MareNostrum

"И сыплют стражники проклятья, и лают псы, и вообще – сегодня в городе прохладно, а мы с тобою без плащей. Здесь пахнет морем, дегтем, рыбой, навозом и сырым бельем. Ростовщики считают прибыль, кухарки стряпают бульон..."

На Лигурийском побережье

Апрель — раздолье для теней,

Зияют звезды, словно бреши

В непроницаемой стене,

В лагуну падают Плеяды,

Цветет миндаль, а потому

В такие сумерки, приятель,

Гулять не стоит одному.

Неважно, что тебе нужна лишь

Луна в дыму от сигарет.

Пойдем со мной, ты сам не знаешь,

Какое время на дворе,

В какой квартал средневековый

Тебя случайно занесло.

Ты слышишь – цокают подковы,

И погружается весло,

И сыплют стражники проклятья,

И лают псы, и вообще –

Сегодня в городе прохладно,

А мы с тобою без плащей.

Здесь пахнет морем, дегтем, рыбой,

Навозом и сырым бельем.

Ростовщики считают прибыль,

Кухарки стряпают бульон.

Вдали кричат: «Держите вора!»

Узнать бы, что он там украл.

В окне упрямца Христофора

Свеча не гаснет до утра.

И чайки носятся над пирсом,

Уходят корабли на юг…

Не хочешь ли, дружок, напиться?

Я знаю место, где нальют.

Источник: Ренарт Фасхутдинов ~ MARE NOSTRUM

"Я готова была за тебя и в огонь, и в воду. Ты был всем для меня. Мое личное божество. Я молилась тебе, а не пыльному небосводу. И всегда ощущала наше с тобой родство..."

– Мне найти себя нужно, Джек. Это адски трудно. Хоть звучит это – слышу сама – смешно. В этой жизни – такой нелепой, дурной, паскудной – сколько помню себя, я была за твоей спиной. Ты меня защищал, я тебя защищала тоже. Ты ведь знаешь, какой творился тогда бардак. Быть отдельно любому было себе дороже. Только нам не хотелось отдельно, хотелось так. Я готова была за тебя и в огонь, и в воду. Ты был всем для меня. Мое личное божество. Я молилась тебе, а не пыльному небосводу. И всегда ощущала наше с тобой родство. Я такая, как ты. Мы с тобою, как две медали. Черт, не так. Ну, ты понял, о чем твержу. Приближалась ли к нам опасность, кралась беда ли или вовсе случалась, помнишь, сплошная жуть – мы с тобой оборону держали, как два пирата, чьи противники вдруг оказались куда хитрей. Мы кружили по палубе – быстро, замысловато. Наши души горели, как парочка фонарей! Мы всегда выбирались. В ушибах, в крови, я знаю. Но всегда обходились без плача и панихид. Посмотри-ка, мой Джек, хорошо ли тебе видна я? И понятно ли сразу же, кто на тебя глядит? Все стареют, я знаю не понаслышке. Но от зеркала я не спешу отводить глаза. Ты меня и сейчас называешь своей малышкой, как и звал меня, кажется, тысячу лет назад. То судьба начинает каленым железом драться, то следы оставляет на коже тугая плеть, но внутри я все та же – и мне до сих пор пятнадцать. Потому что я так и не начала взрослеть. Все меняется, Джек. Вот и вместо жары – метели. Только я не меняюсь – такая со мной фигня...

– Почему же ты ищешь себя, родная, в чужой постели? Объясни мне, малышка. Я страшно хочу понять.

"Замирая меланхолично на зализанной голой гальке, слышишь дальнюю перекличку, скрип уключины, скрежет гайки, шелест выцветшей парусины, оборвавшийся треск бечевки – в общем, все, что придумать в силах, все, что можешь представить четко..."

Рыбье мрачное безголосье,

Небывалые птичьи перья –

Море много чего приносит,

Если выйти с утра на берег.

Глянешь в бездну – растут кораллы,

Не найти ничего красивей!

Взгляд поднимешь – идет корабль,

Машет с борта пройдоха Сильвер.

