Продолжая перенимать французский опыт, югославский флот сделал ставку и на французские корабли: новый тип эсминцев, получивший обозначение Beograd, был основан на французских эсминцах типа Bourrasque. Первый корабль был заказан на верфи Ateliers et Chantiers de la Loire в Нанте, тогда как остальные планировалось построить в Сплите на верфи Jadranska brodogradilišta под контролем французских специалистов. Денежные проблемы вынудили югославов ограничиться постройкой только трёх единиц: Beograd во Франции, Zagreb и Ljubljana — в Сплите.

Тактико-технические характеристики эсминцев выглядели следующим образом: длина составляла 98 м, ширина — 9,45 м, а осадка — 3,18 м. Водоизмещение при стандартной нагрузке составляло 1210 тонн, а при полной достигало 1655 тонн. Энергетическая установка мощностью 40 000 – 44 000 л.с. состояла из двух паровых турбин: Curtis на Beograd, Parsons на Zagreb и Ljubljana. Машины приводили в движение два гребных винта. Пар вырабатывался тремя водотрубными котлами Yarrow. Планировалось, что максимальная скорость кораблей составит 39 узлов, но на практике они могли достигать лишь 35 узлов.

Вооружение состояло из четырех 120-мм орудий Škoda L/46 в одиночных установках — два в носу и два в корме. Вспомогательное вооружение состояло из четырёх 40-мм зенитных орудий Škoda L/67 в двух спаренных установках, расположенных по обе стороны кормовой надстройки, и пары пулемётов. Торпедное вооружение состояло из двух трёхтрубных 550-мм торпедных аппаратов. Имелись также 30 морских мин. Системы управления огнем были закуплены у голландской фирмы Hazemayer.

Первый корабль серии Beograd был заложен в Нанте в 1936 году, спущен на воду 23 декабря 1937 года и введён в эксплуатацию 28 апреля 1939 года. Уже в следующем месяце эсминец перевёз в Великобританию весь золотой запас Югославии.

Zagreb был заложен в 1936 году и спущен на воду 30 марта 1938 года. Он стал первым боевым кораблем, построенным в Югославии. Церемонию спуска на воду провела жена министра армии и флота, и в честь этого события был объявлен государственный праздник. Эсминец был принят в состав флота в августе 1939 года.

Ljubljana был заложен в 1936 году, спущен на воду 28 июня 1938 года и введён в строй в декабре 1939 года. В январе 1940 года эсминец участвовал в учениях по противолодочной борьбе в проливах между крупными островами Млет и Корчула. Во время учений экипаж обратил внимание на небольшое отклонение корабля вправо, что могло означать неисправность руля. На следующий день корабли учебной эскадры должны были идти в гавань Шибеника через узкий пролив Святого Антония, но из-за сильного северного ветра их командиры попросили разрешения на якорь за пределами пролива до тех пор, пока ветер не стихнет. Командование им отказало.

Примерно в 17:05, проходя через самое узкое место канала у входа в гавань, корма Ljubljana резко ушла вправо и ударилась о подводные камни. Гребной вал и корпус корабля были повреждены. Обе турбины вышли из строя, так как переднюю турбину, приводящую в движение правый вал, пришлось отключить, а машинное отделение задней турбины было затоплено ввиду повреждения корпуса. Эсминец лёг в дрейф и остановился только в восточной гавани Шибеника, где затем бросил якоря. Это помешало оперативно отбуксировать его, поэтому буксиры только сняли экипаж (за исключением одного матроса, утонувшего в кормовом машинном отделении).

Примерно в 18:15 Ljubljana перевернулся и затонул. Он лёг вверх дном на относительно небольшой глубине. В результате проведенного военно-морского расследования почти весь персонал штаба югославского флота был отправлен в отставку. Новое руководство приняло решение поднять эсминец, но поскольку ни одна из югославских компаний не обладала необходимым оборудованием и опытом для подъема Ljubljana, для этой задачи была привлечена фирма из Триеста. Её директор, Готфрид Фрайхерр фон Банфилд прибыл в Шибеник через четыре дня после гибели Ljubljana. К его команде присоединились ещё три буксира. Предполагалось, что такими силами подъем можно будет завершить в течение двух недель, но погодные условия всё усложнили. Во время одной из попыток оборвался буксировочный трос, а в ночь с 29 февраля на 1 марта итальянский лайнер Leonardo da Vinci налетел на затонувший эсминец, еще больше повредив его руль и винты. Наконец, корпус Ljubljana удалось герметизировать, 10 мая поставить на ровный киль, и после нескольких неудачных попыток корабль был поднят 10 июля. После этого начался его ремонт.

Между тем политика Югославии шла своим чередом. При регентстве принца Павла королевство тяготело к Германии и Италии, и 25 марта 1941 даже был подписан договор о присоединении Югославии к Тройственному пакту Германии, Италии и Японии. Но уже 27 марта произошел государственный переворот, военные отстранили от власти регента и передали все полномочия королю Петру II, сразу взявшему курс на сближение с антигитлеровской коалицией. В этой ситуации Германия приняла решение о нападении на Югославию, чтобы обезопасить «тыл». 6 апреля 1941 года Германия, Италия и Венгрия начали Балканскую кампанию против Югославии и Греции.

Beograd и десять торпедных катеров сразу вышли в сторону Зары, чтобы поддержать удар авиации и пехоты по концентрировавшимся там итальянцам. Но те опередили югославов, атаковав корабли с воздуха у Шибеника. В результате одной из них правый винт эсминца вышел из строя, он был вынужден прекратить операцию и направиться в Которский залив. Хотя с большим трудом туда дойти удалось, что-либо сделать югославы не успели: 17 апреля итальянцы захватили Beograd.

Итальянцы его отремонтировали, заменили прибор управления артиллерийским огнём, добавили зенитные 20-мм орудия L/65 Breda Model 35 и переименовали в Sebenico. С августа 1941 года он служил эскортным судном на маршрутах между Италией, Эгейским морем и Северной Африкой, выполнив более 100 боевых выходов за два года. Несколько раз британские подводные лодки успешно атаковали сопровождаемые эсминцем конвои, но сам Sebenico под удар не попадал.

Когда в сентябре 1943 года итальянцы капитулировали, немцы захватили Sebenico и переименовали его в TA43. На момент захвата Sebenico был либо повреждён, либо выведен из строя экипажем, не желавшим передачи эсминца бывшим союзникам. Впрочем, отремонтировать корабль не составило труда. Его ещё раз перевооружили — за счёт демонтажа одного торпедного аппарата установили семь 37-мм орудий в одной спаренной и пяти одиночных установках, а также два одиночных 20-мм орудия. В феврале 1945 года TA43 был приписан к 9-й флотилии торпедных катеров, которая состояла исключительно из захваченных эсминцев и торпедных катеров. Корабль использовался для сопровождения конвоев и минирования северной части Адриатики.

Известно, что на 1 апреля 1945 года TA43 оставался в строю, но данные относительно его окончательной судьбы различаются. По одной версии, TA43 был потоплен 30 апреля или 1 мая 1945 года в порту Триеста артиллерийским огнём югославских войск, затем поднят в июне 1946 года при очистке гавани и затоплен в другом месте месяцем позже. По другой версии, TA43 был 1 мая 1945 года затоплен немцами и разобран на металл в 1947 году.

Zagreb 6 апреля 1941 года стоял в Которском заливе. Гавань и корабли подверглись интенсивной бомбардировке. В первый день эсминец избежал попаданий, поэтому его переместили и замаскировали. 16 апреля экипаж корабля был проинформирован о скорой капитуляции югославских вооруженных сил и получил приказ не оказывать дальнейшего сопротивления противнику. Получив это известие, большая часть экипажа покинула Zagreb. На следующий день, когда итальянские войска приближались к Которскому заливу, два младших офицера, Милан Спасич и Сергей Машера, заставили капитана и оставшихся членов экипажа покинуть корабль и установили заряды для затопления, чтобы предотвратить захват эсминца. Оба погибли при взрыве. Zagreb затонул, а оставшиеся на поверхности обломки горели в течение нескольких последующих дней. Останки Спасича выбросило на берег 21 апреля, и 5 мая итальянцы устроили ему почётные военные похороны. Голова Машеры также была выброшена на берег и тайно захоронена местными жителями.

