-Как я теперь буду работать с этим человеком в одной компании? Какая же дура!!! Угораздило его именно в этот момент зайти!

Настя опустив голову пробежала мимо отдела, где работал парень, села за свой стол и сжалась в комочек, тихонько подглядывая за парнем сквозь щель между разделяющей их полочкой.

Молодой человек, видимо не в силах вынести в одиночку груз увиденного, взволнованно наклонился к своей соседке, другой коллеге и что-то прошептал ей на ухо - та, совсем юная девчонка, прыснула со смеху и схватившись за живот еще пару минут не могла сдержать приступы тихого хохота. Она что-то говорила сквозь смех и указывала пальчиком на раздавленную и убитую позором "виновницу торжества".

Этого Настя вынести не смогла. Она взяла из принтера листок бумаги и что-то начеркав, не глядя на смеющихся, кинулась в кабинет начальницы, едва сдерживая новый поток рыданий.

-Лидия Николаевна, отпустите меня пожалуйста без отработки, я вас умоляю!

Женщина строго взглянув на сотрудницу, хмуро поправила очки.

-По закону ты должна отработать. Где я тебе сейчас найду сотрудника с опытом?

-Простите, Лидия Николаевна, но можете меня по статье уволить, больше я не вернусь на рабочее место, никогда!

Лидия налила стакан чая, достала с полки шоколадку и вручила девушке.

-Садись, выкладывай, что случилось. Я тебя отпущу.

Настя отхлебнула ароматный чай, подивилась его приятному вкусу и потупив глаза снова покраснела.

- Я жутко и страшно опозорилась. Нет пути назад... Это уже не стереть и не поправить... Никогда!!!

-Даже боюсь представить... На глазах у всех голышом прошла пьяная и тебя показали по ТВ?

Настя округлила глаза, лицо ее вытянулось...

-Нет, что вы... Но похоже... Мишка меня без штанов видел, я в туалете была...

-Из-за такой ерунды? Настя, не говори глупости. Если только он захочет уволится от увиденного, это я еще пойму, долго наверное во ты я ему сниться будешь...

Девушку слова начальницы не убедили, она со всей серьёзностью посмотрела на Лидию Николаевну. Та махнула рукой.

-Настя, прекрати, так осуждающе смотришь... Давай я кое-что расскажу тебе, а ты после этого примешь решение, хорошо?

На Лиду вдруг напала тоска, а ведь она двадцать лет назад была такой же как Настя - из-за сущей ерунды жизнь и судьбу свою круто развернула, может даже поломала чуток...

***

Лида была на седьмом небе от счастья - Артём, с которым они встречались уже больше двух месяцев, её самый любимый, самый красивый парень на свете, с которым они распланировали жизнь на сто лет вперед, пригласил её на знакомство со своей мамой...

Это было и верно настоящей сказкой - девушка из бедной семьи понравилась сыну состоятельных родителей, а те оказались не против, сами настояли на знакомстве, чтобы знать, с кем ходит их сынок. Так и сказали ему.

-Артём, приведи Лидочку к нам на ужин, не таскайтесь по подворотням. Познакомимся, скажу девочке пусть не стесняется, приходит к нам. Комната у вас отдельная, всё одно нас с папкой целыми днями дома нет, а на улице по вечерам шастают всякие...

Хорошо всё складывалось у Лиды в этом году, складно - в прошлом экзамен завалила в универ, а в этом всё как по маслу пошло, справилась. Нашла работу хорошую - официанткой в кафе семейное, приличное, без вечерних дебошей и приставучих мужиков. Но самое главное, Артёма повстречала, влюбилась по уши, а парень ответил взаимностью. Хороший оказался, добрый, скромный, хочет жениться на Лиде, приглашает жить к себе хоть сегодня...

Мама Артёма отнеслась к мероприятию со всей серьёзностью: сготовила пирог, сделала салат диковинный из креветок, мясо по-французски, сварила крепкий, вишнёвый компот. В честь знакомства раздобыла хорошую бутылочку шампанского - хотела сыну угодить, понравиться будущей невестке, тем более по словам Артёмки, уж больно девочка хорошая, стеснительная и скромная...

Лида, росшая в неполной семье, привыкшая к простым кашкам и постным супам не смогла удержаться - уплетала за обе щёки невиданные вкусности и расхваливала "будущую" свекровь за кулинарные умения. Они понравились друг. Ради приличия Лида выпила пол стаканчика шампанского и "закусила" диковинным сыром, который видела только в рекламе по телевизору...

Все прошло просто изумительно - Артём был галантен, мама с Лидой нашли много тем для разговоров а папа одобрительно кивал сыну, мол, молодец, одобряю... Когда пришла пора прощаться, зашла еще и пожилая пара соседей, похвалили Артёма, умилительно сжимая ладони, радостные за соседского сына.

-Молодец, Артёмка, нервы не трепал родителям, всегда послушный был. Вот время пришло, хорошую такую девочку выбрал...

Лида сияла как начищенный медный таз, улыбаясь так, что онемели уши, счастье переполняло ее через край и мир казался таким прекрасным, таким чудесным...

