Старик устало развалился на длинной тахте, обитой ярким синим бархатом. Его густая, аккуратно постриженная борода седых волос касалась его груди, на которой поверх белой льняной рубахи красовался большой медный медальон. Скрупулезно сложенный светло-серый тюрбан утопил в себе его уже почти полностью облысевшую голову.
Еще в юности у Хагора появилось это пристрастие – кусок легкой ткани обязательно должен был касаться его головы. Поначалу это была белая лента, повязанная, вокруг детской льняной панамы с узкими краями, затем, свернутая в тугую петлю серая ткань, пристегнутая к синей шляпе торговца, снова белая узкая тесьма вокруг густой копны его темно-русых волос, когда ему пришлось участвовать в битве и вот теперь – тюрбан старика.
Он никогда не поддавался на едкие колкости сверстников, которые в детстве дразнили его за то, что он со своими лентами был похож на павлина. И уж тем более не реагировал на редкие нападки недоброжелателей в свой адрес, став взрослым мужчиной. Его участие в двух крупных сражениях, его властный и жесткий характер, который только укрепился с годами, останавливал тех, кто хотел над ним подшутить. Позже, уже состарившись, он действительно завел пару павлинов, поместив их в небольшом парке рядом со своим домом и с удовольствием приходил покормить их по утрам.
Старик заерзал на синей бархатной тахте, стараясь разместиться поудобнее. После нескольких попыток найти нужную позу, он, наконец, застыл, вытянув вперед левую ногу, которая уже почти полностью затекла от долгого лежания в одном положении.
Уже несколько часов Хагор не трогался с места, все это время он не переставал смотреть своими карими глазами через полуприкрытые веки на пустующую тахту и на лежащий на ней аккуратно сложенный халат из красного бархата, украшенный крупными узорами из посеребренной нити.
Вторая, точно такая же тахта-близнец, как и та, на которой сейчас возлежал Хагор, обитая таким же ярко-синим бархатом и с такими же изогнутыми посеребренными подлокотниками стояла напротив него. Она была пуста, и он знал, что, возможно, это уже навсегда.
Много лет подряд Хагор приходил сюда, чтобы провести время за интересной беседой со своим другом Мансуром, с которым они были знакомы с самого детства.
Они выросли в одном поселении, дома их родителей стояли рядом, и мальчики играли вместе в одни и те же игры. Затем обучались у одних и тех же наставников, что означало в их краях то, что парней готовят для совместных дел.
Так и cлучилось, повзрослев, они вместе вели торговлю редкими камнями и тканями, продолжая традиции своих семей, а когда пришло время, то вместе приняли участие в большой битве.
Мансур был единственным, на чьи шутки мог обидеться Хагор, слова своего близкого друга он всегда воспринимал по-особому эмоционально, чувствуя в них неподдельную искренность. Однажды, Хагор чуть не сорвал с головы свою белую ленту, когда еще в детстве Мансур вдруг решил поддержать сверстников и начал подтрунивал над ним за его странное пристрастие. Но оба быстро поняли, что их дружба важнее. Мансур тогда вовремя остановился, а Хагор сделал вид, что ничего не заметил.
Прожив больше половины отведенной им жизни бок о бок, два друга по традиции встретились в комнате с двумя синими тахтами, чтобы поговорить по душам и поделиться тем, что случилось с каждым из них за последнее время. Хагор хорошо помнил все, о чем они говорили в тот раз. Тогда он не знал, что это их последняя встреча…
- Я хочу отправиться в путешествие, сам. Понимаешь? – признался ему тогда Мансур. - Я чувствую, что слабею, и это может быть единственным способом для меня протянуть еще немного.
- Это не выход, - пытался спорить с ним Хагор, хотя выражение лица Мансура объясняло ему все лучше слов. Его высокий лоб под копной всклокоченных черных волос с еле заметной сединой упрямо сжался, образовав две глубокие морщины, и это означало, что он уже принял решение.
