stafillokok

Первая часть - здесь

Вторая часть - здесь

Третья часть - здесь

Нравится читать автора? Подпишись на телеграм-канал

Подойдя ближе, девочка молча взяла Николая Ивановича за руку.

Николай Иванович непроизвольно сжал руку девочки в своей, отчего та чуть слышно вскрикнула, но не стала одергиваться, и они оба замерли на мгновение в этом странном рукопожатии. Он почувствовал теплоту и мягкость ее пальцев.

Девочка совсем не казалась испуганной, наоборот, она широко улыбнулась незнакомому пожилому мужчине, обнажив свои идеально ровные белые зубы и, наконец, медленно вынула свою руку.

- Не мираж, - тихо произнес Николай Иванович, внимательно разглядывая незнакомку.

Девочка была высокого роста, доставала ему макушкой до середины лба. Ее худые руки и ноги казались излишне длинными по сравнению с телом, которое еще пока не приобрело законченные женственные формы. Широко поставленные темно-карие, почти черные глаза были необычайно красивы. Николай Иванович невольно вспомнил изображение богини с фрески, которую он недавно рассматривал на стене.

Несмотря на экзотическую внешность, украшением которой была черная кудрявая копна волос, одета она была вполне обычно: широкая футболка грязно-розового цвета была заправлена в узкие синие джинсы, а ноги затянуты сандалиями из коричневой кожи с двойной металлической застежкой.

Широкий ремень из легкого белого материала от сумки, напоминающую котомку, свисающей почти до ее колена, затянул под себя футболку и лег полосой от ее правого плеча до левого бедра.

- Не мираж, - еще раз произнес Николай Иванович, наблюдая за плавными движениями детской руки, только что прервавшей их рукопожатие. На ее запястье он успел разглядеть небольшое тату в виде цветка белого цвета с красной каймой.

- Ты тоже отстала от группы? Ты туристка? – спросил он ее по-русски, не зная, как начать разговор.

Девочка в ответ пожала плечами и улыбнулась.

- Вот из е нэйм? – Николай Иванович вспомнил выученную еще в детстве фразу из школьного учебника по английскому языку.

Девочка ничего не отвечала. Она лихо притянула к себе белую котомку, достала из нее прозрачную бутылку с водой и протянула Николаю Ивановичу.

Отказаться было неудобно и он, сделав пару глотков из бутылки, вернул ее девочке. Ему показалось, что вода была необычного вкуса, немного сладковатая, напоминавшая по вкусу ягоду, название которой он не помнил.

Девочка убрала бутылку обратно в котомку и посмотрела на Николая Ивановича.

- Mольто кальдо,- наконец произнесла она певучим голосом.

Николай Иванович напряженно пытался вспомнить другие фразы из школьного учебника, но в голове что-то зашумело, и все четыре колонны стали постепенно расплываться перед глазами, теряя прежние очертания.

- Вода, сладкая вода, - подумал он, прислушиваясь к своему организму. Но никаких признаков отравления не обнаружил: ни тошноты, ни дурноты не было, в животе все было спокойно, но в голове все по-прежнему шумело.

- Жара, - подумал Николай Иванович, но на этом его мысли прервались тем, что он увидел после.

Вторая колонна справа начала терять свое очертания, а затем и вовсе растворилась в пространстве, обнажив перед ним удивительную картину. В воздухе висело нечто похожее на облако перед грозой, полупрозрачное перистое вещество серого цвета с фиолетовым отливом. Облако двигалось вниз и набухало, постепенно разъезжаясь в стороны. Получалась фигура, похожая на вытянутое вверх кольцо. Серая дымка становилась все прозрачнее посередине, внутри него проявилась воронка. Через образовавшийся просвет Николай Иванович угадал очертания такого же дома, перед которым он стоял минуту назад, но только не разрушенного, а целого и обжитого.

Стена, на которой он только что рассматривал остатки фрески теперь красовалась перед ним, исписанная снизу доверху многочисленными яркими изображениями животных, растений, людей и планет. Все это выглядело невыразимо красочно и живо.

Николай Иванович хотел было повнимательнее рассмотреть фрески, но на фоне стены вдруг появился силуэт. Его фигура, лицо и одежда сначала не были отчетливыми, но постепенно, словно наведя фокус Николай Иванович смог разглядеть его в деталях. На него через воронку пристально смотрел старик в ярком красном халате.

Серебряные нити орнамента, украшавшие халат, искрились на солнце, придавая величие его образу. Вытянутое лицо старика обрамляла аккуратно стриженная седая борода, а голову прикрывала красиво уложенная светло серая тонкая ткань. На широкой груди незнакомца Николай Иванович разглядел большой медный медальон круглой формы.

Старик молча смотрел на Николая Ивановича, а Николай Иванович – на старика. Лица обоих выражали неподдельное любопытство и легкий испуг.

Постепенно Николай Иванович стал узнавать в старике из воронки знакомые черты. Его карие глаза, слегка вытянутое лицо, родинка возле правого уха, тонкие плотно сжатые губы. В старике он все больше узнавал себя.

Казалось, что старик тоже начал о чем-то догадываться. Он прищурился, внимательно вглядываясь в лицо Николая Ивановича.

Роковая догадка, по всей видимости, мелькнула и в его голове. Удивление на его лице быстро сменилось разочарованием, и старик, слегка поморщившись, резко отпрянул от воронки.

Только теперь, когда Николай Иванович переключил свой взгляд на второй силуэт, который все это время был рядом со стариком.

Это была девочка с гладкими черными волосами, аккуратно перевязанными атласной белой лентой. Ее прическа поначалу сбила его с толку, но теперь сомнения не было.

- Ты? Это ты? – тихо произнес Николай Иванович, узнав в девочку ту, что угостила его водой и с которой он только что пытался разговаривать. Девочка из воронки внимательно вглядывалась в лицо Николая Ивановича и так же, как и старик в красном халате, хранила молчание.