Под хвалебные оды Лида принялась обувать замысловатые босоножки (самые свои нарядные), слишком сильно наклонилась, поясок брюк чересчур пережал ей живот и девушка издала громкий, неприличный звук...

Лида замерла на пару секунд, в лицо ударило краской так, что она стала пунцовой от дикого стыда - кровь пульсировала даже в ушах. Она ничего не придумала лучше, как пулей выскочить из квартиры и что есть силы бежать домой.

Она не слышала, как Артём пытался её догнать, как его мама собиралась дать кусочек пирога будущей свахе, ничего не слышала. Когда Артём позвонил ей на домашний телефон, она даже не раздумывая сообщила ему новость, совершенно не дав ему возможности что либо ответить.

-Артём, прости, я срочно переезжаю, не звони сюда больше!

Проплакав весь оставшийся вечер до прихода мамы с работы, она поделилась с ней своей бедой, в надежде, что она убедит дочь в том, что это не страшно и ни капельки не стыдно, но мама всплеснула руками..

-Ну Лида! Ну ты даёшь! Так опарафиниться в первую встречу... В приличном месте оказаться и так профукать все... Стыдобища... Я бы прямо там умерла от позорища такого...

Для Лиды это было решающим фактором - чтобы больше никогда не пересекаться с бывшим женихом и несостоявшимися родственниками она одним звонком уволилась с работы, купила билет до Москвы и навсегда покинула свой любимый, родной городок...

Тетушка, что одиноко жила в под столицей, радостно приняла племянницу, устроила ее на работу и вроде бы все сложилось у Лиды - должность, муж, взрослый сын, жильё, достаток... Но больше никогда она не испытывала такого невероятного теплого и светлого счастья, как тогда, живя в своём милом городке, встречаясь с Артёмом и работая официанткой...

-Кстати, однажды, пару лет назад, я встретила Артёма - вот судьба! для покупки оборудования выбрал именно нашу организацию... Он меня спросил тогда - почему я так поступила, бросила его такого влюбленного, с разбитым сердцем... Представляешь, он даже не понял, почему все так получилось, всю жизнь стервой меня считал...

Настя, дослушав историю всхлипнула, забрала листок и вернулась на рабочее место - она уже позабыла про свою проблему, с грустью представила совсем юных Лиду и Артёма, как из-за такой ерунды умерла их любовь...

- Анастасия, а правда, что мне Миша рассказал?

Настя вздрогнула, напряглась, повернулась в сторону той девушки, что недавно хохотала над ней с Михаилом. Сердце ее камнем упало вниз. "Какой же он сплетник! А еще нравился мне, придурок!".

-Это ни капли не смешно!

-А мне кажется так забавно, что ты с ним три раза поздоровалась утром! Он главное, специально мимо тебя идёт, а ты его как в первый раз видишь, вот умора!

У Насти отлегло.

- Правда что ли? А я и не заметила, с этими звонками утренними...

- Я чего подошла то. Он сегодня наконец то решился, хочет тебя на кофе вечером пригласить. Меня отправил к тебе, обстановку разузнать - не пошлёшь ли? Он у нас парень впечатлительный... Я ему говорю - ну кофе уж такая ерунда, приглашай сразу в ресторан хороший...

Лиду снова бросило в жар, уже от приятного волнения, он бросила взгляд на смущенного Михаила, быстро отвела глаза, улыбнувшись, поправила волосы.

-Ну почему же...Это вовсе не ерунда... Я люблю кофе...

— Чего?

— Собаки лают… и голоса.

Ромка прислушался.

— Не, показалось.

— Не показалось. Вижу я плохо, зато слышу получше твоего. Точно говорю, сюда идут, с собаками.

— Ежели так, то бегом надо, в окно с той стороны вылезем и на трассу, там дальнобои подберут.

— Яму можно как-то обойти?

— Обойти не получится, тут всё кирпичом завалено, не дай бог оступишься. Да нам и не надо обходить. Здесь доска через яму перекинута. Когда перейдём, доску в яму скинем, собаки след потеряют. Давай я первый, а ты за мной.

— Да не вижу я ни черта. Куда ступать?

— Держись за меня, за футболку схватись, я тихонько идти буду.

Почувствовав сзади руку брата, Ромка сделал несколько шагов.

— Стой, — прикрикнул Пашка.

— Чего ещё?

— Надо бы ноги в мазут обмакнуть, тогда собаки на след больше не нападут.

— Точняк. — Ромка резко опустил ногу в яму, доска дёрнулась и перевернулась. Ромка полетел в яму, утаскивая за собой на дно брата.

***

— Всё, собака след потеряла.

— Как потеряла?

— Ну не знаю, до входа держала след, а дальше — всё.

Капитан Сидорцов посмотрел на сидящую у входа в здание овчарку.

— Так внутрь её заведи.

— Не идёт, упирается. — Лейтенант Жариков дёрнул поводок, собака с места не двинулась, тихо завыла.

— Чего это она? Боится?

— Сигнализирует. — Жариков погладил собаку, присел рядом, прижался щекой к собачьему уху. — Чует что-то. Внутрь надо идти.

— Та-а-ак. Собака упирается, сам говоришь: что-то чует и воет, значит, там внутри опасность, — перешёл на шёпот капитан. — Опасность она чует, Жариков.

