергнутый в 1266 году, он бежал из Хатти, чтобы никогда не вернуться, и провёл последние годы жизни в Египте в качестве советника Рамсеса II по хеттским делам. Его дядя взошёл на трон как Хаттусили III.
Из-за пробелов в исторических записях мы почти ничего не знаем о деятельности Пиямараду в течение 10-летнего периода, начавшегося примерно с сирийской кампании Муваталли и завершившегося гражданской войной в Хеттской империи и восшествием на престол Хаттусили. Новому Царю Царей хеттов было за пятьдесят, когда он взошёл на престол. Хотя он правил 30 лет (ок. 1267–1237 гг. до н.э.), его здоровье всегда было слабым из-за хронических болезней, преследовавших его с детства.
Пиямараду, вероятно, был примерно того же возраста, что и Хаттусили, если не старше. Однако, в отличие от императора, он, судя по всему, находился в прекрасной форме. Его враждебность по отношению к Хатти также нисколько не уменьшилась. Это было кстати, поскольку после коронации Хаттусили участие ахейцев в делах Западной Анатолии значительно возросло: греки активно подстрекали мятежи по всему региону. Как всегда, Пиямараду выступал в роли главного агента-провокатора Микен. Народ страны Лукка оказался наиболее восприимчивым к его уговорам.
Власть хеттов на Западе снова была под угрозой. Осенью 1259 года до н. э., на восьмом году своего правления, Хаттусили заключил мирный договор с Рамсесом II. Хатти и Египет больше никогда не воевали друг с другом, а император смог уделить больше внимания угрозам на своих северных границах и на западе.
Первым удар нанёс Пиямараду. Нашим источником информации о произошедшем является так называемое письмо Тавагалавы, написанное Хаттусили после этих событий неназванному брату Тавагалавы из Миллаванды, Великому царю Аххиявы. Согласно Хаттусили, посольство мятежников отправилось в Миллаванду, где они «довели своё бедственное положение до сведения Тавагалавы». Наместник Аххиявы, предположительно посоветовавшись со своим братом в Микенах, оказал помощь этим «людям Лукки» в виде армии под командованием Пиямараду. Чтобы сохранить видимость невмешательства Аххиявы, воинство Пиямараду выступало под его знаменем как автономная сила; оно состояло из повстанцев, миллавандских и микенских «добровольцев», а также нескольких лишённых наследства марьянну (из касты воинов-колесничих).
Перейдя границу Миллаванды и вторгшись в земли Лукки, Пиямараду захватил и сжёг прохеттский город Аттаримма. Затем он занял город Ияланда, который восстал против Хатти. Тем временем Хаттусили начал контрнаступление на земли Лукки. Пиямараду, с присущей ему бравадой, потребовал, чтобы его сделали вассальным царём на недавно завоёванных территориях. Удивительно, но император согласился на это дерзкое требование, возможно, рассудив, что Хатти будет лучше иметь Пиямараду в качестве вассала, чем врага.
1/2
Сын Хаттусили, наследный принц Нериккаили, был отправлен в Ияланду с целью сопроводить Пиямараду в луккийский город Саллапа, который занял Хаттусили и где должна была состояться церемония. Однако в Ияланде Нериккаили был грубо принят Пиямараду, который заставил наследного принца замолчать и унизил его при свидетелях. Наследник Хатти, насмехался Пиямараду, был недостоин быть его сопровождающим в Саллапу; и, в любом случае, Пиямараду не поедет в Саллапу, потому что хетты замышляют его убийство. Император должен «дать мне царство здесь и сейчас»!
Поняв, что Пиямараду играет с ним, и разгневанный публичным унижением своего сына, Хаттусили двинулся к городу Валиванда. Там он написал Пиямараду, сообщив, что царство всё ещё может быть его, но только если он покинет Ияланду. Пиямараду не испугался. Хаттусили записал: «Когда я достиг Ияланды, Пиямараду предложил мне сражение в трёх местах. Местность там была труднопроходимой». Хаттусили спешил своих колесничих и лично возглавил контратаки против сил Пиямараду, которые занимали высоты, господствующие над маршрутом хеттов. «Так я поднялся пешком и разбил врага там».
Разбитые силы Пиямараду отступили за пределы города, сопровождаемые 7000 жителей Ияланды. Хаттусили утверждал, что беженцы были подданными Хатти, и потребовал от Пиямараду немедленно отпустить их. Военачальник проигнорировал императора. Очевидно раздражённый, Хаттусили приказал своим войскам опустошить Ияланду и захватить оставшихся жителей для переселения в Хатти.