Гибель Zagreb стало одним из ключевых событий французского фильма 1968 года «Flammes sur l`Adriatique» («Пламя на Адриатике»). Благодаря фильму и предстоящему юбилею создания Военно-морских сил Югославии, в 1973 году оба офицера получили ордена Народного героя посмертно. В середине 1980-х годов голова Машеры была эксгумирована, идентифицирована и перезахоронена. Тогда же удалось поднять часть носа эсминца Zagreb — она хранится в Морском музее Черногории.

Ljubljana всё ещё стоял в ремонте, когда был захвачен итальянцами. Корабль отбуксировали в Полу для модернизации. В её ходе все 40-мм орудия были заменены на 37-мм, а ещё одно 37-мм орудие установили взамен прожектора на надстройке. 15-мм пулемёты также были демонтированы, как и один торпедный аппарат, а на их место установили восемь 20-мм пушек Breda Model 35 L/65. Как и на Beograd, были заменены приборы управления огнём — вместо них был установлен итальянский директор RM-2. Кроме того, верхние части дымовых труб были срезаны под более наклонным углом.

Корабль был официально принят на вооружение Королевского итальянского флота под итальянизированным названием Lubiana 1 ноября 1941 года, но фактически вступил в строй только в конце октября 1942 года. Он был придан 1-й флотилии эсминцев 1-й эскадры, действовавшей в Ионическом море и южной части Адриатики. Lubiana служил в эскортных силах до апреля 1943 года, действуя на тунисском маршруте снабжения. С 9 февраля по 22 марта 1943 года Lubiana участвовал в охране подкреплений, перевозимых для немецкой и итальянской армий в Северную Африку.

27 марта 1943 года эсминец принял участие в сопровождении нового конвоя в Тунис. В условиях плохой видимости экипаж Lubiana допустил навигационную ошибку, и вместе с парой сухогрузов эсминец сел на мель около 04:00 утра 1 апреля примерно в 1,6 километрах к востоку от Рас-эль-Ахмара, при входе в Тунисский залив. Из-за сильного волнения снять Lubiana не удалось, и экипажу пришлось его оставить. Днём эсминец обнаружила и потопила британская авиация.

Материал подготовлен волонтёрской редакцией «Мира Кораблей»

Из книги "Взгляни моими глазами.1995"

…. Подкрепились. Стало веселее. Низкое небо, затянутое хмурыми тучами, уже не давит, а придает пейзажу в различных оттенках серого и черного законченности. Я вызвался ехать с ними за оставшимися вещами. И вот мы с Юркой, Завьяловым и Рысаком сидим на броне БМП и едем обратно. А по ощущениям – плывем. Маратов с нами, а Рудаков – в кабине машины. В полукилометре от наших бывших позиций, где поле немного возвышается над асфальтированной дорогой, в желобе акведука замечаю тело человека в песочной «афганке». Он лежит на спине, одна нога заброшена на другую, руки откинуты за голову. Он так близко, что я вижу одутловатое почерневшее лицо.

– Гляди! – кричу я Марату, перекрывая рев двигателя, и показываю рукой. – Труп в акведуке.

– Ну и что?! – тоже перекрикивая рев двигателя, вопрошает тот.

– Вдруг наш?!

– Не-е-е-е-т, вряд ли, – он отрицательно мотает головой.

– На нем форма, как у нас, – не отступаю я.

– У чеченов тоже такая форма, как у нас.

– А вдруг это кто-то из танкистов, которого из открытого люка взрывом выбросило? Мы же не нашли несколько человек. Могло такое быть?

– Да херня! Не может такого быть, – Марат не соглашается со мной. – Чечен это.

– Давай поглядим, нас же никто не заставляет его брать с собой. Мы просто убедимся, что это не наш, и все.

– Ну и нудный же ты, Медицина… Давай поглядим, уговорил.

Марат стучит прикладом по броне. Чип, макушка которого торчит из люка, оборачивается, вопросительно вскидывает голову, мол, чего вам?

– Стой! – мы с Маратом кричим ему одновременно.

– Что случилось? – Чип приподнимает ухо шлемофона.

– Разворачивай. Давай назад, к посадке. Туда, – я показываю направление.

– Что там?

– Поехали! Увидишь.

БМП остановилась. Мы пробираемся под акведуком и ищем, как взобраться. Все-таки довольно высоко. На удачу ближайшая ферма из блоков рядом, и я взбираюсь по ней в желоб, иду к трупу. За несколько метров в нос бьет омерзительный, сладковатый запах разложения. Спрятав почти все лицо в приподнятую горловину бушлата, подхожу вплотную и теперь четко вижу, что убитый – чеченец. У него черные волосы, закрученные усы. Под расстегнутым бушлатом вязаная шерстяная кофта. На ногах черные высокие ботинки, непохожие на армейские. Спрыгиваю вниз и направляюсь к своим.

– Ну что? – все ждут, что я скажу.

– Чеченец. Наверное, из тех, что нас атаковали.

– А я тебе что говорил? – Марат с превосходством смотрит на меня. – Понюхал трупака? Доволен?

Все смеются. Я не смеюсь. Мне отрадно, что это не наш боец, и то, что сомнения не будут мучить меня по прошествии времени.

Оставленная позиция производит тоскливое впечатление. Проезжаем мимо пустых, с осыпавшимися стенками капониров, где стояли танки и БМП. Возле первых кучками свалены латунные гильзы от выстрелов. Вдоль лесополосы, на самом краю поля, протянулись ряды индивидуальных неглубоких окопов. Они напоминают собачьи лежки в снегу, в некоторых на дне тряпье, коврики и даже полосатые матрацы. Повсюду остывшие кострища, стреляные пулеметные и автоматные гильзы, выпотрошенные консервные банки, остатки испорченного снаряжения. Все вокруг замусорено. В нашем лагере подобная картина. Шестаков сидит у догорающего костра и скребет ложкой в котелке. Когда мы подъезжаем и спрыгиваем, он отставляет его в сторону и поднимается.

Сваленные вместе вещи припорошены снегом. Загружаем их в кузов машины, а когда заканчиваем, то Марат уезжает на БМП в штаб полка, что-то ему там понадобилось. А мы остаемся ждать его здесь. За деревьями в поле, там, где еще утром была пехота, стоят несколько тентованных машин. Иду к ним, может быть, встречу знакомых.

В кабине одного КамАЗа вижу Цыгана. Он привалился на руль, обняв его руками, не замечает меня. Открываю дверь, забираюсь внутрь. Здороваюсь. Я давно его не видел и сейчас рад, он – тоже.

– Есть новости? – спрашиваю своего тезку, совершенно точно зная, что никаких новостей нет, кроме тех, что мне самому известны.

– Говорят, на Чечен-Аул пойдем.

– Это разве новость? И так известно, что пойдем. Что у вас про пополнение слышно?

– Про пополнение – ничего.

– Значит, ничего нового…

– Новое… – Цыган задумчиво смотрит на меня. – Вы же с Артуром Агафоновым земляки?

– Ну. А что?

– Ты знаешь, что его убили? – Серега на последнем слове отворачивается.

– Как?! – от неожиданности в голове зашумело, и я чувствую, как кровь застучала в висках. – Когда?

– Не знаю, дня три, может, назад.

– Как это случилось?

– Да не знает никто. Он и еще двое пропали – говорят, что ушли в поселок и не вернулись. Искать кинулись только на следующий день и нашли в каком-то доме, – голос Цыгана сорвался, стал сиплым. – Одного зарезали, двоих застрелили. Все избитые почти до неузнаваемости. Вот такие дела, Медицина, – на глаза его наворачиваются слезы, и он размазывает их тыльной стороной ладони, оставляя грязные разводы на лице.

