Скудоумная философия
7 постов
7 постов
17 постов
32 поста
6 постов
16 постов
3 поста
10 постов
12 постов
Черная скалится заревом люстра,
Черные щурятся радугой бра.
В комнате старой тихо и пусто,
Нету в квартире любви и добра.
-
Старые речи, но новые смыслы,
Хочется верить пророкам опять.
На циферблате свежие числа
Мы повернем бессмысленно вспять.
-
Руки трясутся, но мы по чуть-чуть
Отмерим, отменим, отмерим, отменим,
Отрежем отмеченный намертво путь,
Что закрывали надежные двери,
-
К которым полжизни искали ключи,
Но страшно до жути их было вскрывать.
Взрослых мы звали, как дети в ночи,
Боясь заглянуть в темноту под кровать.
-
Как звезды в тумане, мы снова одни,
Снова квартира, и люстра, и бра.
Мы сами задуем всех шансов огни,
Не ожидая за дверью добра.
Что вы склонили девичьи причёски?
Глупые ивы, смеётесь толпой!
С вами смеются седые берёзки —
Участь рисует пень вам гнилой.
-
Что вы смеётесь, зелёные клёны?
Что, липа, смеёшься? Скорей отвечай!
Сделают скоро из веток иконы,
Вечер украсит липовый чай.
-
Что вы смеётесь под небом, дубы,
Землю избив кулаком желудей?
Ветки задрав и вскочив на дыбы,
Ржёте, как стадо кривых лошадей!
-
Рядом стоят стеснительно сливы,
Тихо хихикнут — потом замолчат.
Знаете, сливы ужасно трусливы —
Кучка зелёных пугливых зайчат.
-
Щёки надули пузатые груши —
Чем же дивится древесная рать?
Листья торчат, как Бобика уши,
Сплетни прилежно стараясь узнать.
-
Вишня стыдится негодных сестёр,
Братьев ругает за вольности страстно —
В ветках смущенья пылает костёр
В виде серёжек бордовых и красных.
-
Лейте насмешки и жёлтые сплетни!
Плачет на лавке огромный мужик.
В гневе содрал бы торчащие ветви,
Но тело устало и сильно дрожит.
-
Дряхлеющий парк, лиственный сброд,
Разве не помнишь ты старых друзей?
В сетке морщин и под кровлей бород
Скрылись улыбки вчерашних детей.
-
Бегали между могучих стволов —
Старые игры предельно просты.
Нету там больше горячих голов,
Гляну я в чащу — и вижу кресты.
-
Хватит смеяться, сухие деревья!
Скрылась в тени строптивая ёлка,
Что распушила колючие перья, —
Тут меня не было очень уж долго.
-
Лучше, природа, давай погрустим,
Вспомним с тобою веселье и смех
Тех, кто бесследно пропал по пути,
Не разглядев случайных помех.
Белые змеи едут навстречу,
Красные змеи едут со мной.
Гладит по коже пасмурный вечер,
Играет проказник стальной чешуёй.
-
Влево дерёт, срывает направо —
Дальше несётся железный поток.
Шкуру бросает змея величаво,
К ней привыкает новый кусок.
-
Выползок ломкий в дворовые гнёзда
Ровно ложится над чёрной землёй.
Гаснут в ночи красно-белые звёзды,
Трасса скользит цветастой змеёй.
Я всех любил, без дураков,
Но встретил их за жизнь немало.
В ночи потратил сотни слов —
Но на стихи. Вам не хватало.
-
Да, я любил всегда, от роду,
Нашу серость, мрачный быт,
Чахлый парк и дым завода,
И квадрат бетонных плит.
-
Всех прохожих и пропавших
В тине дней, проблем, забот,
Всех товарищей вчерашних —
Перестроечный народ.
-
Поднимать с побитой полки
С текстом мятые листочки...
Я устал. Души осколки
Не собрал и ставлю точку.
-
Память тексты пусть хранит
О любви, о снах, о боли.
Мы прочнее, чем гранит,
И нежней его тем боле.
Править души пытаюсь настройки, —
Видимо, снова избыточно пьян, —
Коброй шатаюсь под дудку у стойки
Грязного бара. Цепляя стакан
-
Дрожащей, от стресса уставшей рукой.
Прячась от мира в прокисшем притоне.
Спины сгибают блестящей дугой —
Всюду гадюки, медянки, питоны
-
Кольца сжимают, противно шипят.
Скользкая кожа и кровь холодна.
Цедят в стакан мне праведный яд,
Пить заставляя всё махом до дна.
-
Стакан опустевший в трясущийся стол
Вбиваю с размаху, будто бы гвоздь.
