С некоторых пор стало общим местом приписывать Шерлоку Холмсу применение так называемой «абдуктивной логики» и, если вас вдруг заинтересует «метод Холмса», вы обязательно найдете с десяток статей, в которых уверяется, что именитый сыщик пользовался совсем не дедуктивным методом, а неким «абдуктивным методом рассуждения».

Что это за метод и откуда вдруг распространилось такое убеждение?

Проявив небольшой интерес к истории вопроса можно узнать, что "в 1978 году, совершенно независимо друг от друга, целый ряд ученых в разных уголках мира занялся анализом метода Шерлока Холмса в широкой эпистемологической перспективе". И здесь будут имена Умберто Эко, Карло Гинзбурга, Томаса А. Сибеока, Яакко Хинтикки и, конечно же, Чарльза Сандерса Пирса (собственно, разработавшего такую логическую процедуру как "абдукция"). Именно из тиражирования и пересказов этих идей, в первую очередь с подачи Карло Гинзбурга и Умберто Эко и укоренилось такая убежденность в отношении метода Холмса.

Основой подразделения умозаключений в формальной логике всегда было деление на ведущие 1) от частного к общему и 2) от общего к частному. Первая форма мышления называется индукцией, вторая – силлогизмом (то есть разные фигуры силлогизмов на основе дедукции). Пирс же решил обогатить логику еще одной логической процедурой – абдуктивной.

Далее мы не сможем продвинуться, не рассмотрев базовые различия и суть указанных логических процедур. Для наглядности возьмем хрестоматийные примеры с черными и белыми фасолинами:

1. ДЕДУКЦИЯ (от общего к частному)

Правило: Все фасолины в этом мешочке – белые.

Случай: Эти фасолины взяты из этого мешочка.

Результат: Эти фасолины – белые.

То есть, перед нами простой (строгий) категорический силлогизм, где «Правило» — большая посылка, «Случай» — меньшая посылка, «Результат» — заключение. То есть, при условии, что большая и меньшая посылка — истинны, заключение неистинным быть не может. Это та самая «железная логика», за которую мы логику и ценим. Но как можно видеть, слабое место указанного метода — истинность самих посылок, которые (в конечном счете) дедуктивно выводиться не могут и, или выводятся другими методами, или берутся из наглядности собственного или чужого опыта (с соответствующимим оговорками) — то есть берутся из чувственного уровня, а не логического — и всегда остаются спорными (если это не уровень абстрактных аксиоматических суждений).

2. ИНДУКЦИЯ (от частного к общему)

Случай: Эти фасолины взяты из этого мешочка.

Результат: Эти фасолины – белые.

Правило: Все фасолины из этого мешочка – белые.

То есть, это вероятностный метод, заключающий из некоей ограниченной данности к скрытому правилу (заметьте, всеобщему – касающемуся всех возможных элементов ряда). Чем больше белых фасолин вы из мешка вытащите, тем выше вероятность, что следующая фасолина будет опять же белой (просто потому что вероятность того, что в мешке только белые фасолины — или их несопоставимо больше, чем черных — с каждым разом увеличивается). Как видно, это уже не «железная логика», это — «логика убеждения». Здравый смысл и жизненный опыт «убеждают» нас, что при нормальном распределении элементов указанной статистики (допустим также, что перед каждым «забором» фасолины перемешивают внутри мешка), маловероятно, чтобы черные фасолины как то умудрялись «спрятаться» и не попадаться под руку — а значит их скорее всего там нет. Но вероятность обратного всегда сохраняется (!).

Слабость указанного метода очевидна, но при этом применение самого метода на практике неизбежно (просто из-за ограничений дедуктивного метода, см. выше).

Ну и наконец, самый спорный, разработанный и описанный Пирсом метод рассуждений.

3. АБДУКЦИЯ

Правило: Все фасолины из этого мешочка – белые.

Результат: Эти фасолины – белые.

Случай: Эти фасолины взяты из этого мешочка.