Николай Иванович сделал шаг назад, края воронки дрогнули, и густая серая дымка стала закрывать просвет – как будто опустили плотный занавес.

Николай Иванович сглотнул и сделал еще пару шагов назад, продолжая вглядываться внутрь воронки. Девочка с белой лентой на голове исчезла точно также, как и старик, а затем пропала и расписная стена.

Воронка повисела в воздухе еще несколько минут и окончательно растворилась в жарком воздухе, вернув на место колонну.

Николай Иванович огляделся, девочки-подростка рядом не было, он стоял один рядом с четырьмя колоннами и перед ним вновь была стена с блеклыми остатками фрески.

Шок от произошедшего молнией пробил все тело. Но он не парализовал его, а наоборот, взбудоражил все внутри, придав его телу легкость и силу. Сорвавшись с места, он, слегка подпрыгивая, бросился догонять свою туристическую группу, уже нигде не останавливаясь ни на мгновение.

Ниночка, Ленка и Гриша, все это время дисциплинированно следовавшие за гидом вместе с группой, не особенно переживали, замечая, как Николай Иванович то и дело отстает от них.

- Он всегда так, - говорила детям Ниночка, - Всегда, когда мы куда-то едем, ему обязательно нужно отстать и побродить одному. Он это любит, говорит, что так погружается в атмосферу места.

- Ничего, без него не уедем, - вторила ей Ленка, держа за руку своего Гришу, за которого сейчас она переживала больше, чем за отца. Лицо Гриши, который впервые оказался в жаркой стране в разгар лета, постепенно покрывалось красными пятнами и Ленка, поздно это заметившая, теперь то и дело смазывала его лоб и щеки солнцезащитным кремом.

Николай Иванович догнал группу и, почти не запыхавшись, к своему собственному удивлению, молча кивнул головой, встретившись взглядом с Ниночкой.

Закончив экскурсию, уставшие от жары туристы, с удовольствием погрузились в микроавтобус с жужжащим кондиционером и направились в отель.

Весь оставшийся день Николай Иванович хранил молчание и только после ужина, когда они с Ниночкой вместе вышли на открытый балкон их номера, он решился рассказать ей о случившемся.

Ниночка слушала его, облокотившись на балконные перила, не прерывая и не задавая вопросов. По его взволнованному голосу и по проступившему на висках поту она поняла, что это не лукавство и не трюк, Николай Иванович говорит ей правду.

- Вот так, Ниночка, - закончил свой рассказ Николай Иванович, и вместе с ней облокотился на перила.

- Что это было и нужно ли мне что-то делать, я не знаю.

- Давай для начала попробуем что-то узнать у нашего гида. Завтра. - предложила Ниночка.

- Что узнать?

- Ну, спросим про девочку, например. Может ее кто-то знает или видел. Тамара, наш гид, вроде адекватная женщина, много лет здесь живет.

- Ну, даже не знаю, - засомневался Николай Иванович, но тут же взял себя в руке. - Да, завтра за завтраком. Поговорим. Но только с одним условием.

- Что за условие?

- Ленке и Грише ни слова! Прошу! А то решат, что я на старости лет с ума сошел.

- Да, я тоже об этом подумала. Не поймут они.

Придя к согласию, супруги отравились спать, точно решив, что завтра утром должны поговорить с Тамарой.

Тамара, высокая, мускулиста женщина, лет за пятьдесят уже больше десяти лет работала гидом на юге Италии, регулярно встречая и провожая русскоязычные группы.

Веснушчатая, с яркими рыжими волосами, она поражала туристов своей энергией и легкостью, с которой она была готова отправиться в любую точку Италии. Тамара честно отрабатывала свой хлеб и в поисках дополнительного заработка частенько приходила утром в отель, где останавливалась очередная группа на случай, если кто-то из туристов запросит дополнительную экскурсию. Этим утром она расположилась на большом белом диване у стойки отеля в ожидании молодой пары, которая попросила ее показать им сегодня утром побережье. Она сидела с полуприкрытыми глазами, улавливая звуки музыки от небольших наушников, еле заметных в ее крупных ушных раковинах и медленно попивала густой черный кофе из белоснежной фарфоровой чашки.

- Тамарочка, уделите нам немного время, милочка, - заворковала Ниночка, когда они с Николаем Ивановичем подошли к гиду, заметив ее знакомую фигуру, сидящую на диване в холле отеля.

Тамара, увидев пожилую пару, вынула наушник из левого уха и приветливо улыбнулась.

- Доброе утро!

- Тамарочка, мы присядем, хорошо? – Ниночка присела рядом с Тамарой, не дожидаясь ответа.

- Я жду туристов, они сейчас спустятся. Как ваши дела? Вчера все понравилось?

- Тамарочка, все было отлично, у нас только один вопрос, - продолжала напирать Ниночка

- Да, конечно. У меня минут двадцать есть, я думаю

- Да, да, мы все понимаем, - Ниночка подмигнула Николаю Ивановичу, который остался стоять рядом с диваном, предлагая ему сесть, но он отказался, покрутив головой в ответ. - Тамарочка, вчера Николай Иванович встретил на экскурсии девочку, лет двенадцати, симпатичную такую. Она помогла ему, угостила водой, вчера же жара такая была. Так вот он, - она показала рукой на Николая Ивановича, - он хотел бы вернуть ей ее… косметичку, - соврала Ниночка, доставая свою собственную ярко-красную из дамской сумки. - Там безделицы, конечно, но вдруг вы ее тоже вчера видели, одну или с группой?

- Возможно, она местная, - вмешался в разговор Николай Иванович. - Она сказала мне «мольто кальдо», вот я и подумал, что местная.

- Нет, я не видела вчера никакой девочки, а детских групп сейчас нет. Но в Италии каникулы, разве что это чья-то дочь, - торопливо отвечала Тамара, поглядывая в сторону лифта, откуда вскоре должна была появиться молодая пара туристов.