— Так точно, товарищ капитан, — так же шёпотом ответил лейтенант. — Там они.

— Раз там, значит, надо брать. — Капитан полез в кобуру. — Я первый, тихо зайду, а ты за мной. Чёрт, темно, ничего не видно. Ну и для них тоже ведь темно?

— Осторожней, товарищ капитан, загнанные звери очень опасны.

— Ничего. Оружия у них нет, топор они на месте преступления бросили, выходит, безоружны.

— А это? — кивнул на свалку битого кирпича лейтенант и зашептал ещё тише. — Что, если они за выступом с кирпичом в руке поджидают. Стукнут вас по голове, и оружие не поможет.

— А на этот случай у меня ты есть. Понял?

— Так точно, товарищ капитан. — Пошарив вокруг себя, Жариков подобрал кирпич и зажал в руке.

— Не сдрейфишь?

— Никак нет. У меня вот, — Жариков показал кирпич. — А если на меня кто нападёт — Димон в защиту кинется.

В ответ Димон сначала фыркнул, потом тявкнул и коротко прорычал.

— Отлично. По-любому численный перевес на нашей стороне. Трое против двух.

Капитан осторожно перешагнул кирпичную свалку и заглянул в проём. Оглянулся, кивком позвал Жарикова следовать за ним, вошёл и остановился, вовремя углядев под ногами озеро чёрной жижи.

— Стой, — остановил Жарикова. — Тут мазутом залито.

— Вот почему Димон заходить не стал.

— Ну где собака не пройдёт, там капитан Сидорцов завсегда… — Сидорцов поднял было ногу, но лейтенант удержал его и бросил в жижу кирпич. Кирпич булькнул и пошёл на дно.

— Глубоко, однако, — шепнул Жариков.

— Ого, — Сидорцов отступил. — Молодец, лейтенант. Давай в обход.

— Постойте, товарищ капитан, — Жариков вытянул вперёд голову, всматриваясь в мазутное пятно. — Там что-то болтается на поверхности.

— Где?

— Да вон, — лейтенант ткнул пальцем в середину пятна. — Белеет… Рука вроде.

— Рука? — Капитан всмотрелся в то место, куда указывал лейтенант. — Да… Похоже на руку. А рядом мяч…

— Это голова, просто в мазуте. Это человек.

— Всплыл?..

— Держится за что-то…

— Эй, — крикнул капитан. — Ты живой?

— Пф-ф-ф… — донеслось еле слышно.

— Та-а-ак. — Капитан сунул пистолет в кобуру. — Вытаскивать надо. Только как? Не дотянуться до него. Эй! — крикнул капитан. — Подплыть можешь?

— Пф-ф-ф…

— Не может…

— Там на свалке кирпичей проволока валялась, можно попробовать докинуть.

— Ну давай, тащи проволоку, да побыстрей, пока в нём ещё жизнь теплится.

Нелегко тащить человека из мазута, скользкого и полуживого. Сил у Ромки хватило только на то, чтобы поднять из жижи левую руку и схватиться за проволоку, оторвать правую от доски Ромка не мог, ставшие каменными руки не разгибались, он словно сросся с доской, стал с ней единым целым.

Они так и вытащили его вместе с доской под неистовое рычание Димона.

— А где второй? — Сидорец присел рядом с телом, но даже обычного «пф-ф-ф» не прозвучало.

Отмывали Ромку соляркой, но вернуть ему обычный цвет лица не удалось. Он умер в больнице через два дня от общей интоксикации организма. В гробу он был похож на скумбрию холодного копчения — жёлтое, местами чёрное, словно подкопчённое лицо, как никогда раньше было схоже с лицом его брата, местонахождение которого он так и не выдал.

Всплывшее тело Пашки через месяц случайно обнаружил один заезжий уфолог, который в поисках следов внеземных цивилизаций бродил по здешним местам, пока не забрёл по малой нужде в котельную. Чёрное разбухшее тело с уродливым лицом уфолог принял за погибшего представителя неземной цивилизации, брошенного или захороненного по их особым обычаям, инопланетными собратьями. Высадку неземного десанта, по мнению учёного, доказывала проломленная крыша котельной и озеро мазутного топлива, а также вытоптанная вокруг трава.

Вскоре со всей страны понаехали учёные, взяли пробы мазута из ямы, старую котельную и чёрного человека сняли на видео, показали в передаче по Рен-ТВ. После передачи к котельной потянулись паломники, они растащили на сувениры не только свалку битого кирпича, но и разобрали не до конца развалившуюся кладку, после чего мэрия-таки распорядилась снести трубу и остатки «заброшки», что и было приведено в исполнение.

— Вы не могли бы посмотреть, приехал ли мой заказ? Я землю для цветов заказывала и горшки, а трек-номером этим вашим не умею пользоваться.

В этот раз надежда умерла первой.

— Вы не туда попали, — огорченный полицейский уже хотел положить трубку, но голос снова пропищал:

— Но вы же отделение!

— Вы в полицейское отделение звоните, а не в отдел выдачи заказов. Мы просто в одном здании находимся. Видимо, вы в интернете не тот номер телефона смотрите.

