Долгожданная вольница после успешно сданной сессии манила Егора своей безмятежностью и законным ничегонеделанием. До окончания института оставался год, и он решил прожить свое последнее студенческое лето без планов, позволяя себе беззаботно плыть по течению: вставать, когда захочется, пить горячий кофе, сидя у окна, разглядывая знакомые с детства крыши старых домов, вплотную прижавшиеся к заросшему травой пологому холму, а вечера коротать за просмотром любимых фильмов.
Нравится читать "Современную сказку"? Подпишись на телеграм-канал
Однокурсники звали его с собой сплавляться по северным рекам, куда дружной компанией они отправлялись уже не раз, но сейчас ему почему-то хотелось тишины и уединения.
- Старею, наверное, - отшучивался он, провожая нагруженных походными рюкзаками друзей на железнодорожном вокзале.
Его летнее отшельничество почти складывалось, если не считать те дни, когда дрожащий от радостного возбуждения голос матери в телефоне напоминал ему о семейном долге:
- Егорушка, в эти выходные едем на дачу!
При слове дача у него внутри все мгновенно сжималось и тихо ныло, оставляя во рту слабое соленое послевкусие. Скромный деревянный дом без отопления и комфортных городских удобств, тучи комаров и пересуды соседей вызывали у него неприязнь, которую он старался скрывать, разговаривая с матерью.
Вот уже три года, как родители Егора стали счастливыми обладателями дачного участка в часе езды от их города. Мать, Алевтина Васильевна, всю жизнь проработавшая на кондитерской фабрике и недавно вышедшая на пенсию, радовалась от того, что у нее появились грядки, на которых она с усердием принялась высаживать все подряд. Отец, механик на том же заводе, был более сдержан, но видя, как посвежела и помолодела его жена, погрузившись в дачную суету, не противился тому, чтобы проводить с ней совместные выходные в их новом владении.
Егор же никогда не был похож на родителей, открытых и общительных, любящих собирать у себя в квартире большие компании, а теперь быстро подружившихся с новыми дачными соседями.
Он рос замкнутым и мечтательным мальчиком, но всегда умел вовремя вынырнуть из грез, в которые непременно погружался после прочтения очередной фантастики. Сила воли и амбиции были его сильной стороной, что радовало отца, который любил иногда похлопать его по широкому спортивному плечу, подшучивая над суровым выражением лица сына, которое иногда могло показаться излишне мрачным не знающим его близко людям из-за густых темных волос с длинной челкой, почти закрывающей его глубоко посаженные карие глаза.
- Далеко пойдешь, я уверен! - подбадривал он сына и не скрывал гордости, когда Егор с первой попытки поступил в политехнический, где почти сразу влился в компанию сокурсников, любителей походов и сплавов по рекам.
Егор обожал науку, а книжная полка из темного дерева, нависающая над его письменным столом, была плотно заставлена научной фантастикой и приключениями.
Тишина комнаты его успокаивала, здесь, закрыв дверь на ключ, он позволял себе мечтать о загадочных явлениях это мира и о далеких планетах.
Новое дачное увлечение родителей добавило ему обязанностей, от которых он, когда мог, старался увильнуть, но свежая корочка с водительскими правами оставляла ему для этого мало шансов. Он не знал, что однажды дорога на дачу оставит неизгладимый след в его памяти.
- Вождение – это практика! - приговаривал отец низким басом, видя, как круглое лицо Егора, расползлось в недовольную гримасу перед их очередной поездкой жарким июльским днем.
В тот день все семейство привычно разместилось в старенькой Ладе, доверившись Егору, который, крепко сжав руль, уверенно помчался по шоссе, изредка поглядывая на небо, которое начинало стремительно затягиваться облачной пеленой.
- Ты прогноз на сегодня смотрела? – поинтересовался он у матери.
- Да вроде только к вечеру обещают, - произнесла Алевтина Васильевна, натянув на нос очки в черной роговой оправе и уткнувшись в телефон.
Между тем, Егор уже начал нервничать, вспоминая о проселочной дороге через поле, на которую ему вскоре предстояло свернуть. Он не раз был свидетелем того, как узкая колея, отделявшая шоссе от их дачи, мгновенно превращалась в глиняную жижу после даже небольшого дождя, в которой легко можно было забуксовать.