- Очень жаль, - тихо произнес Николай Иванович. Он с самого начала сомневался в том, что Тамара сможет ему как-то помочь. – С такими красивыми глазами и черными кудрями, а еще у нее такая смешная детская тату с белым цветком, - продолжал он, разговаривая теперь с самим собой.

- Кудрявая, с белым цветком? Может, Дебора? – неожиданно произнесла Тамара

- Что за Дебора? – оживился Николай Иванович

- Дебора, ей двенадцать, дочь Лауры, сотрудницы музея в Помпеи. Лаура иногда экскурсии проводит для итальянских туристов, а Дебора с ней часто приходит, говорит, что тоже экскурсоводом будет. Я помню тату, она мне ее показывала, говорила, что скопировала рисунок с одной из фресок.

- Да, думаю она, - глаза Николая Ивановича заискрились.

- А когда она там бывает? Когда экскурсии у Лауры, вы знаете? – затараторила Ниночка

- Нет что вы. Этого вообще никто не знает. Итальянцы они такие, есть настроение – работают, нет – не работают. Одну группу она приводит, другую ее коллега. Их там не разберешь.

Из отрывшихся дверей лифта вышла молодая пара и Тамара спешно встала с дивана.

- Идут. Я должна ехать, вам хорошего отдыха! Вот, звоните, если вдруг решите экскурсию заказать, - Тамара протянула Ниночке свою визитку и двинулась навстречу молодой паре.

- Ну что, вот видишь, что-то прояснилось. Ты – нормальный, тебе все это не приснилось, да и девочка нашлась - говорила Ниночка, взяв мужа под руку. Медленным шагом они оба направились в кофейню, расположенную через дорогу напротив отеля.

- Все в порядке, девочку ты видел реальную и даже имя ее знаешь - Дебора, - успокаивала мужа Ниночка, присев на резной металлический стул за круглым белым столиком кафе и приступив к любимому занятию – разглядыванию прохожих через стекло кофейни.

- Ну, пока это только предположение, может это и не она вовсе, - отвечал Николай Иванович, присаживаясь рядом. - Да и не совсем в ней дело. Старик. Его не могу забыть.

- А вот это, как раз, вполне могут быть твоими комплексы. Ты говорил, что себя увидел, так? – продолжала Ниночка, не открывая взгляд от окна.

- Да, ты не представляешь, как он был похож! Ну, может быть ты и права, я сейчас уже ни в чем не уверен. – Николай Иванович взял в руки меню, выставленное на столике.

- Ладно, не думай пока об этом, - Ниночка положила свою руку на руку мужа, и они оба замолчали.

- Не могу, он все время стоит перед моими глазами, этот старик в красном халате, - первым прервал молчание Николай Иванович.

Он и сам хотел бы поверить Ниночке, списав все на свои иллюзии, но в глубине души он знал, что это не так, что все не так просто, как те объяснения, которые они сейчас сами для себя придумывают.

- Кофе? – cупруги повернулись в сторону молодого официанта, который неслышно подошел к их столику.

- Да, два капучино, пожалуйста, - произнесла Ниночка на ломаном итальянском.

Первая часть - здесь

Вторая часть - здесь

Нравится читать автора? Подпишись на телеграм-канал

Июльский день выдался необычайно знойным: с самого утра солнце нещадно палило, заставляя высохшую почву покрываться трещинами, которые с каждым часом становились все длиннее и глубже, выламывая собой замысловатые узоры на земной поверхности.

Затаившиеся в тенях редких деревьев птицы почти не пели и только иногда какая-нибудь одинокая морская чайка, случайно залетевшая вглубь материка, тревожила своим криком уставший от затянувшегося зноя пейзаж.

Николай Иванович, прерывисто дыша, медленно плелся за небольшой группой из двенадцати туристов, которая оторвалась от него вперед метров на сто.

Смирившись с ролью отстающего, он с интересом разглядывал развалины древнего города. Оказавшись в новом месте, он всегда ждал такие моменты, когда можно было уединиться, отделившись от окружающих людей, чтобы наедине с собой ощутить новые запахи, новые звуки и затем соединить их с открывшимся взгляду незнакомым пейзажем и полностью окунуться в уникальную атмосферу, присущую этому месту. Сейчас для этого был подходящий момент.

Заученные рассказы экскурсоводов наводили на него скуку, в них редко можно было встретить искру живой правды. Они просто делали свою работу, выдавая на-гора сухие факты и цифры, доступные любому обывателю в справочной литературе. Для пытливого ума Николая Ивановича этого было недостаточно.

Давящая южная жара заставляла его двигаться медленнее и он, слегка пошаркивая пыльными кроссовками, неспешно вышагивал по хорошо сохранившейся мощеной кладке некогда торговой улицы, внимательно разглядывая откопанные из-под толщи пепла фрагменты былых строений.

Крупные соленые капли стекали из-под белой хлопковой панамы на его раскрасневшееся лицо, попадали на глаза и затуманивали пластик его солнцезащитных очков в толстой оправе.

Николай Иванович, будучи издавна заядлым путешественником, к жаре готовился заранее. Его видавший виды походный рюкзак из плотной светлой ткани со множеством карманов висел сейчас на его правом плече и вмещал в себя еще одну хлопковую панаму, фляжку с водой, запасные носки, солнцезащитный крем и множество мелочей на разные случаи.

Но на этот раз ощущалось и то, к чему он не был готов - возраст предательски давал о себе знать. Он чувствовал, что жара стала переноситься тяжелее, как шаги были не такими уверенным и без коротких остановок и передышек, о чем он никогда раньше даже не задумывался, теперь ему было не обойтись.

Двенадцать туристов в сопровождении гида удалялась все дальше, а Николай Иванович, смахнув с лица капли соленого пота, замедлил шаг и огляделся.

В нескольких метрах от себя он увидел стену полуразрушенного дома, на которой сохранились остатки красно-оранжевой древней фрески. Присмотревшись, он разглядел в рисунке один клюв, четыре глаза и один хвост.

