Зима 1477 года в Лотарингии выдалась жестокой. 4 января прошёл страшный ливень, а ночью ударили холода, реки и ручьи вокруг замёрзли. Снег заносил дороги, ветер с Вогезов — горного массива, идущего параллельно Рейну, — пробирал до костей. Через два дня после битвы у стен Нанси поисковый отряд обнаружил то, что искал: тело мужчины, вмёрзшее в реку на краю поля. Его череп был расколот алебардой, а на животе и пояснице виднелись следы от многочисленных ударов копий. Лицо обглодали волки. Опознать этого человека смог только его личный врач — по боевым шрамам, цвету волос и длинным ногтям, которые в ту пору считались признаком аристократизма.

Это был Карл Смелый, герцог Бургундский. Ему было сорок три года. Всего несколько месяцев назад он командовал одной из сильнейших армий Европы, казна его государства ничуть не уступала казне французского короля, а дипломаты при дворе вели переписку с императором Священной Римской империи о даровании Карлу королевского титула. Но теперь его замёрзший и изъеденный труп лежал на поле боя, а государство, которое он строил, рассыпалось подобно песочному замку.

Как это произошло? Почему политическое образование, контролировавшее земли от Дижона до Амстердама, от Безансона до Брюгге, исчезло всего за несколько месяцев? И почему Бургундия, которая являлась даже не королевством, а герцогством, оказалась настолько могущественной, что современники всерьёз полагали, что она станет третьей великой державой Западной Европы, наряду с Францией и Священной Римской империей?

Чтобы ответить на эти вопросы, отправимся в путешествие на сто с лишним лет назад, в XIV век, в эпоху, когда французский король, желая наградить храброго сына, невольно создал для своих потомков самого опасного врага.

В разгар Столетней войны, в 1356 году, англичане наголову разгромили французскую армию в битве при Пуатье, и король Франции Иоанн II попал в плен. Рядом с ним сражался его четырнадцатилетний сын Филипп. Согласно историческим источникам, Филипп оставался рядом с отцом до конца сражения и предупреждал его об опасности. За проявленную в битве храбрость мальчик получил прозвище «Смелый» (Le Hardi), которое позже станет своеобразной традицией бургундского дома.

Семь лет спустя Иоанн II был выкуплен из плена за огромную сумму — 3 миллиона экю, что составляло, по различным оценкам, значительную долю годового бюджета французского королевства. Желая вознаградить сына, в 1363 году он передал Филиппу герцогство Бургундию — область на востоке Франции со столицей в Дижоне. Регион был известен своим виноделием: бургундское вино славилось качеством по всей Западной Европе.

То, что сделал Иоанн II, называется апанаж — стандартная практика того времени. Младшие сыновья королей получали земельные владения и таким образом обеспечивали себя достойным доходом. Считалось, что это помогает избежать борьбы за королевский престол. А если род владельца пресечётся, апанаж вернётся к короне.

Но Иоанн II не мог знать, что посеял семена будущей катастрофы для своей династии.

Филипп Смелый хорошо осознавал то, чего не понимали многие его современники: в XIV веке войны выигрываются не только на полях сражений, но и в брачных покоях. В 1369 году он добился руки Маргариты Фландрской — дочери и единственной наследницы Людовика II Мальского, графа Фландрии.

Чтобы оценить масштаб этого успеха, нужно представить себе экономическую географию средневековой Европы. Фландрия — это не просто графство на северо-западе континента, а важнейший экономический регион, влиявший на всю европейскую торговлю. Брюгге, Гент и Ипр — три города Фландрии, производившие лучшее сукно в мире. Английская шерсть прибывала в фландрские порты, где обрабатывалась с использованием итальянских красителей, а готовая продукция расходилась от Лиссабона до Новгорода.

По меркам эпохи жениться на наследнице Фландрии было примерно тем же, чем сегодня было бы получить контрольный пакет акций в половине технологических компаний Кремниевой долины. И когда в 1384 году тесть Филиппа скончался, бургундский герцог унаследовал не только Фландрию. К нему отошли Артуа, Франш-Конте и ряд более мелких владений. Территория Бургундии увеличилась втрое, а доходы — в разы.

Однако у этого приобретения имелся серьёзный изъян. Герцогство Бургундия располагалось на востоке Франции, Фландрия — на северо-западе, у Северного моря. Между ними находились земли других феодалов, что создавало не только логистические, но и политические сложности. Бургундское государство родилось разорванным надвое, и эта географическая аномалия станет одной из причин его гибели.

Отец бургундского могущества — Филипп Смелый — скончался в 1404 году. Он оставил своему наследнику Жану богатейшее наследство, но вместе с ним и борьбу за влияние при французском дворе. Король Франции Карл VI страдал приступами безумия. Во время приступов он не узнавал близких, считал себя стеклянным и боялся разбиться. Однажды на охоте король внезапно набросился на свою свиту с мечом, приняв придворных за врагов. Несколько человек погибли. Именно после этого случая придворные кардинально переменили отношение к правителю, стали относиться к нему с опаской и недоверием.

Реальную власть во французском королевстве оспаривали придворные партии, среди которых были и сторонники Жана Бесстрашного. Главным соперником бургундцев являлся младший брат короля — Людовик, герцог Орлеанский.

Жан Бургундский решил проблему радикально. Ходили слухи, что жена безумного Карла VI — Изабелла Баварская — искала утешение в объятиях Людовика Орлеанского. Вечером 23 ноября 1407 года Людовик возвращался от королевы Изабеллы. На улице Вьей-дю-Тампль его атаковали наёмные убийцы. Череп герцога раскроили топором.