-Да ты не переживай, нас соседка по даче уже пригласила переночевать, если вдруг дорогу размоет. А за день все точно высохнет, лето все-таки, - не поднимая головы от телефона протараторила Алевтина Васильевна, предвосхищая вопросы сына.
Минут через сорок Лада, ловко проскочив через поле, остановилась около въезда в дачный поселок, приветственно скрипнув тормозами.
- Я, пожалуй, домой, - сжав узкие губы и комкая слова выдавил Егор, когда многочисленные сумки и коробки были, наконец, выгружены из машины.
Он стоял, запрокинув голову назад и напряженно вглядывался в небо. Облачная пелена уже сбилась в плотные тучи с темно-сизым отливом в напряженном ожидании момента, когда избыток влаги будет готов вылиться на теплую землю.
Провести остаток дня, а, возможно, и целую ночь, у соседей Егору не хотелось и не дожидаясь родительской реакции, он вскочил в машину и резко надавил на газ.
Ливень, приправленный раскатистой грозой, застал его на середине поля. Стена воды заливала лобовое стекло, заставив Егора остановиться и выключить двигатель.
-Я так и знал! - сокрушался он, уронив голову на грудь и обхватив ее обеими руками.
- Говорят, что мы притягиваем к себе наши страхи, а ведь так и есть! Все именно так и работает! И вот! Я – посередине поля на дороге, которую вот-вот размоет, – начал он разговор с самим собой, но, не придумав, как его продолжить, затих.
Ливень оказался недолгим и вскоре небо начало заметно светлеть, Егор вышел из машины, чтобы осмотреть дорогу. Его ноги в белых кожаных кроссовках почти сразу увязли в глубокой луже, растекшейся вокруг Лады, а впереди зияла колея, до краев наполненная темно-красным коктейлем из дождевой воды и глины.
Сделав несколько шагов, Егор услышал под ногами легкий хруст. Нагнувшись, он поднял с земли что-то круглое. Это были часы на кожаном ремне. Уверенным жестом Егор смахнул грязь с циферблата.
- Слава – прочел он надпись под треснувшим стеклом.
Он слегка потряс часы, и тонкая черная стрелка задвигалась, отсчитав минуту.
Луч солнца, выглянувший из-за тучи, осветил поле и, встретившись со стеклом на часах, рикошетом ударил в глаза Егора. Молодой человек зажмурился.
Вокруг него что-то зажужжало и тихо зазвенело, Егор поспешил открыть глаза.
Теперь перед ним была уже сухая дорога, на небе не было ни облачка, а неподалеку от него, в поле, стояла молодая девушка с большой плетеной корзиной в руке.
Ее круглое лицо c падающими на щеки светлыми вьющимися локонами показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где именно он ее видел.
Что-то теплое и родное было в ее облике: в ее загорелой коже, в серых глазах, в коротких пухленьких пальцах, крепко сжимавших ручку корзины, и в легком наклоне головы. По его спине пробежал приятный холодок и неожиданно для себя самого Егор спросил:
- Как тебя зовут? - собственный голос показался ему глухим эхом
Девушка ничуть не смутилась и мягко проворковала:
- Я Лиза, по батюшке Егорова.
Шум ветра, пронесся над полем, слегка заглушив ее голос. Егору показалось, что она произнесла свое имя, странно растягивая гласные, от чего оно зазвучало как-то по-особенному величественно.
-Из Алексеевки мы, - смущаясь произнесла она, еще ниже наклонив голову и улыбнулась Егору.
Высокая полевая трава заколыхалась от порыва ветра, солнце внезапно скрылось и новый залп дождя обрушился на землю. Рубашка Егора почти сразу намокла, а с волос полились струи воды. Сжав плечи, он запрыгнул обратно в машину, сжимая в руке найденные часы.
- Немного странная, - думал он, пытаясь разглядеть силуэт девушки через запотевшее стекло.
- Стоп, она же там промокнет!
Егор резким движением толкнул дверь машины и выскочил под водный шквал, чтобы пригласить девушку спрятаться от дождя. Но девушки на поле не было.
