Цена вопроса 99р

У Земекиса была веская причина заменить Штольца. Он и его соавтор по фильму «Назад в будущее», Боб Гейл, с самого начала присматривались к Фоксу на роль Марти. Однако глава Universal Pictures настоял на том, чтобы дуэт взял на роль Штольца. Молодой актер только что снялся в фильме «Маска», и директор Universal Pictures был очень впечатлен его игрой. Глава студии добился своего, и производство началось в конце 1984 года. В теории, это было неплохое решение. Штольц был талантливым актером. Проблема заключалась в том, что его драматическая игра и харизма не соответствовали веселой комедии, которую пытались создать Земекис и Гейл.

Что может быть лучше старой доброй фантастики? Сколько раз за свою жизнь мы посмотрели «Назад в будущее»! Мне кажется, счёт идёт на десятки раз. А у кого‑то — и на сотни. Для всех неравнодушных публикуем сцену из третьего фильма, где Марти направляется назад в будущее на своём «Делориане», думая, что навсегда потерял Дока и больше уже не встретит его. Любимая сцена, любимый фильм. Надо пересмотреть.

Подписывайтесь на нас в пикабу, публикуем много интересного.

— Вы поверили?

Гордеев грустно улыбнулся.

— Нет.

Я решил, что он просто перестал мне доверять.

Так мы и расстались.

— Вы до сих пор не знаете, над чем он работал?

— Нет.

Но если исчезновение связано с Линзой…

Ответ должен быть в его архиве.

**

Компьютер профессора уже был опечатан.

Техник недовольно посмотрел на Гордеева.

— Посторонним здесь находиться нельзя.

— Он не посторонний, — сказал Лавров. — Он один из создателей Линзы.

Техник удивленно поднял брови, но спорить не стал. Через несколько минут защита была снята. На экране появились десятки каталогов.

«Эксперимент 41». «Эксперимент 63». «Попытка 108». «Попытка 176». «Протоколы». «Архив». «Неудачные».

Внутри каждого каталога лежали журналы наблюдений, математические модели, расчеты и видеозаписи.

Почти везде последняя строка повторялась слово в слово:

«Результат отрицательный.»

Гордеев медленно перелистывал папки.

Эксперимент 41.

Неудача.

Эксперимент 63.

Неудача.

Эксперимент 108.

Неудача.

Эксперимент 176.

Неудача.

Он открывал файлы один за другим. Формулы. Графики. Результаты измерений.

Для Лаврова все это выглядело бессмысленным набором цифр.

Но лицо Гордеева менялось с каждой страницей.

— Вы что-то поняли? — спросил Лавров.

Старик не ответил. Он продолжал читать.

— Господи…

— Что?

Гордеев посмотрел на экран так, будто видел призрак.

— Я думал…

Он горько усмехнулся.

— Двадцать лет думал, что Эмиль просто перестал мне доверять.

— А теперь?

— Теперь понимаю, почему он ничего не рассказал.

— Почему?

Гордеев молчал еще несколько секунд.

— Потому что я бы попытался его остановить.

Лавров нахмурился.

— Остановить от чего?

Старик закрыл очередной файл.

— Все эти годы мы ошибались.

— В чем?

— Мы считали Линзу устройством наблюдения.

Он провел пальцем по экрану.

— А Эмиль пытался сделать невозможное.

— Что именно?

Гордеев поднял глаза.

— Перестать быть наблюдателем. И стать участником.

— Вы понимаете, что сейчас сказали? — спросил Лавров.

— Нет.

Он покачал головой.

— Пока нет. Но теперь я хотя бы понимаю, какой вопрос он пытался решить.

Он снова открыл первый журнал. Потом второй. Третий. Во всех повторялись одни и те же слова.

«Переход не состоялся.»

«Наблюдение завершено.»

«Попытка неудачна.»

Гордеев медленно опустился в кресло.

— Все эти годы… — Он говорил будто сам с собой. — Я думал, он разрабатывает новые алгоритмы. Улучшает Линзу. Ищет способ видеть прошлое точнее.

