Синистар и приключения
Пробую себя в написании рассказов по миру Фаэруна. Хочется верить, что фанатам D&D зайдёт. Посмотрим.
Битва у Чёрного Зева.
Тракт у Серых Камней исчез не сразу. Сначала земля под ногами стала влажной, потом - мягкой, как гнилая плоть. Но затем...разверзлась.
Из трещины не тянуло холодом. Из неё тянуло ничем. Пустота, которая всасывала воздух, свет и звук. Даже крики чаек, что ещё недавно висели над побережьем, стихли. Их просто не стало.
- Это не теневые твари, - тихо, стиснув зубы, сказала Аманиса и её голос дрогнул. - Это старше. Это из Разлома.
Тварь поднялась из трещины медленно, как будто не торопясь. Она не пряталась в тенях - она была тенью. Огромная, бесформенная, сотканная из черноты, в которой не отражался даже свет магического посоха Аманисы. Только глаза - шесть глаз, раскиданных по аморфному телу без всякого порядка. Они горели белым. Холодным, стерильным светом, как горят умирающие звёзды. Там, где этот свет касался камней, камни старели. Крошились в пыль. Умирали.
- Шорох, - выдохнул старый маг, и в его голосе было что-то, чего Синистар никогда раньше не слышал.
Страх. Не за себя. За них.
- Как..? - начал Синистар, но тварь уже двинулась.
Никто не успел среагировать. Она не прыгала. Она перетекла - из одной точки в другую, мгновенно, без движения. И ударила.
Не когтями. Не клыками. Просто прошла сквозь строй. И там, где она прошла, остался след - полоса небытия на земле. Аманиса успела вскинуть щит, но тварь даже не заметила его. Щит лопнул, как пузырь. Аманиса отлетела в сторону, ударилась о валун и затихла.
- Аманиса! - закричал Синистар.
Клинок уже был в его руке. Тёмное лезвие, закалённое магией Тени, вспыхнуло пурпурным. Карие глаза горели не хуже клинка. Он выбросил вперёд левую руку и заклинание сорвалось с ладони - луч, чёрный в центре, с пурпурным свечением по краям. Тот самый, что разрывал до этого врагов в клочья.
Луч ударил тварь в бок. И - ничего не произошло.
Чернота даже не колыхнулась. Только один из белых глаз медленно, лениво развернулся в сторону Синистара. И тварь издала звук - не рёв, не вой. Тишину. Глубокую, звенящую тишину, которая давила на уши и заставляла сердце биться медленнее. Слишком медленно.
- Синистар! - прохрипел старый маг. - Уводи её! Уводи Аманису!
Синистар не спорил. Он метнулся к валуну, где лежала волшебница. Жива. Дышит. Но из уха текла тонкая струйка крови, и губы были бледны.
А Тарион уже стоял между ними и тварью.
Посох - старое, сто раз чиненое дерево - он держал обеими руками. Плащ, порванный после прошлых битв, хлестал по ветру. Яркие глаза смотрели прямо вперёд - туда, где белели глаза твари.
- Тебе не видать их, — сказал он, стиснув зубы.
И тварь ударила снова. С силой, со злостью, узнав старого врага.
На этот раз - не мимо. Чёрный отросток, возникший из ниоткуда, ударил Тариона в грудь. Не пронзил - вошёл, как входит вода в песок. И там, где он коснулся его, плоть начала стареть и рассыпаться.
Тарион не закричал. Он только выдохнул - длинно, прерывисто, как человек, который долго бежал и наконец остановился. Его пальцы, сжимавшие посох, побелели. Но он не упал.
И тогда заговорил Синистар.
Не крик. Не заклинание. Договор. Слова падали, как камни в глубокий колодец, и каждое из них отдавалось в груди болью. Он не закрывал разлом на этот раз. Он звал. Звал того, кто дал ему силу. Того, кто жил в тенях и питался ими.
И тени вокруг ожили.
Они рванулись к твари, впились в неё тысячью чёрных нитей. Тварь вздрогнула - впервые за бой. Белые глаза заметались. Тишина сменилась скрежетом, от которого крошились камни.
Синистар шагнул вперёд. Клинок в его руке пылал уже не пурпуром - ослепительной, режущей глаз белизной. Светом, который не греет. Светом, который уничтожает.
После прыжка к твари он вонзил клинок в центр чёрного тела.
Тварь взвыла. Теперь - по-настоящему. И начала опадать, как гнилая листва, как пепел, как сон. Через несколько мгновений на земле осталось только пятно. Даже не пепел. Просто место, где никогда ничего не вырастет.
Тарион упал на колени. Посох выпал из его рук и покатился по камням. Лицо было серым - не от пыли, а от того, что отросток успел сделать. Плоть на груди, там, где коснулась тварь, была старой. Слишком старой. Как будто он прожил ещё сто лет за один удар сердца.
Синистар подхватил его, не дав упасть. Старый маг хрипел..но дышал. Как и Аманиса. А Синистар пытался осознать, что он сделал.