Жан Бесстрашный открыто признался в организации убийства, приправив свои слова моралью о том, что он действовал во благо страны и короля Карла VI. Однако, опасаясь мести, он покинул Париж и уехал во Фландрию.

Удивительно, что Жан решил вести пропаганду своего поступка с помощью богослова Жана Пти. Тот подготовил трактат «Оправдание герцога Бургундского», в котором утверждал, что Людовик Орлеанский был тираном, пытавшимся надеть корону Карла VI себе на голову. Ловко интерпретируя Библию, труды Цицерона, Блаженного Августина и Фомы Аквинского, Жан Пти представил убийство как богоугодное деяние, совершённое в защиту короля и государства.

Франция раскололась. Сторонники Орлеанского дома, известные как арманьяки, вступили в войну со сторонниками Бургундии — бургиньонами. И всё это происходило на фоне Столетней войны. Ослабление Франции из-за внутреннего конфликта позволило Англии одержать в 1415 году знаменитую победу при Азенкуре. А чуть позже бургиньоны и вовсе вступили в союз с англичанами.

Двенадцать лет спустя исторический круг замкнулся. 10 сентября 1419 года в городке Монтеро, в 110 км от Парижа, состоялась встреча между Жаном Бесстрашным и наследником французской короны дофином Карлом — будущим Карлом VII, сыном безумного короля. Встреча была организована на мосту, чтобы заключить мир между Бургундией и Францией и согласовать совместные действия против англичан.

Но вместо мира произошло убийство. Свита Карла набросилась на Жана Бесстрашного, а телохранитель дофина разрубил череп герцога Бургундии до подбородка. Зеркальная симметрия двух убийств — Людовика Орлеанского и Жана Бесстрашного — поражает: оба были убиты ударом в голову, оба стали жертвами политического расчёта. Но последствия второго убийства для Франции оказались катастрофическими.

Сын Жана Бесстрашного и новый герцог Бургундии Филипп получил в наследство ненависть к дофину и жажду мести. В 1420 году он заключил союз со злейшими врагами французов — англичанами. 21 мая 1420 года был подписан договор в Труа. Филипп Добрый признавал короля Англии Генриха V наследником и регентом Франции. Дофина Карла объявили мятежником и убийцей, лишив всех прав и владений. Франция оказалась разделена на три части: ланкастерскую (север страны под контролем Англии), бургиньонскую (восточная часть) и владения дофина (земли южнее Луары).

Следующие полвека правления Филиппа Доброго — с 1419 по 1467 год — стали эпохой бургундского триумфа. Пока Франция истекала кровью в Столетней войне, бургундский двор процветал. Брюгге, Гент, Антверпен богатели на производстве сукна и международной торговле, а двор славился роскошью, покровительством искусствам и культуре.

При Филиппе территории герцогства неуклонно росли: в 1421 году было куплено графство Намюр, через политические манёвры Филипп заполучил Голландию, Зеландию и Геннегау между 1432 и 1433 годами, а в 1443 году купил герцогство Люксембург. Большая часть правления Филиппа Доброго запомнилась скорее покупками, обменами и вымоганием, нежели войнами. Он понимал, что деньги — оружие не менее эффективное, чем мечи.

Помимо прочего, Филипп Добрый учредил Орден Золотого Руна в 1430 году. Название отсылало к греческому мифу об аргонавтах, однако позже античные образы заменили библейскими. Суть ордена была сугубо политической. Орден объединял высшую знать бургундских владений: фландрских графов, голландских баронов, бургундских сеньоров. Рыцарь ордена приносил клятву верности не только Богу и чести, но и герцогу как гроссмейстеру. Таким образом Филипп Добрый пытался консолидировать элиты, рассеянные по разнородным территориям. Золотая цепь с подвеской в виде руна на шее означала, что ты часть чего-то большего, чем твоё графство. Впрочем, как покажет будущее, символическая лояльность оказалась слабой заменой настоящих общих институтов.

Двор Филиппа стал витриной бургундского могущества. Современники называли его «сокровищем» и «жемчужиной Запада», отмечая не только культ рыцарства, но и пышность придворной жизни. Ян ван Эйк — тот самый, чей «Портрет четы Арнольфини» висит сегодня в Лондонской национальной галерее — числился придворным художником с 1425 года. В 1427–1428 годах ван Эйк отправился в Испанию, а затем и в Португалию: его задачей было договориться о свадьбе Филиппа Доброго и португальской принцессы Изабеллы. Ван Эйку было поручено написать портрет невесты — художник при бургундском дворе был ещё и дипломатом.

Композиторы Гийом Дюфаи и Жиль Беншуа создавали при бургундском дворе полифоническую музыку, которую копировали по всей Европе. Они стали ключевыми фигурами первой Нидерландской (или, строго говоря, бургундской) школы музыки, включавшей в себя мессы, мотеты, шансон и другие жанры.

Так слово «бургундский» стало синонимом роскоши и утончённости. Возникает резонный вопрос. А откуда взялись деньги для всего этого великолепия?

К середине XV века Бургундское герцогство достигло значительного экономического процветания. Брюгге, Гент и другие фламандские города были центрами текстильной промышленности Европы и международной торговли, а значит, обеспечивали значительные налоговые поступления в казну. Париж, хоть и был столицей Франции, на их фоне выглядел бледно. Антверпен, ещё не ставший финансовой столицей Европы, уже набирал силу.

Что касается «коренных» земель Бургундии, то Франш-Конте был известен своими соляными месторождениями. Добыча соли приносила стабильный доход в казну герцога. Соль имела огромное значение для сохранения продуктов, промышленности и медицины, что делало её ценнейшим ресурсом.

