Реальные размеры стран мира: как нас обманывает привычная карта
Почти все мы выросли с картами в проекции Меркатора. Она удобна для навигации, но сильно искажает реальные размеры стран, особенно ближе к полюсам.
Посмотрите на фото:
- Гренландия выглядит огромной — почти как вся Африка. В реальности Африка больше Гренландии в 14 раз. - Россия, если перетащить её на экватор, заметно «худеет» и теряет привычный гигантский вид. - США рядом с Австралией выглядят неожиданно скромно. - Канада, Аляска и Скандинавия тоже сильно преувеличены.
Это классический эффект проекции Меркатора — она растягивает территории ближе к полюсам.
Существуют удобные интерактивные сервисы, где можно брать любую страну и перетаскивать её по карте, чтобы увидеть истинные пропорции:
- thetruesize.com — самый популярный - Map Fight и другие визуализаторы
Трамп в очередной раз заявил о своем недовольстве поведением союзников по НАТО, которые демонстративно не поддержали его авантюру в Иране. Мало того что европейцы отказались посылать свои корабли в регион, так еще и закрыли свое воздушное пространство для американских самолетов.
Первой была Испания, которая протащила запрет через парламент — демократия же! Примеру Мадрида последовали нейтральные Швейцария и Австрия. Кроме того, 27 марта итальянцы отказали в разрешении на посадку бомбардировщикам США на военной базе Сигонелла, расположенной на Сицилии, сославшись на то, что их заранее не предупредили об этом.
Трамп также обвинил французского президента Макрона в отказе открыть небо для пролетов американской авиации для нужд операции против Ирана. И съязвил, что тот «все еще восстанавливается после удара в челюсть» от своей жены в мае 2025 года.
Все понимают, что с союзниками так себя не ведут, так себя ведут с вассалами и данниками. Тут важно, что Европа, которую давно и заслуженно считали не суверенной в политическом и экономическом плане, вдруг «взбрыкнула» и открыто послала Трампа в известном направлении. Но Трамп не равно Америка, в данном случае Европа послала именно Трампа и его команду, а не Америку с ее глубинниками.
В ответ Трамп решил наказать союзников по альянсу и, согласно данным британской The Telegraph, рассматривает радикальную реформу НАТО по принципу pay to play («заплати, чтобы поиграть»). Суть реформы проста: чтобы иметь право голоса при вынесении ключевых решений, страна — член НАТО должна тратить на оборону оговоренные 5% ВВП. Занятно, но пока этому критерию не соответствуют даже США. Отчасти поэтому Трамп запросил рекордные $1,5 трлн военного бюджета на 2027 год.
По данным источников газеты, к таким ключевым вопросам будут относиться решения об участии в совместных миссиях, расширении альянса и даже о применении знаменитой статьи 5 о коллективной обороне.
С одной стороны, война с Ираном довольно дорого обходится американскому бюджету, а для восполнения арсеналов потребуется время и деньги. С другой, прекрасно понимая, что Трамп — это про деньги, а не про власть, и уж тем более не про стратегию, можно смело предположить, что данная «реформа» ничего не изменит по сути, а всего лишь заставит европейские страны НАТО тратить больше денег на оборону, то есть покупать американское оружие и боеприпасы, которые Трамп прожигает в иранской компании.
Реформой НАТО все может и не ограничиться, поскольку Трамп допустил даже выход США из НАТО. На вопрос журналиста о таком намерении президент США ответил: «О да. Я бы сказал, что пересмотр — самое меньшее, что можно сделать. НАТО меня никогда не привлекало. Всегда знал, что это бумажный тигр. Путин, кстати, это тоже знает».
Формально, то есть юридически, Трамп никак не может оформить выход США из альянса. Североатлантическое соглашение в 1949 году было ратифицировано американским сенатом, и для его денонсации также нужно согласие сенаторов. Это притом что в сенате у республиканцев не только минимальный перевес над демократами, но и желающих выходить из НАТО совсем немного, США это невыгодно.
Более того, согласно разделу 1250А Закона об авторизации национальной обороны 2024 года президент США не может в одностороннем порядке выйти из альянса, приостановить действие договора об альянсе, а также приостановить членство США в альянсе.
Максимум, что может Трамп в данном случае — саботировать участие США в альянсе, но такая возможность пока не просматривается.
Другое дело, что сами европейцы могут это использовать как предлог для создания параллельных военных союзов или фракций внутри НАТО.
Так, 3 апреля Макрон раскритиковал военную политику США и призвал страны «средней силы» объединиться, чтобы противостоять доминированию США и Китая. Эти заявления прозвучали в ходе его азиатского турне.
«Наша цель — не быть вассалами двух гегемонистских держав. Мы не хотим зависеть от доминирования, скажем, Китая или слишком сильно подвергаться непредсказуемости США», — сказал Макрон во время выступления перед студентами в Сеуле.
