Towerdevil

«Знаток: Узы Пекла» – хоррор на костях истории и фольклора

Представьте себе дом, в котором под порогом буквально лежит дед. Не «символически», а физически: его там похоронили. Через этот порог нельзя здороваться, нельзя передавать деньги, туда вбивают иголки от сглаза и мажут его куриной кровью. Порог – это и вход, и могила, и граница между миром живых и миром мертвых.

Почти любая мистика начинается со смерти. А точнее – с погребальных обрядов. В давно стертом со страниц истории городе Чатал-Хююк, представлявшим собой сплошной муравейник домов, где люди ходили друг к другу в гости по крышам, своих мертвых хоронили прямо под полом. Над ними продолжали жить, есть, рожать детей, а к мертвецам обращаться за помощью и напутствием. Их черепа и зубы становились подвесками и семейными реликвиями, и именно здесь начинается история почти повсеместного явления: dedek, 座敷童/座敷童子 (дзасики-вараси), томте, пенаты, терафимы, домовые, суседки, словом – духи-хранители домашнего очага.

И даже «красный угол», типичный для любого дома уходит корнями в Древний Рим – там его называли «ларарий», где и обитали те самые «лары» – духи предков, которым доверяли благополучие дома. И ни император Август, попытавшийся монополизировать религию Древнего Рима; ни католическая церковь со всеми их инквизиторами и иезуитами не смогли вытравить простую ассоциацию: дом – это там, где лежат кости твоих предков. Неважно, как их запрещали, замещали, вытравливали – они переоделись в домовых, банников, овинников, полевиков – и прекрасно дожили до XX века. Как и сакральная функция порога, отчего до сих пор любые действия над ним считаются рискованными, хоть там давно уже никто не лежит: это стык между нашим миром и чужим. Ровно такие стыки и стали для нас главной территорией для событий романа «Знаток».

Страж порога в большинстве культур – не человек. Очень часто это змея, как один из первых оккультных символов: сбрасывает кожу, живет «вечно», откладывает яйца, но не птица, ползает, но не червь. Для древнего человека – идеальный символ бессмертия и границы.
Где-то змея так и осталась змеей, как, допустим, у майя или египтян, где-то обрастает руками и крыльями, а у славян со временем вырастает в бабу Ягу – хозяйку таможни на курьих ножках. У нее «нос в потолок врос», костяная нога, баня, где героя омывают как покойника, и печь-крематорий, где его «перепекают» в новое существо. Через нее герой проходит почти как через смерть, чтобы вернуться другим. В таком виде до нас донеслось глухое эхо древних инициаций.

Однако, если вытащить из сказок мультяшный слой, знаток / знахарь / ведун – это специалист по порогам: он знает, как правильно переходить границы – между детством и взрослостью, деревней и лесом, миром живых и миром мертвых.
В Европе таких людей нередко сжигали за ересь. На Руси к ним относились прагматичнее: колдуна могли наказать не за сам факт колдовства, а за ущерб – «перетянул» рожь с чужого поля заломом, «подоил» соседскую корову через скатерть. Но того же человека звали защищать свадебный поезд от порчи, вели к нему больных, с ним советовались на похоронах, ведь если мертвец плохо уснет и будет «ворочаться» – мало не покажется никому.

Мы показали вам лишь один из множества кирпичей, из которых мы собирали мир книги «Знаток: Узы Пекла», взявший премию «Мастера ужаса» в категории «Лучший русскоязычный роман».
Чтобы написать хоррор про деревенского колдуна, нам с соавтором пришлось мысленно «пожить» и в белорусской деревне 60-х, и в партизанской землянке 40-х, на Крайнем Севере, на задворках Римской Империи и даже в неолите, чтобы не упустить ничего.
Наш роман, уже успевший взять премию «Мастера ужаса» в номинации «Лучший русскоязычный роман», вырос не из идеи «замутить деревенского ведьмака», а из вполне конкретной почвы – археологии, этнографии и фольклорных источников.

Мы не ограничились «славянщиной по мотивам». Под «Знатком» лежит очень приземленная база: от заонежских способов «помочь колдуну умереть» посредством разбора крыши и севернорусских быличек про суседку и заложных мертвецов – до белорусских верований о «родителях» под голбцом, гыргалицах, кумельганах и бисяках. Мы читали Проппа, «Я из огненной деревни» Адамовича, полевые записи партизанов, фольклорные сборники, труды по народной демонологии и инфернальной иконографии, а потом уже на этом фундаменте выстраивали собственный лор, чтобы нечисть в книге не превратилась в очередной SCCP-бестиарий, а отражала реальные представления об этих существах – пусть и с авторскими детальками.

