Ниже — систематическое сопоставление с денежным хозяйством по тому, что каждое из них делает лучше.

Часть первая. Час как валюта: проверка по функциям денег

Деньги выполняют пять функций. Проверим, как с ними справляется час.

Мера стоимости

Час справляется лучше денежной единицы, и это его сильнейшая сторона.

Содержание денежной единицы меняется: эмиссия, инфляция, изменение курса. Сопоставление величин через десятилетия требует дефляторов, между странами — паритетных пересчётов, и результат зависит от процедуры сильнее, чем от измеряемого явления.

Час физически одинаков везде и всегда. Величина, измеренная в часах в одной стране и другой, в этом году и через тридцать лет, сопоставима непосредственно.

Средство обращения

Час справляется иначе, и слово «валюта» здесь употребляется условно.

Час не обращается физически: он не переходит из рук в руки, поскольку неотделим от прожившего его. Обращается запись: со счёта покупателя списывается число часов, воплощённых в приобретаемом.

По существу это ближе к безналичному расчёту, чем к монете, и в мире, где наличные вытесняются записями, различие сокращается само.

Средство накопления

Час справляется частично, и здесь два ограничения.

Первое: накопление ограничено естественно, поскольку отдать больше двадцати четырёх часов в сутки нельзя. Расчёт показывает, что откладывая пятую часть рабочего времени, человек за трудовую жизнь накопит около восьми лет полного содержания — достаточно для болезни, переобучения, начала дела; недостаточно для существования поколениями без работы.

Второе: накопленный час дорожает со временем. При росте производительности в два процента в год он через сорок лет покупает в 2,2 раза больше. Это зеркало денежной инфляции, которая при четырёх процентах обесценивает накопления в 4,8 раза за тот же срок. Отклонение того же порядка, направленное в другую сторону.

Средство отсроченного платежа

Час справляется хуже, и это признанная слабость.

Время не рождает времени, процента нет, а без процента нет предложения заёмных средств. Кредит в привычном виде исчезает.

Замещение — авансирование из общего фонда по решению собрания, при котором риск неудачи несёт общество. Механизм работает, но требует одобрения там, где заёмщик прежде обходился согласием одного кредитора.

Мировые деньги

Час не справляется вовсе.

Часовая единица не имеет хождения за пределами системы, поскольку внешний мир не признаёт единой ставки часа. Обмен требует пересчёта, то есть возвращения на границе того самого механизма, от которого устройство отказалось внутри.

Ограничение локализуется, но не устраняется.

Итог проверки: из пяти функций одну час выполняет лучше, одну иначе, одну частично, одну хуже, одну не выполняет.

Это честный итог, и он объясняет, почему устройство не является ни очевидным улучшением, ни очевидной нелепостью.

Часть вторая. Четыре различия, из которых следует всё остальное

Кто устанавливает цену

В денежном хозяйстве — торг сторон, то есть в конечном счёте соотношение сил.

В трудочасовом — никто. Цена вычисляется решением системы уравнений по межотраслевой матрице и не является ничьим решением.

Следствие, которое стоит отметить: исчезает не только продавец, назначающий цену, но и орган, назначающий её вместо него. Плановое хозяйство имело такой орган; трудочасовое устройство не имеет.

Возможна ли эмиссия

В денежном хозяйстве — да, и это одновременно инструмент политики и источник обесценивания.

В трудочасовом — нет по определению: час появляется только отработанным.

Это единственное известное устройство, где расчётная единица не может быть создана решением.

Возможен ли доход без труда

В денежном — да: процент, рента, прибыль на капитал, доход от перепродажи.

В трудочасовом — нет: часы не рождают часов, цена не зависит от продавца, перепродажа не создаёт разницы.

Устраняются не отдельные злоупотребления, а целый класс явлений.

Что сигнализирует о нехватке

В денежном — рост цены.

В трудочасовом — рост срока исполнения заказа.

У всякой вещи оказывается две величины: сколько в ней часов и сколько ждать. Обе выражены во времени.

Часть третья. Что трудочасовое устройство делает лучше

Ниже — с числами, поскольку без них сравнение вырождается в перечисление достоинств.

Устраняет клин между уплаченным и полученным

Из того, что человек платит, до работников — своих или чужих — доходит немногим больше половины. Медианная доля, не доходящая ни до кого, составляет по миру 43 процента, в России 46: аренда торговых площадей, проценты по кредитам, плата за марку, доход посредников, налоги с оборота.

В трудочасовом устройстве эта доля обращается в ноль по построению, поскольку цена равна сумме часов и не содержит ничего сверх.

Величина эффекта: отдача часа работнику возрастает с наблюдаемых 0,51 до единицы. По величине это превосходит любую перераспределительную меру, осуществимую внутри денежного хозяйства.

Устраняет потери от производства без заказа

Производство под прогноз порождает непроданное и уценённое. Оценка по товарным группам: одежда и обувь — 32 процента производственных часов, печатная продукция — 35, косметика — 18, продовольствие — 10.

В масштабе потребления это 13,2 процента, для России — 16,3 миллиарда часов в год, труд 8,8 миллиона работников.