Сделав это, Хаттусили возобновил наступление, только чтобы снова попасть в засаду, на этот раз устроенную силами под командованием брата Пиямараду, Лахурци. Хетты снова одержали победу в этом столкновении, но повстанцы задержали их достаточно долго, чтобы позволить Пиямараду и его войскам отступить через границу в Миллаванду. Хетты преследовали их, остановившись у самой границы в городе Абавия, где император составил ещё одно письмо Пиямараду: «Приди ко мне», — приказал он. Хаттусили также написал письмо ванакту ахейцев: «Я стремился захватить Пиямараду по этой причине, потому что он постоянно нападает на мою землю. Знает ли мой брат об этом или нет?»
Ответ от греков был доставлен послом, который, как с укором отметил Хаттусили, «не принёс мне никакого приветствия, равно как и не доставил мне никакого подарка». Вместо этого посол просто сообщил Хаттусили, что ванакт приказал Атпе передать Пиямараду хеттскому императору при условии, что Хаттусили не причинит вреда военачальнику и не вывезет его из Миллаванды.
Намеренное отсутствие приветствий и подарков — стандартных элементов в дипломатической переписке между Великими царями — было серьёзным нарушением этикета, сигнализировавшим о недовольстве ахейцев действиями хеттов, как уже совершёнными, так и теми, которые они собирались предпринять. Это также указывало на то, что это сообщение от ванакта было неформальным, что он говорил, так сказать, от своего имени, как равный и «брат» императора, а не как глава государства Аххиявы.
Хаттусили вряд ли мог быть доволен этим сообщением. Возможно, он думал, что сможет поступать с Миллавандой и Пиямараду по своему усмотрению. Но, поступая так, он рисковал развязать полномасштабную войну с морской державой, которая доминировала на морских путях, связывающих Хеттскую империю с её средиземноморскими торговыми партнёрами. Аххиява не могла бросить вызов хеттам на суше, но они могли уничтожить заморскую торговлю оловом, жизненную артерию империи. И поэтому Хаттусили составил осторожный ответ ванакту: «Мой брат написал мне как Великий Царь, равный мне, и разве я не прислушиваюсь к слову равного?».
Хетты пересекли границу и вошли в царство Миллаванда, не встретив сопротивления. «Итак, я направился в город Миллаванду, — рассказывал Хаттусили, — потому что думал: пусть подданные моего брата (ванакта Аххиявы) услышат, что я скажу Пиямараду».
Пиямараду не был заинтересован в общении с Хаттусили. Пока хетты продвигались к городу Миллаванда, военачальник, его семья, жена и дети, его войска и беженцы покинули Миллаванду морем: «Пиямараду ушёл из города на корабле», — сообщал Хаттусили. Скорее всего, беглецы отправились на близлежащий остров Самос. Тавагалава также покинул Миллаванду, возможно, присоединившись к Пиямараду на Самосе, чтобы дождаться развития событий.
Хотя Хаттусили, должно быть, понимал, что в отсутствие наместника он не сможет добиться ничего значительного, он всё же встретился с Атпой и его братом Аваяной, которые «выслушали обвинения, которые я выдвинул против Пиямараду». В письме Тавагалавы Хаттусили утверждал, что братья были недостаточно откровенны в своих сообщениях ахейскому Ванакту, скрывая ужасную правду о Пиямараду из-за верности своему тестю. Поэтому, сказал Хаттусили, «я заставил их поклясться, что они точно доложат вам о деле», как будто их мнение что-то значило в Микенах.
Встреча завершилась тем, что Хаттусили кратко приказал Атпе: «Встань! Мой брат [царь Аххиявы] дал тебе указание, чтобы ты привёл Пиямараду к хеттскому царю. Так приведи его сюда». Атпа должен был пообещать Пиямараду, что с ним не будут плохо обращаться. В качестве гаранта безопасности нашего героя на встрече с Хаттусили хетты предложили дать заложника высокого ранга. Тем не менее Пиямараду отказался приехать в Миллаванду. «Я не могу избавиться от своих страхов», — якобы ответил он.
Несмотря на этот очередной отказ Пиямараду, Хаттусили всё ещё был готов дать дипломатии шанс. Было предложено окончательное соглашение о заложниках, причём Тапала-Тархунта, царский конюх, был выбран в качестве залога со стороны Хаттусили. Хаттусили заверил Ванакта, что Тапала-Тархунта — «не человек низкого ранга», а родственник императрицы Пудухепы. Более того, Тапала-Тархунта был другом как Хаттусили, так и Тавагалавы: «В молодости он стоял рядом со мной на колеснице», — отметил император, и он стоял «на колеснице рядом с твоим братом Тавагалавой». Интересный человек!
Через посредников Хаттусили уговаривал Пиямараду: «Приди, изложи свои слова передо мной, и я возвышу тебя». В случае, если Пиямараду будет недоволен предложениями императора, то «мой человек сопроводит тебя обратно в землю Аххиявы так же, как он пришёл сюда с тобой». Тапала-Тархунта останется заложником до тех пор, пока Пиямараду не вернётся в Аххияву. Честная сделка! Наверное...