Отдельным слоем легла история. Белорусская деревня 60-х у нас все еще стоит на костях 40-х. До того как ходить на нечисть с зачарованной клюкой да четверговой солью, Демьян Климов ходил на нелюдь с трехлинейкой: партизанские землянки, амбары Дирлевангера, карательные отряды становятся в романе не «фоном», а тем самым настоящим Пеклом, для которого фольклорное Пекло – только отражение. Геенна огненная и реальный сарай у нас соседствуют в одном кадре. Не случайно главный герой носит фамилию Климов – это наш поклон Элему Климову и фильму «Иди и смотри», который был для книги одной из ключевых опор. С советской историей мы тоже обошлись крайне бережно: даже вокруг василькового околыша на кокарде сотрудника КГБ пришлось проводить целое расследование, а белорусский рубль был описан как желтый, пускай, и по ошибке, но надо знать причину: Тарасов реально держал этот рубль1960-х годов в руках, но купюра оказалась уже очень выцветшей. А еще Тарасов, как земляк Валентина Распутина, не удержался и многие события главы «Нечистая деревня» списал с «Прощания с Матерой». Ради главы «Зоотехник» Тарасов прочел профильный советский учебник, а Шендеров дозванивался до отца, учившегося на ветфельдшера, чтобы выяснить, как хранится семенной материал и как именно осеменяют корову. Словом, проработка, как вы видите, происходила на самом глубоком уровне.
Отдельным камнем преткновения стала речь. Белорусская трасянка и суржик в «Знатке» – не стилизация «на слух», а результат консультаций с носителями. Даже редактора в «Астрель-СПб» мы выбили себе именно белорусского происхождения. Хотя, в тексте спрятаны отсылки к «Брату-2», «Сектору газа», фильму «Сквозь горизонт» и даже к «Ведьмаку 3: Дикая Охота». Все-таки у нас современное произведение.

О чем книга

Знание – это не сила. Знание – это долг.
1965 год, СССР. Демьян Климов – зна́ток, наследник древнего ремесла, бывший партизан и герой Великой Отечественной. Его жизнь – борьба с тем, что нельзя объяснить. Его ремесло – замазывать (порой собственной кровью) трещины между мирами. Его крест – спасать тех, кого уже не спасти.
И когда в Задорье начинают пропадать дети, из-под земли лезут заложные мертвяки, а жена председателя корчится под ярмом порчи, именно Демьяну и его юному ученику Максимке приходится встать на границе меж Навью и Явью, чтобы защитить односельчан от нахлынувших бедствий. Но они еще не ведают, что самая лютая сказка ждет впереди. И уже не помогут заговоренная клюка, четверговая соль или зачины – ведь узы Пекла держат крепко, а «предназначенное расставанье обещает встречу впереди…».

Итого, что вас ждет внутри?

• Старорусский фольклор и советские реалии
• Уютный деревенский вайб
• Неуютная славянская мистика
• Жуткие существа: игоша, еретник, кумельган, гыргалица и другие
• Необычные персонажи: деревенский порчун, мертвая ведьма, столичный КГБшник
• Истории о борьбе как с нечистью, так и с внутренними демонами
Звенящее по сей день в ушах эхо Великой Отечественной войны

«Знаток: Узы Пекла» за нашим авторством – живая и трепещущая попытка собрать в одной истории археологию, этнографию, фольклор, советскую историю и человеческую душу. Пока второй тираж еще не раскуплен – ищите книгу в магазинах.

Превращаю свои наброски в ИИ-арты

Оригинал:

WHAT THE F…

Растянулось, однако, у меня это прохождение. Думаю, я могу пропустить ту часть, где признаюсь в любви к серии. Камон, у меня статуэтка Пирамидоголовой стоит на почетном месте. Однако, я рад, что перестал стримить эту игру, иначе бы перед вами предстало весьма угнетающее зрелище того, как восхищение перетекает в разочарование. Но не будем забегать вперед, давайте с самого начала…

Сюжет:

1960-е годы, Япония, шахтерские гребеня Эбисугаока. Главгероиня Ханако Симидзу ссорится с родителями, выходит из дома, встречается с друзьями в магазе и… на город спускается смертоносный туман, стены его прорастают кроваво-красным ликорисом а по улицам бродят монстры. В попытках спастись Ханако будет познавать причины происходящего и себя… а также периодически проваливаться в странные сны, где ее будут готовить к брачной церемонии в бесконечном святилище.

