Помнишь костёр и гитару?
Пламя ласкало рассвет.
Лица краснели от жара…
Помнишь, скажи, или нет?
-
Клялись, загибая запястья,
Дружбу хранить на века:
Кровь не едина, но братья!
Как же та жизнь далека…
-
Песни орали и речи,
Ночь согревал алкоголь.
Костры, мангалы и печи —
Жизнь разжигала огонь.
-
Сколько минуло декад!
Стаканы, увы, но пусты.
Помню, мой сгинувший брат,
Как небо сжигали костры.
Громко-громко птицы пели,
Петляя лихо в небесах.
Мы отдавали тело хмелю
С пивом пенным на усах.
-
Нежно солнце греет кожу,
Тень укроет нас от зноя.
Мы давно не брили рожи
И не вышли из запоя.
-
Мать узнать не сможет сына,
И не примет в дом жена:
«Где ты был три дня, скотина?
Я ждала тебя одна!»
-
Посмотрев на злые лица,
Я убрался по-английски.
Над рекой всё те же птицы,
Вместо пива в таре — виски.
-
Как прекрасна всё же река,
Хороша собой природа!
Съев кусочек шашлыка,
Растеклась в улыбке морда.
Особенно когда главный критик наконец перестаёт смотреть с сомнением и молча даёт понять, что на этот раз можно ничего не переделывать.
Ну не все пироженки, но персики задумывались именно так 😉
На злобу дня...
***
Всегда ль закон есть справедливость?
Фемиды праведный оскал:
Ведь суд стремится в деспотичность,
Когда у глотки есть кинжал.
И лицемерные посланья
В овечьих шкурах принесли:
Народа новые терзанья
Своей работой повлекли.
Но есть ли вера в то, что надо
Приказ волков Вам исполнять?
Не уж-то деньги есть награда,
Не надо совесть сохранять?
И исполнение деяний
Лежит на совести сейчас
И каждый миг людских страданий
Невозможен был без Вас.
Людей молоть как шестерёнка,
Не слушать плачь их матерей,
Не слушать плачь их матерей,
Как репрессивная воронка –
Конвейер судеб и смертей.
И Вы, и ваши дети с нами
Одной веревкой сплетены,
Живем едиными мечтами,
Хотя пока разобщены.
В единой лодке вместе с нами
Пробоину должны латать,
Хоть за борт бросить всех с вещами,
Все вместе будем утопать.
Все вместе будем утопать.
Cosmoscow посетили более 60 000 человек. Посетили и посетили, молодцы. Я же предлагаю заглянуть в графу «продано».
Стол «DC2520» Винченцо Де Котиса. Продан за 12 068 000 рублей (€120 000). KRASSKY Gallery
Открывает список, что характерно, не живопись, а мебель: стол «DC2520» Винченцо Де Котиса ушел за 12 068 000 рублей, следом – ваза того же автора за 9 554 000. Живописи оставалось лишь скромно потесниться: «Поцелуй» Ирины Наховой закрыл сделку на 7 793 000 рублей – почетное третье место в общем зачете, но безусловное первое среди картин.
«Утро. Здесь могут водиться тигры», Никита Макаров — 6 000 000 ₽. KGallery
Дальше – крепкий средний класс российского арт-рынка, от 2,6 до 6,15 млн: Расих Ахметвалиев, Никита Макаров, Игорь Самолет, Владимир Сальников, Наталья Таранцова, Ольга Солдатова.
Мария Сафронова. «Геометрия» — 1 550 000 ₽. ИнГаллери
Галерея «Пальто» продала целиком выставку Константина Звездочетова «Счастливые люди» – вместе с тем самым пальто, на которое были нашиты коллажи.
Варвара Чельцова. «Берберский принц и любовь трем апельсинам» — 550 000 ₽. SAMPLE
А в сегменте от 60 000 до 500 000 рублей происходят покупки «по зову сердца».
Пальто — выставка «Счастливые люди» Константина Звездочетова — (рыночная стоимость — 500 000 рублей)
***
Девятиметровая инсталляция «Всплеск» Игоря Самолета
Девятиметровая инсталляция «Всплеск» Игоря Самолета возвышалась над всей ярмаркой и разыгрывала жизненный цикл художественной идеи: от рождения замысла до расставания с ним в акте купли-продажи. Роли были распределены по возрасту: самый молодой из троих помещал стеклянный шар на конвейер, устремленный вверх. Шар набирал высоту и на вершине неизбежно срывался, разбиваясь вдребезги. Мужчина среднего возраста бережно собирал осколки и передавал их третьему – самому старшему герою представления, который в свою очередь раздавал гостям ярмарки кулечки с этими осколками, предлагая приобрести их или обменять на «время».