Хагор давно не видел друга таким собранным и серьезным. Вытянутое, почти идеально симметричное лицо Мансура чаще украшала улыбка из пухлых губ и крупных белых зубов, которая проявляла две смешные ямочки на обеих гладко выбритых щеках.
- Ты не знаешь, как это тяжело каждый день просыпаться и думать о том, что это может быть твой последний день. Какого это чувствовать, что твое тело перестает тебе подчиняться и в бессилии падает на кровать после изматывающего сопротивления этой проклятой болезни, - говорил ему Мансур и морщины на его лбу становились еще глубже.
- Мы не знаем точно, я слышал разное, - не унимался Мансур.
Перестав пререкаться, друзья замолчали и пристально посмотрели друг другу в глаза.
Они оба знали, что путешествия в физическом теле опасны. В них никогда не было особой необходимости, для этого существовала медитация, которая легко перемещала каждого, кто хотел, в любую точку планеты.
Основным правилам пространственных путешествий их учили еще в детстве и постоянно напоминали о том, как важно готовиться к ним заранее. Обязательным было согласование дня и точного времени для личной медитации, чтобы не создавать излишней нагрузки на атмосферу, если вдруг перемещаться будет одновременно большое количество людей.
Они учили правила безопасной медитации в темное время суток, во время магнитных бурь, знали о необходимости сопровождения взрослыми своих несовершеннолетних детей.
Физические перемещения на другие территории были редкостью. Они не были запрещены, но отнимали много энергии, что почти всегда приводило к сокращению продолжительности жизни и только самые отчаянные решались на них в погоне за новыми ощущениями.
- Наставники говорили мне, что есть места, старые города, где, если повезет, может открыться воронка и тогда есть шанс поймать из нее заряд энергии. Его может хватить на несколько десятков лет, - продолжил разговор Мансур после непродолжительного молчания.
- Я тоже слышал об этом, - тихо отвечал другу Хагор - Но говорят разное. Ты слышал, что случилось с молодой парой? Они решили на себе проверить рассказы наставников и отправились в старый город в своих телах. Мужчина умер прямо там, в центре города, потратив все силы на это безумное перемещение, а женщину до сих пор не могут найти.
- Да, слышал. Но чем я рискую? Ничем, - настаивал Мансур. - Или я умру здесь от этой проклятой болезни лет через пять-шесть, как мне пророчат наставники, или смогу вернуться из путешествия и увидеть, как подрастают мои внуки. Ведь если есть шанс, то его нужно использовать. Ты ведь всегда сам мне об этом говорил!
- Ты – сумасшедший! Прими судьбу, как она есть! Подготовься к уходу достойно!
- К старости, ты превратился в занудного и скучного старика, Хагор! – оборвал его Мансур и отказался продолжать этот разговор. С того дня Хагор больше не видел Мансура.
Уже почти полгода Хагор не переставал узнавать новости от наставников, которые организовали поиски по настоянию семьи Мансура. Они собрали несколько отрядов, регулярно медитирующих для того, чтобы прочесывать окрестности вокруг старого города, куда, по словам Софьо, старейшего из них, решил направиться Мансур в своем физическом теле. Но все было тщетно.
- Есть еще один способ, - заговорил однажды с Хагором Софьо, который был приставлен к Хагору и Мансуру еще с детства.
Всегда собранный и строгий, с пронзительным взглядом и тихим голосом, Софьо вызывал у своих воспитанников смешанные чувства, состоящие из страха быть наказанными, уважения и восхищения.
Сам он узнал о своем призвании стать наставником еще в юности, когда отец отвез его в старый храм на горе, где ему предстояло впервые опробовать медитацию.
Местные жители помнят тот день до сих пор, ведь храм тогда осветился золотистым светом, а в воздухе запахло дождем. С первого раза Софьо справился не только с основными приемами медитации, которые познал в школе, но и сумел вызвать дождь, которого не было в этих местах уже почти месяц.
Такое случалось нечасто, а если случалось, то молодых людей с выдающимися способностями сразу же отправляли на обучение старейшинам.