Как это всегда бывает в СХ, сюжет здесь не в пример сложнее пересказанного выше. В дело пойдут и ядовитые сероводородные гейзеры, в которых местные видели дыхание ядовитого дракона (туман жи) ; и странное растение-галлюциноген, из которого здесь делают таблетки от головы (белая клаудия); и деструктивная секта с чудесными исцелениями, и метафоричный психологизм, и внутренние демоны и… И все это оказалось встроено настолько топорно, грязно, неизящно и в лоб, что вся магия оригинальной франшизы растворяется в убого-примитивных обоснованиях всего то, что мы видим. Вплоть до того, что монстр «Утроба» - весьма круто сдизайненный и жуткий, даже в глоссарии упомянут как «метафора деторождения». МАТЬ ВАШУ, у СХ появился ВНУТРИИГРОВОЙ ГЛОССАРИЙ! Как вы понимаете, всю таинственность и атмосферу здесь решили не просто убить, а еще и над трупом надругаться. Лично я это ощущаю как недоверие к себе, как к геймеру – когда мне каждую херню подробно распишут, разжуют, выблюют и в ротик вольют. При этом, метафоры визуальные и сюжетные сами по себе СТОЛЬ поверхностны и очевидны, а тема незавидного женского положения в традиционном обществе муссируется столь прямолинейно и густо, что начинаешь закатывать глаза. Кстати, начинаешь с ПЕРВОЙ же записи в дневнике, где ЯПОНСКАЯ девочка 1960 !!! годов называет своего отца АБЬЮЗЕРОМ! Не начав, я кончил…

Но вот парадокс — по части атмосферы у f всё почти получается. При этом, впервые игра становится по-настоящему ЯПОНСКОЙ, на уровне с каким-нибудь Фатал Фрейм или Сиреной. Япония 1960х – отличный выбор, хотя и не реализованный в полной мере: ни ядерной бомбы, ни Второй Мировой в мире игры как будто не было. Но почва для хоррора прям как надо: узкие улицы, дома впритык, на каждом шагу современно соседствует с алтарями и статуэтками лисиц; эклектика завораживающая. Душащий город слегка напоминает Куродзу и отлично сочетается с социальной удавкой, легшей в основу сюжета.

При этом, игру постарались сделать СТРАШНОЙ и дискомфортной. Это, пожалуй, самая кровавая и жесткая часть серии. Персонажам отрубают руки, срезают лица, выкалывают глаза, превращают в стремные трипофобные скульптуры. Монстры, собранные из японский куколок нинге, безликие демоны, стремные марионетки, утробы опять-таки – это прям мощища. Боссы в плане дизайна несколько самоподобны (а потом еще и превращаются в рядовых врагов), но тоже порадуют мерзкими деталями. Словом, стройматериал у истории, на самом деле, шикарный. Особенно понравилась гигантская куколка кагоме с вращающимся глазом. Жаль, ее никак не реализовали, а оставили декорацией. Игра откровенно тяготеет к расчлененке и всякой пугающей телесности: жидкости, коконы, роды, инвалидизация. Этого прям много, щедро, и на фоне синтоистских классических мотивов создает мощнейшую эклектику. За счет кукол-нинге, барабанов тайко, отсылок к екаям монстры выглядят реально круто и самобытно. И как же убого смотрятся эти подписи в дневнике в стиле:

В плане геймдизайна, правда, враги уже не столь интересны, а боссы почти не отличаются механиками и не требуют разнообразного подхода, даже местные Смог и Орнштейн, один из которых даже не рескин – а просто более жирная версия рядового противника.

Саунд — мощейшный. И вот это, кстати, одна из редких областей, где f ведёт себя по-сайлентхилловски: подавляет, тревожит, нервирует. А если еще и поискать перевод текстов вокальных партий, то… можно получить еще одну трактовку сюжета.

Ах да, о трактовках сюжета. Чтобы получить полную картину, игру нужно пройти по меньшей мере ЧЕТЫРЕ раза. И в сочетании с весьма душным и даже утомительным геймплеем это окончательно хоронит данную затею. Чтобы вы понимали, о чем я – даже в самом финале, когда ты уже все умеешь, все прокачал, тебе все ясно, на тебя все равно вывалят по кучке врагов на нескольких аренах. Зачем? Видимо, чтобы растянуть хронометраж. При этом, относительно боевой системы и геймплея как такового я особо распространяться не вижу смысла. Во всех частях серии она была весьма ссаной, и это было в некотором роде частью атмосферы. И ни прокачка, ни увороты, ни какое-то «здравомыслие» (так и не понил, как оно работает) ничего ни лучше, ни хуже не сделали. В эту игру все также дискомфортно играть, как и раньше. И вот вас хотят заставить повторить это ЧЕТЫРЕ раза. И все ради чего? Чтобы вы со всех четырех сторон рассмотрели заложенную в произведение банальную метафору, мол, «девочка должнасама решать свою судьбу». Притом, мистические трактовки, заложенные в «секретные» концовки все еще не меняют выданного в первой концовке объяснения: девчушка не хотела замуж, нажралась таблеток и потриповала. И никакой культ Лисьего бога, никаие ядовитые гейзеры, никакие метафоры все равно не меняют того факта, что мы посмотрели просто сон собаки, которая «не хочу учиться, не хочу жениться, хочу играть с мальчишками в галактические войны». И, соответственно, когда ВЕСЬ сюжет – всего лишь метафора страха перед взрослением и потерей агентности, к пережитому приключению не получается относиться всерьез. Ну типа, уууу, девчушку заставляют выйти замуж за богатого мужика, бедная-нещастная.