Оба молчим. Чувствую, как сдавило грудь, перехватило дыхание, как горячие капли стекают по щекам на подбородок и падают на китель. Запотели стекла, мы сидим в кабине КамАЗа, словно изолированные от всего мира, от войны, наедине с нашим горем.

С Артуром я познакомился случайно – ровно год назад. По нелепому стечению обстоятельств меня и еще несколько солдат из моей учебной роты задержал патруль в Чите: командир части «продал» нас на работы какому-то предпринимателю. Мы сидели в кузове грузовика посреди города, и при нас не было ни документов, ни командировочных удостоверений, у водителя не было путевки, а сопровождающий прапорщик именно в тот момент куда-то отлучился. Капитан патруля прямо на этой же машине и отвез всех на гауптвахту.

Впервые оказавшись на «губе», я, откровенно говоря, не расстроился, а расценил это как передышку. Ребята, что со мной были, по-разному восприняли вынужденное заточение. Кто-то так же, как и я, улегся спать, а кто-то всерьез испугался.

Камера, куда нас поместили, была приличных размеров: в ней несколько бетонных нар, поверх которых намертво прибиты толстые доски, высоко под потолком узкое зарешеченное окно. Было тепло, поэтому нас быстро разморило. Я даже не заметил, как заснул. Проснулся из-за того, что кто-то бесцеремонно отпихнул меня и улегся рядом. Открыв глаза, увидел прямо перед собой чужое лицо. Оно принадлежало незнакомому солдату. Его голубые глаза беззастенчиво разглядывали меня. Это было неожиданно. У него – широкое лицо, круглые щеки, нос картошкой, полноватые губы и небольшой круглый подбородок с ямочкой. Роста был невысокого, коренастый. Поверх ватника – бронежилет, на голове – каска. Автомат с пристегнутым магазином он положил между нами на нары.

– Ты кто? – спросил я и приподнялся на локте, потому что было как-то неловко лежать впритык лицом к лицу с чужим человеком.

– Я Артур, – он перевернулся на спину, снял каску.

– Я Серега, – я огляделся и заметил, что кроме него вместе с нами здесь еще четверо: все в «брониках», при касках и с оружием.

– А вы че с оружием?

– А-а-а… – неопределенно протянул Артур. И, закинув ногу на ногу, пояснил: – Сбежал тут один из части. Дезертир. С утра ловим.

– Поймали?

– Не-а.

– А здесь что делаете?

– Отдыхаем.

– Ясно.

Мне, конечно, было абсолютно ничего неясно. Однако расспрашивать дальше не стал. Помолчав, все же спросил, откуда они?

– Из Песчанки. Танковый полк. А вы?

– А мы из Антипихи, рембат танковый.

– Понятно, – он закрыл глаза, показывая, что больше не имеет интереса к беседе.

Сон пропал. У меня так всегда: если разбудить, пока крепко не заснул, то потом я уже не усну очень долго. Сон – это как машина времени: засыпаешь в настоящем, которое мгновенно становится прошлым, а просыпаешься спустя время в будущем, которое уже стало настоящим. Уснув, мы, словно на кассете, перематываем жизнь вперед. Поэтому в тот момент мне стало досадно, что сократить время не получилось. Между тем ощущение тепла сменилось на духоту. Нары были жесткими и неудобными, к тому же стало тесно.

Я лежал на спине. Глядел в потолок. Думал о жизни, какой она была до армии и какой будет после. Вспоминал кого-то и мечтал, как поступлю в медицинский институт. Дальше поступления мечты не распространялись.

Неумолимо утекало время. Стали просыпаться мои товарищи. Проснулся и мой новый знакомый. Молчание тяготило, и я вновь заговорил с Артуром:

– А родом откуда?

– Из Якутии.

– О! – оживился я. – Я тоже! А откуда конкретно?

– Знаешь Нерюнгри? – он смотрел без интереса, словно сквозь меня.

– Да я сам из Нерюнгри. Квартал Н. А ты где?

– Да я не из города – из Беркакита.

Мы пожали друг другу руки и назвали свои фамилии. Поговорили немного о том, как и когда призывались, как ехали до места службы. Но очень скоро лязгнул засов массивной двери, она тяжело отворилась, и возникший в проеме дежурный с повязкой увел всех участников облавы.

В следующий раз я встретил Артура уже в Гусиноозерске. Первое мое впечатление о нем как о хмуром и неразговорчивом человеке оказалось неверным. Он был веселый, очень подвижный и сноровистый парень. Узнал меня, и мы разговаривали, когда позволяло время. Выяснилось, что у него есть младшая сестра, ровесница моей, и мать воспитывала их одна. Подруги до армии у него не было. Биография на этом заканчивалась.

После того как мы вошли в Чечню, Артура я видел лишь пару раз, когда стояли под Толстой-Юртом. В один из дней мы с Шишей находились в охранении на периметре. Как раз приехали родители из комитета солдатских матерей. Искали своих сыновей, предлагали и даже уговаривали вернуться домой вместе с ними. Командование не препятствовало этому, и из нашего батальона несколько человек таким образом уехали, в том числе штабной писарь. И вот в тот день много кто приходил из наших посмотреть, чьи родители приехали, и Артур был среди них. Чей-то отец сфотографировал нас и обещал отправить этот снимок нашим родителям – мы оставили ему их домашние адреса.

С тех пор мы больше не встречались. А вот сейчас узнал, что его нет в живых. Мы не были друзьями, даже приятелями не были, так – земляки, знакомые. Теперь он убит, и пустота образовалась в душе. Оказывается, он занимал в ней какое-то место, а я об этом даже не догадывался. Все это мыслеобразами возникло в голове за какие-то мгновения.

Цыган закуривает, крутит ручку на двери, опуская стекло:

– Как думаешь, Медицина, а родным что сообщат? Скажут, что в бою погибли или как есть?

– Не знаю… Думаю, поступят так же, как с тем пацаном, которого в поезде Рудаков из пистолета случайно ранил. Напишут, что погибли, исполняя свой воинский долг. Может, подвиг какой даже припишут… Не знаю.

Мы оба замолчали, не зная, что еще сказать на эту тему. Потом Цыган заговорил:

– Убитых, знаешь, куда свозят? – он смотрит на меня, и сквозь табачный дым глаза его будто подернуты поволокой.

– Нет, не знаю. Куда?

– В Ростов. Ростов-на-Дону. Ездил туда несколько дней назад. Знаешь, Медицина, я не из брезгливых, но там такое!.. Там, на железной дороге в тупике, стоят вагоны-холодильники. В них все трупами забито. Там каких только нет: без рук, без ног, без голов даже, просто скелеты обугленные… Даже куски тел – непонятно, кому они принадлежали. Я блевал там.

– Ты че, все это сам видел?

– Ну, не все, конечно. Но того, что видел, мне на всю оставшуюся жизнь хватит помнить. Лучше бы не смотреть…

Открылась дверь, и я увидел своего взводного Семенова.

Сергей Елисеев, фрагмент из книги "Взгляни моими глазами. 1995"

Предыдущий фрагмент у меня в профиле

Этот самолет можно считать символом возрождения западноевропейской авиационной промышленности, сумевшей преодолеть послевоенный упадок, американскую зависимость, соблазн всеобщей ракетизации и финансовые трудности шестидесятых годов. Несмотря на все преграды, европейцы создали первоклассную боевую машину, отвечающую самым высоким требованиям к истребителям третьего поколения. Tornado - первый в мире серийный самолет с электродистанционной системой управления (ЭДСУ), а также первый европейский серийный истребитель с крылом изменяемой стреловидности.