Это, кстати, перекликается с заявлением премьер-министра Канады Марка Карни на январском Экономическом форуме в Давосе. Напомним, Карни тогда призвал страны со средним уровнем влияния — «средние державы» — к более тесному сотрудничеству перед лицом давления со стороны мировых центров силы. То есть все тех же Китая и США.
«Международные институты, на которые полагались средние державы, находятся под угрозой исчезновения, так как сама архитектура коллективного решения проблем разрушена», — заявил Карни. Как убедительно показала война США с Ираном, один из таких институтов — НАТО.
«Только крупнейшие игроки могут позволить себе действовать в одиночку, имея огромные рынки и военную мощь. Для остальных стран единственный способ не стать объектом поглощения — это объединение в коалиции», — резюмировал Карни.
Премьер-министр Канады Марк Карни на Всемирном экономическом форуме в Давосе. 2026
То, что Макрон озвучил ту же самую идею, будучи в Сеуле, не случайно. К так называемым средним державам эксперты относят среди прочих Южную Корею, Канаду, Австралию, Японию и другие страны. А это все страны — союзники США, которых американцы при Трампе, грубо говоря, начали ломать об колено — то таможенные пошлины на ровном месте введут, то войска в Иран прислать требуют, то унижают публично. Перетягивание их в орбиту Европы, то есть Франции и Британии (а Карни, по общему экспертному мнению, выступал в Давосе от имени и по поручению Лондона) — это ответ на трамповские выходки. Причем ответ не только риторический, но практический. Маркирующий вековой конфликт Вашингтона и Лондона (отсюда, видимо, и та резкость, с которой европейцы отказали Трампу в его просьбах).
Макрон в своей речи отметил, что Европа имеет общую повестку с Японией, Южной Кореей, Австралией, Бразилией, Канадой и Индией в вопросах международного права, демократии, климата, глобального здравоохранения, и предложил сформировать коалицию из этих стран.
Сможет ли эта очередная «коалиция желающих» стать реальной политической силой, покажет время. Пока лишь обратим внимание на развертывание командной инфраструктуры НАТО в пригороде Стамбула Бейкоз, что, по сути, означает смену центра управления в проливе Босфор. Ключевую роль здесь берут на себя все те же Великобритания и Франция, выступающие оператором морского и военно-политического контура.
В перспективе цель такой реконфигурации — обеспечить механизмы по обходу ограничений, накладываемых на судоходство через Босфор и Дарданеллы Конвенцией Монтрё. Турция здесь игрок не самостоятельный и выступает как ключевой транзитный элемент, через который проходит критический объем товаропотоков в Европу и обратно.
Иранская кампания и блокада Ормузского пролива создали очень важный прецедент, который запустил трансформацию всей мировой системы логистики, как морской, так и сухопутной. Узкими горлышками которой являются не только Ормузский и Баб-Эль-Мандебский проливы, которые контролирует Иран, но и любые проливы, включая Босфор, через который идет крупный товарооборот.
Контроль над этими узкими горлышками дает возможность его владельцам влиять не только на физические потоки товаров и энергоресурсов, но и на их конечную стоимость, страхование и допуск тех или иных игроков к определенному ряду ресурсов. Британия и Франция под прикрытием флага НАТО возвращают себе функцию морских управляющих, выстраивая сеть опорных точек и командных центров, через которые координируются операции, регулируется доступ к маршрутам и формируются правила прохода.
И если Ормузский пролив для России интересен только в контексте общемирового роста цен на нефть и газ, а не как логистический маршрут для экспорта и импорта товаров, то Босфор — это ключевой элемент российской морской логистики. Через него мы экспортируем зерно, металл, нефть и много чего еще.
Отдельно стоит упомянуть о новой попытке Турции стать энергохабом для Европы. Опять-таки Лондон руками Анкары хочет поставить европейцев в зависимость от энергопоставок, перехватив эту тему у американцев. И блокада Ормузского пролива дает туркам отличный шанс добиться этого. Предыдущая попытка Анкары замкнуть на себя потоки контрабандной нефти из Сирии и Ирака, а также так называемый «Суннитский газопровод» из Катара провалилась.
По данным Türkiye Gazetesi, Турция прорабатывает сразу несколько маршрутов в обход Ормузского пролива, который Иран не собирается открывать — через Ирак и Сирию, через Суэцкий канал и Красное море, а также периферийные маршруты вплоть до обхода мыса Доброй Надежды.
Новоиспеченный сирийский режим, посаженный на царство с подачи и при поддержке Анкары, уже заявил о готовности обеспечить безопасность поставок и реанимировать Трансаравийский трубопровод. Все это — часть турецко-британской стратегии по созданию сухопутного коридора в Европу. В пику США, которые намерены Европу энергетически удушить, а энергохабом сделать Израиль.
Отсюда и попытки втянуть Турцию в войну, имитируя удары по ее территории якобы со стороны Ирана. Принципиальный момент: во всех пресс-релизах Анкары целенаправленно указывалось, что именно НАТО нейтрализовало ракетную угрозу.
