Рисовая сумка продолжает своё путешествие на Алтай
На следующий день качу дальше. Заезд в Нижнеудинск - поесть шаурмы. Жарко. Купацца!
Очень теплая речка. Много ила. Неприятно купаться - побродил и поехал дальше
Эта река, бегущая с гор - очень холодная. Но ведь жарко - я заныриваю несколько раз. Самочувствие улучшается - освежает!
По дороге Камышет и его старинная цементная печь системы Либана (ей уже замногим больше 100 лет) - остатки былого величия цементного завода.
Цементная печь системы Либана
А что там внутри делается?)
Я тут был)
Раньше было две печи. До наших дней сохранилась только эта. В фундаменте кладка из крупных камней и аккуратные швы. Встречается информация, что, в том числе из этого цемета, вроде как, строили кругобайкальскую железную дорогу - тоннели, мосты...
Основание печи
Какие аккуратненькие швы
Ещё какая-то сохранившаяся конструкция
Ну и еще приведу здесь, пожалуй, выдержку из статьи об существовавших тогда условиях работы на этом заводе, честно свиснутую с сайта, кажется, angara.net
Я, конечно понимаю, что условия труда были не сахар, но чет ваще как-то жестко
Газета с рекламой
Об условиях труда на Камышетском цементном заводе рассказывает газета "Сибирь" № 82 за 1914 год:
«Камышет»
(Из жизни рабочих)
Недавно сюда, на цементный завод, находящийся в эксплуатации «сибирского торгового т-ва», был прислан опросный листок, озаглавленный «Анкета о продолжительности рабочего дня» с подзаголовком — «По поводу законопроекта о 8-час. рабочем дне» (выработанного думской фракцией Малиновского).
Вот какие ответы получились на этом листке. Работа совершается круглые сутки, в две смены: 1-я работает с 6 час. утра до 5 ½ часов вечера, а 2-я с 6 ч. вечера до 5 ч. утра. Дневной смене дается на обед 1 час, а ночной полчаса. Дневная смена обедает на квартирах, а ночная закусывает тут же на заводе. Таким образом, у каждой смены по 10 ½ час. чистого рабочего времени. <...>
Еженедельного отдыха нет. За весь год всего наберется нерабочих дней 10 (Рождество, Пасха, масленица и еще несколько дней).
Женщины работницами не нанимаются, но в бондарном отделении «помогают» своим мужьям, отцам, тут же встречаются и дети. Такая система выполнения труда не может не влиять на понижение расценок, т. к. семейный человек, при таких условиях, может очень «много» выработать по сравнению с одиноким рабочим.
А «официально» ни дети, ни подростки «не работают».
Большинство работ исполняется сдельно. Средняя дневная плата 1 р. 10 коп., но у «шаровщиков» (измельчают цемент шарами) и у «набойщиков» (наполняют бочки готовым цементом), которым приходится работать при вечно стоящей в воздухе губящей здоровье пыли и от которых требуется значительная физическая сила, плата доходит до 3 р. 50 коп. Таких «счастливцев», впрочем, очень немного («шаровщиков» — 6 человек, а «набойщиков» — 12 человек, но не все они получают такую «высокую» плату). Но они работают не круглый месяц, а иногда 25 дней и даже меньше. <...>
До 1908 г. особых перемен не замечалось (завод временами не работал), рабочий день продолжался 12 час., но в конце 1908 г., после забастовки, рабочий день сократился до 11 ½ час., а после забастовки в зиму 1912/13 гг. рабочий день сократился до 10 ½ час. С тех же пор введено в бараках и электрическое освещение, впрочем, не во всех квартирах.
По мнению рабочих, продолжительность рабочего дня или, точнее, отсутствие значительного недельного отдыха сильно влияет на частоту несчастных случаев, которые выпадают главным образом на ночное время.
Профессиональная болезнь — чахотка. «Шаровщики» приобретают её уже через два года. Таких рабочих, которые выдерживали бы много лет труда, здесь не встретишь.
Гигиенические условия очень неважны, по выражению рабочих, «надо бы хуже, да нельзя». Заводское здание — деревянное, ветхое, чрезвычайно странной архитектуры, местами в два, в три и даже четыре этажа. В верхних этажах нет потолков. Вентиляция отсутствует, если не считать щелей в стенах здания. Чтобы избавиться от удушающей пыли, рабочие открывают окна. Получается сквозняк, а за ним простудные заболевания, которым немало способствует и способ отопления, главным образом (только немножко есть парового отопления), с помощью железных переносных печей; около них потеешь, а за сажень от них холодище.
Медицинская помощь ничтожна: есть аптечка, при ней две-три койки; заведует фельдшер, который в то же время и старший десятник. Обращение с рабочими грубое: не всякий за медицинской помощью идет. В аптеке часто не бывает самых обыкновенных лекарств.
При заводе имеется два барака. В них может разместиться не более 32 семейств. Квартира каждой семьи состоит из одной комнаты площадью 6 x 8 аршин (приблизительно). Холостым рабочим такая комнатка отводится на 4 человека. Окно в квартире только одно, и то тюремного типа: в высоту 12 вершков, а в ширину 24 вершк. На каждые четыре квартиры — одна кухон. печь, а для отопления — железн. печи. Освещение электрическое, но не во всех квартирах. Дровами можно пользоваться бесплатно. Квартиры отделяются одна от другой тонкой перегородкой, которые до верху не доходят, т.-ч., не напрягая слуха, можно прекрасно слышать все, что происходит в соседней квартире. <...>
Всех рабочих на самом заводе без возчиков извести, глины и проч. около 150 человек (а с прочими до 200), из них в слесарном, кузнечном, машинном отделениях — 72 человека, в дробилке — 6, набойщиков — 12, в лесопилке — 20, бондарей — 20, чернорабочих — 10.
Месячных рабочих только несколько человек, остальные работают сдельно. Первым плата выдается раз в месяц, а вторым 2 раза в месяц, но это не всегда происходит аккуратно. <...>
Как во всяких «хороших» предприятиях (напр., на Лене), здесь тоже есть заводская лавочка, «в интересах рабочих, конечно». <...>
На своем образном языке рабочие называют эту лавочку «обираловкой».
Недавно смещен заводской администрацией заведующий лавкой, который, как оказалось, еще и от себя повышал и без того высокие цены лавочки.
Сводка данных жизни быта рабочих отправлена депутату с.-д. фракции Малиновскому.
Вот при каких условиях приходится работать на цементном заводе «сибирского торгового товарищества» «Камышет».