Предпосылки к созданию европейского ударного самолета начали складываться на рубеже 1950-60-х годов, когда ученые, конструкторы и военные ряда стран "Старого света" приступили к исследованию облика перспективного сверхзвукового истребителя-бомбардировщика, обладающего способностью к короткому взлету и посадке. Аналогичные работы в то время развернулись и в США (в дальнейшем они привели к появлению самолета F-111)

Во второй половине 1957 года ВВС Великобритании выпустили тактико-технические требования GOR339, предусматривающие разработку для замены истребителя-бомбардировщика "Хантер" двухместного (размещение летчиков по схеме тандем) маловысотного ударного самолета с крылом изменяемой геометрии, способного в боевых условиях использовать в качестве ВПП прямые участки автострад. Хотя запрос ВВС не был подкреплен государственным финансированием, ведущие авиастроительные фирмы Объединенного Королевства, начавшие постепенно приходить в себя после разгрома авиации, учиненного в середине 1950-х английскими политиками - поборниками ракет (в немалой степени под влиянием их российского коллеги Н.С. Хрущева), приступили к концептуальным исследованиям такой машины. Так, к 1960 году фирма "Викерс Армстронг" проработала ряд проектов ударного самолета с изменяемой геометрией крыла (исследовались как машины с горизонтальным взлетом, так и СВВП).

В 1960 году были выпущены требования НАТО NBMR3, в значительной мере пересекающиеся с требованиями ВВС Великобритании. В соответствии с ними, наравне с самолетами вертикального взлета и посадки с неподвижным крылом Фиат G.95, Хоукер Р.1154 и Дассо "Мираж"III V, появились проекты машин с изменяемой геометрией крыла - Викерс-Армстронг "583" и Фоккер/Рипаблик D24, также обладающие способностью к вертикальному (укороченному) взлету и посадке. Проект "583" был отправлен в архив в 1963 году, когда английское правительство приняло решение о финансировании программы создания самолета Р.1154, предназначенного как для ВВС, так и для перспективных авианосцев. Две программы СВВП британский оборонный бюджет в то время просто не смог бы вынести.
Однако исследования самолетов с изменяемой геометрией крыла в Англии продолжались. Еще в 1960 году фирма "Фоллэнд" приступила к изучению сверхзвукового многоцелевого (истребителя-штурмовика-учебно-тренировочного) самолета FO 147, предназначенного для замены легкого истребителя-УБС Фоллэнд "Нэт". Сравнительно небольшой самолет, рассчитанный на М=2,0, был выполнен по схеме "утка". Фирма "ВАС" (British Aircraft Corporation) в июне 1964 года предложила проект многоцелевого самолета Р.45, оснащенного двумя ТРДДФ RB.172 или одним RB.168 "Спей". Сравнительно компактный (масса 8400 кг в однодвигательном варианте и 8940 - в двухдвигательном) самолет был выполнен по нормальной аэродинамической схеме. Угол стреловидности крыла менялся в пределах 25-68°.

Социалисты, пришедшие к власти в Великобритании, взяли курс на резкое снижение оборонных расходов. Предпочтение было отдано закупке авиационной техники в США (это почему-то считалось более дешевым, чем реализация национальных программ), а также европейской кооперации. 17 мая 1965 года было заключено англо-французское соглашение, предусматривающее совместные работы по созданию перспективного учебно-боевого самолета (что в дальнейшем привело к появлению истребителя-штурмовика "Ягуар"), а также многоцелевого ударного самолета с крылом изменяемой геометрии AFVG (Anglo - French Variable Geometry). В основу конструкции последней машины был положен проект ВАС Р.45, к работам была привлечена французская фирма "Дассо".
Спецификация на самолет AFVG была утверждена 13 июля 1965 года. Истребитель-бомбардировщик с максимальной взлетной массой 22680 кг должен был иметь максимальную скорость, соответствующую М=2,5, практический потолок более 18 км и перегоночную дальность без дозаправки в воздухе 6500 км. Его предполагалось оснастить двумя ТРДДФ SNECMA/Бристоль Сиддли M.45G и мощной БРЛС с диаметром антенны 90 мм, способной обнаруживать воздушные цели па дальности до 110 км. Вооружение должно было включать 30-мм пушку, ядерные и обычные бомбы. Французы предполагали оснастить свои самолеты аэробаллистическими ракетами, исследования подобных ракет велись в то время и в Англии.

Однако работы по программе AFVG сразу же "не заладились". Очевидно, главным "тормозом" была французская сторона, не очень заинтересованная в еще одном ударном самолете (ВВС Франции уже имели самолеты "Мираж"III и "Мираж"IV, вполне отвечавшие их требованиям). Французы пошли на соглашение по AFVG чтобы сохранить более приоритетную программу самолета "Ягуар". Несмотря на то, что в 1967 году в Англии был построен натурный макет самолета, трудности с созданием двигателя, а также политические и концептуальные разногласия (Франция проявляла все больший интерес к истребителю ПВО с крылом изменяемой геометрии, тогда как Великобритания по-прежнему нуждалась в ударной машине) привели к тому, что 29 июля 1967 года программа AFVG была прекращена. Это не стало неожиданностью для ее участников: фирма "Дассо" уже через три месяца начала летные испытания опытного истребителя "Мираж"G, в конструкции которого был использован технический задел, полученный при разработки самолета AFVG, а Великобритания продолжила самостоятельную разработку истребителя-бомбардировщика, переименованного в UKVG (United Kingdom Variable Geometry) и, верная идее европейской интеграции, активно вела поиск новых партнеров по программе.
После Франции наиболее солидным партнером являлась Федеративная Республика Германии. В начале 1960-х годов эта страна обладала наиболее мощной в Западной Европе экономикой. "Восстала из пепла" и германская авиационная промышленность. 12 декабря 1964 года правительствами США и ФРГ был подписан меморандум, предусматривающий совместную разработку истребителя-бомбардировщика AVS (Advanced V/STOL Strike) вертикального взлета и посадки с крылом изменяемой геометрии, предназначенного для замены в 1970-е годы самолетов F-104G и Fiat G.91. Однако в январе 1968 года работы по этой амбициозной программе были прекращены, столкнувшись с рядом технических трудностей и недостатком финансирования (МО США было озабочено завершением программы F-111 и на AVS у Америки просто не хватало сил).

Германия попыталась продолжить работы самостоятельно, в рамках программы NKF (Neue Kampfflugzeug - новый боевой самолет). Однако вскоре стало ясно, что решить эту задачу собственными силами авиационная промышленность ФРГ также не в состоянии. Начались поиски зарубежных партнеров. Первой откликнулась Канада, также проявившая интерес к новому многоцелевому самолету для использования на европейском ТВД (где был размещен значительный контингент канадских ВВС, подчиненный командованию НАТО). Вскоре к Канаде примкнули Бельгия, Италия и Нидерланды, договорившиеся о создании самолета MRA-75 (Multi-Role Aircraft 1975 - многоцелевой самолет 1975 года). Вступление в европейский альянс шестой страны - Великобритании - стало почти неизбежным. В отличие от проекта NKF, общеевропейский истребитель-бомбардировщик уже не обладал способностью к вертикальному взлету и посадке. Концептуально он больше напоминал проект AFVG.
В июне 1968 года Англия, Италия, ФРГ и Нидерланды подписали меморандум о взаимопонимании, где определялись принципы финансирования работ по созданию самолета MRA-75. Не присоединившиеся к ним Канада и Бельгия в октябре 1968-го официально вышли из программы. В июне следующего года их примеру последовали Нидерланды, также не справившиеся с финансированием своей доли работ.

Оставшиеся в составе альянса Великобритания, Германия и Италия все же сумели продолжить работы над самолетом, получившим новое название MRCA-75 (Multi Role Combat Aircraft - многоцелевой боевой самолет 1975 года). Для реализации программы в марте 1969 года был образован международный консорциум Панавиа, объединивший фирмы "ВАС" (Англия), "Мессершмитт-Белков-Блом (Германия)" и "Аэриталия" (Италия). Доли Великобритании и ФРГ в финансировании работ составили 42,5%, а Италии - 15%. Одновременно с фирмой "Панавиа" было создано производственное объединение "Турбо-Унион", предназначенное для разработки и производства двигателя для этого самолета. В состав объединения вошли фирмы "Роллс-Ройс", "MTU" и "Фиат".