Мы наблюдаем не просто логистический кризис или локальный конфликт на Ближнем Востоке. Это перераспределение контроля над энергопотоками и узловыми точками во всем мире.
И удары украинских дронов по портам Усть-Луга и Приморск на Балтике — из этой же оперы.
Политика «большой дубинки» Трампа является лишь продолжением идей, заложенных американским истеблишментом еще в прошлом столетии ИА Красная Весна
Уильям Робинсон Ли. Ограбление (фрагмент). 1903
Возвращение Дональда Трампа на пост президента США окончательно развеяло иллюзии о «цивилизованной» глобальной политике. За громкими заявлениями о «сделках» и «национальных интересах» все отчетливее просматривается курс на давление и подчинение: санкции — как оружия, войны — как инструмента, экономики — как поля принуждения. Это уже не дипломатия в классическом смысле, а навязывание воли — последовательное и демонстративное, где компромисс рассматривается как слабость, а союзники — как вассалы.
Апеллируя к наследию 26-го президента США Теодора Рузвельта, Трамп фактически доводит его принцип «большой дубинки» до предельной, почти гротескной формы. Но, в отличие от первой половины XX века, сегодня речь идет не о колониях, а о контроле над потоками — энергетическими, финансовыми, технологическими. Этот постмодернистский империализм действует без формальной оккупации, но с тем же результатом: подчинение через давление и выгоду. И чем агрессивнее становится эта стратегия, тем очевиднее ее подлинный мотив — не уверенность в собственной силе, а попытка любой ценой удержать ускользающее глобальное превосходство через глобальный хаос.
Попытке осмыслить эту откровенно регрессионную стратегию глобального доминирования посвящена статья немецкого философа и политического публициста Михаэля Сильницки в журнале Overton Magazin. ИА Красная Весна публикует сокращенный перевод материала.
«Не повышай голоса, но держи наготове большую дубинку, и ты далеко пойдешь» (Теодор Рузвельт, 1858–1919)
«Неформальная империя» Трампа
Тот, кто хочет понять исторические процессы, должен рассматривать прошлое в контексте конкретной эпохи. Поэтому не следует вырывать отдельные явления из общего исторического контекста и соединять их с другими, казалось бы, подходящими эпохами в новое целое, которое затем почти неизбежно превращается в смесь правды и вымысла, фактов и домыслов.
Тем не менее нельзя полностью исключать и игнорировать сходные события в настоящем, которые имели место в другие времена и эпохи. Тот, кто основывается исключительно на наших отрывающихся от исторического контекста оценках текущей ситуации и наших ежедневно прославляемых ценностях для оценки современных процессов, не только не отдаст должное настоящему, но и неправильно поймет прошлое, которое его сформировало.
С переизбранием Дональда Трампа 47-м президентом США именно это прошлое, которое долгое время считалось преодоленным, возвращается во всей своей мощи, заявляя о своей правоте, но мы не замечаем происходящего, потому что забыли, как мыслить и анализировать в историческом контексте.
Поэтому, заблудившись, мы пытаемся навесить на внешнюю политику Трампа всевозможные ярлыки, не поняв до конца, о чем он на самом деле говорит. Трампа называют реалистом, националистом, старомодным меркантилистом, империалистом или изоляционистом, пишет американский политолог Стивен М. Уолт 3 февраля 2026 года в своем обширном исследовании «Хищнический гегемон» в журнале Foreign Affairs.
В свою очередь, Уолт характеризует второй срок Трампа, как уже подсказывает название исследования, как «хищную гегемонию» (predatory hegemony). Эта так называемая «хищная гегемония», по определению Уолта, представляет собой «доминирующую великую силу» (a dominant great power), чьи действия сводятся исключительно к игре с нулевой суммой, так что преимущества всегда оказываются в ее пользу.
Другими словами, речь идет не о построении стабильных и взаимовыгодных отношений, которые улучшают положение и удовлетворяют все стороны, а исключительно о том, чтобы гегемон, и только он, получал больше выгоды, чем остальные.
«Хищный гегемон всегда хочет львиную долю. <…> Эта стратегия не является последовательным и хорошо продуманным ответом на возвращение многополярности. Это именно тот путь, которым не следует идти в мире с несколькими великими державами», — критикует Уолт безрассудную внешнюю политику Трампа.
Этот краткий анализ Стивена Уолта показывает, что даже такой уважаемый ученый не понимает исторического контекста внешней политики Трампа, поскольку мыслит аисторически и ориентируется исключительно на настоящее. То, что Уолт здесь называет «хищной гегемонией», — не что иное, как возвращение американского империализма на мировую историческую арену на рубеже веков.
Это отчаянная попытка администрации Трампа спасти то немногое, что осталось от американской гегемонии. В отличие от экспансионистских устремлений американского империализма на рубеже веков, внешняя политика Трампа, несмотря на ее агрессивную риторику, демонстрируемую воинственность и готовность в любой момент легкомысленно задействовать вооруженные силы, выглядит как последние судороги умирающего гегемона.