- Два павлина? – подумал он и перевел взгляд на длинный, хорошо отшлифованный серый камень. Сейчас ему очень нужна была короткая передышка.

Усевшись на теплый камень, он достал из рюкзака фляжку с водой и принялся с интересом разглядывать сохранившийся фрагмент рисунка на фреске.

Очертания птиц показались неясными, а вот на стене, которая располагалась в глубине бывшего дома, можно было рассмотреть больше сюжетов. Фрески на ней недавно восстановили для туристов, поэтому краски казались неестественно яркими, а часть изображений – грубыми. Сидя на камне, Николай Иванович изучал очертания какой-то богини с зеленым венком на голове, цветы и небольшие фигурки воинов и животных.

- Лучше бы не реставрировали совсем, - сокрушался Николай Иванович, глядя на кривые глаза богини, обведенные по контуру яркой черной краской.

-Это были совсем другие люди, другие нравы, боги и традиции, не наш мир - продолжал размышлять он. - Мы ничего не знаем о них! Почти две тысячи лет, говорят, этому городу, а сколько на самом деле, мы никогда не узнаем.

С того момента, когда слегка поскрипывающий на ходу небольшой туристический автобус прибыл на место и когда его нога Николая Ивановича ступила на землю Помпеи, он, пораженный увиденным, не переставал восхищаться размахом этого уникального музея под открытым небом.

Передвигаясь по улицам древнего города, останавливаясь перед экспозициями собранных в одном месте вытянутых кувшинов и домашней утвари, он разглядывал тела людей в ужасных позах и пытался представить тот самый момент, когда они в отчаянии прятались здесь от заставшей их врасплох стихии, от огненной лавы, стремительно мчавшейся на город с проснувшегося Везувия.

Свежие впечатления притупили прежние переживания о том, как он доберется сюда, на юг Италии, и как все четверо: он с Ниночкой и Ленка с мужем смогут притереться друг к другу в их первом совместном путешествии.

Дорога выдалась легкой, а Ленка своим железным характером пресекла все возможные споры в самом начале. и сама позаботилась обо всем. Больше всех переживал Гриша, для которого эта поездка стала первым заграничным путешествием.

Высокий, худой с длинной прямой челкой темных волос, которую он то и дело поправлял, Гриша всю дорогу нервничал.

Николай Иванович никогда не проявлял к нему особой теплоты. Парень казался ему занудным слабаком. Такими он видел тех, чья работа связана с компьютерами, они казалось ему непрактичными, поверхностными, витающими в облаках виртуальной реальности. Но таков был выбор Ленки, а та не терпела возражений и в нужный момент просто поставила родителей перед фактом своего замужества.

Гриша нервничал, ему предстояло провести почти две недели с тещей и тестем, и он постоянно думал о том, чтобы выглядеть достойно в их глазах. От этого напряжения его лицо всю дорогу было неестественно серьезным и нелепым, а его высокий от природы голос иногда смешно поскрипывал, заставляя Ленку посмеиваться.

Еще до вылета, сидя в такси по дороге в аэропорт, Гриша несколько раз проверил, не забыл ли он документы. Позже, уже в аэропорту, вдруг решил переложить часть вещей из большого чемодана в ручную кладь, а потом, неожиданно передумав, вернул все обратно.

Он постоянно дергал Ленку, приставая к ней с вопросами о том, где и что они будут есть, как не пропустить пересадку, как отвечать на вопросы на паспортном контроле и тому подобное.

Ленка терпеливо ему отвечала и старалась держать Гришу подальше от папы, зная его отношение к зятю.

Николай Иванович уже не помнил, как они заселились в отель, как утром встретились в холле с другими туристами, и как они почти целый час ждали свой автобус, стоя на жаре около входа в отель.

Все было забыто почти в один миг здесь, на древней земле.

Николай Иванович сделал последний глоток живительной влаги из походной фляжки.

Вода взбодрила его тело и просветлила голову. Слегка потянувшись и улыбнувшись впервые за весь день яркому желтому солнцу, он встал с камня и прошел вперед еще несколько метров, направившись во внутренний дворик дома, который располагался, как показалось Николаю Ивановичу, рядом с бывшей центральной площадью.

На полу в центре дворика показалась каменная конструкция, похожая на небольшой бассейн, освещаемый солнечным светом, который падал точно на его середину из арочного окна в навесной крыше.

Четыре величественные колонны завершали композицию дворика, обозначая собой вход в основное помещение дома.

Справа на боковой стене сохранились две фрески, с уже знакомыми ему птичьими силуэтами. На этой фреске два павлина, смотрящих друг на друга сохранились гораздо лучше.

Николай Иванович подошел ближе к колоннам и положил на крайнюю из них свою ладонь.

- Вот бы Мишка был рядом! - подумал Николай Иванович, подойдя ближе к колоннам. - Здесь для него полный набор: и птицы, и богини в венках и колонны. Всё, как он любил.

Яркое полуденное солнце ударило ему в глаза и он, сделав шаг назад, уперся спиной в соседнюю колонну.

Николай Иванович зажмурился, подвинув рукой свою хлопковую панаму ближе к переносице, и открыл глаза. Из-за соседней колонны прямо на него двигался знакомый силуэт.

Высокий широкоплечий мужчина медленно выплыл из-за колонны и замер, улыбаясь. Он внимательно глядел на Николая Ивановича.

-Мишка! – запинаясь, выдавил из себя Николай Иванович, узнавший друга детства. - Это ты?

Но знакомая фигура растворилась в воздухе почти сразу после того, как прозвучало это имя.

Николай Иванович, глубоко вдохнув, ненадолго задержал дыхание и заставил себя сделать затяжной выдох, мысленно считая про себя до десяти. Но успокоиться ему не удавалось.

В воображении вихрем пронеслось все то, что ему приходилось слышал о миражах. Для верности он решил еще раз обойти все колонны одну за другой.

Ничего не обнаружив и списав свое видение на жару, Николай Иванович вновь остановился у приметной фрески с павлинами.