Замирая меланхолично

На зализанной голой гальке,

Слышишь дальнюю перекличку,

Скрип уключины, скрежет гайки,

Шелест выцветшей парусины,

Оборвавшийся треск бечевки –

В общем, все, что придумать в силах,

Все, что можешь представить четко.

Ты умеешь такое, вот и

Не спеши, задержись подольше,

Населяя пустые воды

Кораблями купцов и дожей,

Извлекая из синей бездны

Все морские дары и тайны…

Ты ведь знаешь, мой друг любезный,

Что пришел сюда не случайно.

Источник: Ренарт Фасхутдинов ~ MARE NOSTRUM

"Что делать, таков порядок – не время сопеть в кровать. Читатель пришел, а значит – все снова должно сиять, Поблескивать и лучиться, искриться, как звездопад. Как будто сундук открыли, а там и взаправду клад..."

Шико – не дурак, не клоун и даже почти не шут.

Но люди опять смеются, хохочут, гогочут, ржут,

Восторженно скалят зубы, хватаются за живот.

И в горле першит от едких и умных его острот.

Париж не дает гарантий, но графу уже пора.

Здесь некогда ждать погоды, уже началась игра:

То кто-то сверкнет металлом, бросаясь наперерез,

То кается Генрих Третий – с миньонами или без.

То яства дымятся вкусно – прошу вас, месье, мадам...

То бродит Екатерина по мрачным своим садам.

Всевидящий Нострадамус пророчит страданий вал.

Наваррский сидит в Наварре. Наваррский совсем устал.

Что толку, что ты правитель? Что толку, что ты живой?

Марго говорит о вечном с отрубленной головой.

Повсюду шпионы в масках придворных, друзей, подруг.

Не так уж он хладнокровен, не так уж он близорук...

...Мне нравится это место без всяких на то причин.

Вхожу, открывая книгу – и здесь не нужны ключи.

Полы подметая шлейфом, спешу с корабля на бал.

И слуги встают по струнке – все те, кто доселе спал.

Что делать, таков порядок – не время сопеть в кровать.

Читатель пришел, а значит – все снова должно сиять,

Поблескивать и лучиться, искриться, как звездопад.

Как будто сундук открыли, а там и взаправду клад –

Огромный, сулящий столько невиданных новых благ.

И черный над черной бездной взмывает по мачте флаг.

Зароюсь руками в злато – азартно и глубоко.

Здесь точно не будет скучно – не только из-за Шико!

"На судне купеческом, на бревне ли, на лодке без паруса и весла ты одолеваешь моря и мели, твоим приключениям нет числа. Ты неугомонен и мог вполне бы добраться до самых земных границ. Но ветер меняется, – и в полнеба раскинуты крылья громадных птиц..."

Твой сад ослепителен, дом чудесен,

А значит, доволен тобой Аллах.

И светится воздух от нежных песен,

И лакомы сладости на столах.

Рабыни тонки и зеленоглазы,

Поют соловьи об иных полях.

Но главное чудо – твои рассказы

О рыбах, алмазах и кораблях.

На судне купеческом, на бревне ли,

На лодке без паруса и весла

Ты одолеваешь моря и мели,

Твоим приключениям нет числа.

Ты неугомонен и мог вполне бы

Добраться до самых земных границ.

Но ветер меняется, – и в полнеба

Раскинуты крылья громадных птиц.

Охвачен огнем обезьяний город,

Невиданный остров идет на дно…

Ты снова в Багдаде, а значит, скоро

Отправишься к тайне очередной,

К еще не открытому континенту,

К иначе синеющей вышине –

Легенда, врастающая в легенду,

Иллюзия, тающая во сне.

…Мы в странствия эти, Синдбад-сказитель,

Не верим, но гневаться не спеши,

Светла и спокойна твоя обитель,

И повествования хороши.

Легко на душе от твоих историй,

Неважно – придуманных или нет.

Прохладные сумерки пахнут морем,

У неба какой-то особый цвет.

Грядущая ночь силуэты смоет,

И кончится время застольных од.

…А завтра начнется твое восьмое,

Последнее странствие, Мореход.