С начала 2026 года — после угрозы Трампа силой аннексировать Гренландию, похищения президента Венесуэлы и тем более с началом войны в Иране — становится все более очевидной «великая стратегия», которую преследует Трамп, — стратегия создания так называемой неформальной, или «экономической империи», прообразом которой служит Британская империя XIX века.
Еще до «эпохи империализма» (1884–1914 гг.) Великобритания обладала «экономической империей», которая простиралась далеко за пределы ее «формальной империи». Немалая часть наиболее экономически интересных территорий принадлежала к «неформальной империи», которая с точки зрения экономической целесообразности всегда была наиболее желанной формой империалистического господства.
Это явление, возникшее в результате колониализма и начавшееся с его политикой экспансии ради самой экспансии не раньше 1848 года, возвращается спустя более чем столетие с Америкой Трампа и, к удивлению как друзей, так и врагов, показывает свое уродливое лицо.
Это весьма примечательное развитие событий можно объяснить лишь концом однополярного мирового порядка (1992–2022 гг.) и, по сути, оно не является неожиданностью. Ведь Трамп уже давно и недвусмысленно давал понять о своих империалистических амбициях. С самого начала он преследовал две цели: сохранение гегемонии США и реиндустриализацию Америки.
Трамп полагает, что сможет достичь этих двух целей путем создания «неформальной империи». Такая «неформальная империя» существует тогда, когда имперская держава «даже без территориального господства» имеет возможность добиться подчинения приказу определенного содержания независимо от того, на чем основана эта возможность, какими средствами она реализуется и какие цели при этом преследуются.
О том, что Трамп с ностальгией вспоминает американский империализм рубежа веков, свидетельствовала уже его инаугурационная речь 20 января 2025 года, когда он упомянул своих «идолов» — президентов США Уильяма Маккинли (1897–1901) и Теодора Рузвельта (1901–1909) и сделал их образцами для своей будущей внешней политики США:
«Президент Маккинли сделал нашу страну очень богатой благодаря тарифам и своему таланту — он был прирожденным бизнесменом — и дал Тедди Рузвельту деньги на многие великие дела, которые тот совершил, в том числе на Панамский канал».
То, что пытается сказать нам Трамп, было ясно и недвусмысленно сформулировано его предшественником, Теодором (Тедди) Рузвельтом, в начале XX века:
«Каждое расширение цивилизации способствует миру. Иными словами, всякая экспансия великой цивилизованной державы означает победу закона, порядка и справедливости. <…> Только воинственная сила цивилизованного народа может дать мир миру».
Это было идеологическое оправдание американского империализма и колониализма. Кстати, только на этом историческом фоне становится ясно, почему Трамп на протяжении всего 2025 года постоянно говорил о мире, мире и еще раз о мире.
В понимании Рузвельта мир представлял собой не состояние отсутствия войны между равноправными нациями, а результатом стабильных отношений, гарантируемых империалистической державой — именно США. Термин «мир» здесь понимался как результат успешного подчинения. Иными словами, речь идет о «мире», при котором любое сопротивление сломлено.
Эта концепция «мира» основывалась на различии между «господствующей расой» и «подчиненной расой», или между «цивилизованными», «полуцивилизованными» и «нецивилизованными» народами, что позволяло европейским колониальным державам легитимировать свое господство над подчиненными расами.
Рузвельт идеологически связывал американский империализм с «цивилизаторской миссией» и считал, что «цивилизованные нации» (такие, как США) обязаны наводить порядок в «нецивилизованных» странах, в случае необходимости с помощью силы. Поэтому его внешняя политика вошла в историю как дипломатия «большой дубинки» (Big Stick).
Если посмотреть на внешнюю политику Трампа с начала его второго срока, он предстает как реинкарнация Рузвельта. Своей «Великой стратегией» Трамп, с одной стороны, плавно вписывается в дипломатию «большой дубинки» Рузвельта, а, с другой стороны, следует принципу господства Британской империи, который историки Джон Галлахер и Рональд Робинсон, отбросив традиционную интерпретацию «торговля вместо господства», сформулировали так: «торговля с неформальным контролем, если возможно; торговля с господством, если необходимо».
Иными словами: империалистическое осуществление власти «лучше всего понимать как методы политики, ориентированной на экономическую рациональность, адаптированные к конкретной ситуации, за которой в первую очередь стоят экономические потребности и интересы расширяющегося индустриального общества».
Применительно к Америке Трампа это, вероятно, означает, что, стремясь к реиндустриализации США с целью поддержания американской гегемонии, Трамп проводит жесткую политику экономической экспансии, не считаясь с потерями. С этой точки зрения война Трампа с Ираном вписывается в эту беспринципную и безжалостную дипломатию «большой дубинки».