Кроме того, Бургундия контролировала ключевые водные пути, включая Шельду и часть Рейна. Таможенные пошлины с судов, проходивших через эти реки, были важным источником дохода для герцогской казны.

Такой мощный экономический базис позволил Бургундии содержать по меркам эпохи солидную армию. На вооружении герцога стояли ордонансовые роты — постоянные военные формирования на регулярном жаловании. Бургундская артиллерия считалась лучшей в Европе. В XV веке арсеналы пополнились крупными бомбардами. До наших дней сохранилась бомбарда «Безумная Грета» — длина ствола в 5 метров, вес чуть больше 16 тонн. Бургундские артиллеристы применяли и технологические новшества, например, пороховые сумки с заранее отмеренными зарядами для ускорения заряжания.

Филипп Добрый превратил Бургундию в одно из самых передовых государств Европы. К 1467 году, когда Филипп скончался, он оставил после себя государство, которое уступало Франции по размеру территории, но превосходило её по концентрации богатства, качеству армии и блеску двора. Оставалось сделать последний шаг — превратить герцогство в королевство. Эту задачу взял на себя его сын и наследник.

Перед тем как перейти к дальнейшему повествованию, стоит взглянуть на карту Европы 1460-х годов.

Бургундские владения охватывают Францию с востока и севера, словно клещи. От Макона до Амстердама, от Безансона до Кале — везде земли, подвластные Дижону или связанные с ним вассальными узами. Для любого французского короля бургундские территории представляли собой петлю на шее. Бургундия ограничивала свободу действий Франции в ключевых регионах и контролировала важные торговые и стратегические пути. Кроме того, бургундские территории могли служить базой для противников Франции — Англии или Священной Римской империи.

Юридическое положение Бургундии было не менее причудливым. Часть бургундских владений — прежде всего Франш-Конте — формально относилась к Священной Римской империи, тогда как само герцогство Бургундия было французским апанажем. Герцог Бургундский оставался пэром Франции, то есть формально вассалом короля. За часть своих владений он приносил оммаж. Представьте: правитель с богатейшей казной и армией, способной потягаться с королевской, преклоняет колено перед монархом, которого в частных беседах называет «нищим пауком».

Этот монарх занял трон в 1461 году, и он радикально отличался от бургундских герцогов. Людовик XI не носил пышных одежд, не устраивал турниров, не окружал себя музыкантами. Современники описывали короля как скупого, подозрительного и физически невзрачного человека. Но внешность бывает обманчива.

Под невзрачной внешностью скрывался, вероятно, самый острый политический ум эпохи. Бургундский хронист Филипп де Коммин, долгие годы служивший при дворе Карла Смелого, называл Людовика XI «всемирным пауком». Примечательно, что позже де Коммин перешёл на службу к французскому королю — и материальные стимулы были далеко не единственной причиной. Де Коммин видел в Людовике более дальновидного государя.

Там, где бургундские герцоги полагались на силу и великолепие двора, Людовик XI делал ставку на дипломатию, подкуп, хитрость и терпение. Он предпочитал покупать врагов, а не сражаться с ними. Вот характерный пример: после Столетней войны Пикардия находилась в залоге у Бургундского герцогства. Людовик XI тратил значительные суммы на подкуп бургундских вельмож, организовывал мятежи на вражеских землях и в конечном итоге вернул Пикардию в королевский домен. Не зря он считал, что одно неудачное сражение может перечеркнуть плоды многолетних интриг.

Людовик XI был одним из самых дальновидных политиков своего времени. Он понимал, что будущее — за централизованными государствами, и в этом оказался прав. Курс на централизацию не понравился французской знати, ещё цеплявшейся за старые привилегии. В конце 1464 — начале 1465 года знать создала так называемую Лигу общественного блага, участники которой выступали против ограничения феодальных вольностей и стремились восстановить былую автономию.

Реальным военным и политическим лидером Лиги стал граф Шароле — Карл, наследник бургундского престола, хотя номинальным главой считался младший брат короля. 16 июля 1465 года состоялась битва при Монлери, в которой войско под предводительством Карла одержало верх над королевской армией. После битвы войска Лиги осадили Париж.

Людовик XI был вынужден пойти на уступки. Он подписал унизительные договоры, уступил Карлу Смелому территории, его младший брат получил в апанаж Нормандию, а другие участники Лиги — земли, права и высокие должности.

Но Людовик выстоял. Методично, год за годом, он разрушал коалицию изнутри. Подкупил одних, запугал других, стравил третьих, умело используя противоречия внутри Лиги. Он знал о взаимной неприязни между бургундским и бретонским герцогами, о корыстных интересах мелких сеньоров и активно действовал через своих агентов, чтобы усилить разногласия. К концу 1460-х Лига распалась, и Людовик XI начал медленно, но упорно возвращать утраченные позиции.

Французский король сумел изолировать Карла Смелого, подорвав его связи с другими феодалами. Это ослабило позиции Бургундии на французских территориях и впоследствии способствовало падению бургундского дома.

В 1467 году умирает Филипп Добрый. Его первые два сына умерли ещё во младенчестве, и поэтому новым герцогом становится единственный выживший сын Карл — тот самый, которому предстояло погибнуть под Нанси десять лет спустя.