Луч солнца вновь ослепил его глаза, и он невольно повторил все те же движения, что проделывал буквально несколько минут назад: шагнул назад, коснулся спиной соседней колонны и зажмурился. Он почти не удивился, когда, открыв глаза, снова увидел перед собой силуэт, выплывший из-за колонны.

Только на это раз это был не Мишка, перед ним стояла девочка-подросток.

Параллельные реальности. Кто только не писал о них, как только их не представляли, но каждый раз они вновь тревожат ум и поворачиваются к нам новой, неожиданной стороной.

• Нравится читать "Современную сказку"? Подпишись на телеграм-канал

Лоб почти полностью онемел и, казалось, уже вмерз в ледяное стекло. Таинственная пустота по ту сторону притягивала его к себе, заставляя оставаться на месте, и не позволяла сделать ни шагу назад.

- Не может быть, чтобы там ничего не было, – думал он, не обращая внимания на большое расплывчатое пятно от собственного дыхания, уже наполовину закрывшее гладкую прозрачную поверхность.

Наконец, откуда -то из глубины начали проступать сначала слабые, а затем все более отчетливые очертания того, что должно было стать ответом на его вопрос.

Сначала он увидел глаза, пронзительные и жесткие, пристально смотревшие прямо ему в лицо и показавшиеся ему до боли знакомыми.

Затем проступили контуры носа и губ, и теперь уже ясно можно было разглядеть лицо старика с волевым подбородком, морщинистым лбом и коконом из тонкой серой ткани, плотно сжимавшим его голову.

Как же ему сейчас мешало это обжигающее холодом стекло! Он видел, как губы старика зашевелились, он явно что-то говорил, но прозрачная поверхность полностью поглощала звук.

Лицо старика искривилось, он понял, что его не слышат. В его взгляде теперь легко угадывались растерянность и отчаяние. После нескольких безуспешных попыток быть услышанным старик закрыл глаза и начал медленно отдаляться, проваливаясь обратно в пустоту.

Только теперь, когда его лицо растворилось на той стороне, он позволил себе оторваться от леденящего стекла.

Голова раскалывалась от напряжения, в макушке все гремело и стучало, а лоб продолжало ломить от холода. Он чувствовал, как сильно бьется сердце и задыхался.

Ладони повлажнели, а тело вдруг с головы до ног пронзилось чем-то похожим на электрический разряд. Собравшись, он сделал пару затяжных вздохов и проснулся.

За окном темно и тихо. Можно попробовать еще раз погрузиться в сон, но в глубине ночи во дворе что-то загрохотало, отправляя через завесу влажного воздуха глухое эхо, которое медленно, но верно переросло в размазанный гул и растворилось уже где-то далеко за городской чертой.

После краткого затишья, полного необъяснимой тревоги, которое царит по утрам в больших мегаполисах, гул повторился вновь.

На этот раз он прозвучал сильнее, нарастал резче, с каждой минутой становился все жестче и настойчивее, пока окончательно не перерос в несмолкаемый шум проснувшегося от сна города.

Николай Иванович медленно повернулся на правый бок и, свернувшись калачиком, привычно натянул теплое ватное одеяло на свою изрядно облысевшую голову.

Звуки стройки, которая развернулась прямо под окнами старенькой девятиэтажки, где уже более двадцати лет Николай Иванович проживал вместе со своей супругой Ниночкой, теперь регулярно будили его по утрам. Деваться было некуда, да и незачем.

Совсем скоро, уже этой зимой, если верить тому, что указано на деревянном щите, прикрепленном к строительным лесам, здесь появится новенькая многоэтажка и, возможно, именно туда их вместе с Ниночкой переселят по программе городской реновации. Вот тогда шум по утрам и закончится.

Так Николай Иванович и Ниночка успокаивали друг друга каждый раз, когда грохот стройки становился невыносимым для них обоих.

Устав цепляться за остаток сна в напрасной надежде побыть в полудреме еще несколько минут, Николай Иванович медленно приподнялся, кутаясь в тяжелое оделяло, и приобретя устойчивую форму кокона, уселся на край разложенного дивана, который каждый вечер регулярно превращался в его спальное место.

Большую семейную кровать в общей спальне он уступил Ниночке, которой нужно было рано вставать по утрам, чтобы не опоздать на работу, а ему, свежеиспеченному пенсионеру 68-ми лет, спешить больше некуда.

Нос у кокона с Николаем Ивановичем внутри смешно зашмыгал, уловив аромат чего-то теплого и сладкого, доносившийся с кухни. Сегодня Ниночка, которую, как и его самого, рано утром разбудил шум стройки за окном, решила не разлеживаться в кровати и теперь что-то усердно жарила на шипящей маслом сковороде.

Николай Иванович посидел на краю дивана несколько минут и снова бухнулся на подушку, решив, что сегодня, как и вчера, нет ни малейшего повода, чтобы выйти из дома.

Меланхолия в последнее время стала его постоянной спутницей. Он все чаще целыми днями просиживал дома, зная, что Ниночка его поймет и не осудит, да еще и накормит чем-нибудь вкусненьким.

После своего недавнего дня рождения, когда жена прикрепила к купленному в магазине кремовому торту открытку с цифрами «68», Николай Иванович совсем сник.

Открытка заняла свое место на полке рядом с телевизором, а он вдруг осознал, что старость окончательно утвердилась в своих правах, а это значит только одно – что все самое важное в жизни уже позади и остается только дожидаться конца, коротая бессмысленные дни в ежедневной рутине.

За полгода до этого дня рождения, когда коллеги по работе вручали ему памятные подарки и букет из темно-бордовых роз, когда говорили ему теплые слова, вспоминали о его заслугах, провожая на пенсию, он еще не чувствовал этого перехода. Старость казалась ему чем-то нереальным, не имеющим к нему никакого отношения.