Главная цель — подчинить мировой энергетический рынок контролю США или поставить его в финансовую зависимость от американской гегемонии, не неся при этом издержек «формальной империи». Иными словами, в Иране Трамп ведет кровавую кампанию по установлению глобального энергетического господства США и, что тесно с этим связано, по укреплению нефтедоллара.
Ведь нефтедоллар, который уже давно не является бесспорным, — это последний оставшийся козырь в руках стареющего, экономически и военно ослабевающего Левиафана. Но если исчезнет и этот анахронизм послевоенного времени, гегемония США окончательно уйдет в прошлое.
Экспансионистская политика Трампа
Возвращение России на мировую политическую арену в 2022 году в качестве военной державы, превращение Китая в экономическую сверхдержаву и эмансипация так называемого Глобального Юга ведут к потенциальному и неизбежному оспариванию глобального военного и экономического господства США.
В то же время геополитические соперники все чаще заявляют о своих претензиях на власть: в военной, экономической и валютной сферах. Все это совпадает со все более очевидным промышленным упадком США, их отставанием в военной сфере, особенно в таких решающих для войны областях, как ракетные и гиперзвуковые технологии, а также стратегическое оружие.
К этому добавляется постепенное ослабление роли доллара США как ведущей валюты, используемой в качестве платежного средства и способа сохранения капитала.
По иронии судьбы, неспровоцированная американо-израильская агрессивная война против Ирана может сломать «шею» доллара США. Закрытие Ормузского пролива серьезно подрывает незаменимую денежную основу гегемонии США. Иран недавно потребовал, чтобы в будущем пропускались только те танкеры, нефть которых оплачивается в китайских юанях.
Этот валютный ход иранцев может иметь гораздо более драматические долгосрочные последствия для американской гегемонии в экономической и энергетической войне между США и Исламской Республикой, происходящей параллельно с воздушной войной, чем военная конфронтация, если Иран добьется успеха в своей намечающейся валютной войне.
Нефтедоллар, который более пяти десятилетий является основой глобальной финансовой системы, находится под серьезной угрозой. Нефть во всем мире в основном торгуется в долларах США, что создает постоянный спрос на американскую валюту в качестве платежного средства. Война с Ираном может резко ускорить падение денежной массы США.
В целом война в Иране представляет собой переломный момент, который будет иметь далеко идущие геополитические и геоэкономические последствия для США, на которые им придется реагировать, не будучи к этому морально и идеологически готовыми, не говоря уже о предстоящих напряженностях между великими державами.
Америка Трампа без каких-либо угрызений совести использовала экономическую и военную силу в качестве средства своей внешней политики и не хочет признавать, что насилие может применяться только в качестве крайней меры, а не в качестве постоянного и непрерывного инструмента внешнеполитических действий.
Война с Ираном ясно показала всем, что даже военная мощь США достигает своих пределов, как только противостоящая сила обладает достаточными боевыми средствами не только для успешной обороны, но и для нанесения ударов.
Таким образом, дипломатия «большой дубинки» Трампа лишь в ограниченной степени оказывается действенным средством для утверждения его «экономической империи». Стремление Трампа построить экономическую империю исключительно с помощью экономической и военной силы сталкивается с геополитическими и геоэкономическими факторами, которые стоят у него на пути, и делают это начинание авантюрным предприятием.
Кроме того, складывается общее впечатление, что экспансионистскую политику Трампа нельзя в достаточной мере объяснить чисто экономическими мотивами. Это не просто реакция на прогрессирующую деиндустриализацию США и стремительный подъем Китая в качестве мощного геоэкономического конкурента, но в значительной степени также и опасение по поводу угрожающей потери монетарной власти и связанная с этим реакция на угрозу утраты контроля над геополитическими и геоэкономическими процессами в глобальном пространстве.
Устранение этой угрозы потери контроля Трамп считает своей приоритетной задачей, которую он надеется реализовать посредством агрессивной экспансионистской политики, направленной на установление господства на мировом энергетическом рынке. В Европе США уже с момента начала войны на Украине в 2022 году успешно вытеснили с энергетического рынка ЕС доминирующего конкурента — Россию — и стали ведущим поставщиком энергоресурсов.
На южноамериканском континенте Трампу удалось установить контроль США над Венесуэлой, обладающей крупнейшими в мире запасами нефти, одновременно заблокировав доступ Китая к венесуэльским нефтяным ресурсам и обеспечив возможность проведения нефтяных сделок только под надзором США.
Теперь Трамп собирается с помощью грубой силы повторить в Иране тот же трюк, что и в Венесуэле, и, как видно, сталкивается с неожиданно яростным и решительным сопротивлением со стороны уязвимого, но тем не менее способного действовать иранского руководства.
В то же время американские геостратеги стремятся не просто к контролю над энергетическими ресурсами, но и к подрыву всей геополитической архитектуры Евразии, что напрямую и непосредственно затрагивает геополитические, экономические и связанные с безопасностью интересы геополитических соперников — России и Китая.