Он горько усмехнулся.

— Какой же я был идиот…

Лавров ничего не сказал.

— Он не пытался улучшить Линзу. Он вообще не занимался Линзой. Он пытался сделать из нее дверь.

Следователь нахмурился.

— Дверь?

— Мы всегда считали, что прошлое можно только наблюдать. Это было главное правило, на котором строилась вся технология.

Гордеев медленно провел рукой по экрану.

— Эмиль пытался это правило нарушить.

— Каким образом?

— Попасть туда.

— В прошлое?

— Да.

— Зачем?

— Он фанатик. Именно это меня в нем всегда пугало.

Лавров несколько секунд молчал. Потом усмехнулся.

— Вы понимаете, насколько безумно это звучит?

— Конечно.

Гордеев закрыл ноутбук.

— Все люди, которых я помню…а вы нет… они существуют — неуверенно начал он.

— О чем вы?

— Если Эмиль действительно оказался в прошлом… последствия могут быть катастрофическими. Любое изменение породит к эффекту бабочки. Иногда достаточно одного случайного разговора, чтобы через двадцать лет родился совсем другой человек.

— Если мир меняется… почему только вы это помните?

Гордеев задумался.

— Не знаю. — Потом тихо добавил. — Возможно, потому что в день первого запуска Линзы мы с Эмилем находились внутри установки.

— Вы хотите сказать… Что он все-таки  это сделал? — выдохнул техник.

Гордеев посмотрел ему прямо в глаза.

— Не знаю. Но если это правда,

Нам нужно понять… ЧТО именно он в итоге сделал.

**

Вечер прошел в спорах. Спорили в основном Гордеев и техник, потому что Лавров в их разговорах почти ничего не понимал.

— Раз  вы теперь с нами, может мы могли бы узнать, кто просмотрел его последние 7 минут? — попытался он встрять однажды, обращаясь к Гордееву.

— Если моя гипотеза верна… тогда Линза не может определить последние семь минут.

— Почему?

— Потому что, возможно… они еще не закончились.

— Архив так не работает! — воскликнул техник и они снова вернулись к жарким спорам.

— Подождите… — вдруг произнес он спустя несколько долгих часов. — Если человека нет в настоящем… Тогда системе действительно неоткуда взять последние семь минут…

— Мы искали запись человека, который исчез. А если Эмиль действительно сделал то, о чем я думаю… мы все это время искали запись человека, который еще не закончил свое существование.

В кабинете снова воцарилась тишина.

Первым заговорил Лавров.

— Допустим, вы правы.

Допустим, профессор действительно смог попасть в прошлое. Где его искать?

Гордеев медленно покачал головой.

— Не знаю.

— Но ведь он должен был выбрать какую-то дату.

— Конечно.

— Тогда какую?

Старик задумался.

— Не случайную.

Лавров ждал.

— Человек не станет рисковать всем ради того, чтобы посмотреть на динозавров или увидеть строительство пирамид. Он вернется туда, где сможет что-то изменить.

Гордеев кивнул.

— Именно.

Лавров поднялся из-за стола.

— Тогда нам нужен полный список.

— Какой?

— Всего, что происходило с профессором.

**

Гордеев ушел далеко за полночь.

— Позвоните, если найдете что-нибудь еще, — сказал он на прощание.

Лавров молча кивнул.

Когда дверь лаборатории закрылась, техник тяжело выдохнул.

— Он либо гений, либо сумасшедший.

— Пока разницы никакой, — ответил Лавров. — Продолжим.

Они вновь открыли компьютер профессора.

Десятки папок. Сотни файлов. Журналы экспериментов. Расчеты. Личные заметки.

Несколько часов они безуспешно искали хоть что-то, что могло объяснить исчезновение.

— Подождите…

Техник остановил прокрутку.

— Что?

— История запросов.

На экране появилась длинная таблица. Последние месяцы профессор почти ежедневно обращался к архивам двадцатилетней давности.

Собирал данные о тех, кто уже был подключен к Линзе. Разработка была экспериментальная и таких было немного.