Софьо был одним из лучших, со временем, став наставником, он сумел собрать вокруг себя равных ему по силе и талантам соратников, которые помогали побеждать в битвах, укрощать стихии и распознавать пророчества.
Именно его уговорили стать наставником для своих сыновей родители Хагора и Мансура.
Теперь, когда срок жизни Софьо подходил к концу, его кожа истончилась и покрылась морщинистыми узорами, его темно-серые глаза поблекли, а некогда густая шевелюра русых волос полностью покрылась сединой и поредела, он уже с трудом разговаривал. Но при этом все еще уверенно передвигался на своих упругих длинных ногах и сохранил способность к медитациям, которые регулярно использовал для перемещений на дальние расстояния и теперь возглавил один из отрядов по поиску Мансура.
- Если мы не обнаружили его следов, возможно, ему все-таки удалось открыть воронку. Тогда он мог остаться на той стороне. В этом случае еще есть шанс вернуть его обратно.
После открытия воронка затягивается примерно два года. Это, как порез на руке, пока рана свежая, то от легкого прикосновения она опять легко расходится, - говорил Софьо Хагору своим вкрадчивым голосом, больше похожим на шипение. - Если рядом с ней окажется кто-то с похожим излучением, таким же, как у Мансура, то есть кто-то из его родственников, со схожим ДНК, то в его присутствии воронка сможет открыться сама еще раз. И, если он еще там, то мы его вытащим.
Хагор молча слушал наставника. До того, как Мансур не рассказал ему о своем решении отправиться в путешествие, он почти ничего не знал о воронках. Истории о них иногда всплывали в книгах и были похожи на легенды, но наставники пресекали попытки любопытствующих узнать больше из соображений безопасности.
- Только родственник должен быть молодым, - продолжал сипеть Софьо. - Это на всякий случай, возможно, ему придется использовать много жизненной силы. Никто из нас до конца не знает, как работают воронки, они были созданы задолго до нас и не нами.
- А мы точно знаем, что Мансура нужно искать около этой воронки? – усомнился Хагор. - Легенды говорят, что их несколько.
- До того, как Мансур исчез, мы говорили с ним о той, что в Помпеи. Полагаю, он направился туда.
- То, что ты предлагаешь, Софьо – опасно. Как мы сможем его вытащить, даже если вдруг найдем на той стороне?
- А что не опасно? Бездействие - вот самая большая опасность.
- Да, наверное, ты прав, - произнес Хагор, стараясь уговорить самого себя принять предложение Софьо.
- Я сам до конца не знаю, никто не знает, что заставляет воронки открываться и главное, как их обнаружить, - с сожалением констатировал Софьо. - Поговаривают, что физическое тело само притягивается к ней в нужный момент, но почему и когда нужно разбираться. Я сам знаю о двух таких случаях, – продолжал Софьо, сегодня он был особо разговорчив, что насторожило Хагора. - Один такой случай произошел с наставником, которого я знал и, которого, увы, уже нет в живых.
Он рассказывал мне, что когда он был в старом городе в своем физическом теле, то на его глазах воронка открылась сама. Тогда на той стороне он увидел человека очень похожего на него самого. Помню, он говорил, что сначала его глаза ослепило солнце и потом почти сразу открылась воронка.
Когда он увидел человека на той стороне, он испугался и решил, что лучше уйти подальше от этого места. Контакта с той стороной у него не было и физически он не пострадал, даже здоровье немного улучшилось - затянулась давняя рана на ноге, да и все, пожалуй. Долголетия не случилось.
- Его отец? Это когда же было? – удивился Хагор.
- Да, это было давно. Так вот, его отец рассказывал ему, что перед ним воронка открывалась трижды и он не только не потратил жизненные силы, а прожил на 44 года дольше положенных ему 215 лет. Сын решился повторить путешествие отца много лет спустя, во многом из любопытства, конечно. Но есть одно «но», - продолжал Софьо, опустив глаза. - Они оба были возле одной и той же воронки, той, что на другом материке, там тоже есть старый город.
