Архив Тишины. Пока ты читаешь.
Глава 1. Вчера тебя здесь не было
Есть у писателей одна дурная привычка: если текст не идёт, они всё равно продолжают сидеть над ним, укоризненно глядя на монитор, словно то что там написано, обязано наконец продолжить писаться самостоятельно. Денис просидел так минут двадцать. За это время он успел трижды перечитать последний абзац, дважды его переделать, в конце концов вернуть первоначальный вариант, психануть и удалить весь кусок целиком.
Стало лучше.
До «отлично» там ещё топать и топать, желательно в другой день и на свежую голову. Но хотя бы исчезло ощущение, что каждое предложение написал человек, которого держат в подвале и кормят одними запятыми. Он откинулся на спинку кресла. Кресло отозвалось долгим скрипом. По скрипу можно было определять стадии творческого процесса: короткий означал «работаю», двойной – «думаю», а вот такой, протяжный, с подвыванием, – «я бездарность и мне пора заняться чем-то полезным».
Половина восьмого вечера.
За окном уже темнело. Во дворе зажглись жёлтые фонари, по мокрому асфальту лениво проезжали машины, а в окнах дома напротив шла вечерняя жизнь, выставленная на обозрение с беспечностью людей, не подозревающих, что за ними наблюдает писатель. Где-то ужинали. Где-то сушили бельё на балконе, хотя погода для этого была выбрана неудачно. Женщина на третьем этаже ходила по комнате с телефоном у уха и размахивала свободной рукой, как дирижёр оркестра, играющего исключительно претензии. В крайнем окне мужчина в майке стоял перед телевизором и что-то объяснял футболистам. Судя по лицу, футболисты его не слушали. Денис посмотрел на счётчик знаков внизу экрана. Шестьдесят две тысячи. Рассказ. Ну да. Конечно. Начиналось всё, как обычно, с невинной мысли: «Напишу тысяч двадцать, лёгкая вещь на пару вечеров». А потом один персонаж отказался уходить из сюжета, второй зачем-то обзавёлся прошлым, третьему понадобился нормальный разговор вместо двух реплик, и вот «короткий рассказ» уже вторую неделю сидел у Дениса на шее, свесив ножки, и требовал, чтобы его кормили вниманием.
Он сохранил файл. Ноутбук задумался. Секунду. Ещё одну. Потом нехотя перестал изображать пациента при смерти.
– Молодец, – сказал Денис. – Протянешь ещё годик – куплю тебе новую мышку.
Вентилятор в ответ что-то прохрипел. По интонации, кажется, про профсоюз.
Когда-то это была вполне нормальная машина. Потом она морально устарела, физически постарела, растеряла по дороге половину пластика с углов и сетевой модуль. Последнее Денис считал главным достоинством. Интернета на ноутбуке не было вообще. Не «Wi-Fi отключён». Не «режим полёта». Интернет отсутствовал как класс. Несколько лет назад модуль тихо умер, Денис собирался его заменить, а потом обнаружил, что впервые за долгое время способен открыть документ и через сорок минут всё ещё находиться в документе, а не читать комментарии под видео о том, как канадский мужик кормит енота виноградом. На основном компьютере он за пять минут проделывал путь от «сейчас только проверю одну справку» до «а почему, интересно, средневековые монахи рисовали котов с человеческими лицами». На старом ноутбуке развлечений оставалось немного: Word, папка с книгами, блокнот и пара забытых фотографий. Даже пасьянс Денис когда-то удалил от греха подальше.
Сергей, узнав об этом, смеялся минут пять, потом ещё столько же воспитывал.
– Ты понимаешь, что нормальные люди борются с прокрастинацией силой воли? А не кастрируют компьютер?
– Нормальные люди ещё спортом занимаются, правильно питаются и ложатся до полуночи. Я решил не изображать из себя нормального человека.
– То есть вместо силы воли ты просто замуровал бар кирпичом.
– Это не метод. Это как бросить курить, переехав на Луну.
– На Луне, между прочим, отлично пишется. Никто не звонит, никто не заходит.
– Потому что там воздуха нет. И людей. И пиццу не привозят.
Спорить было бессмысленно: по сути Серёга был прав, но ноутбук всё равно остался без сети и со временем превратился в отдельный рабочий инструмент. Тексты Денис переносил на основной компьютер флешкой, там же вычитывал, публиковал, отвечал читателям и ругался с вёрсткой. Иногда эта двухступенчатая система раздражала, зато правило работало: если он садился за старый ноутбук, значит, занимался только книгой. Никаких комментариев, никаких «пять минут посмотрю, как там дела». Сегодня, правда, книга не шла. И свалить это на технику не получалось, что, пожалуй, было обиднее всего.