Карл был хорошо образован: он без труда читал античных классиков и владел латынью. Был известен как военный организатор — Карл даже пытался создать прообраз армейского устава, регламентируя тактику, обучение воинов, порядок сборов и походный строй. Современники отмечали его личную храбрость, доходившую до безрассудства: он всегда сражался в первых рядах. При этом Карл был вспыльчив, легко раздражался, стремясь делать всё по-своему. Бургундский поэт и придворный Оливье де Ла Марш писал, что Карл был злопамятен, а в гневе — особенно опасен.

У Карла была историческая миссия — по крайней мере, он так считал. По его убеждению, Бургундия должна была стать королевством, полноправной державой. Он вёл переговоры с императором Священной Римской империи Фридрихом III, добиваясь признания себя королём Бургундии. И почти преуспел. В 1473 году в Трире была запланирована коронация, но церемонию сорвали протесты курфюрстов. Немецкие князья опасались нарушения баланса сил в Европе, упрекали Карла в том, что его постоянные войны с Францией дестабилизируют христианский мир и мешают выступить общим фронтом против турок.

Это был серьёзный просчёт Карла. Он обращался напрямую к Фридриху III, не осознавая, что курфюрсты обладают достаточным политическим весом, чтобы заблокировать решение императора. Помимо этого, немецкие князья негативно относились к мечте Карла объединить свои разрозненные владения в государство, которое протянулось бы от Северного моря до Средиземного, от Шампани до Альп. Карл Смелый видел в этом возрождение Срединного королевства — государства Лотаря, существовавшего после распада империи Карла Великого в 843 году. Ему казалось, что на его плечи возложена тяжёлая ноша — исправление исторической несправедливости.

Провал в Трире нанёс Карлу серьёзную психологическую травму. В последующие годы он стал ещё более раздражительным и всё менее способным к компромиссам. А каждый политик знает: там, где дипломатия не приносит успеха, начинается война.

И Карл Смелый её получил. Правда, не с тем противником, с которым хотел бы воевать.

Швейцарская конфедерация в 1470-х годах была рыхлым государственным образованием, состоящим из горных кантонов. У швейцарцев не было ни короля, ни единой армии, ни больших городов. Зато была сильнейшая в Европе пехота, не знавшая себе равных. Швейцарские крестьяне и горожане сражались плотным строем — так называемыми баталиями, ощетинившись длинными пиками и алебардами. Два века подряд швейцарцы доказывали, что дисциплинированная пехота способна уничтожить рыцарскую кавалерию.

Карл столкнулся со швейцарцами из-за Эльзаса и савойских интриг — детали запутаны, но суть проста: конфедераты поддержали врагов герцога, и он решил их наказать. Это была роковая ошибка.

2 марта 1476 года у города Грансон бургундская армия встретила швейцарцев. Карл рассчитывал, что его артиллерия и тяжёлая кавалерия сомнут пехоту конфедератов. Но швейцарцы, построившиеся в каре пикинёров, стремительно перешли в атаку, не дав бургундским орудиям времени на эффективный обстрел. Манёвр бургундской кавалерии на одном из флангов был воспринят собственной пехотой как отступление — и началась паника. Карл потерял не только обоз, казну и артиллерию, но и славу непобедимого полководца.

Однако упорный Карл не желал сдаваться. После поражения при Грансоне он восстановил армию и к концу мая выдвинулся против швейцарцев, чтобы вернуть утраченные территории и атаковать Берн. 22 июня 1476 года состоялась битва при Муртене. Результат оказался ещё более катастрофичным.

Бургундская армия была наголову разбита, потеряв от шести до восьми тысяч убитыми. Швейцарцы преследовали бургундцев без пощады: убивали раненых на поле боя, находили спрятавшихся в заброшенных амбарах и на деревьях. Многие солдаты утонули в Муртенском озере, пытаясь бежать в тяжёлых доспехах. Кости погибших бургундцев ещё десятилетиями вымывало на берег.

Разумный человек после двух таких поражений искал бы мира или, в крайнем случае, перегруппировал армию. Но современники отмечали, что к тому времени Карл Смелый был одержим идеей доказать свою непобедимость и утратил способность к компромиссам.

Осенью того же 1476 года он вторгся в Лотарингию и осадил Нанси. Именно эта территория — перемычка между северными и южными владениями — была необходима для создания единого королевства. Молодой лотарингский герцог Рене II бежал из Нанси, чтобы искать помощи у французов, австрийцев, эльзасцев и швейцарцев.

Осада шла скверно. Зима выдалась суровой, армия таяла от холода, голода и дезертирства. Лошади гибли, а наёмники были недовольны задержкой жалования. Три подряд военные кампании — при Грансоне, Муртене и теперь при Нанси — истощили казну, которая ещё недавно считалась неисчерпаемой. К январю 1477 года у Карла осталось не больше четырёх тысяч боеспособных солдат.

Тем временем герцог Рене II нанял швейцарскую пехоту на деньги, предоставленные Людовиком XI, и двигался на выручку своей столице. Бургундцы оказались в безвыходном положении, нужно было отступать. Об этом Карлу говорили его советники. Но он отказался и решил дать бой. В роли атакующего.

5 января 1477 года Карл — действительно Смелый — повёл свою измождённую холодом армию в бой против свежего войска Рене II, которое как минимум вдвое превосходило бургундцев. Сражение было коротким — не больше часа. Бургундская кавалерия была смята швейцарскими пиками, пехота разбежалась. Сам Карл, как обычно, сражался в первых рядах. Его нашли только два дня спустя — в том самом водоёме, обглоданным волками. Так закончилась эпоха бургундского государства.

Трагическая смерть Карла Смелого обнажила подлинные проблемы Бургундии. Под слоем блеска бургундского двора скрывалась слишком хрупкая основа.