Разработка БРЭО была поручена объединению "Авионика", включающему фирмы "EASAMS", "ESG" и "SIA". Пушки для MRCA-75 создавались фирмой "Маузер". Разработка самолета официально началась 22 июля 1970 года. Программа быстро набирала обороты: в 1974 году в ней было задействовано уже 11 450 человек, из них 5000 было связано с созданием двигателя и 3500 - с БРЭО. Штат "управленцев" Панавиа составил 150 человек, он координировал деятельность почти 200 фирм-подрядчиков. В качестве единого рабочего языка для всех участников программы был выбран английский, на котором составлялась вся рабочая документация. Было решено, также, пользоваться лишь метрической системой. В соответствии с требованиями английских ВВС, самолет MRCA-75 должен был заменить тактические бомбардировщики "Канберра" и "Бакэнир", а также дальний бомбардировщик "Вулкан". Таким образом, англичане рассматривали новый самолет как "евростратегическое" оружие, способное наносить ядерные удары не только по целям на территории стран Восточной Европы, но и в СССР. В Германии перед MRCA-75 ставились более скромные задачи: истребитель-бомбардировщик должен был заменить тактические ударные самолеты F-104G, а также действовать против морских целей на Балтике и в Северном море. Итальянцы тоже видели в новой машине замену F-104G - "охотника" за советскими кораблями в центральной части Средиземного моря.
После длительного и довольно болезненного согласования требований, основными задачами самолета MRCA-75 были определены: - удары по аэродромам противника; - нанесение ударов но районам сосредоточения войск, штабам и коммуникациям; - непосредственная всепогодная и круглосуточная поддержка наземных войск на поле боя; - удары по надводным морским целям; - ведение воздушной разведки.

Кроме того, самолет должен был иметь способность вести маневренный воздушный бой. Однако относительно небольшой практический потолок и состав вооружения истребителя-бомбардировщика не позволяет применять его против высотных целей.
Первоначально истребитель-бомбардировщик предполагалось создать в двухместном ("Панавиа-200" для ФРГ и Великобритании) и одноместным ("Панавиа-100" для Италии) вариантах, однако в дальнейшем приняли решение строить только двухместные самолеты.
Техническое проектирование самолета завершилось в августе 1972 года, а 14 августа 1974 года первая из девяти опытных машин поднялась в воздух. В сентябре 1974 года новому истребителю-бомбардировщику было присвоено имя Tornado.
29 июля 1976 года было подписано межправительственное соглашение, по которому для трех стран-участниц программы намечалось выпустить, в общей сложности, 640 серийных истребителей-бомбардировщиков Tornado IDS (а также 165 перехватчиков Tornado ADV для Королевских ВВС). Первый предсерийный самолет вышел на летные испытания 5 февраля 1977 года (было построено шесть машин для войсковых испытаний), а летом 1979 года из ворот сборочных цехов начали выкатываться серийные истребители-бомбардировщики.
В 1980 году Британские ВВС получили первый самолет Tornado, через год эти машины стали поступать на вооружение ВВС Италии и ФРГ.
Германия приобрела 359 самолетов. Люфтваффе получили 157 "чистых" истребителей-бомбардировщиков, 55 самолетов с двойным управлением и 35 самолетов РЭБ "Tornado"ECR. Авиация Бундесмарине приобрела 112 самолетов, в том числе 12 - с двойным управлением.
Италия закупила 100 истребителей-бомбардировщиков (12 - с двойным управлением), а Великобритания - 229 (из них 51 - с двойным управлением). 31 мая 1988 года последний из самолетов TornadoIDS был передан ВВС Италии, 12 июля - ВВС Германии, а 19 ноября 1992 года - Королевским ВВС.
Часть самолетов ВВС Великобритании, получивших "местное" обозначение Tornado GR.1, в 1984 году была оборудована для доставки тактической ядерной бомбы WE177B британского производства или более мощной американской ядерной бомбы В61.

В 1990 году, перед подготовкой самолетов к участию в войне с Ираком, была проведена модернизация самолетов: на носки крыла и оперения, а также на воздухозаборник было нанесено радиопоглощающее покрытие, снижающее радиолокационную заметность самолета. Впрочем, покрытие оказалось не очень практичным, имелись случаи его отрыва и попадания в воздухозаборник, что приводило к авариям (после окончания боевых действий в Персидском заливе это покрытие, вероятно, было удалено). Другими доработками в преддверии "Бури в пустыне" стала установка криптографического связного радиооборудования "ХэвКви"2, кабинного освещения со специальными фильтрами, позволяющего пользоваться очками ночного видения, блока спутниковой навигации, а также применение ПТБ увеличенной емкости (2250 л). Вооружение было дополнено несбрасываемыми кассетами JP233, РБК BL755, американскими КАБ "Пейвуэй"II, УР класса "воздух-воздух" AIM-9L "Сайдуиндер", а также опытными противо-радиолокационными ракетами ALARM (официально эти УР поступили на вооружение лишь два года спустя).
В 1993 году в комплект вооружения самолетов Tornado С1М был включен и подвесной контейнер с лазерно-тепловизионной обзорно-прицельной системой TIALD (впрочем, два этих контейнера прошли "обкатку" в боевых условиях еще в 1991 году). 16 истребителей-бомбардировщиков в 1985-1987 гг. были модернизированы в разведчики-бомбардировщики "Topнaдo" GR.Mk.1, еще 14 самолетов доработали в этот вариант в 1989-1990 гг.
В 1993-1994 гг. 24 самолета переоборудовали в противокорабельный вариант TornadoGR.Mk.1B, способный нести до четырех ракет "Си Игл" с радиолокационой активной системой самонаведения.

Часть германских самолетов Tornado IDS в 1994 году получила подвесные контейнеры с разведывательным фото- и ИК-оборудованием (информация от ИК-системы линейного сканирования, как и в системе VICON 18 SRS 601, могла выводится для предварительной обработки на многофункциональные дисплеи в кабине штурмана-оператора). Теоретически германские истребители-бомбардировщики могли нести стандартизованное в рамках НАТО американское оружие - ядерные бомбы В61, а также УР AFM-9L, AGM-65 и AGM-88, однако практической отработки применения этих боеприпасов с самолета Tornado не проводилось.
В 1997 году предполагалось начать оснащение германских истребителей-бомбардировщиков тактической крылатой ракетой "Апаш".
54 самолета Tornado IDS, состоящие на вооружении ВМС Германии, оснащены противокорабельными ракетами "Корморан"1, а с 1995 года - "Корморан"2.
Штатным вооружением итальянских самолетов стали ракеты "воздух-поверхность" AGM-65D "Мейврик", противорадиолокационные ракеты AGM-88 HARM, противокорабельные ракеты "Корморан"1 УР "воздух-воздух" AIM-9L "Сайдуиндер", КАБ GBU-16 "Пейвуэй"II и обычные свободнопадающие бомбы. Самолет способен нести американские ядерные бомбы В61. В 1994 году TornadoIDS ВВС Италии получили контейнер с лазерной системой целеуказания Томсон-TRT CDLP.

Скоростной, относительно компактный самолет, обладающий высоким ударным потенциалом, не мог не привлечь к себе иностранных заказчиков. Однако высокая стоимость Tornado ограничила круг потенциальных покупателей богатыми странами арабского мира, охотно вкладывающих "нефтедоллары" в высокоинтеллектуальные системы оружия. В марте 1986 года начались поставки самолетов этого типа ВВС Саудовской Аравии. До октября 1987 года саудовцы получили 20 машин. В 1988 и 1993 годах последовали новые заказы. Всего до 1998 года Саудовская Аравия должна получить 90 истребителей-бомбардировщиков TornadoIDS, (в том числе 14 "спарок"), а также шесть разведчиков.
Интерес к Tornado проявило и правительство ОАЭ, однако заказа на этот самолет так и последовало: вмешались более сильные американские и российские конкуренты, а также Франция, что позволило ВВС Объединенных Эмиратов значительно поднять планку требований к перспективному ударному самолету. Преодолеть ее Tornado было уже не по силам.
К середине 1990-х годов истребитель-бомбардировщик Tornado считался уже достаточно "пожилым" самолетом, требующим глубокой модернизации. Несмотря па очевидную целесообразность реализации единой программы "продления жизни" этой машины, участники консорциума Панавиа так и не сумели найти общий язык и организовать совместные работы по ее модернизации.

