Глава 11 «Не бери себе в голову, Земфира, не бери…»
В палату вошли две молодые, полностью закрытые с ног до головы в костюмы химзащиты, женщины. Я сел на кровати и ошарашено уставился на неожиданных гостей в пугающих, стерильно белых нарядах. Одна из них назвала моё имя и, дождавшись короткого утверждающего кивка, они начали уверенно располагаться за столом. Какие-то коробочки, пухлая папка с бумагами, таблетки. Я молча наблюдал за происходящим с жутким чувством нарастающей тревоги.
- Ваши анализы на ВИЧ подтвердились. Ошибки быть не может, кровь брали три раза и все три раза был положительный результат. Но паниковать не надо! ВИЧ – не приговор! Мы приехали к вам, чтобы… бу-бу-буб….
Я начал сползать в полуобморочное состояние. Было чувство, что мне дали с размаху веслом по голове. Сердце бешено колотилось, накатывала неконтролируемая паническая атака. Я смотрел на этих двух женщин, видел, как одна что-то мне говорит, но не слышал слов. В голове молотом били вопросы. Как ВИЧ? Откуда? КАКОЙ НАХЕР ВИЧ??? ЭТО ЖЕ ПОЛНЫЙ БРЕД, ОШИБКА, ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!
Это был тотальный пиздец. Моральное и физическое уничтожение. Я плохо помню происходящее, только отрывками. Заполнял какие-то бланки и подписывал бумаги, руки ходили ходуном и не слушались. Я с огромным трудом и долго выводил корявые буквы, параллельно слушая инструкции по дальнейшей жизни и необходимости принимать срочные меры. Мне тут же, на месте, выдали необъятных размеров пакет с лекарствами. Добрую сотню пачек бисептола, пакет флуконазола, пяток пачек азитромицина и, конечно же, ВААРТ. Высокоактивную антиретровирусную терапию. Долутегравир/Тенофовир/Эмтрицитабин. Сильная, рабочая схема.
Оформив меня по всем правилам две этих милых барышни собрались на выход, передав эстафету лечащему врачу. И с ней уже мы смогли спокойно и основательно поговорить. Пневмоцистная пневмония, тяжёлое СПИД индикаторное заболевание. Они предполагали это с первого дня по характерным симптомам и сразу начали бить в эту точку. Анализы на ВИЧ, капельницы с ударными дозами бисептола и ганцикловира, гепатопротекторы и противогрибковые препараты. Храни Господь этих светлых людей! Их опыт и моментальное, а главное правильное реагирование на ситуацию, буквально вытащили меня с того света. Я был уже одной ногой в терминальной стадии СПИДа и шансы выкарабкаться были, мягко говоря, далеко не стопроцентные. Не протянул бы и недели.
Ситуация была катастрофически плохая. Иммунитет здорового человека в среднем 800 – 1200 CD4 клеток. Стадия СПИДа начинается от показателя в 200 клеток и ниже. Тяжёлый иммунодефицит и, практически, билет на небеса, когда иммунка просто перестаёт работать и начинается целый букет страшных заболеваний – ниже 50 клеток. У меня в крови их оставалось 14… Чуть больше десятка последних, самых стойких спартанцев, медленно умирали под чудовищной вирусной нагрузкой в 492 000 копии вируса на миллилитр крови. Цифры ужасали, это был откровенный жесткач.
Мы очень долго разговаривали, больше часа. Доктор успокаивала меня, говорила о положительной динамике лечения и о том, что они всем отделом удивляются, как я с такими цифрами ещё умудряюсь нормально есть, ходить и сам себя обслуживать. Крепкий малый, получается. Так что дело теперь за позитивными мыслями и строжайшей приверженности к приёму терапии. Я кивал, поддакивал, вяло улыбался в ответ. И был почти непреклонно уверен – мне осталось совсем недолго…
Глава 12 «Я уже говорил тебе, что такое безумие?»
Вечерело. Я остался в палате наедине с самим собой. Стучали зубы от неконтролируемой паники, мозг лихорадило, дикий, почти животный ужас не давали шанса трезво мыслить. Я трясущимися руками гуглил информацию, меня кидало на форумы, где сплошным потоком мельтешили темы:
«Сегодня нас покинул хороший и светлый человечек…»
«Люди, помогите! Брат умирает от СПИДа, уже не может встать!» «Бывший умер от СПИДа, я теперь боюсь! Что мне делать?»
Это был мой личный, персональный ад. Я, как загнанный в угол зверь, на которого наставили остро заточенное копьё, понимал – это конечная. Сколько я протяну? Месяц, два? Было бы неплохо хотя бы три, есть некоторые незаконченные дела. Надо собраться и принять неизбежное. Жизнь была насыщенной, весёлой и временами чертовски приятной штукой! Жаль, что всё кончается вот так.
Первый звонок я сделал своей любимой, самой близкой и дорогой женщине. Мы были вместе уже семь лет, и я был твёрдо уверен – она заражена. Ей нужно срочно сдавать анализы и заниматься лечением. Нельзя доводить до моего состояния. Вдруг хотя бы её можно спасти?
Не знаю зачем, но я пошёл в туалет и сел на закрытый унитаз. Набрал номер и услышал её столь знакомый, радостный голос. Горло как будто сжали в тиски и я, еле слышным, хриплым голосом, задыхаясь от ужаса, выдавил в трубку:
Я услышал испуганный вздох и наступила тишина. Она молчала. Долго, томительно… Я сидел на ледяном толчке и рыдал в трубку, взахлёб и не в силах себя контролировать. Ревел белугой в это гнетущее, как мне тогда казалось, ненавидящее меня, молчание.
Через пару минут эмоции и шок отпустили. Мы поговорили. Спокойно, взвешенно, как взрослые и близкие люди. Не было криков, паники и истерики. Она держалась достойно, говорила слова поддержки с теплотой в голосе. Моя самая любимая и близкая женщина.
Прости меня…
Договорившись, что она поедет завтра же утром сдавать кровь, мы попрощались. Следующим человеком в списке была мать. Я не стал ей говорить по телефону, а просто попросил приехать по возможности. Договорились на завтра. Всё остальное меня пока не волновало.
В палату привели какого-то мужика. Он выписывался утром и его зачем – то дёрнули из другой палаты на одну ночь ко мне. Мне было откровенно наплевать. Он что-то там шебуршал, пил чай, читал какую-то книгу и пару раз пытался со мной заговорить. Я сидел на кровати и смотрел в одну точку. Отрешенный, на грани сумасшествия, немного покачиваясь. Это потом мне невзначай шепнула медсестра, что его отправили ко мне по соображениям безопасности. Так сказать перестраховаться. Чтобы я, чего доброго, не решил этой ночью перерезать себе вены или вздёрнуться в петле.