Бургундские владения к 1477 году скорее напоминали архипелаг, нежели континент. Государство состояло из двух блоков территорий, разделённых сотнями километров: богатые провинции Нидерландов (Фландрия, Брабант, Голландия и другие) на северо-востоке и собственно герцогство Бургундия на востоке Франции. Между ними — Лотарингия, Эльзас и земли других сеньоров. Карл, пытаясь захватить эту перемычку, погиб, так и не преуспев.

Но дело не только в географии. Бургундия была рождена по случайности, а не выковывалась веками. Это государство не представляло собой централизованную нацию. Общего языка не было, как и общих государственных институтов. Что могло объединить фламандского ткача из Гента, голландского мореплавателя из Амстердама и франкоговорящего дворянина из Дижона? Не было ни общего парламента, ни единой правовой системы, ни постоянного совета, который связывал бы провинции между собой. Генеральные штаты бургундских земель собирались редко и не обладали реальной властью — каждая провинция имела собственные штаты, собственные законы, собственные традиции. По сути, Бургундия была «личной унией» территорий, объединённых под властью и личностью герцога. Именно его смерть привела к мгновенному распаду.

В этом состоит принципиальное отличие Бургундии от других «сборных» государств, которые выжили. Арагонская корона, например, тоже объединяла разнородные территории — Арагон, Каталонию, Валенсию, Сицилию. Но у неё были общие институты, прежде всего кортесы, а также вековая традиция федеративного сосуществования. Бургундские герцоги не успели создать ничего подобного.

Жизнеспособность бургундского государства подтачивало и социальное напряжение между провинциями. Богатые фландрские города десятилетиями сопротивлялись централизаторским устремлениям герцогов. В 1453 году, при правлении Филиппа Доброго, вспыхнуло крупное восстание в Генте из-за вопроса налогообложения. Оно было жестоко подавлено в битве при Гавере. Через двадцать с лишним лет восстали уже дети тех повстанцев: сразу после гибели Карла Смелого волнения охватили Гент, Брюгге, Ипр и другие города, требовавшие восстановления старых привилегий.

Да и вообще, даже в среде самих бургундцев единства не было. Бургундская знать не любила городскую буржуазию, горожане не желали платить налоги на войны, которые шли на пользу лишь амбициям властолюбивого правителя.

Все эти факторы и предопределили скорую гибель бургундского герцогства.

После смерти Карла единственной наследницей стала его дочь — Мария Бургундская. На момент гибели отца ей было всего девятнадцать лет. Она была помолвлена с Максимилианом Габсбургом, но их брак ещё не состоялся. Без мужа, который мог бы сражаться за её права, без военного и политического опыта, судьба Бургундии была предрешена.

Фландрские штаты воспользовались моментом немедленно. В феврале того же 1477 года они вынудили Марию подписать «Великую привилегию» — хартию, радикально ограничивавшую власть герцога. Отныне без санкции штатов правитель не мог самостоятельно вводить налоги, вести войны и даже вступать в брак.

Таившийся годами в тени хищник учуял кровь. Людовик XI — тот самый «паук» — воспользовался смертью Карла с той методичностью, которая отличала всю его политическую карьеру. Французские войска вторглись в Бургундию и Пикардию. Но Людовик действовал не только мечом: он засыпал бургундские города письмами, обещая сохранить их привилегии, подкупал колеблющихся сеньоров, манипулировал правовыми аргументами. Формальное обоснование тоже нашлось — апанаж возвращался короне после пресечения мужской линии рода. У Марии попросту не было армии, чтобы защитить наследство отца.

Спасением для Марии стал тот самый брак, о котором её отец торговался в Трире. 19 августа 1477 года она вышла замуж за Максимилиана Габсбурга, который сумел отстоять Нидерланды перед голодным до земель Людовиком XI. Но южные территории — само герцогство Бургундия, Пикардия и часть Артуа — так и остались французскими.

Мария Бургундская, в отличие от своего отца, умерла бесславно. В марте 1482 года, в возрасте двадцати пяти лет, на соколиной охоте лошадь споткнулась и упала на герцогиню. Её дети — Филипп и Маргарита — уже воспитывались как Габсбурги и стали исторически значимыми людьми. Филипп, прозванный Красивым, благодаря браку с Хуаной Безумной стал королём Испании, к которой и отошли богатые Нидерланды. Маргарита Австрийская стала одной из самых влиятельных женщин-правительниц своего времени.

Нидерланды, отошедшие к испанской ветви Габсбургов, вскоре станут ареной Восьмидесятилетней войны за независимость и основой для современных Бельгии и Нидерландов. А государство Бургундия, которое строилось четыре поколения, рассыпалось как карточный домик.

Когда поисковая партия нашла изуродованное тело Карла под Нанси, никто из присутствующих не понимал, что наступил конец эпохи. Они оплакивали господина, но не знали, что оплакивают и своё государство.

Бургундия — это пример того, что можно быть богаче, сильнее и блистательнее своих соседей, но при этом оказаться уязвимее, чем они. Филипп Смелый, Жан Бесстрашный, Филипп Добрый, Карл Смелый — создали нечто поразительное. Государство, бросившее вызов Франции. Двор, затмивший все дворы Европы. Армию, которой боялись.

Но они не создали нацию. Не создали институты. Не создали ничего, что пережило бы их род. В конечном счёте Бургундия погибла не потому, что была слишком слаба. А потому, что не успела стать чем-то большим, чем семейное предприятие.

В 1982 году Бонни Тайлер в письме подруге рассказала о своей работе в Нью-Йорке:

Сегодня я записала невероятную песню. Проблема в том, что она такая длинная и я не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь будет ставить её на радио.