Выпущено в общей сложности 795 самолетов Tornado в ударном и разведывательном вариантах. Германия приобрела 359 самолетов (в том числе ВВС - 157 "чистых" истребителей-бомбардировщиков, 55 самолетов с двойным управлением и 35 самолетов TornadoЕСР; ВМС - 112 самолетов, в том числе 12 - с двойным управлением). Италия закупила 100 самолетов (12 - с двойным управлением) и Великобритания - 229 (51 - с двойным управлением). Кроме того, Саудовская Аравия закупила 48 истребителей-бомбардировщиков.
Первая и наиболее яркая страница в биографии истребителя-бомбардировщика Tornado - участие в боевых действиях в районе Персидского залива зимой 1991 года. Для "наказания" Ирака, оккупировавшего в августе 1990 года Кувейт, была создана огромная многонациональная группировка, в состав которой входили и авиационные части Великобритании и Италии, имевшие на вооружении истребители-бомбардировщики Tornado.
29 августа и 20 сентября самолеты Tornado GR.1 из состава Королевских ВВС были развернуты на авиабазе Муххарак в Бахрейне (24 машины) и Табук в Саудовской Аравии (18 машин). В январе 1991 года, непосредственно перед началом боевых действий, в Дахран перебросили и шесть английских разведчиков TornadoGR. Mk 1A.

В соответствие с планами объединенного командования, истребителям-бомбардировщикам TornadoGR.Мк1 была отведена роль "сокрушителей аэродромов". Их первыми целями в ночь на 17 января стали рулежные дорожки, примыкающие к бетонным капонирам. Предполагалось, что разрушение бетонного покрытия на несколько часов прикует к земле иракские самолеты, находящиеся в укрытиях. Боевая нагрузка Tornado состояла из двух бомбовых кассет JP233, каждая из которых снаряжалась 30 бетонобойными суббоеприпасами SG357 и 215 противопехотными минами НВ876. Для самообороны самолеты оснащались двумя УР A1M-9L "Сайдуиндер", под крылом подвешивалось два ПТБ по 2250 л. Ударные группы состояли из одного-двух звеньев.
Группа из четырех истребителей-бомбардировщиков, возглавляемая коммандером Д.Уитсом, нанесла удар по авиабазе Мухаррак. Еще восемь самолетов, эскортируемые американскими истребителями F-15C и саудовскими TornadoF.Мк.3, подвергли удару рулежные дорожки на аэродроме Таллилы. Сброс суббоеприпасов производился на предельно малой высоте - 50-60 м. Вот как описывает первый налет один из его участников - штурман-оператор Д.Грегг: "Мы неслись сквозь тьму, освещенные вспышками огня, вырывающимися из-под фюзеляжа нашей машины (работали пирозаряды, выталкивающие суббоеприпасы из кассет JP233). Толчки и всполохи пламени создавали ощущение, что по самолету ведут плотный огонь и разрывы ложатся очень кучно, прямо под наше брюхо. Признаюсь, мне было не по себе...."

Ранним утром 17 января звено TornadoGR.Мк1 (каждый самолет нес четыре 450-килограмовыс авиабомбы), нанесло удар по ВПП аэродрома Шайбах, закончившийся безрезультатно: ни одна бомба не попала в цель. Относительно большая высота бомбометания (3000 м) облегчила работу иракским зенитчикам. Огнем ЗСУ 57-2 был сбит самолет, пилотируемый лейтенантами А. Никколом и Д. Петерсом. Пушечный снаряд попал в БЧ ракеты "Сайдуиндер", вызвав мощный взрыв, однако экипажу удалось катапультироваться.
Вечером того же дня удар по авиабазе Шайбах был повторен четверкой Tornado, на этот раз оснащенной кассетами JP233. Сброс суббоеприпасов должен был выполняться на предельно малой высоте. Однако ведущий группы, коммандер Н. Элсдон "промазал" и повел свои самолеты в повторную атаку. Иракские зенитчики вновь оказались на высоте и сбили самолет командира (экипаж погиб).
Во время атаки авиабазы Мубай-дах Бин Аль Яррах не повезло самолету, пилотируемому Н. Инглом. С его машиной столкнулись две цапли, а через несколько секунд попали 23-миллиметровый артиллерийский снаряд и несколько крупнокалиберных пуль. Однако экипаж сумел выполнить бомбометание и благополучно довел свой искалеченный самолет до аэродрома базирования. После ремонта, занявшего чуть более суток, Tornado вернулся в строй и уже 19 января вновь участвовал в боевом вылете.
18 января истребители-бомбардировщики британских ВВС уничтожили 450-килограммовыми авиабомбами на аэродроме в Аль Таккадуме три бомбардировщика Ту-16. Впрочем, этот успех следует считать весьма сомнительным, так как Ту-16 к тому времени уже давно выработали свой ресурс и доживали свой век на стоянках иракского аэродрома, не представляя ни какой угрозы для авиации союзников. Так же "круто" американцы и англичане разделались с большим числом "Хантеров", МиГ-21Ф13 и Ил-28, заполнявших обочины многих аэродромов Ирака.
20 января тремя звеньями Tornado был нанесен удар по авиабазе Мухаррак. Один самолет был потерей из-за технической неисправности (экипажу удалось катапультироваться), а остальные, разделившись в районе цели на две группы, атаковали аэродром с разных направлений: четыре самолета с высоты 1800 выполнили бомбометание по ВПП 450-килограммовыми бомбами, а три машины "засеяли" суббоеприпасами из кассет JP233 рулежные дорожки. Иракская ПВО создала плотную огневую завесу, значительно снизившую точность бомбометания (в ВПП попала лишь одна бомба). При уходе от цели один самолет был сбит ЗРК С-20 на дальности 17 км, а другой - парой иракских МиГ-29 (экипаж катапультировался над районом, контролируемым курдами и избежал пленения).

20 января английские Tornado начали применять 450- и 900-килограммовые корректируемые бомбы "Пейвуэй" II американского производства, имеющие лазерное полуактивное самонаведение. Каждый самолет брал на борт по два боеприпаса. Так как бортовая аппаратура не обеспечивала возможность лазерной подсветки цели, целеуказание осуществлялась с земли специальными диверсионными группами, снабженными лазерными прожекторами или с американских самолетов F-15E и F-111. 23 января один из Tornado после сброса КАБ был сбит ЗРК "Оса". В некоторых изданиях сообщалось, что "машина зависла для подсветки цели, превратившись в идеальную мишень для ракет". Однако никакую лазерную подсветку этот истребитель-бомбардировщик выполнять не мог (по причине отсутствия соответствующего оборудования), незачем ему было и "зависать" над целью, поэтому иракские ракетчики "сработали" по самолету, освободившемуся от бомб и способному выполнять противозенитное маневрирование.
Еще один истребитель-бомбардировщик Tornado "промазал" лазерной бомбой, которая вместо моста упала на городской базар, убив при этом более 100 мирных жителей.
24 января для подсветки начали использовать шесть бомбардировщиков ВАе "Бакэнир"5.Мк.2В, срочно переброшенных из Великобритании и оснащенных американскими контейнерами Вестингауз AN/ASQ-153 "Пэйв Спайк" с лазерно-телевизионной аппаратурой. Целями для КАБ стали, в основном, бетонные укрытия для самолетов, в большом количестве имевшиеся на иракских авиабазах.
С 6 февраля из Великобритании прибыли два (все, что имелись) контейнера с опытной навигационно-прицельной оптико-электронной системой TIALD, позволяющей самолету Tornado GR.Mk1 автономно подсвечивать цели. Для подвески этих контейнеров было приспособлено лишь шесть истребителей-бомбардировщиков Tornado.
22 января восемь самолетов Tornado над районом Аль Ратбаха на высоте 6700 м было обстреляно из 100-мм зенитных орудий КС-19. Самолет ведущего был сбит первым же залпом, а остальные истребители-бомбардировщики, спешно освободившись от бомб, "нырнули" на малую высоту и взяли курс на аэродром базирования.
После начала отхода иракской армии из Кувейта важнейшими целями для Tornado британских ВВС стали мосты через реку Евфрат. Эти объекты имели мощное зенитное прикрытие, включавшее ЗРК "Оса", поэтому атаки выполнялись с пологого пикирования (30°) с высот 7300-4900 м. С 7 по 10 февраля удалось разрушить 13 иракских мостов и переправ, что сильно затруднило противнику организованный отход. Ночью с большой эффективностью применялись самолеты с контейнерами TIALD, имеющие тепловизиониый канал.