Успех этого «гусарского» шага Дональда Трампа вызывает сомнения. Его решительные действия слишком явно противоречат политическим интересам России и Китая, которые действуют сообща в иранском конфликте, тем более что сама война для Америки Трампа идет не так, как изначально задумывали американские военные стратеги.
Внешнеполитическое кредо Трампа
По крайней мере с момента «фестиваля борьбы за власть» Трамп своей агрессивной экспансионистской политикой демонстрирует истинные внешнеполитические намерения своего второго срока, причем его стремление к экспансии основано не только на геоэкономических и монетарных соображениях, но и на идеологических.
В идеологическом плане Трамп выступает как решительный противник «либерального интернационализма», который определял однополярный мировой порядок и всегда оправдывал смену режимов посредством так называемых «гуманитарных интервенций».
Во ходе своего первого зарубежного визита на Ближний Восток (Саудовская Аравия, Катар и Объединенные Арабские Эмираты) с 13 по 16 мая 2025 года он 13 мая выступил в Эр-Рияде с речью, в которой не только самым резким образом осудил неоконсервативную практику так называемого национального строительства в регионе, но и поклялся никогда больше не идти по пути тех авантюристов, которые в последние двадцать пять лет привели к бессмысленному пролитию американской крови и растрате национальных ресурсов, чтобы навязать Ближнему Востоку «западные ценности» и «либеральную демократию».
«В конечном итоге так называемые „строители наций“ разрушили гораздо больше государств, чем когда-либо построили. Они вмешивались в жизнь сложных обществ, о которых даже не имели представления. Блестящие здания в Эр-Рияде и Абу-Даби были созданы не „архитекторами демократии“, не неоконсерваторами и не либеральными НПО, которые потратили триллионы долларов, но не принесли процветания ни Кабулу, ни Багдаду», — заявил Трамп ошеломленной аудитории.
Пожалуй, никто не ожидал от него такой речи. А сегодня? Сегодня Трамп ввергает весь Ближний Восток в разрушительную войну, от которой он же отказался всего год назад. Правда, он ведет эту войну на фоне совершенно иных геополитических условий и на основе совершенно иных идеологических предпосылках.
В отличие от ушедшего в прошлое однополярного мирового порядка (1992–2022 гг.) внешняя политика Трампа отражает роль США как великой державы, но уже не как единственной доминирующей сверхдержавы. Америка Трампа — это уже не «мировая держава без соперников», но и не колониальная держава, которая, как во времена Уильяма Маккинли и Тедди Рузвельта, соперничает с европейскими колониальными державами за сферы влияния и колонии.
В отличие от американского империализма рубежа веков, Трамп ни в коем случае не хочет вызывать тех призраков, от которых он уже не может избавиться. Достаточно вспомнить высказывание одного из самых видных империалистов того времени сенатора Альберта Дж. Бевериджа (1862–1927), чтобы представить себе эйфорию, вызванную колониальными завоеваниями.
В своей знаменитой речи «Марш флага», произнесенной 16 сентября 1898 года во время предвыборной кампании вскоре после испано-американской войны, Беверидж сказал:
«Гавайи стали нашими; Порто-Рико будет нашим; молитвами ее народа, Куба, в конечном счете будет нашей».
В отличие от Бевериджа, Трамп не стремится завоевывать новые территории, хотя и не раз фантазирует о присоединении Канады и Гренландии. Тем не менее он является настоящим одержимым экспансионистом и в этом смысле охвачен духом империализма, кредо которого наиболее выдающийся представитель британского империализма Сесил Родс (1853–1902) сформулировал следующим образом:
«Я бы аннексировал планеты, если бы мог; я часто об этом думаю. Мне грустно видеть их такими ясными и в то же время такими далекими».
Если следовать оценке философа и политического историка Ханны Арендт, то Родс был «первым, кто мыслил континентами и хотел дотянуться до звезд, чтобы аннексировать их».
Трамп, который, по-видимому, также мыслит в категориях «континентов» и тянется «к звездам», своим экспансионизмом в основном стремится замедлить, ослабить или полностью уничтожить экономическое развитие развивающихся и/или угрожающих гегемонии США крупных и средних держав, с одной стороны, с помощью экономического и военного давления, как это в настоящее время наблюдается в случае с Ираном, чтобы с самого начала лишить их шанса стать экономически и политически сильнее США.
Вместо того чтобы вкладывать силы в собственное укрепление, такая стратегия направлена на то, чтобы нанести сопернику максимальный ущерб, заблокировать его и подорвать его потенциальные возможности развития. Эта стратегия, направленная на ослабление соперников, а не на укрепление себя, не является ни устойчивой, ни целесообразной, поскольку глобальное господство основано на развитии собственных сильных сторон, а не на слабостях соперников.
С другой стороны, Трамп стремится взять под свой контроль глобальный энергетический рынок и диктовать условия, а именно правила игры в торговле энергоресурсами (прежде всего нефтью и природным газом). Это главная геополитическая цель, которую преследует Трамп в войне против Ирана, если не считать других второстепенных театров военных действий.