Он был здоров и подтянут, никогда не жаловался на усталость, всегда усердно работал, дослужившись до начальника отдела продаж в крупном торговом холдинге. Проводы на пенсию казались ему чем-то временным и неокончательным. Он обязательно что-то еще придумает, договорится с начальством о наставничестве или о своем участие в каком-нибудь из проектов в холдинге.

Но шло время, предложений от руководства не поступало и осознание новой реальности, в которой все кончено, в которой теперь все будет по-другому, постепенно приходило на смену прежнему оптимизму.

Он начал внимательнее разглядывать себя по утрам в небольшом зеркале в ванной, с удивлением обнаруживая, как быстро увеличилась в размерах лысина, обнажив два расплывчатых светло-коричневых пятна на обоих висках.

Его подбородок теперь казался крупнее и тяжелее, чем прежде, и он все отчетливее видел в отражении стремительно дряхлеющего старика с глубокими морщинами на лбу и с припухшими веками над выцветшими карими глазами.

Он искренне удивлялся, что еще совсем недавно не замечал этих изменений. На разглядывание себя в зеркале у него не было времени: он то с головой уходил в работу, то мчался в очередное путешествие, страсть к которым захватила его еще с юности. Как будто тело жило своей отдельной, не привлекающей к себе внимания жизнью.

Его супруга была на восемь лет младше мужа и всегда казалась Николаю Ивановичу моложавой и нестареющей. По утрам она ловко закалывала свои тонкие светлые волосы, собирая их в легкую высокую прическу, красила губы рыжей помадой и носила туфли на каблуке, правда, уже на низком и широком для устойчивости, но они, как ни крути, придавали ее походке женственность и элегантность.

Ниночка все еще трудилась на небольшом предприятии, вела бухгалтерскую отчетность и старалась лишний раз не думать о возрасте.

От ее взгляда не ускользнула перемена, произошедшая с ее Коленькой. Она молча наблюдала за тем, как стал затухать огонек в его темных глазах, как расползлась вширь его лысина, проявив неровные пятна на висках и как проступила сутулость, согнув его еще недавно крепкие, широкие плечи.

Он никогда не ныл, не ворчал, всегда был сильным и крепким мужчиной, но, когда пару месяцев назад он вдруг сжался на диване и попросил вызвать скорую, она сначала даже растерялась от неожиданности, а затем не отходила от него ни на шаг до приезда врача.

- Микроинфаркт, - констатировал доктор и рекомендовал больше гулять, меньше волноваться и найти себе занятие по душе, чтобы не впасть в хандру.

Ниночка по-женски тепло жалела своего Коленьку: баловала его домашней выпечкой, лишний раз ему не надоедала и верила, что все скоро обязательно наладится.

- Еще немного и он придет в себя, ему бы только выспаться, успокоиться, перестать нервничать и понять, какое это прекрасное время – пенсия, когда можно в любой момент куда-нибудь поехать, сменить обстановку, - думала она, бросая по утрам взгляд на Николая Ивановича, когда он досыпал на диване.

Она верила и ждала, ждала их нового путешествия. И не так важно куда они отправятся на этот раз, главное, что вместе, как это было всегда.

Еще с юности у них не было ни одного лета без поездок. Поначалу шли чередой студенческие вылазки с брезентовыми палатками и надувными лодками. В одном из таких походов они когда-то и познакомились, оказавшись в одной большой компании первокурсников.

Позже они ехали уже дальше, сначала в соседние города, а потом и в соседние страны.

Они оба не могли усидеть на месте, их тянуло в новые места, особенно туда, где под многометровыми слоями почвы обнаруживались следы старых городов.

За долгие годы совместной жизни они оставили за плечами путешествия в Южную Америку, на Галапагосские острова, в Африку и многочисленные поездки по городам России.

Большая жестяная коробка с красным латиноамериканским орнаментом на полке книжного шкафа в гостиной хранила в себе пару десяток флэшек с фотографиями их увлекательных путешествий.

Шло время, шок от случившегося микроинфаркта постепенно притуплялся и жизнь входила в привычную колею, в которой, вопреки ожиданиям Ниночки, не было видно воспрянувшего духом Николая Ивановича. Вместо него она каждый день наблюдала сидевшего в гостиной уже слегка обрюзгшего с выступившим вперед пока еще небольшим, но заметным животом скучающего и брюзжащего по мелочам пенсионера.

Почему-то именно сегодня гул за окном, будивший их по утрам уже несколько месяцев, прозвучал для нее как-то по-особенному. Ниночке он показался громче и противнее обычного, отчего внутри все вдруг всколыхнулось и заныло.

Именно сегодня ей больше не хотелось жалеть своего Коленьку. В этом нудном гуле она вдруг узнала себя: терпящую, прощающую, жалеющую. Сегодня ей захотелось дышать полной грудью, она вдруг поняла, что она, именно она, должна сейчас действовать, чтобы вовремя придать их жизни новый импульс и вытянуть их обоих из затянувшейся меланхолии.

Ниночка собралась с духом, подхватила в руки блюдо с горячими оладьями и уверенно шагнула из кухни в гостиную, где под одеялом прятался ее муж.

- Ты посмотри на себя! – произнесла Ниночка непривычным для нее железным голосом, который был похож, скорее на скрип из-за ее смущения собственной смелостью.

Кокон на диване не проявлял никаких признаков жизни. Лысеющая голова Николая Ивановича, которая чуть виднелась из-под одеяла, продолжала возлежать на высокой подушке, а свисающая вниз волосатая нога безжизненно упиралась в пол.

- Вот неужели ты не видишь, в кого превратился? – продолжала Ниночка, подойдя ближе к дивану и слегка пихнув свисающую ногу.

Нога дернулась, но осталась висеть в том же положении.

Подождав немного и не найдя в себе сил продолжать, Ниночка поставила на стол блюдо с оладьями.

- Завтрак на столе, я сегодня буду поздно! – выдавила она из себя, еще раз искоса взглянув на кокон в ватном одеяле.

