А что, хорошие мои, почему бы нам не поговорить о монстрах?

Когда-то, году в 1994 один маленький мальчик взглянул на символ, изображённый на щитке трансформаторной будки, и его жизнь изменилась навсегда. Схематично нарисованный череп врезался в мозг впечатлительного ребенка, навсегда изменив его восприятие реальности. Для меня монстр стал одновременно воплощением страха смерти и возможности его преодолеть. С тех пор я принялся творить чудовищ. Неосознанно, я строил стены между своим сознанием и принятием того, что всем нам придётся умереть. И даже мне.

Для меня монстр неразрывно связан со смертью - либо уже произошедшей, либо грядущей. Со временем, уже на границе пубертата, монстр также приобрёл для меня в том числе и элементы эротизма, вызывал влечение, нездоровый интерес. Даже желание стать монстром самому - ведь чудовища не боятся смерти.

Фредди Крюгер, Пинхед, Ктулху, зомби, демоны...все они оставили неизгладимый отпечаток на моем сознании, став символами свободы, бессмертия, власти и силы. Суккубы, медсестры из Сайлент Хилла, ксенобиты, мертвые красотки, Дженнифер - сыграли немалую роль в формировании моих сексуальных предпочтений.

Герой не имеет значения без монстра. Тесей, Персей, Геркулес, Тор, Беовульф и другие - все они и - лишь обыкновенные люди, не заслуживающие истории без своих антагонистов - Минотавр, Горгона, Гидра, Фенрир, Грендель...Вот, кто делает историю.

Этого же принципа придерживаюсь и я. Как Бездна - лишь кривое зеркало нашего мира, так и монстр - возможность увидеть собственное отражение. Возможность рассмотреть себя с тех сторон, которые мы желаем спрятать от нас самих.

И вы, разумеется, этого ждали. Топ монстров, изменивших мое восприятие. В топ я не включал монстров, созданных моим пером, это было бы нечестно, все-таки к моменту их создания, я уже был изменён. так как современным мифом стал именно кинематограф - большая их часть притопает именно оттуда. Топ будет в легком беспорядке - по мере моего вспоминания.

10. Медсестры из Сайлент Хилла.

Безвольные, безликие красотки, ставшие прототипом для Матери Матерей. Столь же опасные, сколь и желаемые. Созданные для устрашения, но подходящие и для наслаждения. Ребята, создавшие эту гениальную франшизу, густо смешали возбуждение, страх и чувство вины в образе этих великолепных чудовищ. Созданные разумом гениального Масахиро Ито, они используют вожделение, как ключ к нашему подсознанию, чтобы засесть там ледяной иглой страха, дискомфорта и чувства вины. Изначально медсестры Сайлент Хилла были созданы сознанием Алессы и, так как являлись воплощением ненависти, а не вины, выглядели скорее уродливыми, чем притягательными - они репрезентировали безразличие медработников к страдающей от ожогов девочке. Но позже, в истории Джеймса Сандерленда эти артистичные сучки воплотили собой грех сладострастия - бесконечное желание интимной близости, которое из-за болезни жены главного героя изливалось повсюду и принимало причудливейшие формы.

9. Оно.

Пеннивайз, Лугару, Маниту, Таллус, Гламор... Такой же древний, имеющий тысячу имён, вездесущий, как и Глассман, хотя жуткий клоун и не являлся основным источником вдохновения, но определенное сходство все же присутствует. Именно создание великого Короля Ужасов вдохновило меня на то, чтобы найти место для собственного злобного клоуна, который вдруг вырвался из оков жанра, вырос в моих глазах и как человек, и как персонаж, став отчасти репрезентативом автора в Кошмарах. Тварь, показанная Мускетти на экране разбередила мою фантазию до предела, стала одним из наиболее универсальныx ликов страха.

Отдельное спасибо стоит сказать Биллу Скарсгарду за это великолепное воплощение бесконечного, изначального зла на экране, собравшего в себе все страхи среднего мальчишки. Парня стоит похвалить не только за достойную дифирамб актерскую игру, но и, как ни странно, за его маленький недуг. В фильме Мускетти его Пеннивайз частенько косит одним глазом - для этого не использовались столь модные нынче CGI, это личный «перк» непосредственно самого молодого и талантливого актера.

8. Ксенобиты.

Прекрасные, сексуальные, на свой особенный манер, эти ребята зацепили меня самой двойственностью понятия агонии и экстаза. Сексуальное наслаждение, помноженное на бесконечность, превращается в пытку, а пытка, затянувшаяся настолько, что меняет сознание объекта, учит его получать удовольствие от страданий. Смелость, новаторство и одновременно архаичность образа навсегда вписали кровью в мое сознание образ этих ангелов боли. Истовый певец сплаттерпанка, один из первопроходцев жанра, Клайв Баркер смог великолепно передать как в книге, так и на экране бесконечную притягательность зла, присовокупив это тем фактом, что ксенобиотик когда-то были людьми. Нездоровые мечты, но я правда захотел к ним в команду. К сожалению, франшиза скатилась в говно, Даг Бредли отошёл от роли а сценаристы превратили тончайшую концепцию исследования человеческой порочности в банальный слешер, но я запомню их такими - величественными, прекрасными, кошмарными и бесконечно притягательными. Люди, зашедшие в своих пороках так далеко, что не смогли вернуться назад...или не захотели. И если вы пожелаете - просто отыщите Шкатулку Лемаршана, добейтесь верной конфигурации и вас протащат по тому же пути цепями и крючьями.