Пока что военная авантюра Трампа в Иране ни к чему не привела. Он не достиг ни одной из своих геополитических целей, что неудивительно.
На фоне новой конфигурации великих держав, в которой США больше не являются «первыми среди равных», Вашингтон находится в переходном периоде от супердержавы к великой державе, хотя Америка Трампа не готова это принять. Однако, хочет он того или нет, у него не останется другого выбора.
Военное и экономическое превосходство США стремительно снижается и в настоящее время оспаривается даже Ираном, не говоря уже о России и Китае. В этих условиях постмодернистское империалистическое поведение Трампа отражает скорее слабость, чем силу со стороны США.
Если вы не способны отстоять Гренландию – позовите нас, мы придём
Иран готов помочь странам Евросоюза в борьбе за Гренландию, на которую посягают США. Об этом сказал командующий центральным полицейским управлением исламской республики Ахмад-Реза Радан, комментируя стойкость Тегерана, отвечающего на военную агрессию США и Израиля.
Гренландский лемминг — существо загадочное! С виду — обыкновенная мышка с глазами-пуговицами, занимающая нижние этажи в пищевой пирамиде Арктики. На деле — существо с амбициями Наполеона, которого оболгали голливудские документалисты! Как там говорили? «Когда леммингов становится много, они дружным строем маршируют к обрыву, чтобы сократить популяцию». Ага, как же! История величайшего подлога, за который даже вручили «Оскар», заслуживает отдельного внимания. А пока полмира продолжает верить в сказки, лемминг отращивает себе снегоступы, включает режим «кролика» и без страха бросается на снегоходы.
Смена гардероба.
Это он, признанный модник среди всех грызунов! В отличие от большинства полёвок, которые круглый год носят скучные серо-бурые шубы, он меняет имидж в зависимости от сезона. Летом лемминг носит пёстрый, рыжевато-серый кафтан с тёмной полосой вдоль спины. Отличное решение для маскировки среди камней, мхов и лишайников. Но как только на землю опускается снег, Леонид Леммингов достаёт из шкафа белоснежную шубу.
Лемминг — единственный из всех известных грызунов, кто к зиме становится полностью белым!
В Арктике нет места дилетантам. Сова, горностай и песец обладают отменным зрением! Бегать рыжим пятном по белому — значит добровольно записаться в меню. Зимняя шубка не только прячет от глаз супостатов, но и обладает улучшенными теплоизоляционными свойствами.
Зимние снегоступы.
Перед нами единственный в мире грызун, который к зиме отращивает себе унты! С наступлением холодов когти на третьем и четвёртом пальцах лап начинают разрастаться, утолщаться и срастаться. По итогу лапа лемминга превращается в мощную раздвоенную «лопату», внешне напоминающую копытце. Матушка-природа вмонтировала эту опцию не для красоты, а для выживания: зимой снег в Арктике спрессовывается до состояния бетона, обычными лапками там не поработаешь — сотрёшь до локтей.
А с помощью «костяных скребков» наш герой с огромным энтузиазмом прокладывает километры подснежных галерей. Пока наверху воет вьюга, орудует Мороз-воевода, а всё живое впадает в анабиоз, лемминг роет катакомбы с переходами, спальнями и санитарными зонами.
Режим кролика.
К удивлению натуралистов, лемминги устраивают свадьбы даже зимой, под метровым слоем снега! В уютных травяных гнёздах, утеплённых собственной шерстью, процесс продолжения рода идёт стахановскими темпами. Если бы в Гренландии проводился чемпионат по демографии, лемминги заняли бы весь пьедестал! Способность этих грызунов увеличивать численность напоминает работу сломанного офисного ксерокса, который никак не может остановиться.
Беременность длится всего 3 недели, и чисто математически пара леммингов приводит около 15–25 детёнышей в год. Да только секрет их успеха лежит в быстром взрослении дочерей. Самка лемминга готова к созданию ячейки общества уже на третьей неделе своей жизни. Едва оторвавшись от материнского молока, барышня сама готовится стать матерью.
Хороший урожай.
Сам того не ведая, крошечный зверёк управляет демографией всех местных хищников. Вообще, роль лемминга в пищевой цепи можно сравнить с ролью планктона в океане. От численности этого грызуна зависит жизнь целой плеяды арктических охотников. Песцы, совы, поморники и горностаи выстраивают свой жизненный график, ориентируясь на «урожай» леммингов!
В хорошие времена, когда тундра кишит грызунами, хищники устраивают пир желудка. Песцы приводят по 10-15 щенков, а полярные совы откладывают яйца десятками. Еды хватает всем! Но стоит численности леммингов сократиться, как в тундре очень быстро наступает голод. Совы начинают жить по средствам и переносят свадьбы, а песцы отправляются в рисковые продовольственные вылазки.
Синдром Наполеона.