Для лучшего прояснения указанного метода следует рассматривать его не абстрактно, а с максимальным приближением к реальным жизненным ситуациям. То есть, например, вот вы входите на кухню и видите на столе полуоткрытый мешочек, внутри которого поблескивают белые фасолины. Рядом с этим мешочком лежит белая фасолина. Откуда эта фасолина? Очевидно, выпала из этого же мешочка! Этого требует простой здравый смысл, в частности интуитивное понимание того, что «не нужно множить сущности без необходимости» (как сказали бы средневековые логики), то есть, что нужно выбирать самое простое объяснение, ограничивая свое воображение (не нужно сочинять, что кто‑то зачем‑то специально подложил эту фасолину из какого‑то другого мешочка в другой комнате, чтобы ввести вас в заблуждение и проч.)

Еще более наглядный пример: осенью вы гуляете по яблоневому саду и видите яблоню — на нем висят созревшие и перезревшие яблоки, а под яблоней на земле еще куча таких же яблок. Вы останавливаете свой взгляд на одном из яблок на земле под яблоней — откуда оно? Также «очевидно»: оно упало с яблони, под которой оно лежит. Так ли уж это очевидно? Насколько «железной» является данная «логика»? При всей убедительной силе, с точки зрения логики указанный способ рассуждений далеко отстоит от очевидности дедуктивного метода. Также как с индуктивным методом, в вышеуказанных примерах вероятнее всего заключение верное, но также всегда есть вероятность (как бы она ни была мала) обратного: возможно указанное яблоко в саду — не яблоко, а замаскированный под яблоко контейнер, в котором шпионы прячут информацию для сообщения друг с другом (сколь бы параноидальной указанная версия ни была, она — возможна).

То есть, говоря по-простому, абдуктивный метод – это метод здравого смысла. Если вы завернули за угол и видите мертвого человека на земле с ножевыми ранениями, а над ним другого человека с окровавленным ножом в руке – кто убийца? Конечно же, этот человек с ножом! Версия же, что этого человека ловко подставили – не рассматривается (хотя именно на ограниченности абдуктивной логики все хорошие преступники и строят свои планы)

Теперь же, наконец, перейдем к Холмсу. Вспомним яркий пример, где Холмс как раз раскрывает свой метод:

Холмс: – Возле трупа полковника Эшби находят окурок сигареты. Сигареты той же марки лежат в портсигаре полковника Эшби. Кто, по-вашему, выкурил сигарету?

Ватсон: – Полковник?

Холмс: – Так думает и полиция. Я неопровержимо доказываю, что полковник не мог этого сделать. Полковник носил большие, пышные усы. А окурок сигареты был очень маленький. Он бы просто опалил себе усы.

Уже этот пример наглядно показывает, что метод Холмса был анти‑абдуктивным! Абдуктивным методом, как мы видим, пользуется полиция (особенно часто и как правило, Лестрейд, для которого «все всегда ясно»).

Каким же методом пользуется сам Холмс?

Давайте попробуем разложить его ключевое рассуждение в строгое умозаключение:

Большая посылка: Ни один владелец усов не может скурить сигарету до окурка, короче своих усов

Меньшая посылка: Найденный окурок короче усов полковника Эшби

Заключение: Полковник Эшби не мог скурить указанную сигарету

Как видно по форме суждения, оно является дедуктивным. Можно возразить, что оно является таковым только формально, но любой силлогизм является таковым только формально (содержательно все определяется истинностью посылок, а этого форма гарантировать не может).

На этот пример можно возразить и сказать, что она имеется только в кинематографической версии Холмса, а в книге этого диалога нет, но на самом деле этот эпизод взят из рассказа "Алое кольцо":

— Из этого никаких серьезных выводов не сделаешь. Спичками, разумеется, зажигали сигареты, судя по тому, что обгорел только кончик. Когда зажигают сигару или трубку, сгорает половина спички. Э, а вот окурок действительно представляет интерес. Вы говорите, у этого джентльмена усы и борода?

— Да, сэр.

— Тогда не понимаю. Эту сигарету, по-моему, мог курить только гладко выбритый человек. Ведь даже ваши скромные усы, Уотсон, нельзя было бы не опалить.

— Мундштук? — предположил я.