Речь шла о Total Eclipse of the Heart. Сомнения Бонни были напрасны: песня покорила чарты, а самое главное – тронула сердца слушателей. Глубокий кинематографичный трек стал одним из образцов музыкального искусства.

Как же создавался шедевр, превративший Бонни Тайлер из певицы одного хита в легенду и позволивший ей оставить свой след в истории музыки?

Всё началось весной 1977 года в одной больнице.

Часть I. Проклятие или дар?

Пациентка Гейнор Хопкинс, зарабатывающая на жизнь творчеством под псевдонимом Бонни Тайлер, после обследования узнала об утолщениях на её гортани – не самый приятный для вокалиста диагноз. Проблему удалось решить операцией, которая, кстати, прошла успешно. Однако для полноценного восстановления требовалось молчать полтора месяца!

Для молодой, активной и жизнерадостной девушки это было нестерпимо: вынужденное молчание сделало невыносимыми и работу и быт. Устав от такого изнурительного лечения она в один день закричала от отчаяния и сразу же пожалела. Снова больница, снова обследования и теперь врачи назначают полугодовую реабилитацию, а ещё сходятся во мнении, что голос молодой певицы безвозвратно повреждён: у девушки навсегда останется резкий хриплый голос.

Казалось, что мечты Бонни о мировой славе рухнули, её снова ждут маленькие сцены клубов и ресторанов, откуда она не так давно вырвалась. Однако менеджеры решили, что новый голос – это то, что выделяет Тайлер из бесконечного списка одинаковых вокалисток и не отвернулись от певицы.

«Один парень из металлической группы говорил: «Боже, Бонни, какая ты счастливая! Мне перед концертом приходится выкуривать пачку самых вонючих сигарет и полчаса орать, как идиот, стоя перед зеркалом, чтобы охрипнуть, а у тебя все само собой». Когда люди слышат меня в первый раз, они думают, что я сорвала его и концерты будут отменены, но это мое нормальное состояние». Бонни Тайлер

Уже в ноябре 1977 года Бонни вернулась к работе, записала трек It's a Heartache, который вывел её на международный уровень. Критики были благосклонны и хвалили трек, особо отмечая магию хриплого голоса.

Окрылённая успехом, она продолжала работать, но следующие два альбома оказались провальными во всех смыслах. Теперь её ждала чёрная полоса: на неё обрушился шквал критики и ей прочили судьбу артиста одного хита.

Часть II. Audentes fortuna juvat!

Быть исполнителем одного хита – тяжёлое испытание для музыканта. Кто-то пытается повторить успех и не предлагает слушателям ничего нового. Кто-то, наоборот, чрезмерно экспериментирует и не может найти себя. А кто-то готов смириться с клише и довольствуется тем, что имеет. Вырваться из этого замкнутого круга невероятно сложно, но, как известно, фортуна любит смелых.

Бонни решилась на перемены. В то время она увлекалась роком, заслушивалась песнями Мита Лоуфа и однажды заявила своему менеджеру Маффу Винвуду, что намерена стать рок-звездой и для этого ей нужен автор и композитор мирового уровня. По её мнению, это должен был быть Джим Стайнман – автор песен Мита Лоуфа и один из лучших сонграйтеров США. Мафф был, мягко говоря, в шоке от просьбы, ведь именно он отвечал за деловые контакты Бонни. У него была возможность выйти на Стайнмана, однако они вместе с Бонни не были ещё на том уровне, чтобы вести переговоры с продюсером такой величины. Мафф логично предположил: вероятность того, что Стайнман станет сотрудничать с певицей, у которой только что провалились два альбома – ничтожны, а подобная назойливость может повредить карьере Тайлер.

Но Бонни была готова рискнуть, ведь ей уже нечего было терять. После долгих уговоров Мафф отправил Стайнману её демо-записи, а вскоре получил ответ. Бонни и её команду Стайнман приглашал к себе в гости в Нью-Йорк. Такая возможность выпадает раз в жизни.

Яркая и харизматичная Бонни произвела неизгладимое впечатление на Стайнмана. Её рассказы о влиянии его песен на её жизнь растопили сердце одного из лучших сонграйтеров США и он подарил ей две своих песни. С этим материалом можно было работать и даже понемногу мечтать о возвращении на мировой уровень.

Стайнман в это время работал над вампирским мюзиклом «Носферату» и долгое время не мог завершить любовную песню. Под впечатлением от общения с Бонни он завершил трек меньше чем за неделю. Он изменил текст, убрал прямые отсылки на вампирскую тематику и превратил трек в рок-балладу. Песню он озаглавил Total Eclipse of the Heart – Полное затмение сердца.

И решил – это будет его подарок Бонни Тайлер.

«Эта песня о темноте, о силе тьмы, о месте любви в темноте. Это песня, вызов, которую не каждый может спеть. Я люблю песни, которые требуют много энергии. У меня мурашки шли по позвоночнику. Я не мог дождаться, когда же она её запишет и как это будет звучать». Джим Стайнман

Стайнман не находил себе места от волнения и при первой возможности пригласил Бонни с её менеджером к себе в студию. Напустив немного театральности, он позвал Рори Додда – бэк-вокалиста из группы Мита Лоуфа, который сел за рояль и впервые в истории полностью исполнил Total Eclipse of the Heart.

Бонни потеряла дар речи и единственное, что смогла произнести: «Неужели это для меня?!». Пять лет назад она чуть было не лишилась голоса, последние годы критики беспощадно громили её песни и альбомы, за спиной её называли неудачницей и уже навесили клеймо певицы одного хита. А здесь… один из лучших сонграйтеров мира пишет для неё шедевр. Бонни захлестнули эмоции.