Существенно, что эти часы не перераспределяются между людьми, а теряются: отработаны и не потреблены никем. Их устранение производством под заказ есть приращение, а не перераспределение, — редкий случай в этом разборе.

Резко сокращает учётный аппарат

Возражение о бюрократии оборачивается против денежного хозяйства.

Сегодня обслуживанием денежного обращения и учёта заняты, по порядку величин, около пяти с половиной миллионов человек в России: бухгалтеры, кассиры, банковские служащие, страховщики, налоговые инспекторы, аудиторы, коллекторы. Это 7,7 процента занятости — каждый двенадцатый работник.

Часовой системе требуется около пятидесяти четырёх тысяч: сверщики, ведущие реестр, обслуживание вычислений. Это 0,08 процента.

Сокращение примерно стократное. Причина проста: нынешний учётный труд обслуживает не сам обмен, а денежную надстройку над ним.

Делает происхождение вещи наблюдаемым

В денежной цене нельзя увидеть, чей труд внутри: цена не разлагается на составляющие.

В часовой цене разложение есть по построению. Всякий может увидеть, сколько часов и чьих в приобретаемом.

Ни одна денежная система такой прозрачности не даёт и дать не может.

Естественно учитывает непризнанный труд

Уход за детьми, больными и престарелыми не имеет цены и потому в денежных показателях отсутствует. Попытки учесть требуют условной оценки — приписывания цены тому, что цены не имеет.

В часовом измерении такой труд учитывается прямо: часы у него есть.

Расчёт показывает, что одно только признание сокращает наблюдаемое неравенство почти вдвое, не перераспределяя ни одного часа.

Сжимает неравенство

Разброс личных балансов в денежном хозяйстве — от 0,37 в нижнем дециле до 1,62 в верхнем, то есть в 4,3 раза.

В часовом устройстве остаточный разброс — от 0,85 до 1,25, в 1,47 раза, и порождается он расхождением уплаченного надбавочного налога с полученными общественными услугами.

Существенно, что знак отклонения меняется: выше единицы оказываются не обладатели высокого дохода, а те, кто много пользуется медициной и образованием.

Часть четвёртая. Что делает хуже

Слабее в порождении нового

Заказ отражает то, что люди уже знают и хотят. Изделия, которого ещё нет, никто не закажет.

Механизм авансирования начинаний решает задачу, но требует одобрения собрания, тогда как предприниматель в денежном хозяйстве рискует своим и одобрения не спрашивает.

Различие существенное: одобрение отсеивает не только неудачные замыслы, но и те, чья ценность не очевидна заранее. Это, по мнению автора, наиболее весомое из возражений против устройства.

Слабее в силе побуждения к отклику

Срок исполнения сообщает о нехватке быстрее, чем цена: в открытом реестре он виден мгновенно, тогда как ценовой сигнал проходит путь от двух до восьми недель.

Но цена не только сообщает — она вознаграждает того, кто откликнется. Срок сообщает и не вознаграждает.

Различие в силе побуждения остаётся неразобранным и составляет, вероятно, второе по весомости возражение.

Сохраняет зависимость от внешнего мира

Разобрано в части первой. Ограничение локализуется на границе, но не устраняется, и полное его снятие требует, чтобы то же устройство приняли контрагенты.

Требует достройки для контроля качества

Час небрежной работы формально равен часу тщательной. Решение — гарантийное обязательство внутри заявки, при котором переделка идёт за счёт собственных часов, — работает, но является достройкой, а не свойством исходной конструкции.

Не даёт большего потребления за квалификацию

Модель вознаграждает квалификацию оплаченным обучением, сбережённым временем и правом выбора занятия, но не возможностью потреблять больше других.

Человек, для которого мерилом успеха служит уровень потребления, в этом устройстве не выигрывает ни при какой квалификации. Это сознательное свойство, а не изъян; но возражение, основанное на таком побуждении, снятию не подлежит.

Часть пятая. Что просто иначе

Ряд различий не является ни улучшением, ни ухудшением, и их полезно отделить.

Вознаграждение принимает форму времени, а не средств приобретения. Мастер, делающий за семьдесят два часа то, на что дают девяносто, выигрывает восемнадцать часов жизни. В денежном хозяйстве он выиграл бы деньги.

Риск переносится с человека на общество. Выбравший профессию и передумавший теряет в денежном хозяйстве от 2,3 до 6,9 годовых заработка; в часовом не теряет ничего, поскольку переобучение оплачено. Взамен общество несёт эти потери.

Организации сокращаются, но не исчезают. Из семи оснований размера крупной корпорации 35 процентов сохраняются — технологический масштаб и совместность труда, — а 46 исчезают вместе с порождающим их устройством. Ожидаемое сокращение примерно втрое, причём не в производственном ядре, а в надстройке.

Накопление меняет смысл. Оно возможно, но ограничено сверху и не приносит дохода. Его назначение — не богатство, а спокойствие: возможность не работать, когда невмоготу.

Часть шестая. Границы применимости

Устройство имеет пределы, и честнее назвать их прямо.