— Ни в коем случае: примят кончик

Но, чтобы не быть голословным приведем еще один пример (из рассказа "Желтое лицо"), демонстрирующее этот же ход мысли:

Он имеет привычку прикуривать от лампы и газовой горелки. Вы
видите, что трубка с одного боку сильно обуглилась. Спичка этого, конечно,
не наделала бы. С какой стати станет человек, разжигая трубку, держать спичку сбоку? А вот прикурить от лампы вы не сможете, не опалив головки. И опалена она с правой стороны. Отсюда я вывожу, что ее владелец левша. Попробуйте сами прикурить от лампы и посмотрите, как, естественно, будучи правшой, вы поднесете трубку к огню левой ее стороной. Иногда вы, может быть, сделаете и наоборот, но не будете так поступать из раза в раз. Эту трубку постоянно подносили правой стороной.

Если теперь, отталкиваясь от указанных рассуждений, рассмотреть метод поиска ответов Холмсом в целом, то становится очевидно, что шарниром его метода является жесткое ограничение вариантов событий с помощью дедуктивного метода. То есть отличие способа мышления Холмса от окружающих именно в этом - пока остальные строят разные догадки, опираясь на здравый смысл, Шерлок ищет точные ограничения, и уже на основе них строит собственные догадки. И эти ограничения являются осевыми для его гипотез.

Например, рассмотрим анализ трости доктора Мортимера из "Собаки баскервилей", когда др. Ватсон выдвигает свою гипотезу, опираясь на "очевидные" признаки, в ответ Холмс начинает выдвигать свои догадки, в основе которых лежат категорические ограничения:

Теперь заметьте, что он не мог быть в штате госпиталя, потому что только человек с прочно установившеюся практикою в Лондоне мог занимать такое место, а такой человек не ушел бы в деревню. Кем же он был? Если он занимал место в госпитале, а между тем не входил в его штат, то он мог быть только врачом или хирургом-куратором, — немногим более студента старшего курса. Он ушел из госпиталя пять лет назад, — год обозначен на трости. Таким образом, милый Ватсон, ваш почтенный, пожилой семейный врач улетучивается, и является молодой человек не старше тридцати лет, любезный, не честолюбивый, рассеянный и обладатель любимой собаки, про которую я в общих чертах скажу, что она больше терьера и меньше мастифа.

Обратим внимание на эти "не мог быть", "мог быть только", "больше терьера и меньше мастифа" - даже если исходить из того, что они содержательно спорные, ключевое здесь, что методологически они строго дедуктивные. То есть Холмс ищет не то, что возможно, а как раз то, что маловероятно или невозможно. И это общая структура развития рассказа: полиция/Лестрейд выдвигает некую гипотезу (по абдуктивному методу, как правило), здесь на сцену выходит Холмс и говорит — это невозможно по причине такой-то и такой-то. И причины эти очевидны для всех. Вспомним хотя бы сцену диалога Холмса с Лестрейдем из рассказа "Знак четырех":

Ага! У меня есть версия. Иногда и на меня находят озарения. Пожалуйста, отойдите в сторону, сержант, и вы, мистер Шолто. Ваш друг может остаться, где стоит. Что вы об этом думаете, Холмс? Шолто, как он сам признался, был вчера весь вечер со своим братом. С братом случился удар, после чего Шолто ушел и унес с собой все драгоценности. Ну, что скажете?

— После чего мертвый хозяин очень предусмотрительно встал и заперся изнутри.

— Гм, гм! В этом слабое место моей версии. Призовем на помощь здравый смысл.

Именно поэтому Шерлок всегда очень внимательно изучает улики и место преступления — он ищет ключи к другим (неочевидным) версиям.

Это мелочи, но нет ничего важнее мелочей. От любой, даже самой ничтожной мелочи, можно протянуть цепь логических рассуждений

Еще один, последний, пример

— Вот, например, наблюдение показало мне, что утром вы были на почте на Уигмор-стрит, а умение логически мыслить позволило сделать вывод, что вы ходили туда посылать телеграмму.

— Поразительно! — воскликнул я. — Вы правы. Но должен признаться, я не понимаю, как вы догадались. Я зашел на почту случайно и не помню, чтобы кому-нибудь говорил об этом.