Софьо замолчал. Его изношенное годами горло требовало передышки.
Осушив до дна стакан с прохладной водой и дав себе немного отдохнуть, Софьо неожиданно поделился с Хагором своими переживаниями, о которых Хагор, знавший его столько лет, даже не догадывался. Софьо всегда был для него примером непоколебимой уверенности в себе и глубочайшей мудрости.
- Я всегда в глубине души хотел быть похожим на него, на того наставника и на его отца, о которых рассказал тебе сейчас, - заговорил он. - Хотел, но боялся. Почувствовать новые эмоции, поддаться ощущениям, которых не испытывал ранее и которые доступны только тем, кто совершает перемещения в физическом теле! Это всегда манило меня, но каждый раз я находил причину не рисковать. Убеждал себя, что это ерунда, что то, что я вижу и чувствую в медитации – это тоже самое и незачем геройствовать.
Безопасность важна и нужно беречь свою жизнь, я знаю, но все не совсем так. Когда я слушал рассказ того наставника, видел его восторженный взгляд, чувствовал дрожь его тела, когда он вспоминал о том путешествии, я завидовал ему, - Софьо вздохнул и с грустью посмотрел на Хагора. - Я знаю, что ты тоже сомневаешься сейчас, - продолжал он. - Ты всегда был прилежным учеником и всегда знал меру, не то, что Мансур. Но так ли это благоразумие важно? Прожив почти весь предназначенный мне срок, я уже в этом не уверен. Если бы сейчас я был моложе, то не раздумывая отправился бы в этот старый город вместе с Мансуром искать для него воронку.
Но время упущено, я стар, мое тело не выдержит физического перемещения, а ты еще в силе. Ты подумай, я не тороплю.
Несколько дней Хагор напряженно размышлял об этом разговоре. Нет, в себе он не сомневался. Он уже давно принял решение, что обязательно отправится на поиски друга. Если есть хоть один шанс вытащить его с той стороны, если он действительно там, то он сделает это без колебаний. Но рисковать жизнью кого-то из его родственников?
В этом был главный вопрос, ведь для открытия воронки рядом должен быть кто-то со схожим ДНК.
- Сам Мансур решился бы на такое? – спрашивал он себя.
Однако события потекли своим чередом, вне зависимости от желаний Хагора.
- Садовник сказал, что ты уже целую неделю не приходишь кормить павлинов, - звонкий детский голос отвлек от раздумий лежащего на тахте Хагора.
Девочка лет двенадцати в длинном розовом халате, с белой лентой в темных волосах вошла в комнату с двумя тахтами, держа в руках высокий прозрачный сосуд с водой.
Дана, младшая дочь Мансура любила приходить сюда, поболтать с Хагором. Он всегда находил для нее время, рассказывал истории из своей жизни и из жизни ее отца, которого редко кто из его троих дочерей мог заставить поболтать просто так.
- Надень его, Хагор! – Дана взяла халат, лежащий на тахте, и протянула старику. - Надень, отец был бы рад. Он красивый….
Хагор любил Дану, он таял при звуке ее голоса и почти никогда не мог найти в себе сил сопротивляться ее наивным детским просьбам. С возрастом его все больше привлекали открытые, отчаянные и немного наивные души.
Характер его собственной дочери был другим, более жестким и решительным. Иногда он думал, что с таким характером ей стоило бы родиться в мужском теле. Он безусловно любил ее, находя много поводов для восхищения, но к Дане он испытывал особые чувства.
Дана с самого рождения была живым и любознательным ребенком, отличаясь от двух своих сестер, рассудительных и немного холодных. Повзрослев, те начали принимать активное участие в делах отца, связанных с торговлей, иногда даже пытаясь критиковать Мансура за его любовь к риску и приключениям, что подчас мешало их семейным делам. Но Дана была похожа на отца и жизнь без риска ей казалась скучной и лишенной смысла.
Хагор взял халат из ее рук и накинул на себя.