Спустя полчаса, уже одевшись и стоя в дверях перед выходом на работу, она еще раз попыталась проявить настойчивость:

- А ты, а ты, ты – убери здесь все! И вынеси, наконец, мусор! Вечером поговорим! –протараторила она на одном дыхании и нарочито громко захлопнула за собой входную дверь.

- Что это с ней сегодня, - подумал Николай Иванович, когда шаги Ниночки стихли в коридоре. -Явно встала не с той ноги.

Оставшись один в квартире, он приступил к медленному освобождению из одеяла.

Не разгибая до конца уставшую от лежания спину, он неспешно переместился на просиженное кресло из темно-серой кожи и протянул руку к тарелке с оладьями.

Тут же на столике лежал пульт от телевизора, и Николай Иванович выверенным движением нажал на нем большую красную кнопку.

- Сегодня мы отправимся с вами по самым интересным местам нашей планеты, - вещал с экрана молодой круглолицый ведущий в желтой кепке и в сером холщовом комбинезоне со множеством карманов.

- Оставайтесь с нами! Мы вернемся к вам через несколько минут!

Громкая реклама прервала ведущего от чего Николай Иванович невольно сморщился, утренний гул все еще давил на его голову откуда-то из глубины.

Он всегда любил передачи о путешествиях, его телевизор был по умолчанию настроен на подобные программы.

Ниночка тоже не прочь посмотреть вместе с мужем очередное виртуальное путешествие, которое можно было позже обсудить и прикинуть, куда они сами отправятся в следующий раз.

Но в последнее время Ниночка все реже проводила время у телевизора, предпочитая по вечерам уткнуться в свой ноутбук, и Николай Иванович включал их некогда любимые передачи только когда оставался наедине.

Вот уже года три они с Ниночкой никуда не выезжали: то заботы по дому, то безденежье, а то и просто обычная леность. Но была для этого затишья еще одна причина, о которой они старались не говорить – Мишка.

Это давний друг Николая Ивановича и Ниночки, с которым они были знакомы еще со студенческих времен. Подвижный и любознательный непоседа, душа любой компании, неожиданно для всех пару лет назад сначала оказался в больнице, а затем буквально через несколько месяцев неожиданно покинул этот мир.

- Все дело в этом странном вирусе, который он привез из Африки, - говорили врачи, разводя руками, признавая свою беспомощность.

С Николаем Ивановичем они были ровесниками. Именно Мишка когда-то заинтересовал его необычными путешествиями на раскопки старых поселений. Иногда вдвоем, а чаще втроем, взяв с собой Ниночку, друзья отправлялись туда, куда придумывал ехать Мишка. Всегда легкий на подъем, он умудрялся находить время для всего: для своей работы над диссертацией в геологическом институте, для поездок со студентами на рудники и для своих собственных путешествий с друзьями.

Правда, Мишкина жена и двое его дочерей не одобряли его увлечений, но он не желал идти на уступки и частенько отправлялся в очередную поездку спонтанно, не предупреждая семью.

Мишка был частым гостем в доме Николая Ивановича, они заговорщицки доставали флешки из большой жестяной коробки и, вставив их в монитор телевизора, с удовольствием разглядывали общие фото, вспоминая о своих недавних вылазках.

И вот теперь, без Мишки, Николаю Ивановичу все стало пресно и скучно. Только, когда его не стало, пенсионер понял, что только Мишка мог заразить его своей энергией и заставить сорваться с места, чтобы отправиться на поиски чего-то нового. Это Мишкина неуемная жажда познавать этот мир выплескивалась через край, питая собой и Николай Ивановича, и Ниночку, и многих из тех, с кем он был знаком.

Теперь, спрятавшись от внешнего мира, где все напоминало ему о былом, Николай Иванович по старой привычке погружался в мир виртуальных путешествий, которые могли ненадолго пробудить в нем остатки живого любопытства, не позволяя окончательно свалиться в мрачную хандру.

- Сегодня мы побываем на известных вулканах, - продолжал вещать круглолицый ведущий, теребя карманы своего холщового комбинезона, - начнем с Курил, а затем перенесемся к знаменитому Везувию.

На экране замелькали картинки с дымящимися сопками и зелеными равнинами, на смену которым позже развернулись южные пейзажи далеких земель в Средиземноморье.

- Везувий! – подумал про себя Николай Иванович, невольно вспомнив о Мишке, который несколько лет сильно увлекся этим местом на юге Италии. Трудно забыть его восторженные рассказы о найденном под слоями пепла городе, о веселом итальянском нраве и о местных красавицах.

- Я обязательно должен тебя с ней познакомить, - говорил ему Мишка, подмигивая, когда они оставались наедине. Рассказывая о своих путешествиях, он то и дело упоминал о необыкновенной итальянке, изучавшей тайну старого города по сохранившимся документам и помогавшей ему в поездках к Везувию.

Однажды она отвела его на заброшенную виллу недалеко от Помпей, где собрались какие-то странные люди. Усевшись вдоль массивного деревянного стола на открытой веранде, они тихо что-то напевали, а потом, запинаясь и делая продолжительные паузы, говорили на необычном для его слуха языке, который, по словам итальянки, был забытым местным наречием, которое они пытались восстановить, а все собравшиеся в итоге оказались ее коллегами – исследователями древних реликвий.

- Она сама, как артефакт из прошлого! Как богиня с фрески! Таких сегодня уже не встретишь! - с жаром говорил ему Мишка. Тогда это смешило Николая Ивановича.

Он любил подтрунивать над другом, когда замечал, как его щеки покрывались румянцем, а небольшие от природы глаза превращались в узкие щелки от невольной улыбки, расплывавшейся по лицу каждый раз, когда он говорил о ней.

Николай Иванович не задавал другу лишних вопросов, они строили планы о том, как однажды вместе отправятся в этот благословенный край…

- Проходя по улицам раскопанного археологами города, - говорил ведущий, шествуя вдоль фундаментов древних строений и вытирая со лба капли пота, предательски выступающие от жары на его загорелом лице прямо перед камерой, - мы можем рассмотреть остатки древней мозаики, фундаменты домов и даже восстановленные фигуры людей, застывшие в тех позах, в которых они встретились со стихией.