— Проще простого, — улыбнулся Шерлок Холмс моему недоумению. — Так просто, что и объяснять нечего. Хотя, пожалуй, на этом примере я смог бы показать вам разницу между умением наблюдать и умением строить умозаключения. Наблюдение показало мне, что подошвы ваших ботинок испачканы красноватой глиной. А у самой почты на Уигмор-стрит как раз ведутся земляные работы. Земля вся разрыта, и войти на почту, не испачкав ног, невозможно. Глина там особого, красноватого цвета, какой поблизости нигде больше нет. Вот что дало наблюдение. Остальное я вывел логическим путем.

— А как вы узнали, что я посылал телеграмму?

— Тоже просто. Мне известно, что утром вы не писали никаких писем, ведь я все утро сидел напротив вас. А в открытом ящике вашего бюро я заметил толстую пачку почтовых открыток и целый лист марок. Для чего же тогда идти на почту, как не за тем, чтобы послать телеграмму? Отбросьте все, что не могло иметь места, и останется один-единственный факт, который и есть истина.

Таким образом нужно восстановить честь Артура Конана Дойла и признать, что он был прав - Шерлок Холмс в своих поисках верного (единственно верного) ответа неизменно опирается именно на дедуктивный метод, хотя и пользуется при этом также всеми остальными формами суждений, помогающими ему восстановить весь ход событий.

ПРУФ

Павел Александров родился в 1866 году в столице Российской империи.

В 1890 году он окончил юрфак Санкт-Петербургского университета, и к 1916 году дослужился до должности «следователя по особо важным делам». Начальство поручало ему вести наиболее резонансные и запутанные дела, навсегда вошедшие в анналы российской криминалистики.

Александров доказал что ликвидацию Столыпина руками «охранки» провели ненавидевшие царя правые. Николай II оставил доклад следователя без внимания, хотя на основе неопровержимых доказательств он мог бы если не повесить людей, позже заставивших его отречься от престола, то как минимум отправить их на вечную каторгу.

Летом 1917 года по поручению «Временного правительства» Павел Александрович завел дело на Ульянова-Ленина и его сподвижников, обвиняя их в:

- В насильственном посягательстве на изменение установленного основными законами образа правления и отторжении от государства части территорий Российской империи;

- В способствовании и в благоприятствовании неприятелю в его военных и иных враждебных против России действиях.

Собранные материалы по делу большевиков составили 22 тома, позже Александров якобы утверждал, что он имел неопровержимые доказательства связи Ленина с германским «Генеральным штабом».

Говорят что в лихолетье Гражданской войны чудом сохранился один том «Дела Ленина», сегодня он хранится за «семью печатями» в госархиве нашей страны.

Летом 1917 года «важняк» выписал постановление об аресте Ленина и еще 140 видных большевиков.

Наивные господчики из «Временного правительства» всерьез рассчитывали, что вождь большевиков чуть ли не сам явится к ним на допрос, однако Ильич вместе с товарищем Зиновьевым предпочел залечь на дно финского «Разлива».

После «Октябрьской социалистической революции» следователь умудрился поработать на красных, но не долго, осенью 1918 года в дверь его квартиры постучались питерские чекисты.

Два года Александров провел в «Крестах» и вышел на свободу благодаря заступничеству народного комиссара просвещения Луначарского. Нарком написал в ходатайстве, что бывший следователь по особо важным делам при «Временном правительстве» вел его дело корректно и не занимался фальсификацией доказательств.

После освобождения Павел Александрович постарался затеряться, устроившись работать заведующим в «Управление принудительных и общественных работ», а потом от греха подальше, перебрался служить юрисконсультом в «Главное управление сахарной промышленности».

В середине 20-х годов его арестовали, дали 5 лет лагерей, выпустили по «УДО», и отправили в сибирскую ссылку. Там бы ему и следовало затаиться, но в начале 30-х годов он легально вернулся в Москву.

16 июля 1940 года на закрытом заседании «Военной коллегии Верховного суда СССР» за ложные обвинения вождя мировой революции в работе на германский «Генштаб» Александрова Павла Александровича приговорили к «ВМН».

24 сентября 1940 года осужденного расстреляли и похоронили на «Донском кладбище».

В 1993 году «Главная военная прокуратура» посмертно реабилитировала Александрова П.А.