- Прекрасно! – воскликнула Дана и, поставив кувшин с водой на пол, сделала несколько кругов вокруг Хагора, внимательно разглядывая его со всех сторон в новом наряде. - Послезавтра оденься так же и жди нас! А мы быстро: туда и обратно! Один-два дня, это ведь не долго? – весело протараторила она.
- Ктоэто «мы»? Куда это «туда»? – удивился Хагор, наблюдая за тем, как Дана выписывает круги.
- А он тебе разве не сказал? – поспешила изобразить наивное удивление Дана, но получилось плохо. - Мы с Софьо переместимся в Помпеи, я в физическом теле, а он в медитации.
- Ты куда это собралась? Ты же ребенок! Я против! – взволнованно произнес Хагор и вытянутой вперед рукой остановил кружение Даны.
- С двенадцати уже не требуется сопровождение взрослых. Ты знаешь? – продолжала Дана, слегка отдышавшись и плюхнулась на синюю бархатную тахту, на которой обычно сидел ее отец. - А мне уже двенадцать. Ты помнишь?! Да и Софьо будет рядом. Все норм!
- А твоя мать, а сестры? – Хагор все еще не мог поверить в то, что Дана всерьез решила отправиться в путешествие в физическом теле.
- Расскажу им, когда вернусь. Тебе рассказать не страшно, ты же на моей стороне? Верно?!
Дана ловко соскользнула с тахты и в секунду добежала до открытой двери, выходящей на веранду и дальше в сад. Она сказала Хагору все, что хотела и теперь ей нужно было как можно скорее оказаться в саду, чтобы не слышать его возражений и наставлений.
- А павлинов своих ты когда начнешь кормить? – крикнула она ему уже из сада, и ее хрупкая фигурка скрылась за густыми, ровно подстриженными кустарниками.
Хагор неподвижно стоял посередине комнаты, оторопевший от такой прыти Даны.
- Она так похожа на Мансура! Такая же непредсказуемая и отчаянная! - думал он, немного придя в себя.
- Но разрешить ей пойти на такой риск, даже с Софьо! Это уже переходит все границы! А Софьо! О чем он думал, старый дурак?! – рассуждал Хагор, направившись к выходу. Он решил, что обязан поговорить с матерью и сестрами Даны.
- Уже завтра, - подумал Хагор, выйдя из своего дома на улицу.
- Нет, он поступит по-другому, - новая идея обожгла его изнутри.
- Он сам отправится в старый город. Он уже пожил, а Дана еще ребенок, его риск ничто по сравнению с тем, что может случиться с девочкой.
С этой мыслью, он резко развернулся и направился в другую сторону туда, где находился дом Софьо.
- Схожее ДНК, о чем ты вообще говоришь? Она же ребенок! - возмущался Хагор после того, как он добрался до дома Софьо и, не дав ему опомниться, с порога начал отчитывать старика за их тайный план с Даной за его спиной.
- Она все равно это сделает, со мной или без меня, так уж лучше пусть со мной, - шипел еле слышным голосом Софьо.
Он явно стал уставать. Побледнел и осунулся.
- Я сам был удивлен, когда она рассказала мне о воронках, - продолжал старик. - Понятия не имею откуда она все это узнала. Думаю, что кто-то из молодых наставников решил ей посочувствовать и допустил ее порыться в архивах. Другого объяснения у меня нет.
- Ты должен ее остановить. А что, если… Нет, даже думать об этом не хочу, - возмущался Хагор.
- Лучшее, что ты сейчас можешь сделать – это отправиться с ней. Вы оба доберетесь туда в своих телах, а я подготовлю все для медитации. Если что, я вызову подмогу. Мы справимся, я чувствую, все будет хорошо.
- Чувствует он! А что я чувствую? А как же ее семья?!
Софьо молча смотрел на Хагора, они оба понимали, что решение уже принято и самое верное для них сейчас – это не отступать от него и постараться сделать все, что в их силах. Мансур на их месте поступил бы точно так же.