Кислицкий и так был не в восторге от звонка, а тут услышал такое, от чего его буквально перекосило:

— Вы не могли бы дойти до отделения и спросить, что там с моей землей?

«Дожидается вас вместе с оградкой», — хотел было брякнуть полицейский, но вместо этого сказал:

— Женщина, вы позвонили участковому Петру Кислицкому, а не курьеру. Понимаете разницу?

— Понимаю, конечно, понимаю. Что же я, совсем, что ли? — засмеялась собеседница. — Просто я не особо ходячая, а других номеров, кроме вашего, у меня нет. Поможете? А я вам хороший отзыв напишу.

Тут Кислицкий задумался. В последнее время все с ума посходили с этой обратной связью. Коллег буквально штрафовали за жалобы на различных онлайн-картах. За хорошие отзывы, правда, не премировали — начальство боялось накруток — парадокс системы. Но ему, Кислицкому, и просить накручивать было некого: из знакомых — только продавец в винной лавке да пара дворовых псов. А родные лишь критиковать и могли.

— Ладно, давайте ваш трек-номер, — проворчал он и, накинув куртку, вышел в прохладный вечер.

***

— Вот, забирайте, — выдали Кислицкому три увесистых пакета с грунтом и целую пирамиду горшков.

— Э-э, пусть ваши курьеры доставляют, я только проверить хотел, — отнекивался участковый.

— У нас нет курьерской доставки. Либо забирайте, либо отказывайтесь от товара, — устало произнесла оператор и пригласила следующего по очереди.

Чувствуя, что падать ниже все равно некуда, Кислицкий взял заказ и, отойдя в сторону, набрал номер женщины, представившейся тетей Людой.

— Ой! Спасибо вам огромное и простите. Я не знала, что надо самой идти, думала, до двери донесут. Я первый раз заказывала. Мой адрес...

— Конечно, не знала она… — бубнил себе под нос участковый, выходя из пункта выдачи.

В сгущающихся сумерках он заметил копошащегося в кустах мужчину.

«О, еще один любитель в земле покопаться», — подумал Кислицкий и, подойдя сзади, спросил:

— Потеряли что-то? Вам, может, помочь?

От неожиданности незнакомец подскочил на месте и выронил себе под ноги какой-то сверток. Повернувшись и увидев полицейскую форму, он тут же бросился наутек.

Кислицкий, к собственному удивлению, среагировал быстро и закричал:

— Стой, стрелять буду!

Понимая, что стрелять не из чего, он бросился в погоню. Отрыв быстро увеличивался. Участковый чувствовал, что надо бы уже сбросить пару кило, а пока можно сбросить балласт. Он начал по пути избавляться от грунта и горшков. А когда в руке остался последний двухкилограммовый пакет, Петр со всего размаху бросил его в убегающего и, угодив тому в затылок, сшиб с ног. Задыхаясь и кряхтя, Кислицкий провел задержание и вызвал подмогу. Мужчина этот оказался закладчиком. Кислицкий поймал своего первого в жизни преступника и не мог поверить, что тот проворачивал свои дела прямо у него под носом. Как оказалось, уже достаточно давно.

Собрав по пути разбросанные горшки и пакеты с грунтом, он добрел до тети Люды, которая жила на шестнадцатом этаже в доме напротив участка.

— Оставьте у двери, я потом заберу, не могу пока встать с кровати, — крикнула через дверь женщина, и Кислицкий, сделав как она попросила, ушел.

Утром женщина снова позвонила с радостной новостью:

— Я вам отзыв оставила.

Кислицкий проверил все карты и сайты, но ничего так и не нашел. Зато на сайте пункта выдачи обнаружил следующее: «Большая благодарность за помощь Петру Кислицкому, сработал оперативно. Грунт хороший. Одна упаковка была надорвана и грязная, поэтому 4 звезды».

Снова потекли однообразные будни. Кислицкий лениво слонялся по району, от скуки проверяя устойчивость мусорных баков и проводя измерение усов у местных котов, как вдруг ему позвонили на мобильный.

— Алло, Петр? Не знаю, как вас по отчеству…

— Вениаминович.

— Петр… Васильевич, это тетя Люда вас беспокоит. Вы же сейчас не заняты?

— С чего это вы взяли? — возмутился участковый и, записав данные очередного кошака, вытянулся в полный рост. — Я провожу обход территории, — строго заявил он.

— Вот! Вот как раз то, что нужно, — обрадовалась тетя Люда. — Знаете, где гаражи?

— Ну-у-у до-пус-тим...

— Как здорово всё складывается! — обрадовалась тетя Люда, и Кислицкий понял, что складывается как-то не очень и его снова собираются использовать. Он хотел сразу это пресечь, но только и успел, что набрать в грудь воздуха, а в динамике уже послышалось: — Мне Аркадий Палыч обещал мешок картошки. У него погреб в гараже, гараж номер четырнадцать. Не откажите старушке в помощи.

— А при чем тут я?! — не выдержал Кислицкий. — Пусть ваш Аркадий Палыч и несет вам картошку.

— Да не может он!

— Почему?!

— Потому что уже два месяца как у дочери живет в другой области. Ключ у него там в кирпичной кладке спрятан. Я вам все объясню, не откажите больной женщине!