При этом, ЗАЯВКИ на мощный сюжет в игре есть. И начинаются они буквально с имени сестры главной героини, чье лицо нам так и не покажут – Дзюнко. И ведь можно было сделать ХОРОШО: сказать, например, что Хинако так не хотела замуж, что в качестве игры обвенчалась с какой-нибудь статуей лисы, и этим привлекла внимание божества-екая, или, например, этот «адский» мир создан ее умершей сестрой Дзюнко, потому что та не хотела для Хинако такой судьбы, но… Повторюсь, все это – всего лишь психотрип, попытка ГГини разобраться в себе. Ну, разобралась. А мне-то зачем в это играть?

При этом, хоррор-игра получилась, повторюсь, ОХРЕНИТЕЛЬНАЯ. Заложенные в визуализацию зла значения (например, ликорис, он же паучья лилия японцы сажают на кладбищах), эстетика разложения, беспощадность к персонажам и игроку, кровь-кишки-расхаракирило – все это на месте, а отдельные эпизоды вроде рисового поля в тумане и вовсе войдут в учебники по хоррор-геймдизайну, но… Это больше не Сайлент Хилл. Ни по букве, ни по духу. Это какая-то другая игра с крутым визуалом, японским колоритом, стремными монстрами на редкость обоссанным сюжетом. И, в целом, так-то #БЕЗДНА_рекомендует Silent Hill F, но точно не за фуллпрайс, и с той лишь оговоркой, что вы забудете о ее названии и будете играть в нее как в какой-нибудь Фатал Фрейм, Форбидден Сайрен или другую подобную игру. Ну и не будете многого ждать от сюжета. А вообще, это в своем роде кощунство: сделать главгероиню японской школьницей и не дать игроку возможности заглянуть ей под юбку. Осуждаю.

З.Ы. – в комментах бонус: стихотворение Алексея Искрова, посвященное этой игре и вкрации отражающее суть сюжета.

МОЯ МЕРТВАЯ МАМКА ВЧЕРА МНЕ НАБРАЛА, ВСЕ ГРОЗИЛА КУЛАКОМ, НАЗЫВАЛА ДУРАКОМ

В 2022-м я уже разложил первую часть весьма детально: комфорт-хоррор с мистическим подгузником, удобный маньяк, умственно-отсталые персонажи и спасение волей продюсера. Кто хочет – может прочесть весь обзор, кто не хочет – вот цитата:

«И сегодня Кинг продолжает оставлять свои следы в истории жанра, некоторые из них великолепны, некоторые незначительны, а каким-то и вовсе стоило засохнуть пятном на простыне или быть проглоченными Табитой. Но, случилось то, что случилось, и на арену зарубежного хоррора выползло недоразумение под псевдонимом Джо Хилл.»

Вопрос ко второй части был один: исправили ли то, что было тухлым? Задраили ли все логические дыры? Замазали ли все трещины? Давайте вместе выясним.

Сюжет:

Наш ГГ вырос, и теперь вместо маньяков пи3дит дноклассников – с не меньшей жестокостью. Сестренка ГГ тоже выросла, но странные сны видеть не перестала. Именно это и заставляет брата с сестрой отправиться в заснеженные е6еня, в некий христианский лагерь, откуда сестре ГГ позвонила ее мертвая мамка, показав страшных картинок. По приезду выясняется, что смену в лагере отменили из-за снежных заносов, уехать никуда не получается, приходится переночевать тут. А ночью во сне за сестренкой приходят мертвые малята и… убитый маньяк из первой части!

И, пожалуй, здесь стоит перво-наперво похлопать продюсерам, которые ссаными тряпками погнали некоего Джо Хилла и ударились в чистую Кинговщину. Тут вам и снежная ловушка из «Сияния», тут вам и само «сияние», работающее ровно как в книге, и даже события происходят в Скалистых Горах Колорадо, где и был расположен самый знаменитый отель. А снимать они на этот раз решили не унылые посиделки с маньяком, а «Кошмар на Улице Вязов в зимнем лагере». В этот раз ужасный «Граббер» возвращается в качестве мистического чудовища, который через сны ГГини (ведь Фини теперь явно не на первом плане) получает власть над реальностью.