33 человека обменяли на осколки свои часы, а один заплатил за них 420 000 рублей.
Инсталляция «Всплеск» Игоря Самолета. Здесь можно было обменять свои часы на осколки
Титры
Накануне выборов в земельный парламент (ландтаг) Саксонии-Анхальт партия «Альтернатива для Германии» назвала Баухаус «ошибочным направлением модернизма», упрекнув школу в отсутствии, по ее словам, «национальной укорененности». Если партия получит большинство в ландтаге, она сможет напрямую повлиять на финансирование Фонда Баухауса в Дессау
Здание Высшей школы Баухаус в городе Дессау, Германия, построенное в 1925–1926 годах по проекту архитектора Вальтера Гропиуса.
Федеральный министр культуры Вольфрам Ваймер пообещал поддержку институции независимо от исхода выборов, а в защиту Баухауса уже высказались более 2 500 организаций и частных лиц, подписавших специальный манифест.
Музей Баухауса имени Генриха Ноя в Штайнфурте. Рабочая комната. 1920-е
Возникает резонный вопрос: а можно ли вообще «отменить» направление, которое давно живет в учебниках и любом курсе истории дизайна? Строго говоря, нет. Но отменить факт и обнулить смысл – разные задачи. Баухаус атакуют как модель культуры: интернациональную, экспериментальную, соединяющую ремесло с индустрией и не признающую границ между «высоким» и «прикладным».
Кристиан Делл. Лампа для Kaiser & Co. 1930-е
Баухаус «прожил» всего 14 лет – с 1919 по 1933 год, – но успел трижды сменить прописку и трех руководителей с разными взглядами на форму и функцию. Там преподавали Кандинский, Клее, Мохой-Надь, а Гунта Штельцль превратила текстильную мастерскую, куда женщин отправляли «по умолчанию», в одну из сильнейших производственных лабораторий школы. В 1933 году Баухаус закрыли нацисты – и, что особенно неприятно перечитывать, почти теми же словами, которые звучат сегодня в предвыборных программах.
Кресла, 1920-е, Дессау
Так что если у Баухауса и есть судьба, то это судьба институции, которую периодически пытаются закрыть, но каждый раз получают взамен еще одно поколение архитекторов и дизайнеров, вдохновленных именно тем, что кому-то показалось «недостаточно национальным».
Дом мастеров Мухе и Шлеммера (нем. Meisterhaus Muche-Schlemmer)
Титры
За более чем 7 лет моей публичной активности я получил не одно такое сообщение от тех писателей, которые с моей скромной подачи перешагнули ступеньку сетевой литературы и стали входить в литературу бумажную. Но этот один из первых и наиболее ёмких...
И немного поясню контекст... Существует категория авторов (обычно графоманов), которые готовы сами платить, лишь бы их где-нибудь напечатали. Это очень нравится определённой категории создателей «литературных изданий» (барыг от литературы), готовых за деньги напечатать в принципе, что угодно (они, конечно, утверждают обратное, но от денежек никогда не отказываются). Эта система нравится и тем, и другим. Но она не нравится мне, потому что снижает качество материалов, портит вкус читателя и убивает литературный процесс в целом.
Я последовательно выступаю против этого уродливого, но живучего сиамского близнеца из бездарности и барыги. Всячески приветствую издания, которые отбирают вещи исходя их своих представлений о прекрасном и бесплатно дают слово новым авторам. Пишу НФ. Публикуюсь. Создал самый полный каталог русской литературной периодики для писателей Рукоплещу тем, кто создал коммерчески успешное литературное издание и выплачивает авторам гонорары.
А авторов призываю идти туда, где вас не будут «доить». Вам будут «щедро» обещать успех за ваши деньги. Это заманчиво. Но прибегать к платным публикациям - значит расписаться в своём бессилии и влиться в ряды отчаянных графоманов. Пишите и отсылайте в редакции свои вещи. Если они хороши - сами предложат и сами всё дадут! Удачи!