Иногда небольшой размер компенсируется запредельной наглостью. И лемминг — яркий тому пример. Встретившись с опасностью, грызун не спешит ретироваться и показывать пятки. Напротив, наш герой выбирает политику устрашения. Увидев человека, собаку или песца, лемминг встаёт на задние лапы, скалит жёлтые резцы и начинает истошно верещать, попутно делая ложные выпады в сторону агрессора. Опасен ли лемминг?
Зоологи называют такое поведение предупреждающим. Яркая окраска и невиданная агрессия призваны сбить хищника с толку. И в большинстве случаев приём срабатывает: ошарашенный такой дерзостью зверь может на секунду замешкаться, дав леммингу шанс уйти под снег. Что тут говорить, лемминг готов атаковать даже снегоход, если тот перекроет ему дорогу.
Топка паровоза.
Жизнь в «морозильнике» требует колоссальных энергетических затрат. Чтобы поддерживать температуру тщедушного тельца, леммингу приходится работать на износ. Обмен веществ при −50°C разогнан до запредельных скоростей — за одни сутки обжора съедает объём пищи, в 2–3 раза превышающий его собственный вес. Если бы человек обладал таким аппетитом, ему пришлось бы поглощать около 150-200 кило еды ежедневно.
Рацион лемминга не отличается изысканностью: мхи, лишайники, осока, кора карликовых ив и берёз. В плодовитые годы лемминги выедают растительность под корень. После такого нашествия тундра выглядит так, будто по ней прошлась саранча. Но, как ни странно, это идёт природе на пользу: почва удобряется, старая ветошь перерабатывается, и на следующий год зелень всходит с новой силой.
Зимнее общежитие.
Характер у лемминга, прямо сказать, скверный. В обычное время убеждённый собственник не терпит конкурентов на своём участке. Стычки, визги и драки — обычное дело при встрече двух самцов. Но зима вносит свои коррективы. Чтобы пережить лютые морозы, лемминги вынуждены идти на компромисс с совестью и устраивать коммунальные квартиры. В одном гнезде из сухой травы могут зимовать сразу несколько особей.
Плотно прижавшись друг к другу боками для сохранения тепла, лемминги скрипят зубами от недовольства. Коллективизм в общине леммингов — вопрос жизни и смерти. Но стоит весеннему солнцу пригреть землю, как перемирие заканчивается. Вчерашние соседи по «койко-месту» снова превращаются в непримиримых врагов, делящих территорию и самок. Дружба дружбой, а мох и норы врозь.
Великое переселение.
«Массовый падёж леммингов», о котором так любят судачить, на самом деле является следствием банального перенаселения. Когда плотность грызунов превышает все разумные пределы, агрессия внутри коллектива растёт. Еды не хватает, и молодёжь, подгоняемая пинками старших товарищей, отправляется искать лучшей жизни. Десятки тысяч леммингов начинают движение хаотично, но постепенно соединяются в лавину.
Когда на пути орды встаёт река, озеро или фьорд, передние ряды вынужденно входят в воду. Лемминги умеют плавать и держатся на воде как поплавки, но переплыть широкую реку под силу не каждому. Увы, часть грызунов уходит в закат от переохлаждения, истощения и волн. Именно эти моменты и побудили Голливуд состряпать фейк. Кстати, о нём.
Байки Голливуда.
Корни обмана уходят в 1958 год, именно тогда на экраны вышел документальный фильм «Белая пустошь». Желая добавить драмы в скучную жизнь грызунов, оскароносные киноделы Диснея позабыли о морали и чести.
Съёмки провели в канадской провинции Альберта. На минуточку, этот регион не имеет выхода к морю, и там не водятся лемминги. «Специалисты» выкупили несколько десятков грызунов у детей-эскимосов в провинции Манитоба.
Из нескольких десятков леммингов создали огромную «массовку» с помощью вращающейся платформы, покрытой снегом.
Лемминги не сами прыгали со скал в реку. Операторы сталкивали грызунов мётлами, чтобы получить впечатляющие кадры.
На деле лемминг — прагматик до мозга костей и никакой тяги к подобным мероприятиям не имеет! Зверьку жизнь мила, и вкусен ягель дорог, а вот перспектива стать обедом для рыб совершенно не прельщает.
Замуровали, демоны!
В последние десятилетия отлаженный веками механизм леммингов начал давать сбои, и виной тому учёные мужи называют глобальное потепление. Грызунам жизненно необходим стабильный и плотный снежный покров. Под ним, в приземном слое, сохраняется относительно комфортная температура, позволяющая и жить, и размножаться. Однако всё чаще в Арктике случаются оттепели, и идут дожди посреди зимы... Для леммингов это проблема.
Вода просачивается сквозь снег, а затем ударяет Мороз-воевода. Ледяная корка сковывает землю плотным панцирем. По сути, грызуны оказываются либо замурованы в норах, либо отрезаны от кормовой базы — мха и лишайников, которые теперь скрыты под слоем льда. «Замуровали, демоны!» — вот фраза, идеально описывающая положение дел.