Как это смотрится? Хотелось бы сказать «бодренько», но на деле фильм БЕСПРЕДЕЛЬНО растянут. VHS-вставки снов перемежаются беседами о внутренней силе, а, непосредственно экшон и хоррор вбрасывают краткими эпизодиками промежду прочим, чтобы зритель не уснул. Несчастной, в извращенной форме изнасилованной еще первым фильмом, логике здесь тоже дают на клыка: 20 с лишним лет бородач-лесник искал трупы пропавших детей и НИ РАЗУ не додумался посмотреть в озере. Но после девочковых снов он ночью, ЗИМОЙ, подмел замерзшее озеро и посредством фонарика и недолгого поиска нашел ВСЕ ТРИ ТРУПА НА ДНЕ ОЗЕРА!!! Сказочный… лесничий.

Однако, я вынужден сказать, что фильм, тем не менее, кому-то может показаться весьма увлекательным и даже СТРАШНЫМ: все-таки в кресле режиссера сидел Скотт Дерриксон, а у него более-менее имеется понимание жанра, поэтому эпизодики с мертвыми детишками получилось сделать слегка жуткими. А вот с маньяка на коньках я почему-то всхрюкнул.

В общем и целом, комфорт-хоррор остаётся комфорт-хоррором, где если у персонажей не хватает сил на восстановление справедливости, на помощь обязательно придут мистические силы, нужно только проявить инициативу. По итогу, имеем аккуратный, местами жутенький аттракцион, который #БЕЗДНАрекомендует тем, кто хочет скрасить себе вечер и поностальгировать по «"Welcome to prime time, bitch!» вполне может причаститься «Черным телефоном 2», но, какая жалость, чтобы быть в контексте – придется смотреть первый, а это не только лишь каждый оценит.

ВИТЕ НАДО ВЫЙТИ

Думаю, излишне рассуждать о роли романа Мэри Шелли в массовой культуре. Счет одних только экранизаций идет на сотни, а упоминаний… Даже не буду пытаться. Лично для меня это тоже важный персонаж. Узнал я о нем косвенно достаточно рано – лет в 5, а вот любые попытки углубиться в тему упирались в недостаток источников. Доходило до смешного – узнав, что чудовище Франкенштейна создано из множества мертвых тел, самим Франкенштейном я стал считать вот этого зеленого, плоскоголового Шрека с Алиэкспресс (с электродами в башке), а монстра представлял себе как этакого Пуджа – нагромождение плоти, глаз, ушей, рук и ртов. И только из немецкой рекламы жвачки Stimorol я смог-таки разобраться, кто есть кто. На фильм Дель Торо возлагались огромные надежды. Во-первых, Дель Торо – это все же (несмотря на некоторые его поздние эксперименты) – один из лучших киноделов современности по моему мнению. И его любовь в готике, мрачной сказке и эстетике декаданса сквозила в каждом кадре. Во-вторых – откровенно трудно всрать столь мощную историю, если ты – не совсем уж говнорукое чмо вроде Пола Макгигана, который, даже имея в распоряжении Рэдклиффа и Макэвоя, умудрился создать одну из всратейших экранизаций (а я напоминаю, что существует еще и «Я, Франкенштейн» с Аароном Экхартом). Короче, ожидания (особенно после довольных попискиваний критиков) были, мягко говоря, завышены. Насколько они оправдались? Ну что ж…

Пересказывать сюжет одного из самых знаменитых готических произведений – дело неблагодарное. Дель Торо, правда, нехило так отступил от текста, ввел новых персонажей, а Элизабет передал брату Виктора (впрочем, не до конца). Я же, пожалуй, пройдусь по самым сомнительным моментам сюжета.

И первый из них – батя Франкенштейна. Хирург, аристократ, арбузер, сыгранный великолепным Чарльзом Дэнсом. Не знаю, зачем нас заставляли ужасаться тому, что батя пытается обучить сына премудростям медицины, но выглядит этот «арбуз» крайне натужно. Далее – персонаж Кристофа Вальца, правильнее всего которого будет описать как „ein Schwanz vom Berg“, ведь непонятно, зачем и на+уя он в сюжете. В оригинальной повести Виктор прекрасно справился без денег со стороны. Да и здесь он справлялся, кстати – представленный им на институтском трибунале экспонат был, мягко говоря, впечатляющ, и уже не походил на результаты гальванических фокусов. Но как же иначе объяснить великолепно задизайненную башню в сердце Альп, в которой и будет происходить 80% действия? А, когда „Schwanz vom Berg“ свою роль отыгрывает, из сюжета его крайне неизящно выбрасывают.

