Культура не переждет технологический бум в тихой гавани. Напор технологий не просто ранит ее — он меняет сам ее генокод. Виртуальная реальность незаметно подчиняет себе человеческую психику, этику и эстетику. Пока сторонники цифровых аватаров называют живое тело обузой для искусства, они не понимают, что выносят смертный приговор не устаревшей культуре, а культуре человека.

Старый мир поклонялся человеку — грешному, стареющему, но живому. Новый мир сетевого рынка выбирает стерильную цифровую копию. Миллионы пользователей, скармливая алгоритмам свои частные представления о прекрасном, усердно выводят формулу усредненной «красоты». И трагедия не в том, что технологии победили. Трагедия в том, что сама культура изменилась до неузнаваемости. Теперь эту штамповку цифровых миражей с помощью суррогатного интеллекта и так называемое коллективное творчество принято называть генеративным искусством

Человеческий мозг эволюционно настроен на путь наименьшего сопротивления. Воля и самоконтроль способны противостоять единичным вызовам, но они бессильны перед лицом тотальной среды. Когда с каждого экрана непрерывно транслируются стерильные шаблоны, адаптируется и сдается даже гениальный разум. Никаких анклавов или «песочниц», сохраняющих разумное, доброе, вечное, не будет. Всё засосет великое усреднение.

Привыкая к стерильным, безотказным цифровым големам, мы возвращаемся в реальность и обнаруживаем, что живой человек — это неудобно. Он слишком сложен: хрипнет, стареет, требует эмоциональных усилий и не имеет кнопки „удалить диалог“. Идолизация виртуальных аватаров запустила процесс глобальной утилизации человечности. Как следствие, быть просто живым и непосредственным становится невыгодно — общество все чаще «отменяет» таких людей, отказываясь принимать их индивидуальность».

Каждая живая встреча оставляет в человеке неизгладимый след — она воспитывает личность как в согласии, так и в споре. Старшее поколение, помнящее дворовый футбол и детские игры, пока воспринимает цифровые симулякры лишь как развлечение. Однако современная молодежь уже сейчас формируется в принципиально иной, тотально виртуальной среде. И это не абстрактная угроза из антиутопий: сегодня одним из самых популярных инфлюенсеров планеты является Лу из Магалу — девятнадцатилетняя бразильская 3D-модель, не существующая в реальности . Обладая тридцатимиллионной аудиторией, этот цифровой голем успешно диктует миллионам юных голов, как одеваться, что слушать, что покупать, кого ругать, кого хвалить.

Вектор этой антропологической катастрофы давно предсказан мировой наукой. Философ Жан Бодрийяр предупреждал, что симулякр со временем сам становится единственной истиной, которая не просто заменяет человека, а отменяет его. Профессор MIT Шери Теркл точно подметила психологический корень этой проблемы: мы выбираем цифровые суррогаты из-за страха перед настоящими людьми, ведь алгоритмы предлагают иллюзию близости без тяжелых реальных обязательств. Но, подстраиваясь под них, мы предаем свою природу.