Проклиная всё на свете, особенно Петра I за то, что привез картошку из Голландии, участковый двинул в сторону гаражей, откуда на собственном горбу должен был притащить злосчастный мешок.

Отыскав ключ, он уже начал было открывать калитку, как вдруг до него донеслись чьи-то негромкие голоса. Кто-то приближался. Прислушавшись, Кислицкий начал разбирать слова, и что-то — возможно даже интуиция, почти полностью атрофированная во время ленивой службы, — подсказывала, что надо затаиться.

— Давай быстрее! Я, кажется, слышал, как кто-то гараж открывал.

— Да иду я, иду! У меня уже руки отсохли.

— У меня тоже, но я же не ною.

Кислицкий спрятался за бочкой с дождевой водой и наблюдал. Вскоре из-за угла показались двое. У каждого было по два аккумулятора в руках.

— Я ною, потому что поранился, пока эту «тойоту» вскрывал, — ответил один из мужчин.

Этого хватило, чтобы Кислицкий с криком выскочил из-за бочки:

— Руки вверх! — сегодня у него было с собой табельное, которое он взял на суточную смену.

— Да мы… Мы же не сможем…

На потных лицах Кислицкий увидел страдания.

— Я сказал: руки вверх! — срывающимся голосом повторил участковый.

Вооруженные аккумуляторами, мужчины поднимали руки очень долго. Один из них сделал рывок, да так и остался в приседе, а второй, кряхтя и рыча, все же смог поднять аккумуляторы над головой, но вскоре упал как подкошенное дерево.

Оказалось, что эти двое снимали один из гаражей и решили подзаработать на местных, вскрывая замки и машины. При них были отмычки и другие инструменты, а в гараже Кислицкий обнаружил еще пять ворованных аккумуляторов. Вместе с нарядом пришлось вызвать и скорую.

Приехавшие коллеги подвезли участкового вместе с картошкой к дому тети Люды и пожали ему руку. За один месяц три человека были пойманы им с поличным — и это серьезный результат. Кислицкого переполняла гордость, но он принял поздравления весьма сдержанно.

Тетя Люда снова не смогла открыть дверь и попросила оставить картошку в подъезде, что было весьма странно, учитывая, что женщина не особо ходячая. Но Петр Вениаминович не стал спорить — он был слишком окрылен успехом. Вечером на сайте пункта выдачи заказов появился новый отзыв: «Петр Васильевич Кислицкий — лучший участковый города».

Старушка объявилась через неделю. Надо сказать, к тому времени Кислицкий уже понял, что ему фартит только во время выполнения ее заданий и потому очень ждал этого звонка.

— Вы ведь не заняты? — как всегда, угадала женщина.

— Очень занят, — как всегда, соврал Кислицкий.

— У меня к вам очень странная просьба…

«А что, разве бывают другие?» — подумал участковый, но вслух произнес:

— Что там у вас?

Тетя Люда попросила прийти на закате к прудику, который находился вблизи трассы и покормить уток, которых она раньше кормила каждый день, но последнее время не может из-за проблем с ногами. Дальше были весьма четкие указания: чем кормить, с какой стороны кучкуются утки и в какое время нужно быть на месте. Опаздывать тетя Люда запретила, потому что утки весьма пунктуальны и приезжают в одно и то же время к левому берегу пруда — туда, где кусты. Еще женщина зачем-то посоветовала взять оружие.

— Мне вам подстрелить самую жирную и принести на ужин? — уточнил Кислицкий.

— Просто возьмите. На всякий случай, — настаивала тетя Люда.

В восемь сорок пять Кислицкий был на месте с пакетом зерна и табельным оружием. Утки задерживались.

В восемь пятьдесят вплотную к пруду подъехала грузовая машина. Двое мужчин вышли из кабины и, оглядевшись по сторонам, начали выкатывать из кузова бочки. Подкатив одну из них к берегу, они сняли крышку и уже хотели слить содержимое в воду, как на них из кустов выскочил Кислицкий, вооруженный кормом и табельным.

— Кря! В смысле — стоять! — заверещал участковый.

Две наглые «утки» были взяты с неочищенными пищевыми отходами одного небольшого промышленного предприятия. Отходы эти они сливали еженедельно в разные водоемы города. После задержания Кислицкий провел у пруда еще час, пока окончательно не стемнело. Утки так и не приплыли.

Это дело стало самым громким в карьере Кислицкого, и вскоре о нем узнала вся область. Получив повышение и звание лучшего участкового города, Кислицкий буквально купался в благодарственных отзывах. Экоактивисты и зоозащитники пищали от восторга, а начальство, с подачи администрации, выделило бюджет на помощника. Это решение объяснялось огромным количеством правонарушений, происходивших на таком маленьком и, казалось бы, тихом участке.

На следующий день после награждения в дверях отделения появилась незнакомая пожилая женщина.

— Добрый вечер, Петр Васильевич.

— Вениаминович, — лениво поправил Кислицкий женщину, а затем резко вскочил с места. — Тетя Люда, это вы, что ли? — он заулыбался во все двадцать семь зубов.