Отдельные вопросы возникают к Виктору и его отношенькам с Чудовищем. В оригинале ОДИН ЛИШЬ ВИД восставшего монстра так испугал Виктора, что тот слег с лихорадкой, и «Адаму» пришлось выживать самому, за что он и обижен на создателя (что перекликается с концепцией человека, покинутого Богом и обиженного на него же). В этой же экранизации Виктора бесило, что «Адам» (в фильме у него нет имени, так что если позволите…) не мог… выучить других слов, кроме имени «Виктор». АЛЛО, ВИТЕК, ТЫ В СЕБЕ? Ты из кусков тел сшил огромного мертвеца, и он МАЛО ТОГО ЧТО ОЖИЛ, так еще и учится, так еще и обладает регенерацией Росомахи! КАКИХ еще научных достижений ты хочешь? Но Виктор решает, что этого мало и пытается сжечь свои труды, включая «новорожденного», что и приводит… к весьма краткосрочном, я бы даже сказал, «скорострельному» конфликту создателя и создания. Ну и отдельно помянем Невесту Франкенштейна, которой в этом фильме НЕТ. Зато есть Элизабет, которую явно тянет покосплеить «Сумерки», поэтому она ластится к сшитому из лоскутов мертвецу. И-и-и… эта линия тоже нихера не весит.

И теперь, не поймите меня неправильно, масштаб затеи и бюджета я ВИЖУ. Визуал здесь вообще уделывает все прочие аспекты всухую. Вот эти постоянные красные выделения (гусары, молчать!) посреди кадра, цветовая маркировка важных объектов, великолепная башня, в которой происходит основное действо, красные перчатки, красный ангел, красный гроб, красная мамка, красное одеяло, все красное-красное-красное… Знаете, меня тоже впечатлил тот кадр с девочкой в алом платье из «Списка Шиндлера», но, 6лядь, Дель Торо, знай ты МЕРУ! При этом, именно в плане дизайна в фильме все в порядке – вещи выглядят ИНТЕРЕСНО, их хочется рассматривать, хочется следить, как персонажи с ними взаимодействуют (особенно «бесконечный бассейн» в подвале башни), но… персонажам на них, в среднем, насрать. Им вообще на все насрать, кроме себя самих. Миа Гот занимается тем, что морализаторствует и крутит жопой, Кристоф Вальц снова играет Ханса Ланду и изощряется в манерах, а Виктор Франкенштейн орет, предается страстям и ведет себя не как ученый, а как… мудак. И, конечно, вы заметили, как долго я обходил непосредственно самого «Адама». И тут, к сожалению, тоже промашка. Знаете, сложно верить в «страдающего от своей монструозности монстра», если он выглядит как побывавший в мясорубке Николас Холт из фильма «Тепло наших тел». То есть, это очень милый, обаятельный зомбак с очень аккуратненькими шрамами, милым личиком и низким грудным голосом. Тяночки, держим себя в руках! И вся его монструозность – она видна только на бумаге. Ну или в флешфорварде, где он играючи расчленяет моряков.

Общий посыл, к сожалению, тоже не несет в себе ничего нового. «Мы в ответе за тех, кого приручили», «Нужно выслушать обе стороны конфликта», «Не играй в бога, а то проиграешь» и вот это все замшело-устаревшее-оскомину набившее морализаторство без каких-либо новых взглядов, переосмыслений или хотя бы попытки УГЛУБИТЬ тему вот этого «Прометейства». Нет, чувак просто оживил мертвеца, поигрался с ним, пока тот ему не наскучил, а потом хотел его кинуть, но мертвец залупился. А в конце все помирились и друг друга простили. Хорошо же, да?

Но главным недостатком «Франкенштейна» Дель Торо является то, что он… не вызывает никаких эмоций. За красивыми картинками нет ни чувств, ни эмоций, ни драмы. Темп во второй половине начинает страшно буксовать. Смелости и какой-то дерзости, присущей ранним работам Дель Торо здесь нет – все максимально безопасно и выверенно: вы не почувствуете ничего, что автор не запланировал. Вместо мрачной готики и жуткой истории о воскрешении мертвеца, мы получаем выскобленную до блеска мелодраму, а «монстр» здесь не вызывает ни сочувствия (ибо лишен субъектности), ни ужаса, ибо… всю дорогу из нас пытались выдавить пожалейку. Ну и главный нерв истории — конфликт создателя и создания здесь крайне размыт: Виктор говорит пустыми тезисами, «Адам» отвечает метафорами и рассказывает, что «когда ласкали вы детей своих, я есть просил, я замерзал», и, в итоге, кульминация их противостояния просто уходит «в свисток».