7. Мама.

Мускетти на пару с Хавьером Ботетом вколотил в мое сознание ещё один яркий образ. Образ сущности, настолько искаженной неисповедимыми путями посмертия, что почти все человеческое вымылось, высыпалось, изломалось и скривилось, оставив лишь мерзкую оболочку и тупое, бессмысленное желание продолжить последнее незаконченное дело. Образ Мамы стал для меня основой идеи клиппотов и Бездны как таковой. Каждый раз, когда я создавал нового монстра для глоссария, в моей голове возникал образ Мамы.

Существо, лишенное собственной воли, вынужденное подчиняться последним осколкам собственной личности. Живущая словно в зацикленной записи, муха, запертая в янтаре, она вызывает одновременно жалость и ужас. И если посмертие выглядит так - я очень не хочу умирать.

6. Гостья комнаты 217.

Первый раз с этой «красоткой» я встретился в телеверсии романа «Сияние». Мне было лет семь, я сидел на кухне  один и смотрел этот великолепный сериал, когда на экране появилась ОНА. Повёл я себя точно так же, как Дэнни - закрыл глаза руками и побежал к родителям, сидевшим в гостиной. И, как и Дэнни, присутствие родителей меня не спасло - жуткая тварь кривлялась и с экрана в их комнате. Так я осознал и навсегда запомнил, что такое безысходность кошмара. В тот день батя сказал ещё одну вещь «Вообще-то красивая тетка, просто хорошо загримирована». Так, к образу чудовища прибавился и сексуальный аспект. Много позже, смотря версию Кубрика, я вновь был напуган мерзкой, в плесневых нашлепках, старухой, даже при прочтении романа я нервничал, читая эту сцену. Только вот благодаря словам отца, теперь ужас имел легкий налёт эротизма. Эту двойственность образа я стараюсь соблюдать и в своих произведениях. Через стыд, дискомфорт и возбуждение, монстр достучится до вашего подсознания, где и поселится навечно.

5. Ведьмы ( фильм 1990 года).

Этот фильм, снятый по книге талантливейшего детского писателя Роальда Даля, моя мама купила на кассете специально для меня. Наивная, двадцатидвухлетняя девушка (мама) ещё не увлекалась психиатрией и психологией, она ещё не подозревала, какой неизгладимый отпечаток оставят в моем сознании эти женщины. Совмещая в себе образ доброжелательной воспитательницы, коварной соблазнительницы и жестокой мерзкой твари, ведьмы из этого фильма приучили меня сторониться женщин в париках.

Как ни странно, пугали меня не столько сами ведьмы, сколько их деяния - и я даже не о превращении детей в мышей. Нет, речь о маленьком, проходном эпизоде - короткая история о девочке, что попала в руки к ведьме и та превратила ее в изображение на картине в доме родителей. Став плоской картинкой девочка росла, жила своей ненастоящей жизнью, старела и...вскоре исчезла. Кошмарные сны с подобными мотивами преследовали меня вплоть до десятилетнего возраста.

4. Вампиры.

И здесь не будет кадра из фильма, комикса или игры. О вампирах я узнал из маленькой чёрной книжечки с черепом на обложке. Сейчас я не помню ни автора, ни точного названия - кажется, это была какая-то «Энциклопедия сверхъестественного». Создания, встающие из могил, пьющие кровь живущих - бессмертные, могущественные, вечно жаждущие - пожалуй, первый кирпич моего личного небоскреба под названием «клиппоты». С самой концепцией существа, которому, чтобы выжить, необходимо наносить вред людям меня познакомили именно кровососы из романских легенд. Воплощение страха смерти и мечты о бессмертии, совмещённые в уродливой и изящной концепции. Кровожадные, клыкастые, разнообразные кровососы долго бередили мое сознание, заставляя вновь и вновь пережёвывать эту идею, спрашивая себя - желаю ли я себе такой судьбы - стать вечным ходячим мертвецом, наводящим страх на живущих. Ведь достаточно одного лишь укуса...

3. Дементоры.