— Что ли я, — кивнула тетя Люда. — Решила вот зайти, угостить вас домашними драниками, — она вытащила из сумки контейнер и поставила на стол, — и поблагодарить за помощь.

— Да вы что! Не нужно было. Это я вам благодарен!

Кислицкий начал подробно рассказывать, как он отважно боролся с преступностью, которая буквально наводнила район и действовала очень осторожно. Женщина слушала его истории с улыбкой, а потом достала из сумочки огромный профессиональный бинокль.

— Что это? — удивился Кислицкий.

— Так, хобби мое. Внуки подарили, когда я ногу сломала два года назад.

— Два года назад? — нахмурился участковый. — Ты вы что же получается, ходячая?

— И смотрящая, — подмигнула женщина. — Я уже два года фиксирую все, что происходит у нас на районе и, поверьте, вы сейчас срубили только верхушку айсберга.

— Так вот откуда вы… Слушайте, так это же незаконно! — Кислицкий всполошился: он не знал, что делать в данной ситуации. Бинокль полагалось изъять.

— Так я же в окна не смотрю.

Кислицкий выдохнул.

— Хотя в доме напротив живет моя подружка Лиза. Вы не могли бы сегодня к ней заскочить после работы — часиков в двенадцать ночи?

— Двенадцать? — переспросил участковый.

— Да. Она варенье делает. Мне бы баночку одну у нее заполучить. Квартира девяносто семь.

Кислицкий записал в тетрадь.

— Вы только с собой подмогу возьмите.

— Чтобы варенье дотащить? — не понял полицейский.

— Ага. Стодвадцатикилограммовая банка. Очень буйная. Жену и детей в это время обычно бьет так, что весь подъезд слышит, — сказала тетя Люда и, забрав бинокль, пошла на выход.

— Стойте! — окрикнул ее Кислицкий.

— Мм?..

— А почему вы отзывы не там всегда оставляете?

— А это чтобы вы не зазнались, — подмигнула старушка и ушла на свой пост.

Александр Райн

Друзья, приходите на мои литературные концерты. Вот тут список городов и вся информация

А тут можно подписаться на мой телеграм-канал, где я выкладываю еще больше рассказов и личных историй

— Вас ждут шесть испытаний. Первое – это медитация, где будет оцениваться, какой объём силы вы способны взять у сущности зверя. Второе – бег на дистанцию в десять километров, тут вы сможете показать свою выносливость. Третье — метание камня, призванное определить вашу силу. Четвёртое – ориентирование в лесу, тут вам придётся проявить не только ловкость, но и умение читать карту и определять направление на незнакомой местности. Пятое – письменный экзамен, по результатам которого будут оцениваться ваши знания. И, наконец, шестое – это турнир, на котором вам представится возможность продемонстрировать свои навыки боя.

На трёх первых экзаменах мне явно ловить было нечего. Значит, нужно было сосредоточиться на оставшихся и за их счёт как-то выровнять итоговый результат.

— Во время проведения всех испытаний разрешается использовать силу сущности. Вы должны доказать, что не только научились забирать энергию у своего зверя, но и способны грамотно её расходовать для усиления, — продолжил учитель. — На каждое испытание отводится один день, чтобы у вас была возможность восстановить силы.

После того как мастер Найдорф закончил, его место занял учитель Вэй Черепаха Усянь.

— Первое испытание пройдёт прямо здесь и сейчас, — произнёс мастер Вэй, чем вызвал бурю удивления среди учеников. — Но не переживайте, оно несложное и не потребует какой-то дополнительной подготовки.

В это время в аудиторию несколько младших учителей занесли большой зелёный кристалл на массивной подставке.

— Сейчас вы все по очереди будете подходить к этому кристаллу и вливать в него всю доступную вам на сегодняшний день силу. Ну что, кто готов быть первым? — Учитель начал осматривать зал на предмет желающих.

Быть первым вызвался Майкл. Подойдя к кристаллу, он коснулся его правой рукой.

— Теперь постарайся собрать всю доступную тебе силу, — произнёс мастер Вэй. — Не важно, куда ты её направишь, кристалл её втянет в себя.

Не знаю, что видели другие ученики, но всё тело молодого Волка начало светиться тусклым серым цветом. Свечение постепенно собиралось в правую руку мальчика, а после перетекало в кристалл, внутри которого начал образовываться вихрь того же цвета, что и сущность Майкла. После чего кристалл засветился тусклым светом и потух.

— Неплохо, Майкл, вполне достойный результат, — похвалил его учитель. — А теперь ступай в столовую, там всех уже ждёт специально подготовленное угощение, которое поможет вам быстро восстановить потраченную силу.

Майкл и правда выглядел довольно истощённым, но всё же смог улыбнуться и помахать всем в аудитории, после чего отправился за обещанным угощением.

Следующие два часа ученики по очереди подходили к кристаллу и вливали в него свою силу. После каждого прикосновения он начинал светиться: иногда ярко, иногда тускло, а иногда и еле заметно. Довольно быстро стало понятно, что по интенсивности этого свечения и оценивается запас силы.

Я не вставал с места, не зная, есть ли смысл мне вообще подходить к кристаллу. Многие из тех, кто покидал зал, с интересом на меня поглядывали.