Николай Иванович всматривался в экран, пытаясь представить себе тот момент, когда горячая лава вулкана спускается на город, как люди в панике пытаются бежать и в бессилье задыхаются, отравленным гарью воздухом.

Вместе с движущейся вдоль раскопанного города телевизионной камерой, Николай Иванович провожал взглядом остатки каменной кладки, сложенные друг на друга кувшины разных форм и размеров, осколки старых фресок и хорошо сохранившиеся колонны перед входом в чей-то некогда богатый дом.

Камера несколько раз проехалась вокруг полуразрушенного фонтана в виде цветка и застыла, в ожидании комментариев ведущего.

- Небрежно работают, - проворчал Николай Иванович и, положив в рот последний оладий, развалился на кресле, закрыв глаза.

Перед ним замелькали бессвязные отрывки его собственных путешествий: размашистые пальмы, горные хребты, грохочущие волны и спокойные зеленые равнины...

В 2025 году иностранные граждане оформили в России 2,3 миллиона патентов для трудовой деятельности — на 9% больше, чем годом ранее. О том, как вывести приезжих рабочих из тени и ужесточить миграционное законодательство, рассказал председатель Госдумы.

По данным МВД, сумма авансовых платежей по НДФЛ составила 172 миллиарда рублей, что на 39% выше показателя 2024 года. Основные поступления пришлись на Москву, Санкт-Петербург, Татарстан, Московскую, Ленинградскую и Свердловскую области, — заявил спикер Госдумы Вячеслав Володин.

Председатель нижней палаты Парламента отметил, что рост этих показателей свидетельствует о «выводе трудовой миграции из тени». С 2024 года в сфере миграционной политики приняли 22 федеральных закона, и сейчас в парламенте рассматриваются новые инициативы.

В числе предлагаемых мер — обязанность трудовых мигрантов обеспечивать себя и членов семьи на уровне прожиточного минимума региона (с учётом коэффициента), а также вносить фиксированный авансовый платёж. При невыполнении условий патент или разрешение на работу аннулируют, что сократит срок пребывания мигранта в стране.

Контроль за доходами иностранцев возложат на налоговые органы и МВД. Кроме того, предполагается, что дети мигрантов должны будут покинуть Россию по достижении 18 лет в течение 30 дней.

Ужесточатся и правила для обладателей разрешений на временное проживание и видов на жительство — их могут не выдать или аннулировать, если иностранец работает менее 10 месяцев в году. По словам Володина, эти шаги необходимы на усиление контроля над трудовыми мигрантами и борьбу с нелегальной занятостью.

С марта в России расширяются основания для увольнения иностранных работников. Работодатели смогут расторгать договоры с мигрантами не только для соблюдения федеральных ограничений, но и региональных квот. Это устраняет правовую коллизию, при которой бизнес ранее рисковал штрафами за нарушение местных запретов, но не мог законно уволить сотрудника. Всего с 2024 года принято 22 федеральных закона, регулирующих миграционную сферу.

Председатель Госдумы Вячеслав Володин публично призвал отказаться от проекта Минздрава РФ с новым цветом униформы медиков.

Вопрос обсудили на заседании Совета Думы. Володин подчеркнул, что тема вызвала резонанс. Он задался вопросом, почему рекомендация с цветом халатов снова стала актуальной именно сейчас, но подчеркнул, что тема стала обсуждаемой.

— По вопросу приходит много обращений. Образ врача, медсестры формировался столетиями: люди в белых халатах! Поэтому небеспочвенно возник вопрос, зачем рушить этот образ, сложившиеся традиции… — отметил спикер Госдумы.

Володин добавил, что новая форма разделяет коллектив, закрепляя цветом работу на различных должностях в медицинском учреждении.

— Несмотря на рекомендательный характер документа, считаю правильным его отозвать тем, кто направил письмо в организации здравоохранения. Прежде чем выступать с подобными решениями, необходимо их обсуждать с профессиональным сообществом.

Ранее Минздрав РФ рекомендовал главврачам и их заместителям носить форму фиолетового цвета. Медикам предложили носить халаты и «пижамы» темно-зеленого цвета. Для среднего медперсонала выбрали салатовый цвет. Младший медперсонал модно будет отличить по форме лавандового цвета.

Административные кадры рекомендуют переодеть в голубой. Немедицинские сотрудники хозяйственных служб и сферы IT могут выбирать форму серого цвета. Документ носит рекомендательный характер.

«Оренбург» в Международный женский день сотворил настоящую сенсацию, обыграв на домашней арене санкт-петербургский «Зенит».

ПОДРОБНЕЕ

В начале матча арбитр поставил пенальти в ворота «Оренбурга». Фортуна улыбнулась голкиперу Богдану Овсянникову: мяч прошел мимо ворот.

Спустя несколько минут «Зенит» все же открыл счет. Соболев во время навеса «отклеился» от Эмиля Ценова и отправил мяч в сетку.

В первом тайме «Оренбург» не раз опасно атаковал, но мяч в ворота петербуржцев не шел. На перерыв команду ушли при минимальном преимуществе питерцев.

Во втором тайме хозяева сравняли. В затяжной атаке «Оренбурга» мяч заметался по штрафной и после удара Ценоа от ноги Педро залетел в ворота «Зенита».

А получасом позже «Оренбург» вышел вперед. Опять затяжная атака – и уже Болотов в падении головой замыкает навес в штрафную.

На последней минуте «Зенит» не забил еще один пенальти. Руслан Мостовой попал в перекладину. Оставшегося добавленного времени питерцам для гола не хватило.

Игра 8 марта была настоящим зимним дерби. Над ареной несколько раз начинал идти снег. Погодные условия осложнял сильный ветер.

«Оренбург», сенсационно победив «Зенит», снова покинул зону прямого вылета. Команда опять поднялась на 14-е место, оторвавшись от «Пари НН».