И снова стопроцентное попадание - Роулинг создала действительно достоверных, кошмарных и пугающих чудовищ, которым неведома жалость, милосердие и пощада. Лишь бесконечный голод. Эти твари не живут и не умирают, лишь вырастают, подобно грибам там, где в воздухе разлились тлен и отчаяние. Их жуткие рты-воронки - единственное, что роднит их с человеком, на этом сходство заканчивается. Что может сравниться со страхом смерти? Пожалуй, только лишение шанса на хоть какое-нибудь посмертие. Само небытие. Странным образом, не менее пугающими, хотя и менее яркими концертами у Роулинг для меня также явились арка в отделе Тайн и комната для казней из «Фантастических Тварей». Как и лучшие мои монстры и персонажи, что рождаются лишь из боли и ненависти, так и дементоры родились из затяжной депрессии школьной учительницы. Ну и, разумеется, не обошлось без некой кальки на великолепных «призраков кольца» Профессора. Кстати, вы знали, что слово «назгул» происходит из Тёмного Наречия, где слово «назг» переводится как «кольцо»?

2. Фредди Крюгер.

Пожалуй, главную роль в моем восприятии этого киномонстра прежде всего сыграло мое раннее с ним знакомство. Встретившись с персонажем Инглунда, я впервые осознал такую любопытную концепцию, как вездесущее, многоликое зло, от которого не скрыться, которое всегда найдёт к тебе ключик. Обезумевший, воскрешенный давно забытыми божествами, он стал для меня неким протомонстром - тем, с которым нет смысла бороться, бежать или прятаться. Монстр , который заставил меня смириться с неизбежностью смерти.

Тот , кто способен был одновременно насмешить до колик и напугать до обсосанных штанов среднего ребёнка из девяностых. Повелитель Кошмарных Снов - всемогущий, циничный и, главное, люто ненавидящий детей. Кроме, пожалуй, тех, что сопровождали сны с его участием и зачитывали ту гадкую считалочку, от которой у многих до сих пор холодок бежит по спине. Узнав историю Фредди Крюгера, я также осознал и такую сложную концепцию, как сочувствие злу и его неизбежность. Монашка, изнасилованная сотней маньяков не могла родить Мартина Лютера Кинга или Ганди - это я понимал в свои пять лет очень четко. Не забываем про отчима-садиста, жестокую казнь-крещение огнём и...мстительный призрак готов.

1. Человек.

На самом деле, здесь, конечно же мог оказаться и Ктулху наравне с другими Древними, чей концепт постоянно занимает мое сознание. Здесь мог бы быть и Сатана, Извечный Враг, Отец Лжи - тот, кому всегда найдётся место в темном уголке души, но мне он всегда казался скорее привлекательным, нежели пугающим образом. Можно было бы вспомнить юреев - и первого из них, с кем я познакомился - Самару Морган, или Садако Ямамури - кому как привычнее, но все же это был временный, не врезавшийся в сознание страх. А вот страх постоянный у меня всегда вызывали люди.

Представьте себе, что ЛЮБОЙ человек из вашего окружения может оказаться «спящим агентом» - сосед, друг, начальник или даже один из ваших родителей. И служит этот «спящий агент» разрушительной, слепой злобе, что может быть направлена на кого угодно - на случайного прохожего, на ваших близких или даже на вас лично. Ты не убежишь, потому что не будешь знать, что нужно бежать. Ты не увернёшься, потому что он ударит в спину. Ты не узнаешь, пока не будет слишком поздно.

В моем детстве была очень популярна передача «Криминальная Россия», и я, глупый семилетний мальчонка, ещё не научившийся беречь свою психику, залпом проглатывал выпуск за выпуском.

После этого остаться дома одному было для меня смерти подобно. Я не знал, за кого опасаюсь больше - за родителей, или за себя. Я бросался им в ноги, рыдал, умолял не уходить никуда без меня, а когда они все же уходили - обзванивал всех знакомых и родственников, которых знал и плакал им в трубку. Кричал с балкона «Помогите», когда отец или мать задерживались, гуляя с собакой, просто случайных прохожих сходить во двор и посмотреть, все ли с ними в порядке. Запрещал себе думать «плохие» мысли, постоянно плевался через плечо, стучал по дереву и скрещивал пальцы. Со временем все это разрослось до полноценного психоза, с длительными, изматывающими ритуалами ( кто читал Елизарова - прекрасно себе представляет, о чем речь). Исцелил меня, как ни странно, наш первый переезд в Германию - мы прожили здесь год, и за это время, в условиях информационного голода, мои нервы успокоились, а мозг перестал кипеть.

Но читая истории о Широ Исии, Андрее Романовиче Чикатило, Гертруде Банишевски, Спесивцеве, Менгеле, Жиле де Рэ и ещё тысячах им подобных, я не перестаю вспоминать - чудовища реальны.

Artwork by Chuckhodi

P.S.

Расскажите мне о своих монстрах, своих страхах и сексуальном влечении к ним ( если я не один такой нездоровый). Расскажите мне о моих монстрах - какие впечатлили, какие зацепили, какие стали фигурантами ваших ночных кошмарах, каких монстров по вашему мнению не хватает Вселенной Кошмаров ( да, цикл Кошмаров закончен, но Вселенная живет), кем бы вы советовали вдохновиться.

Каждому комментарию я очень рад, не жалейте символов, мышата.