Короче, мне самому очень жаль, я возлагал на фильм большие надежды, я хотел получить нечто похожее на ощущения от «Носферату» Эггерса – темная эстетика, ужас, переосмысление, смелость – а получил какой-то плохо написанный театр с очень дорогими декорациями. По близости к тексту фильм проигрывает замечательному фильму от Холлмарк «Франкенштейн» 2004 года. По хоррорности и актерской игре он провален относительно «Франкенштейна Мэри Шелли» 1994 года. А в плане драматизма я готов поставить картину Дель Торо даже ниже, чем клип на трек «Brennende Liebe» немецкой группы Oomph!. Фильм Дель Торо Фильм великодушно угощает зрителя атмосферой, декорациями, костюмами, но при этом крайне скуп на ту самую ИСТОРИЮ, что в свое время стала культовой и породила сотни экранизаций. Не все из них стоит смотреть, и эта – одна из них. Мне жаль, но «Франкенштейн» Дель Торо #БЕЗДНАнерекомендует.

Да, безднятки, извините, но в процессе производства второй части «Знатка» я потребляю столько информации о русском фольклоре, что из меня аж выплескивается. И сегодня я бы хотел поговорить с вами о самом знаменитом (даже в зарубежной культуре – спасибо Хэллбою и Джону Уику) персонаже русского фольклора – Бабе-Яге, Костяной Ноге.

Думаю, ни для кого не секрет, что по Проппу Баба-Яга – не просто старушка с каннибалистическими замашками, а самый настоящий пограничник, а избушка ее – этакий КПП между миром нашим и загробным. Отсюда и костяная нога ее – символ мертвечины, типа одна нога тут – другая там (в некоторых сказках ей также приписывали пустую спину, через которую видно внутренности и свисающую клоками кожу), отсюда же ее якобы слепота – героя она не видит, но «чует». «Русским духом пахнет» - это не проявление национализма (ровно то же самое говорят персонажи, например, в польским сказках, только там им пахнет духом «польским»), а именно что Яга учуяла живого, «мирского» человека, ведь, как вы знаете, славяне говорили не «выйти на улицу» - не было у них улиц, а «выйти на русь». «Нос в потолок врос» - можно, конечно, рассматривать как особенности анатомии, но гораздо вероятнее, дело в размерах избушки. А в какой избушке можно упираться носом в потолок? Правильно, в гробу. На это, кстати, лишний раз указывают «курьи ножки» - домовины на сваях, в которых на русском севере хоронили шаманов, дабы не «заземлять» дух проводника, который, кстати, не отказывался от своих обязанностей перед общиной даже после смерти. Впоследствии, христианство прибавило этому коннотацию того, что «колдуна, мол, земля не возьмет». Для захоронения, кстати, выбирали тоже не абы какое место, а обязательно некий «порог» - граница леса, край болота, берег реки. Помимо этого, мы также знаем, что у Яги «жопа жилена, манда мылена, титьки на полатях висят». Как это трактовать… Что ж, решайте сами, но, в целом, по меркам человека из далекого прошлого – баба хоть куда. Кто не верит – вспомните, как выглядит Венера Австрийская.

Итого, что мы имеем? Злобная полумертвая бабка с «мыленой мандой» сидит в лесу и охраняет вход в мир мертвых. Зачем же к ней такой ходить в гости? Очевидно, за визой на тот свет. Здесь в дело вступает обрядовая часть. Во всех сказках Яга подвергает героя своеобразному испытанию – он должен ПРАВИЛЬНО себя поставить, то есть, проявить ритуальную грамотность, а именно – заставить Ягу себя помыть, накормить, напоить и иногда спать уложить. Все эти действия требуются, чтобы пересечь границу того самого Леса, который воплощает собой загробное царство. И расшифровать их весьма просто: помыть – аналог омовения покойника, спать уложить – очевидное успение. А на стол подает Яга похоронные угощения, чтобы условный Иванушка мог войти в царство мертвых. Это можно найти, кстати, во множестве культур. Ярчайший пример – жена Аида Персефона, которая сдуру съела гранат из загробья, после чего так и не смогла покинуть Тартар. А если же не герой поставит себя неправильно, то ему грозит… съедение той же самой Ягой. Ибо, очевидно, не готов. Также Яга нередко бранит, обваривает кипятком и просто-напросто пи3дит героя, что тоже является частью испытания.