В итоге получилось так, что я остался последним.

— Турин, ну что же ты сидишь, подходи и давай посмотрим на твой потенциал, — позвал меня мастер.

— А есть ли смысл, ведь результат и так известен? — произнёс я, подходя к кристаллу, не смея ослушаться учителя Усяня.

Оказавшись рядом с ним, я заметил, что в глубине камня вращаются сотни, а может быть, и тысячи магических вихрей. Они постоянно сплетались друг с другом, образовывая вращающийся разноцветный столб, очень похожий на смерч, который я когда-то видел на картинке в учебнике. Вот только спустя какое-то время этот смерч терял устойчивость и распадался на множество маленьких вихрей. Завороженный этим зрелищем, я застыл перед магическим кристаллом.

— Ты что-то видишь? — задал вопрос учитель Вэй.

— Да, там собрана сила учеников, она пытается объединиться, но каждый раз теряет стабильность, — словно в трансе, ответил я. — Мастер, этот кристалл способен не только собирать энергию, но и хранить её долгое время? Значит, её можно будет использовать, когда захочешь?

— Поразительные способности! — восхитился в очередной раз учитель. — Да, ты совершенно прав. Кристалл – это древний артефакт эльфов, которые использовали его для сотворения магии. Вот только у людей так и не получилось понять, как они это делали. Мы можем напитать его силой, вот только она со временем иссякает. А, насколько я знаю, эльфы собирали и хранили в них магическую силу десятилетиями.

— Значит, им приходилось каждый день вливать в него новые силы, чтобы постоянно держать его заряженным?

— Если верить дошедшим до нас летописям древних, которые воевали с эльфами, то эти кристаллы поглощали магическую силу из окружающего мира, а эльфы только управляли накоплением энергии, после чего могли её использовать, — задумчиво произнёс мастер. — Твои слова натолкнули меня на одну интересную гипотезу, которая может оживить исследование этих кристаллов. Подумай хорошенько, мальчик, твои способности уникальны и могли бы помочь в исследованиях не только ордена Охотников, но и академии магии.

— Простите, учитель, но я хотел бы всё-таки попробовать стать охотником Ордена.

— Какая жалость. Ну что ж, это твой выбор. А теперь давай всё же посмотрим, как кристалл отреагирует на тебя.

Я коснулся зелёного камня. На ощупь он был идеально гладким и холодным. Как я и думал, ничего не произошло. Разве что вихри силы внутри кристалла немного начали отползать в стороны от моего прикосновения. Даже чужая запечатанная сила пыталась от меня убежать.

— Действительно, никакой реакции, — подтвердил мастер. — К сожалению, это значит, что по результатам этого экзамена ты занимаешь последнее место среди всех учеников. Если ты всё же хочешь стать охотником, тебе придётся сильно постараться, мальчик. А теперь ступай.

Ежедневно со страстью обсуждалось, что куры в ближнем магазине — несвежие, а пучок петрушки — тощий. Одна тема для них была под запретом — дети. Поэтому и общались, что строго соблюдали этот негласный запрет. У Семеновны был сын-красавец, тоже доктор, постоянно занятый своей не очень удачной личной жизнью, и две внучки.

У Петровны — дочь, в постоянном поиске женского счастья перебирающая временных мужей, и внучка — всегда сопливая и всегда в хорошем настроении, несмотря на часто меняющихся отцов. Дочь иногда подкидывала внучку матери, но в основном увозила ее в деревню к сестре Петровны — оттуда можно было долго не забирать.

Петровна сама в августе уезжала к сестре недели на три — делать заготовки на долгую зиму, и потом приезжала с сестриным соседом Митричем на стареньких «Жигулях», просевших под тяжестью мешков с картошкой и кабачками, и банок в багажнике.

Всю зиму она откладывала с пенсии, а потом этими деньгами расплачивалась с Митричем за огород и за доставку. Петровна считала подружку женщиной неудавшейся — ни огурцы посолить, ни тесто поставить, ни селедку выбрать — как жизнь прожила?

А Семеновна считала Петровну «простоватой» и столько смысла вкладывала в это слово, что можно было ничего не добавлять.

Семеновна покупала продукты в ближайшем магазине, цену никогда не помнила и любила иногда побаловать себя чем-то вкусным. Пенсии обеим хватало.

Вот так раньше и общались — вскользь, по-соседски, а подружились после болезни Петровны. Дочка Петровны как раз была в очередной попытке замужества и уехала на юг, даже взяв с собой внучку. Два дня Петровна справлялась сама, едва ползая по квартире, а на третий утром встать не смогла. Грипп.

Семеновна долго звала ее под балконом, а через час так настойчиво барабанила в дверь, что пришлось из последних сил дотащиться и открыть. Семеновна ворвалась в квартиру в медицинской маске и с авоськой наперевес.

Она принесла банку куриного бульона, развела в чае какой-то порошок, от которого сразу стало легче, и нашла варенье из малины в серванте. Потом проветрила комнату, протерла пол влажной тряпкой, дала свежий платок на смену мокрому от пота и сбившемуся и велела спать.

Взяла в прихожей ключ Петровны и ушла до вечера.