Стайнман понимал, что медлить нельзя: первое впечатление пройдёт и трек будет идеально отполированным, а не живым и эмоциональным (привет, кстати, всем AI-музыкантам и тем, кто их защищает). Он настоял, чтобы к репетициям и записи приступили немедленно и предложил Рори Додду исполнить партию бэк-вокала. Сохранилось даже редкое видео того дня (Посмотрите: мне кажется, что Бонни Тайлер, при всём профессионализме и вовлечённости в работу, невероятно волнуется и не до конца осознаёт, что её мечта сбывается прямо здесь и сейчас).

«Хочу сказать, что я вложилась в песню на все сто - просто изливала своё сердце, исполняя её [...] Мы записали её на студии Power Station в Нью-Йорке. Последовательность работы была такая: сначала сделали базовый ритм-трек, это были девять дублей, после чего вместе выбрали лучший. Затем Джим добавил обработку на весь инструментальный трек [...]. Я записала вокал, сделав несколько дублей. Джим дал мне кассету для прослушивания, чтобы я могла в отеле в спокойной обстановке выбрать лучший. В результате мы оба предпочли дубль номер два». Бонни Тайлер

Так появилась Total Eclipse of the Heart. Почти 7 минут пронзительной драмы с необычной для рок-баллады структурой и голосом, придавшем песне предельную степень эмоциональности. Трек выпустили в следующем году на альбоме Faster Than the Speed of Night и отдельно синглом с сокращённым вариантом для радио.

В итоге 1983 год стал триумфом для Бонни Тайлер: Total Eclipse of the Heart получила международное признание и множество наград, а певица возглавила хит-парады по обе стороны Атлантики. Самое важное – она разорвала замкнутый круг и была уверена в будущем, ведь Джим Стайнман после этого сам предложил стать её продюсером.

Но они ещё не знали, что их история уже повторяется. Одним из первых кто услышал Total Eclipse of the Heart по радио был молодой американский сценарист Дин Питчфорд, который влюбился в песню и в голос Бонни и решил добиться того, чтобы она спела в его фильме. Он тоже верил в то, что audentes fortuna juvat! Думаю, вы уже догадались, что речь идёт про песню Holding Out for a Hero. История этой песни заслуживает отдельного лонгрида и о ней скоро выйдет отдельный пост.

А сейчас, когда вы узнали историю создания Total Eclipse of the Heart, предлагаю вам её найти на своём любимом стриминге и насладиться одной из самых красивых песен в истории.

P.S. Ещё больше постов на исторические и музыкальные тематики я публикую в своём телеграм-канале: https://t.me/eettubrut

Всегда рад новым подписчикам!

Всем добра и хорошей музыки!

Я посмотрел новую экранизацию культового где-то там романа — "Грозовой перевал". Уберите детей, старушек и собак от экранов. Я вас предупредил, дальше будет кринжатина 18+.

«Грозовой перевал» 2026 — в мире затхлого разврата

Не будем подробно трындеть на тему романа по которому снят фильм, ибо кого интересует на что дрочили аристократы в Англии когда-то там. Перед нами фильм, вот его и оценим. Дамы и Господа, готовьтесь, далее будет заход в коморку пропитанную потом, пердежом и бренным, тухлым сексом.

Фильм стартует со сцены казни на площади, где дети, монашки, негры, азиаты и немного белых людей наблюдают за тем, как какой-то мужик со стоящим хуем задыхается на виселице. Англия, хули.

Дети с радостью кричат: «У НЕГО СТОЯК!», а монашка их ругает, но во взгляде у бабки читается неудержимая, лохматая похоть и желание почувствовать кувалду на своей наковальне.

Тип умер, болтаясь на верёвке и нам показывают крупным планом хуй сквозь штаны , а тем временем народ испытывает радость: маленькая девочка глядит на висящий труп, какая-то тётка дрочит мужику прямо у эшафота. В общем, начало фильма многообещающее. Пришлось даже перепроверить, не включил ли я какой-то другой фильм. Жаль, что из-за угла не выскочил Рокко Сафреди с криком "Ола-ла" и докторской колбасой наперевес.

Нас знакомят с какой-то почти состоятельной семейкой: батёк, мелкая дочка с ебанутым взглядом и толпа слуг. Мамка отсутствует. В один из деньков папаня приобрёл домой пиздюка, который очень нравится мелкой школьнице. Тип так и сказал, что вот эта мелкая хуйня теперь питомец дочки. А малая и рада: учит ебланчика читать, играть, хуйней страдать. Подобному раскладу не очень рада азиатская мелкая служанка, с которой белая девка дружила до прибытия пиздюка.

Проходит время, девка вырастает в Марго Робби, пацан — в актёра Джейкоба Элорди, которого пихают куда попало, желая сделать из него звезду. Пока не получается, но кто-то старается.

Марго и Джейкоб шутят шутки, всё ещё дружат, но обмена жидкостями не происходит, хотя некое влечение витает в воздухе. А тут ещё в соседнее имение приезжает богатый мужичок (актёр похож на индуса, Англия, ёпта). В ходе долгих размышлений Марго идёт знакомиться с соседушкой, и там что-то наклёвывается, но это бесит нашего героя.