Однако, я предлагаю копнуть еще глубже. Думаю, те, кто читал Проппа или мою «Намощь» уже понимают, о чем пойдет речь. Ведь сказка, как известно – ложь, да в ней не просто намек, а зашифрованные традиции и обряды. И большая часть обрядов, зашифрованных в сказках – это обряды инициации. Процесса становления мальчика мужчиной, полноценным членом племени, принятым мистическим миром и познавшим тайны бытия. Девочки, кстати, в большинстве культур проходят инициацию иначе – через свадьбу, где тоже символически умирают «невестами» и рождаются «женами». Так вот. По Проппу получается, что Яга – это воплощение жреца, который должен подвергнуть инициируемого жестоким испытаниям, дабы проверить его готовность к переходу. И жрец явно должен быть женского пола. Возможно, сказки что-то умолчали, но вполне вероятно, что в обязанности жреца входили еще какие-то услуги – не просто так Яга должна быть именно женского пола. И напомню, что она все-таки БАБА, а не бабка, так что никакой геронтофилии, «жопа жилена, манда мылена» - все готово к приходу гостей. Но, полагаю, эта часть была переосмыслена в людоедские замашки Яги. Также можно связать женскую ипостась жрицы с тем, что она обязана воплощать одну из богинь Порога – Мокошь, Морену и прочих. И здесь я предлагаю вам чуть шире взглянуть на обряд инициации.

Каннибализм Яги и ее печь стоит рассматривать в первую очередь не как угрозу, а как путь к перерождению неофита. Помните про перепекание младенцев на Руси? Здесь смысл тот же. И ведь это встречается в общемировой практике: в мужских обрядах Юрупари (Амазония) дух-анаконда «проглатывает» мальчиков и выплёвывает уже мужчинами; в Новой Гвинее неофитам наносят ритуальные шрамы, напоминающие следы от зубов крокодила, что также символизирует, что они прошли «пасть» тотемной твари; аборигенов Австралии проглатывает «Радужный змей». И я уже не упоминаю о более поздних представлениях об инициации колдуна – считается, что его должна проглотить адская пасть. Так что и пожирание Ягой вполне себе можно добавить в эту степь.

Кстати, вы заметили, что во всех этих случаях пожиратель – нечто рептилоидное? Змея, крокодил, иногда гигантская жаба. Это связано с тем, что рептилия, а в частности, змея – древнейший оккультный символ. Не птица, но откладывает яйца. Не червь, а ползает. Живая, но холодная. Но что важнее – меняет кожу во время линьки, что в свою очередь для человека прошлого символизировало бессмертие. Очевидно, что именно змея в большинстве древних культур встала на границе мира мертвых. Радужный Змей охраняет границу миров в Африке; в Мексике сеноты, ведущие в майянскую Шибальбу тоже охранял гигантский старый змей, которому даже приносили жертвы – до сих пор из Юкатанских подводных пещер продолжают извлекать женские кости. Да и знаменитая гидра не просто так бултыхалась в Лерне – ведь и там имелись подводные карстовые пещеры, ведшие в Тартар. А кое-где змей и вовсе лежит в фундаменте мира – например Ёрмунганд, обвившийся кольцами вокруг нашей планеты. Или египетский Апоп – владыка мира мертвых. Или даже Уроборос, про которого вы и так слышали достаточно. Впрочем, зачем далеко ходить – ведь Змей Горыныч охраняет как раз Калинов Мост, ведущий через речку Смородину, которая, как известно, отделяет Навь от Яви. Но причем тут все эти змеи и Баба-Яга?

А притом, дорогие мои, что в отличие от родственных ей скандинавской Хель (у которой костяная не нога, а пол-корпуса) и греческой эмпусы (у которой нога… из навоза) она сохранила свою змеиную сущность. Обратите внимание, что Яга НИКОГДА не ходит – она либо сидит в избушке, либо летает в ступе, заметая след помелом. А знаете, как будет выглядеть след от помела на земле? Правильно, как след змеи… Так что, вероятнее всего, у нашей лесной старушки куда больше от рептилии, чем мы могли бы предположить. И, заметьте, образ женского хтонического божества, охраняющего границу миров и обладающего змеиными или мертвецкими чертами настолько распространен (как и образ пожирания, как инициации), что можно предположить, будто родился он ДО расселения людей по континентам. Впрочем, конечно же, связь женщины и змеи можно проследить и иначе: погуглите, как выглядит раскрытая пасть гадюки. У природы своеобразное чувство юмора. Где тут очередь на ритуальное поглощение? Я за вами!

Кстати, северные народы России называли старушку «Ига», что уже в свою очередь отсылает нас к змеиному богу по имени «Йиг», созданному батюшкой ужасов Говардом Филлипсом Лавкрафтом, но эта спекуляция слишком толстая даже для меня.

В общем, как видите, один из самых популярных образов в русском фольклоре – не просто очередное препятствие на пути героя, а одно из воплощений древнейшего лиминального персонажа, без которого невозможно взросление члена племени.

Как вам? Было интересно? Делитесь мнением о написанным и предлагайте, о ком еще из славянской мифологии вы бы хотели узнать больше – как я и говорил, из меня выплескивается.

***

Больше постов ЗДЕСЬ