Техник увеличил список.

— Посмотрите.

Почти все фамилии открывались по одному-два раза. Но одна встречалась снова и снова.

Дмитрий Савельев.

— Кто это?

Через несколько секунд на экране появилось личное дело.

— Адрес есть?

— Есть.

**

**

Дмитрий Савельев открыл дверь после второго звонка.

Невысокий мужчина лет пятидесяти с удивлением посмотрел на удостоверение Лаврова.

— Чем могу помочь?

— Мы расследуем исчезновение профессора Эмиля Воронцова.

Савельев пожал плечами.

— Никогда не слышал.

Лавров внимательно следил за его лицом. Ни удивления. Ни страха. Ни попытки что-то скрыть.

— Посмотрите, пожалуйста.

Он показал фотографию профессора.

Савельев несколько секунд рассматривал снимок.

Потом вернул планшет.

— Простите. Не знаю этого человека.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Лавров решил сменить тактику.

— Двадцать лет назад вы были подключены к Линзе?

— Да.

— Больше никаких проектов, связанных с профессором Воронцовым?

— Никогда.

— Вы с ним не пересекались?

— Нет.

— Даже случайно?

— Нет.

Техник открыл личное дело Савельева.

Через минуту тихо произнес:

— Все сходится.

— Что именно?

— После подключения к Линзе он работал водителем автобуса. Потом открыл небольшую мастерскую. Никаких научных проектов. Никаких контактов с Воронцовым.

Лавров нахмурился.

— Тогда почему профессор несколько месяцев изучал именно ваши архивы?

Савельев растерянно развел руками.

— Хотел бы я знать.

Он немного помолчал.

— Послушайте…

Я обычный человек. У меня никогда не было ничего общего с учеными. Если этот профессор действительно исчез, мне жаль. Но вы явно ищете не там.

Уже в машине Лавров еще раз открыл историю запросов.

Фамилия Дмитрия Савельева встречалась десятки раз.

Он был единственным человеком, к чьим архивам профессор возвращался снова и снова.

Лавров закрыл планшет.

— Ничего не понимаю.

Техник смотрел в окно.

— Я тоже.

**

Гордеев появился неожиданно.

Техник поднял голову от монитора.

— Не думал, что вы вернетесь.

— Я тоже.

Старик держал в руках толстую папку с распечатками.

— Кажется, я понял часть его записей.

Они молча прошли в лабораторию.

Гордеев разложил листы по столу.

— Это не дневники.

— А что? — спросил Лавров.

— Карта.

— Чего?

— Попыток.

Он провел пальцем по одной из схем.

— Каждая неудача приближала его к следующему эксперименту. Он постоянно менял какие-то параметры.

— Какие именно?

— Пока не понимаю.

Он вздохнул.

— Но теперь ясно другое.

— Что?

— Он не действовал вслепую.

Он точно знал, куда хочет попасть.

Лавров устало потер глаза.

— Жаль только, мы до сих пор не знаем — куда.

— А знаете, что самое интересное?

Гордеев повернул к ним экран. На схеме были десятки соединенных линиями идентификаторов.

— Это не его воспоминания, — тихо сказал Гордеев.

— Что?

— Он пытался попасть в прошлое не через свои воспоминания.

Лавров медленно произнес:

— То есть… Попасть можно через чужие последние семь минут?

Гордеев впервые за долгое время уверенно кивнул.

— Похоже, именно это он и открыл.

В лаборатории стало тихо.

Лавров задумчиво посмотрел на схему.

— Тогда остается один вопрос.

— Какой?

— Какой именно момент он искал?

Он подошел к окну.

— Завтра еще раз съезжу к дочери Воронцова. Может быть, она вспомнит что-нибудь о последних днях отца.

За спиной раздался глухой стук. Гордеев выронил папку. Листы рассыпались по полу.

— К… к кому? — тихо спросил он.

Лавров обернулся.

— К дочери профессора.

Гордеев медленно поднял голову.

— У Эмиля…нет дочери.

продолжение в комментариях