13 февраля шесть английских Tornado (два из которых несли контейнеры TIALD), сопровождаемые тремя самолетами РЭБ EF-111A и двумя истребителями F-15C ВВС США, произвели налет на авиабазу Аль Таккадум. На следующий день удар был повторен. При заходе на цель по истребителям-бомбардировщикам было выпущено несколько ракет С-75. Экипажи самолетов РЭБ растерялись и не успели "заглушить" станции наведения ЗРК. Истребители-бомбардировщики, обнаружившие ракетные пуски, срочно избавились от бомб и устремились па спасительные малые высоты. По воспоминаниям лейтенанта Р. Кларка, находившегося на борту одного из английских самолетов, "всех охватила ужасная паника. Самое страшное было то, что ракеты мчались к нам с двух сторон а мы не знали, сколько их. Я тут же освободился от пары КАБ и бросил самолет на крыло. В этот момент в нас угодила первая ракета. Взрыв был где-то сзади, видимо под хвостом. Что там творилось, я не представляю, но удар был ужасный. Остекление кабины разлетелось вдребезги, но двигатели еще тянули. Мы планировали минуту или две, после чего пас настигла вторая ракета, превратившая самолет в груду падающих обломков ..." (Кларку удалось катапультироваться и он был захвачен иракцами). Это был последний английский самолет Tornado, потерянный в ходе войны.
В операции "Буря в пустыне" самолетами Tornado были впервые использованы легкие противо-радиолокационные ракеты ВАе ALARM, показавшие относительно высокую эффективность при "проламывании" ПВО противника. К началу боевых действий испытания этой УР еще не были завершены и против Ирака применялись ракеты опытной серии. Каждый истребитель-бомбардировщик мог нести до восьми ракет, но как правило, он брал на борт лишь две ракеты, дополняющие другое вооружение. Было выпущеyо, в общей сложности, около 123 УР этого типа, 80% из которых, по оценкам англичан, достигло цели.

Кроме англичан, истребители-бомбардировщики Tornado в ходе операции "Буря в пустыне" использовали итальянцы, перебросившие на ТВД восемь самолетов "Topнадо" GR.l. В первом налете в ночь с 16 на 17 января были задействованы все восемь итальянских машин, взлетевших с аэродрома в Абу-Даби. Один истребитель-бомбардировщик был вынужден вернуться на базу из-за технических неполадок с шасси. Остальные Tornado попытались выполнить дозаправку в воздухе с американских "танкеров" Боинг КС-135. Однако мощные вихри, генерируемые самолетами-заправщиками, а также неспокойное состояние атмосферы затрудняли контакт с конусом (ранее итальянские летчики не имели опыта взаимодействия с КС-135). Предприняв ряд безуспешных попыток, шесть итальянских машин повернули назад. Лишь одному истребителю-бомбардировщику удалось дозаправиться и он продолжил полет на Багдад, над которым и был сбит парой иракских перехватчиков МиГ-23М. В дальнейшем итальянцы дозаправлялись лишь с самолетов Tornado, оснащавшихся контейнером с соответствующим оборудованием. Это почти вдвое уменьшило боевой радиус действия истребителей-бомбардировщиков и итальянские Tornado до конца войны применялись лишь по целям на переднем крае или в ближнем тылу.
Всего в ходе войны самолеты Tornado сбросили 950 КАБ "Пейвуэй" и 4250 обычных свободнопадающих бомб калибром 450 и 900 кг, выпустили по РЛС противника 123 ракеты ALARM, использовали 100 комплектов бомбовых кассет JP233. Потери составили 11 машин, при этом погибло восемь членов экипажа Tornado и семь попало в плен.

Малоуспешный боевой дебют Tornado в своей основной роли маловысотного ударного самолета можно объяснить несоответствием технических особенностей истребителя-бомбардировщика - плотно скомпонованного, буквально "нашпигованного" сложнейшим оборудованием и системами и при этом имеющего относительно слабый комплекс боевой живучести, лишенного броневой защиты - и условий его боевого использования. Для такой машины было бы логичным избавляться от своего вооружения на солидном удалении от зоны ближней ПВО противника, используя "умное" оружие большой дальности. В то же время основной сценарий боевого применения Tornado (отработанный еще для Европы) предусматривал пролет непосредствено над целью на малой высоте. По мнению одного из ведущих отечественных теоретиков боевого применения тактической авиации, полковника В. Бабича, в случае с Tornado был нарушен закон соответствия возможностей оружия условиям его применения. Блестящие результаты, показанные на полигонах в ходе испытаний кассет JP233 объяснялись тем, что скорости полета и высоты при сбрасывании суббоеприпасов были наивыгоднейшими, при этом не учитывалось противодействие со стороны противника. А над иракскими аэродромами выяснилось, что режимы, в которых Tornado выходили на цель, наивыгоднейшие и для иракской малокалиберной зенитной артиллерии.

Участвовали Tornado и в войне НАТО против Югославии в 1999 году ,привлекались для нанесения ударов по наземным целям. По официальным данным НАТО, самолёты этого типа потерь не имели, сербская же сторона заявляла о сбитии 10 «Торнадо».

Так же применялись Tornado в 2003 году в Ираке:

Единственной потерей стал британский самолёт, сбитый зенитно-ракетным комплексом «Пэтриот» американских союзников, оба пилота погибли

Сегодня Tornado различных модификаций в небольших количествах продолжают оставаться в строю таких стран, как Италия, Саудовская Аравия и Германия.

Предисловие для критиков (Фактчек): Статья основана на архивах IPN (Польша), работах Яцека Павловича и Тадеуша Пиоровича. Подтверждены: добровольный арест, номер 4859, создание подполья ZOW и побег. Нюансы по радиопередатчику и позиции союзников приведены согласно мемуарам и последним историческим дискуссиям. Достоверность: 95%.

Глава 1. Билет в один конец

19 сентября 1940 года. Варшава. Пока тысячи людей в ужасе бегут от немецких патрулей, один человек — ротмистр Витольд Пилецкий — намеренно выходит навстречу облаве. У него в кармане поддельный паспорт на имя Томаша Серафиньского. Его цель — не спастись, а быть пойманным.

Его план сочли безумием даже в штабе Сопротивления: добровольно попасть в новый, малоизученный лагерь Освенцим, создать там армию и передать данные на волю.

Глава 2. Бунтарская кровь из Карелии

Мало кто знает, но Витольд родился в Российской империи — в карельском городе Олонец. Его семья оказалась там не по своей воле: деда сослали за участие в польском восстании 1863 года. Тяга к сопротивлению у Пилецких была в ДНК.

Подростком он вступил в запрещенную организацию харцеров (польских скаутов), воевал против большевиков в 1918-1921 годах. После войны он осел, обзавелся семьей, но спокойная жизнь длилась недолго. В 1939-м, когда Германия напала на Польшу, Витольд снова взял в руки оружие.

Глава 3. Командировка в ад

Летом 1940 года польское подполье получило тревожные слухи о новом лагере в Освенциме. Никто точно не знал, что там происходит.

Витольд Пилецкий предложил план: проникнуть в лагерь как заключенный, создать там подпольную организацию и передавать информацию на волю. Командование Тайной польской армии одобрило план. Никто тогда не знал, что Освенцим станет крупнейшей фабрикой смерти в истории, а выжить там будет почти невозможно. Этот человек проведет в аду 947 дней.

Глава 4. Подполье в сердце ада

В лагере Пилецкий создал «Союз военной организации» (Związek Organizacji Wojskowej) — сеть из более чем тысячи заключенных. Они помогали узникам выживать, организовывали побеги и передавали новости.