- Куда она делась? Невероятно! Не могла же она мне просто привидеться? Такого просто не может быть! Я же даже знаю ее имя! - недоумевал Егор, сидя в машине и глядя на запотевшее лобовое стекло.
- Ей там! Застрял что ли? Могу подсобить! – услышал он чей-то глухой голос сквозь шум дождя. Он высунул голову в отрытую водительскую дверь и увидел впереди голубенький трактор. Это было его спасение.
Все последующие дни Егор почти все время думал о девушке, пытаясь понять, что именно произошло в поле. То короткое мгновение, когда девушка появилась в лучах солнца, как будто остановив дождь, было похоже на мираж, в котором ему трудно было себе признаться, но рождало целый ворох вопросов: откуда она взялась и куда исчезла? Почему вдруг прекратился дождь? Почему дорога была сухая? И при чем тут найденные часы?
В следующие выходные, к удивлению родителей, Егор сам предложил им поехать вместе на дачу. Улучив момент, он снова отправился в поле. Он тряс часы «Слава», наматывал круги вокруг машины, с надеждой всматривался вглубь поля, но ничего не происходило. Голубое небо крепко держало на себе желтое солнце без малейшего намека на дождь, а значит и на появление миража с девушкой.
До конца лета он приезжал сюда еще несколько раз, но даже в те дни, когда тучи сгущались, выдавливая из себя дождевые капли, все оставалось по-прежнему, а стрелка круглых часов больше не разу не сдвинулась с места.
Дачная тайна приоткрылась ему с неожиданной стороны уже тогда, когда часы нашли свое место в ящике письменного стола Егора, а он сам начал забывать о девушке, вновь погрузившись в учебу.
Однажды осенним днем мать Егора принесла домой коробку со старыми фото, которую накануне нашла на чердаке их старого деревенского дома сестра Алевтины Васильевны.
Расположившись на мягком ковре, она высыпала все содержимое на пол и принялась разбирать фото одно за другим, откладывая в сторону те, на которых узнавала своих родственников, чтобы когда-нибудь пополнить ими семейный альбом.
Егор застал ее за этим занятием, вернувшись домой после учебы.
- Вот посмотри, Егорушка, - позвала его мать, слегка махнув в его строну полной рукой, закрытой до локтя домашним сатиновым халатом.
- Это мы с сестрой в старом доме, а это твой дед. А вот эти два фото: одно с дамами, а другое с кавалерами, смотри! На таком красивом толстом картоне, да еще с гербом - неизвестно чьи. Им уже, наверное, лет сто, не меньше. И дамы такие нереальные, в длинных платьях, а мужчины, посмотри, в военной форме. Красавцы! А вот подписей нет! Уже никто и не помнит, кто это и спросить не у кого.
Егор взял в руки фото, на котором три дамы позировали с цветами и корзинами в руках и по его спине пробежал знакомый холодок.
- Это она, - подумал он, узнав в одной из них круглолицую девушку с поля.
- Елизавета Егоровна Алексеева, - произнес он. Мать с удивлением посмотрела на сына и машинально провела рукой по своим тонким светлым волосам.
- Да, вроде у нас в роду были Алексеевы, а ты откуда знаешь?
- Не помню, кажется бабуля в детстве рассказывала, я просто имя запомнил, - соврал Егор и отвернулся, чтобы спрятать от матери свою улыбку.
- Кажется, я тебя узнал, Лиза с поля! – прошептал он еле слышно и отправился к себе в комнату искать карандаш, чтобы подписать им старое фото.
Алевтина Васильевна, поверив словам сына, не удивилась, когда тот решил оставить фото с тремя дамами у себя.
Егор аккуратно положил его в ящик стола рядом с найденными в поле часами. Закрыв дверь в свою комнату на ключ, он завалился на диван и включил на экране свежую документалку о загадочных свойствах времени и пространства.
Ему еще предстояло разгадать до конца тайну Елизаветы, собрав в единую картину отдельные пазлы: часы «Слава», старое фото, внезапно остановившийся дождь в поле и свое желание провести последнее студенческое лето дома