Автоматизация. Если труд вытесняется из производства, содержание часов в изделии убывает, и мера теряет предмет. Расчёт по секторам показывает, что при полном осуществлении технически возможного вытеснения незаменимым остаётся около 47 процентов нынешнего фонда рабочего времени — в уходе, обучении, лечении, ремесле, творчестве. Там человеческое присутствие и есть содержание услуги.

Отсюда следует не крушение меры, а сужение её области: материальные блага выходят из счёта, становясь почти бесплатными, а человеческое время остаётся единственным, что требует измерения. При вытеснении три процента в год смена режима наступает в течение одного-двух поколений.

Природные блага. Труда на их создание нет, цены они не имеют. Предлагаемое решение — цена, состоящая из труда добычи, труда охраны и восстановления и истощительной надбавки, равной часам на разработку замены.

Невоспроизводимые предметы. Цена равна часам изготовления и не растёт, что устраняет коллекционирование ради вложения, но оставляет открытым распределение при превышении спроса.

Сравнение разнородного труда. Час приравнен к часу. Вопрос о том, стоит ли час хирурга больше часа курьера, устройство не решает и решать не берётся.

Часть седьмая. Что известно из опыта

Целостных систем такого рода в промышленном масштабе не существовало, и это следует помнить при чтении всего изложенного выше.

Известно следующее.

Опыты, где час был равен часу и участие добровольно, но производство шло без заказа — биржа Оуэна, магазин Уоррена, банк Прудона — рухнули за два-три года от товарного дисбаланса.

Опыты, где час равен часу, участие добровольно и цепочки коротки — кибуцы, банки времени — устойчивы на горизонте десятилетий, но не выходят за пределы малого масштаба.

Опыт, где участие принудительно и час не равен часу — колхозный трудодень — продержался тридцать шесть лет и выродился в учёт повинности.

Сочетание, предлагаемое здесь — равенство часа, добровольность и производство под заказ, — история не проверяла ни разу.

Отсюда практический вывод: проверять следует в возрастающем масштабе, начиная с предприятия и города, где неудача обходится потерями одного объединения, а не страны.

Итог

Трудочасовая модель занимает в ряду хозяйственных устройств положение, не совпадающее ни с одним другим: единственная система с неэмитируемой расчётной единицей и координацией через предварительный заказ.

Её сильные стороны сосредоточены в измерении и распределении: постоянная единица, отсутствие инстанции, назначающей ценность, невозможность дохода без труда, прозрачность происхождения вещей, естественный учёт непризнанного труда, устранение торговой надстройки и потерь от производства без заказа.

Её слабые стороны сосредоточены в порождении и приспособлении: слабее в создании нового, слабее в силе побуждения к отклику на нехватку, сохраняет зависимость от внешних цен, требует достройки для контроля качества.

Общая формула соотношения короткая: трудочасовое устройство лучше отвечает на вопрос, как поделить произведённое, и хуже — на вопрос, что производить дальше.

Какой из двух вопросов острее, из самой модели не следует и остаётся суждением, лежащим за пределами хозяйственного расчёта.

Самокритика

Первое, о характере сопоставления. Сравнение ведётся между действующим хозяйством, наблюдаемым со всеми его пороками, и устройством, существующим в замысле. Это сопоставление неравноправно по природе: у первого видны недостатки исполнения, у второго — только недостатки замысла. Всякое проектируемое устройство при таком сравнении выглядит выигрышно, и настоящий обзор от этого искажения не свободен.

Второе, о числах. Величины наценки, потерь от непроданного, численности занятых учётом получены по порядку и из разных источников, сведённых автором. Они характеризуют масштаб, а не измеренные значения, и в отдельных случаях могут отличаться вдвое. Выводы о направлении устойчивы; конкретные цифры — нет.

Третье, о разложении оснований размера фирмы и о доле незаменимого труда. Обе величины — 35 процентов и 47 процентов — получены экспертным разложением, а не измерением, и являются наиболее слабыми из приводимых.

Четвёртое, о том, чего в обзоре нет. Не разобрано внутреннее устройство трудового объединения: как распределяется работа внутри, кто решает при разногласии. Между тем именно там сосредоточены практические трудности, и устройство, стройное на уровне отношений между объединениями, может оказаться неработоспособным внутри них.

Пятое, о политической стороне. Обзор ограничен хозяйственным устройством и не рассматривает, при каких условиях общество такое устройство принимает и кто мог бы его вводить. Выведение этого вопроса за скобки допустимо для обзора, но означает, что практическая применимость изложенного не установлена.

Шестое, о балансе изложения. Достоинствам отведено больше места, чем ограничениям, и снабжены они числами, тогда как ограничения изложены преимущественно словесно. Это следствие того, что достоинства поддаются расчёту, а трудности — нет, но читателю следует иметь в виду перекос.

Седьмое, о статусе всего изложенного. Ни одно утверждение обзора не опирается на наблюдение работающей системы, поскольку таких систем не существует. Обзор устанавливает внутреннюю согласованность устройства и сопоставимость его с денежным хозяйством по расчёту; он не устанавливает работоспособности, которая проверяется только опытом.