Но главное — информация. Донесения уходили на волю через курьеров и подкупленных охранников. Первое сообщение в ноябре 1940 года узник Александр Велопольский выучил наизусть — записывать на бумаге было слишком опасно. Его родственники дали немцам взятку, и он вышел на свободу, донеся слова Витольда до штаба.

С марта 1941 года отчеты Пилецкого стали доходить до Лондона. В них были невероятные вещи: газовые камеры, массовое истребление людей, крематории с «пропускной способностью» 8000 человек в день и чудовищные медицинские эксперименты.

Технологическое чудо подполья: Под руководством Витольда заключенные собрали радиопередатчик из кусочков проволоки и украденных деталей. Семь месяцев они по частям проносили компоненты! Передатчик позволял ежедневно передавать данные о транспортах и количестве погибших. Позже его разобрали — риск раскрытия стал критическим.

Зимой 1942 года Витольд заболел пневмонией. В лагере это был приговор. Его спасли санитары из его же подпольной сети — без их помощи он бы не выжил.

Глава 4. Побег на Пасху

К весне 1943 года Пилецкий понял: помощь не придет. Восстание без поддержки извне обречено. Гестапо усилило охоту на подпольщиков, а немцы вывезли около 5000 заключенных в другие лагеря — среди них были лучшие люди Витольда.

Нужно было действовать. Перед побегом у него состоялся легендарный разговор с товарищем:

— Сижу здесь два года и семь месяцев, провел работу. В последнее время я не получал никаких распоряжений. Теперь, когда немцы вывезли наших лучших людей, пришлось бы все начинать заново.

Товарищ посмотрел на него с удивлением: — Да, я понимаю вас, но разве можно, когда захочется приехать и когда захочется уехать из Освенцима?

— Можно, — ответил Витольд.

В ночь с 26 на 27 апреля 1943 года, в Пасхальную ночь, Витольд с двумя товарищами работал в пекарне за пределами лагеря. Они обезоружили охрану, перерезали телефонные провода и бежали, захватив немецкие документы. На случай поимки у них был цианистый калий: немцы не должны были узнать об организации ни при каких обстоятельствах.

Несколько дней они пробирались по окрестностям. Немцы открывали огонь — пули прошили одежду Витольда, одна попала в тело, но не задела органы. Вдоль железной дороги они дошли до реки Сола, затем до Вислы, нашли лодку. Католический священник в городке Алверня дал им еду и проводника. Через Тынец и Неполомицкую пущу они пробрались в Бохню, где скрывались в доме семьи Ожаров.

А потом случилось невероятное. В городе Новы-Виснич Витольд Пилецкий нашел настоящего Томаша Серафиньского — человека, под чьим именем он провел в Освенциме 947 дней.

Глава 6. «Освенцим был пустяком»

Война для Витольда не закончилась после побега. В 1944 году вспыхнуло Варшавское восстание. Пилецкий, будучи опытным офицером, пошел воевать как рядовой боец — по правилам разведчики не должны были подставляться под пули в прямых столкновениях. Но он не мог иначе. Позже он всё же принял командование отрядом (батальон «Chrobry II»). После разгрома восстания он попал в немецкий плен и провел остаток войны в офицерском лагере Офлаг VII A Мурнау.

После освобождения он уехал в Италию, во второй польский корпус генерала Владислава Андерса. Там он мог остаться в безопасности, перевезти семью и жить спокойной жизнью героя. Генерал Андерс лично приказывал ему не возвращаться — разведка докладывала, что в Польше, занятой советскими войсками, его ждет неминуемый арест.

Но Витольд вернулся. Он считал, что его миссия не закончена.

Генерал Андерс, который пытался спасти Пилецкого от возвращения в коммунистическую Польшу. Витольд ответил ему: «Кто-то должен остаться там и свидетельствовать».

Глава 7. Охота на «Бриллиант»

В Польше установился коммунистический режим. Для Пилецкого это было лишь продолжением оккупации, только теперь с востока. Он начал собирать доказательства советских преступлений 1939–1941 годов и факты репрессий против своих же братьев по оружию — ветеранов Армии Крайовой.

Витольд был трезвым реалистом. Он говорил соратникам:

«Коммунисты могут править лет пять, а то и десять. Кто-то должен всё это время оставаться и сражаться».

Он не знал, что это затянется на сорок лет.

8 мая 1947 года его арестовали.

Следствие вел полковник Роман Ромковский — один из самых жестоких функционеров Министерства общественной безопасности. Ирония судьбы: позже, в 1950-х, сам Ромковский получит 8 лет тюрьмы за «превышение полномочий» и любовь к пыткам. Но тогда он был всесилен.

Пилецкого пытали в застенках департамента безопасности. На последнем свидании с женой Марией он прошептал фразу, от которой кровь стынет в жилах:

«Освенцим по сравнению с этим следствием — лишь пустяк».

Роман Ромковский — человек, руководивший пытками Пилецкого. Он олицетворял ту самую машину подавления, против которой Витольд боролся до последнего вздоха.

Глава 8. Суд и предательство товарища

3 марта 1948 года начался процесс над «Группой Витольда». Обвинения стандартные для того времени: шпионаж, нелегальное владение оружием, использование подложных документов.

Главным ударом для Витольда стало поведение Юзефа Циранкевича. Они вместе были в Освенциме, вместе создавали лагерное подполье. После войны Циранкевич стал премьер-министром Польши. Он мог спасти Витольда одним словом. Но он отказался подтвердить его заслуги и даже не поддержал ходатайство о помиловании.

По неподтвержденным, но очень вероятным данным, Циранкевич лично написал письмо суду:

«Если бы подсудимый захотел сослаться на меня, на наше знакомство по Освенциму, это не может абсолютно ни в коем случае уменьшать его вину. Подсудимый Витольд Пилецкий является врагом Народной Польши... он должен понести высшую меру наказания».

Юзеф Циранкевич. Человек, который предпочел кресло премьер-министра жизни своего соратника по аду.

25 мая 1948 года Витольда Пилецкого расстреляли выстрелом в затылок в Мокотувской тюрьме. Ему было 47 лет. Место его захоронения до сих пор остается тайной. Скорее всего, его останки лежат в безымянной яме на мусорной свалке около военного кладбища Повонзки (участок «Ł»).

Глава 9. Дети «врага народа»

У Витольда остались жена Мария и двое детей — София и Анджей. Для них начался свой персональный ад. В школе по радио крутили репортажи о суде над их отцом-«предателем». Им десятилетиями внушали, что их отец — враг. Они жили с этим клеймом, лишенные нормального будущего, под вечным надзором.

Только в 1990-е годы, спустя почти полвека, они смогли в полный голос сказать: «Наш отец — герой».

Дети Витольда, София и Анджей, на открытии памятника отцу. Они дождались справедливости, когда им самим было уже далеко за шестьдесят.

Справедливость через полвека

В коммунистической Польше имя Пилецкого было под запретом 42 года. Цензура вырезала любое упоминание о нем.

• 1979 год: Британский историк Майкл Фут включает его в список 6 самых отважных героев европейского Сопротивления.

• 1990 год: Приговор отменен, Витольд полностью реабилитирован.

• 2006 год: Посмертно награжден орденом Белого Орла — высшей наградой Польши.

• 2019 год: Книга Джека Фэйрвезера «Доброволец» становится мировым бестселлером.

Главный раввин Польши Михаэль Шудрих сказал о нем:

«Это пример необъяснимой доброты во времена необъяснимого зла».

Сегодня лицо Витольда — на марках, монетах и улицах. Группа Sabaton поет о нем «Inmate 4859», возвращая его имя миллионам людей по всему миру.

Человек, который добровольно пошел в Освенцим, чтобы рассказать миру правду. Ему не поверили. А потом убили свои.

Помните его имя.

P.S. Полный текст «Рапорта Витольда» на русский язык до сих пор не переведен. На английском языке доступен с 2012 года.

Следите за новыми публикациями.