Всё было напрасно: Пиямараду снова отверг Царя Царей. Наконец осознав тщетность своих усилий, Хаттусили покинул город и страну Миллаванду, вернувшись со своей армией в земли Лукки и в конечном итоге в Хаттусу. В заключительных строках письма Тавагалавы Хаттусили пишет далёкому Ванакту греков, что, поскольку мятежные беглецы отказались вернуться на родину и активно помогали Пиямараду, «ты, мой брат, должен предать их глав суду». Хаттусили заявил, что готов отказаться от выдачи любого лидера повстанцев, который в ходе суда заявит, что хочет навсегда перейти на сторону Аххиявы: «Если какой-либо господин скажет: „Я перешёл ради беглеца (Пиямараду)“, пусть останется там. Но если он скажет: „Пиямараду заставил меня присоединиться к нему“, то пусть вернётся ко мне».
Что касается Пиямараду, то Хаттусили стало известно, что неугомонный авантюрист, действуя со своей островной базы в Эгейском море, планирует новые атаки на земли, подвластные Хатти. «Сообщается, что Пиямараду говорил: „Я отправлюсь в землю Маса или землю Каркия, но пленников, мою жену, детей и домочадцев я оставлю здесь“», то есть на аххиявском острове, который теперь стал его домом и оплотом. Хаттусили жаловался, что Ванакт активно помогает Пиямараду: «Теперь, согласно этим слухам, в то время, когда Пиямараду оставляет свою жену, детей и домочадцев в земле моего Брата, твоя земля обеспечивает ему защиту. Но он постоянно совершает набеги на мою землю; но всякий раз, когда я препятствую ему в этом, он возвращается на твою территорию. Неужели ты, мой Брат, благосклонно относишься к такому поведению?».
Это был риторический вопрос: конечно, владыка Микен благосклонно относился к такому поведению; как и прежде, как всегда, он поддерживал Пиямараду до конца, предоставляя людей, материалы и ресурсы, необходимые военачальнику для ведения его бесконечной войны с хеттами. Но Хаттусили, ради видимости, продолжал делать вид, что греки открыты для альтернатив. «Если ты не благосклонен к поведению Пиямараду, тогда, мой Брат, напиши ему хотя бы это: „Встань, отправляйся в землю Хатти, твой господин рассчитался с тобой! Иначе приходи в землю Аххиявы, и в каком бы месте я тебя ни поселил, ты должен оставаться там. Встань со своими пленниками, женами и детьми и поселись в другом месте! Пока ты враждуешь с царём Хатти, проявляй свою враждебность из какой-нибудь другой страны! Из моей страны ты не будешь вести враждебных действий. Если твоё сердце в земле Каркия или земле Маса, тогда отправляйся туда!“».
В заключение Хаттусили попросил царя Аххиявы сообщить Пиямараду, что «царь Хатти и я, в том деле Вилусы, из-за которого мы враждовали, он убедил меня, и мы стали друзьями; война не была бы для нас правильной». Затем Хаттусили извинился за любые агрессивные действия, которые он предпринял против Аххиявы, объясняя свои поступки горячностью и импульсивностью молодости: «В то время, мой Брат, я был молод; и если в то время я написал что-то оскорбительное, это не было сделано намеренно. Такие слова вполне могут срываться с уст предводителя войск, и такой человек вполне может ругать своих людей, если в бою кто-то бездействует или проявляет трусость».
Это невероятно важные строки! Будущий император хеттов и самый могущественный из царей микенской Греции сражались друг с другом на землях Трои: явно, в открытом бою. Это очевидно было то, что можно уверенно назвать Троянской войной, очередной войной — одной из многих, смутные воспоминания о которых стали готовыми циклопическими блоками, из которых «гомеры» и Гомер собрали незыблемую твердыню великого мифа «Илиады».
Мы не знаем, что произошло дальше. Лично я верю, что он продолжал беспокоить хеттов до тех пор, пока не умер, не был убит в бою или не стал слишком слаб, чтобы заниматься тем, что Гомер называл «тяжелой работой битвы». Пиямараду прожил долгую и насыщенную жизнь, охватившую правление трёх хеттских императоров, и он был проблемой для каждого из них. Он был по очереди ренегатом, военачальником, пиратом и, какое-то время, правителем значительного царства в Западной Анатолии. А его действия, связанные с Троей, должны были найти своё место в историях о великом противостоянии великих царств, которые пересказывались при дворах по обеим сторонам Эгейского моря из поколения в поколение, теряя имена и названия, но сохраняя суть: люди убивали и умирали за власть над этой богатейшей землёй, городом из мифов и легенд.
Ограничение в 30К символов на один пост заставило меня несколько упростить и сократить оригинальный текст.
Автор: Максим Ферапонтов Проект: Historia Maximum Eventorum Поддержка: F U N P A Y