Алый цветок в ладони расцвёл,
Зреет по капле вишнёвая гроздь,
-
Красит собой притона полы...
А жизнь лишена привычного вкуса.
Чёрные змеи сплетались в узлы,
А на душе — укусы, укусы, укусы.
Из шерсти и кожи сброшен наряд,
Красные ткани пустили волокна.
Глазницы пустые — черные окна —
Собой заменили жаждущий взгляд.
-
Осталась душа, как провод гола,
Током трещит утраченных лет.
Дух беспокойный ищет билет
К жизни назад — и к той, что мила.
-
В темном ничто, без стен и углов,
Как будто виденье, безумство, мираж,
Минут и секунд стирает тираж
Глыба стекла разбитых часов.
-
Дух непокорный, мятежный бунтарь,
Сил не нашёл смириться, принять.
Время направить старается вспять,
Ссыпать пытаясь обратно в алтарь
-
Зерна сухие прошедших заслуг.
Не прорастут в застывшей пучине...
В вечность вгрызаясь по этой причине,
Сгребает бесцельно ситами рук.
-
Верить, пытаться, надеяться, ждать —
В этом и есть бесхитростный ад,
В порыве вернуть, что было назад,
В пески зарываясь опять и опять.
-
Возглас из пекла: «Покойся, смирись!»
К черту смиренье, и к черту покой!
Вечность-осколки он нежит рукой,
Желая спасти погибшую жизнь.
Господи, прошу, прости,
Но я ведал, что творил.
Просто мясо на кости,
Лишенный светлых сил.
-
Лезть пытался прямо в рай,
Бил рукой немытой в ворота,
Кричал: «Скорее открывай!
Ужели нету никого там?»
-
Рыл ладонью я подкоп,
Кровь стекала по камням,
Бил об камни глупый лоб,
Кровь стекала по плечам.
-
Вот увидел сотни нас —
Может, миллиарды вовсе.
Небесный рушат тут каркас,
Но прощения не просят.
-
И не видят, в чём грешны,
Не корят в себе упрямство.
Непокорные сыны
Не в то стучатся царство.
-
Кровь стекала по рукам,
Но я в мыслях будто зрел:
Недоступен белый Божий храм,
Этот солнечный предел.
-
Тем, кто ставил плоти зов,
Страсть и помыслы свои
Выше райских облаков, —
Те достойны лишь земли.
-
Не достать душой небес,
Голубого небосвода.
Ждет таких на праздник Бес,
Как частицу хоровода
-
Пыток, боли и страданий
Об утраченных годах —
Сотни разных состояний,
Чтоб посеять в души страх.
-
Я отринул от стены,
Кинул в бездну тяжкий взор.
На поруки Сатаны —
Смыть грехи и смыть позор.
-
И страдать, страдать за всех,
Кто покаяться не в силах,
Кто отмыть не хочет грех,
Чьи тела горят в могилах.
-
В ад упал, но не боюсь,
Боль ужасна, но терпима,
На душе сыреет грусть,
Страх увидеть тут любимых.
-
Прости, прошу, за них, —
Они все мясо на костях,
А жизнь — прекрасный миг,
Души наши там в гостях.
Памяти каверзный слайд —
Снова ножом по больному.
Как говорят, dead inside,
Внешне безумно живому.
-
Шаловливые юные черти
В кофе добавили сок.
Цедят минуты до смерти —
Помучить больного часок.
-
Все тут на look’е, на стиле:
Чёлки, усишки, бородки.
Жаль, что зажарят на гриле,
Спалят дотла сковородки.
-
Даже попав в солнечный рай,
При получении яркого нимба,
Скажут: «Вот это нехилый сарай!
Домик, конечно, ваш — имба».
-
Рофлишь, крылатый мой бро?
Дай мне, пожалуйста, пруф,
Что напротив — святое добро,
А не просто чахнущий скуф.
-
«Склонитесь, аз есмь Михаил,
Отроки хилые божие!
За проступки покайтесь свои,
За мысли паршивые, ложные».
-
И в вечность другую отправил —
Там нету боли и стонов,
Но главное правило правил:
Нет никаких телефонов!
-
Кара настигла страшнее
Ада от Данте и казней Египта,
Ведь юные жить не умеют
Без инсты, тиктока и крипты.
-
Покидая насиженный город,
Впервые, наверное, рад,
Что телом я вовсе не молод
И так же душой староват.
-
И кто бы мне ни был соседом —
Ангел у арфы иль чёрт у плиты, —
Каждый вопрос покрою ответом
И с каждым я буду на «ты».