Всю неделю она каждый день приносила свежий хлеб и варила овсянку. А к концу второй бледная, но уже окрепшая Петровна неожиданно утром пришла к ней, принеся банку огурцов, соленые грибы и пакет сушеных яблок.

- Бери! Ешь одну гадость магазинную. У меня всё своё, руками делала. И это – я теперь рядом, ежели что.

И, стесняясь своих слов, сразу развернулась и поковыляла вниз по лестнице. Семеновна, даже не успевшая ответить, тут же в коридоре и всплакнула – она не ожидала такого тепла от суровой Петровны, а помогала ей, потому что вдруг ясно поняла, что привыкла душой к своей «простоватой» соседке и жизнь без нее сильно бы потускнела.

С тех пор они и стали дружить, помогая друг другу, советуясь. Раз в неделю вместе ездили на рынок на троллейбусе – это был такой выход в свет. Обсуждали все дворовые новости и пили чай друг у друга по очереди.

Дети появлялись у них редко – у обоих намечались важные жизненные перемены. Сын Семеновны планомерно шел к разводу, который обещал быть тяжелым – с истериками и шантажом жены, с алкоголем по вечерам для временного забытья.

Мать была единственным близким человеком в этой ситуации, и он делился с ней происходящим, не думая в своих проблемах о ее здоровье. И она не спала ночами и вдвойне переживала за своего взрослого ребенка.

А дочь Петровны нашла себе заграничного жениха в интернете и решительно собиралась к нему переезжать вместе с внучкой, не слушая вопросов и опасений матери.

Петровна тоже не спала ночами, расстраиваясь за свою ветреную и бездумную дочку и переживая за внучку на таком расстоянии.

Обе пили корвалол и с собой в кармане носили сердечные таблетки. Теперь во дворе сидели почти молча, в невеселых думах. Бытовые разговоры отошли на второй план, а семейные дела не обсуждались.

Дочка Петровны появилась во дворе, когда они в своих мыслях сидели на лавочке перед ужином. Она выпорхнула из такси, забыв одернуть тесное платье, по длине скорее похожее на кофту, и вихляющей походкой направилась к «девчонкам».

Петровна недовольно отметила сразу и ярко раскрашенное лицо дочери, и вульгарный вид.

- Мам, дай ключ – я у тебя коробки с кое-какими вещами оставлю. Скорее, такси ждёт!

Быстро забрала, обдав волной душных духов, быстро отнесла, вернула ключ – и уехала. Петровна сидела, погруженная в невеселые мысли, а потом случайно повернулась к забытой подружке.

Семеновна смотрела вслед машине с таким презрением, что Петровну этот взгляд как кипятком обдал. Она сразу бросилась на защиту:

- Дочка у меня – красавица. Вот жениха нашла иностранца. Любит ее страшно! Жить будет там в своем доме, с бассейном. Всё для неё!

И замолчала, придавленная только что придуманным и своей тревогой.

А Семеновна всё это время думала о невестке, издевающейся над ее сыном, и неожиданно для себя самой с горечью выдала:

- Вот из-за таких, в поиске, жизни и рушатся. И сама – неудачница, и других несчастными делает.

Петровна даже задохнулась. Сквозь зубы, едва сдерживая себя, прошипела:

- Сама ты неудачница. Надоела ты мне хуже горькой редьки. Из жалости вожусь с тобой….

Наступила такая пауза – обе как будто оглохли от произошедшего. Потом Семеновна молча встала, распрямила насколько смогла спину и молча ушла, стараясь ступать твердо и ровно. И, глядя в эту спину, Петровна осознала, что произошло непоправимое.

Что самые близкие люди в секунду стали чужими.

Больше на лавочке они не сидели. Зная расписание друг друга, старались выходить на улицу так, чтобы не встретиться. Обе страдали страшно, но виду не показывали. Так прошла вся долгая зима.

Весной случайно столкнулись на улице. От неожиданности одновременно поздоровались. И прошли мимо. Но обе остро ощутили, как соскучились, как без подружки пропало в жизни самое главное – ощущение плеча, на которое всегда можно опереться.

И обе долго думали об этом. Потом столкнулись опять во дворе. Потом опять, и стало понятно, что обе ищут эти короткие встречи. Потом наступил такой день, когда, встретившись, они не разошлись, а остановились рядом и стали осторожно разговаривать – как соседи, из вежливости.

А потом однажды вечером в дверь Семеновны раздался робкий звонок, и, не зная еще, кто там, сердце Семеновны радостно трепыхнулось. За дверью стояла Петровна:

- Дочка прислала этот компьютер, чтобы общаться. Никак сама не разберусь.

Семеновна даже пальто забыла – так и пошла за подружкой в халате.

Почти до утра они разбирались с компьютером. Смеялись, ругались, вырывали друг у друга мышку – как девчонки. Чай пили три раза. Не хотели спать совсем и не хотели расставаться – так соскучились.

С компьютером так и не разобрались, убрали его в шкаф. Про ссору обе не вспоминали. Они давно попросили друг у друга прощения – мысленно. И давно друг друга простили. А зачем лишние слова? Если с человеком поделился своим сердцем – оно всегда откликнется…

Автор: Мила Миллер. Источник.