Надо сразу же отметить, что актёрская игра здесь настолько уёбищная, что во время просмотра у вас моментально возникает вопрос: «А я точно смотрю дорогой голливудский фильм, а не самодеятельность?» Марго Робби — продюсер картины, поэтому ей просто никто не сказал, что нельзя так кривляться и переигрывать. Ну и ладно. Нам то что, мы смотрим бесплатно)

В одну из ночей Марго приходит в курятник, а там слуги ебутся и Джейкоб в этот момент закрывает ей глаза, упираясь болтом в копчик… На следующий день Робби в потоке возбуждения бежит в горы и начинает яростно утюжить пуговку в районе паха. Ежели вы не поняли аллегорию, то Марго гладит Матильду, кормит канарейку, хлопает пупырку, поджигает фитилёк, вычёсывает бобра. За этим делом Джейкоб застаёт подругу и говорит: «Покажи… покажи письку…» А затем начинает сосать ей пальцы и твердить, что он верный пёс. Это не шутка, практически дословный текст.

У Марго такое странное ебало в этот момент, что я прям начал дичайше ржать от происходящего. Однако секса Джейкобу не перепало, Марго убегает домой, а там индус: «Эй, детка, го замуж. Я богат, почти красив, от меня пахнет карри, и я владею всеми тайнами индийской кухни, делая лучшую похлёбку с ногтями в округе. Твоя турбина познает истинный пропердЮ».

Марго елозит вареником на стуле, сомневается, но в беседе со служанкой базарит, что надо принимать предложение, ведь бабла у индуса ДО-ХУ-Я. Можно будет самой кайфовать и Джейкоба выкупить у своего же отца. Вот такой план. Джейкоб стоит за дверью и слышит, как Марго называет его нищебродом. Ежели дрочилово самки на скалах хлопчик стерпеть мог, то вот эти заявления уже выше его достоинства. Джейкоб берёт коня и скачет хуй знает куда.

Какие эмоции. Какой накал. На самом деле — нет. Всё выглядит как постная хуйня, и когда вы будете смотреть, то всё поймёте.

Марго выходит замуж за индуса, отдаётся новому хозяину Англии и получает взамен кучу бабла, огромный дом, бриллианты и ништяки. В инсту фотки не кидает, ибо инсты нет, интернета нет и света как бы это самого… отсутствует.

Вроде бы всё в жизни сложилось, а вот Джейкоба нет… Вроде муж вжухает, но желание тереть морковь на тёрке разврата не пропало.И тут появляется Джейкоб. Да, по сюжету это Хитклиф, но мне не нравится это имя. Марго прыгает к нему в объятья, приводит домой и пытается показать всем, что индус не куколд… но мы как бы понимаем.

И начинается вялое трахательное повествование длиною в час: герои ругаются,батя Марго сдыхает, Джейкоб покупает поместье, ведь теперь пацан при бабках. И, наконец-то, они начинают заниматься сексом. Скучным сексом в клиповой нарезке. Вообще не на что смотреть. Если вы рассчитывали порадовать свои гормоны приливом, то хуй там плавал. То есть, не плавал.

Окуда у Джейкоба бабло, а? Ответ мы не получим, но будут намеки. Он был то ли пиратом, то ли гей-шлюхой в порту. Непонятно, но Серёжка в ухе торчит. А корабля рядом нет...

Проходит ещё время. Едва не забыл сказать: до возвращения Джейкоба Марго узнала, что беременна от индуса. И вот Джейкоб впитывает эту информацию и говорит: «Так это же заебись, я от этого завожусь ещё сильнее».

ШТО БЛЯТЬ ТУТ ПРОИСХОДИТ? — говорю я.

А Марго ему: «Извращенец, го ебаца». И они ебуца, кряхтят, Джейкоб орёт: «У-у-у, так тебя жухать? Вот таааак, дааа? Я ЕБАКА СОБАКА УУУУУ»

Угар дичайший. Пожалуй, худшие сцены секса за последние лет двадцать. Джейкоб тыкает сверчком в Марго и шепчет: «Я убью твоего мужа, только прикажи». Но Марго не желает смерти богатого мужа, ибо ебаться с молодчиком на сеновале в бомжатнике — это одно, а жить в роскоши и вонять карри — это другое.

Джейкоб терпеть подобное не в силах, истерит, убегает и в итоге женится на душевнобольной девке из поместья индуса. Брак странный, ведь герой делает из умственно отсталой, эм... собаку, сажает на цепь и сношает. Ну ёпта, кино такое, я-то чё… представляю лица тех, кто за это заплатил бабки.

— Дорогой, 14 февраля, там фильм о любви!
— УУУУУ, Я ТВОЙ ПЁС...

В итоге Марго и Джейкоб перестают общаться, у неё случаются осложнения с ребёнком, героиня умирает, а Джейкоб плачет над трупом. Всё. Ладно, не всё, когда Джейкоб прибыл к Марго, его встретил индус и полез к нему сочувственно обниматься. Как бы, задел на продолжение.)

Что сказать. Кино местами красивое, но всё в кадре будто бы неуместно. Экранизировать такой роман довольно сложно, и Маргоша с компанией не справились вообще. Фильм о больных людях, скучающих аристократах и ебле. Одержимость еблей, страсть — штука страшная, вот и Марго не удержала капустку на поводке, а потом и вообще сдохла. Если бы в финале индус выебал Джейкоба, кино могло бы претендовать на Оскар, но увы и ах.

Итог: фильм ниже среднего — хуйня собачья. Поберегите деньги. Однако, если вы чей-то пёс или сука, то вам вполне себе должно зайти.

Обязательно читайте другие посты на Пикабу и подпишитесь, много годноты. Зацените обзор на фильм "Горничная"

Для ценителей кринжатуры, ВХС и прочей старческой хуйни есть мой Тележкин.