Денис закрыл документ и взял телефон. На экране висело несколько уведомлений: два комментария под последней историей из «Архива Тишины», сообщение от постоянного читателя и донат на пятьсот рублей с припиской: «На кофе автору. А то опять самого весёлого персонажа первым угробишь».
Денис усмехнулся.
Читатели вообще удивительно быстро привязывались к людям, которым автор заранее отводил крайне сомнительные перспективы. Стоило убить кого-нибудь вменяемого, как в комментариях тут же появлялись обвинения в бессердечности, требования немедленно воскресить погибшего и вопросы о продолжении. Один читатель однажды написал: «Вы монстр, но, пожалуйста, не останавливайтесь». Денис распечатал это и повесил над столом. Ничего более крутого про свою профессию он пока не слышал.
Иногда ему казалось, что половина писательской работы — это придумать историю, а вторая половина — потом наблюдать, как люди уверенно объясняют тебе, о чём она на самом деле. Причём объясняли так убедительно, что хотелось тихо уточнить: «А можно и мне эту версию? Моя была какая-то скучная».
Сам он между тем уже несколько недель крутил в голове другую задумку. Не продолжение чего-то опубликованного и не очередную короткую страшилку, а историю подлиннее: брат и сестра, поездки по стране, странные места, непонятные происшествия, которые каждый раз вроде бы можно объяснить, пока не остаётся одна мелочь, совершенно не желающая укладываться в нормальную картину мира. Он уже знал, как они ругаются в машине. Знал, кто из них вечно теряет ключи, а кто не теряет, но делает вид, что тоже потерял, чтобы не обижать брата. Не знал только, почему они вообще продолжают ездить вместе. Обычно именно такие вопросы потом и оказывались главными.
Ничего из этого читатели пока не знали.
Денис вообще не любил рассказывать о вещах, пока те не превращались хотя бы в законченный черновик. Идей у любого автора хватало на десять жизней. Публиковать каждую было всё равно что торжественно объявлять окружающим о намерении с понедельника начать бегать по утрам: красиво, воодушевляюще и обычно заканчивается во вторник. Он открыл заметки в телефоне, перечитал несколько строк, дописал ещё одну и тут же закрыл.
В дверь позвонили, Денис поднял голову, он никого не ждал. Звонок повторился, теперь уже мелодией, которую намеренно натыкивали пальцем в кнопку, там мотив ещё, про то, что мошки с комарами замучили, а вокруг кто-то в ладоши хлопает. Так звонили либо очень хорошие знакомые, либо представители управляющей компании, чтобы прикинуться хорошими знакомыми.
Денис подошёл к двери. Домофон в подъездной двери неработал уже пару недель, спасибо управляющей компании за качественный домофон, по этому дверь в подъезд всегда была открытой.
– Открывай давай, – ответил мужской голос.
Денис вздохнул, повернул замок и открыл дверь. Сергей вошёл вместе с запахом улицы, холодного воздуха и сладковатого мужского парфюма, которым пользовался уже лет пять и каждый раз на вопрос о марке отвечал одно и то же: «Жена купила, я вообще не в курсе». На плече у него висела сумка с техникой, в другой руке был пакет.
– Ты опять с камерой по гостям ходишь? – спросил Денис.
– Да, я же с работы. Некоторые люди, представь себе, покидают иногда квартиру, чтобы заработать денег.
– Очень экзотическая схема.
– Тебе не понять. Ты сидишь в одних тапках, сочиняешь людям несчастья и потом ещё получаешь за это донаты.
– Эммм, я иногда ещё и халат сверху надеваю, когда холодно.
– Ты прям вырос в моих глазах, я так понимаю, сегодня ты как раз замёрз, – поржал Серый.
Сергей стянул куртку, сунул Денису пакет и прошёл на кухню с уверенностью человека, который давно перестал считать вопрос «можно?» обязательной частью дружбы.
В пакете звякнули бутылки.
– Гуманитарная помощь работникам творческого фронта, так сказать, для будущего полёта фантазии.
– Многовато для помощи, и я боюсь, что после такого моя фантазия может очень долго летать, а потом будет очень страшно вспоминать о ней.
– Я принёс ровно столько, сколько нужно, чтобы начать разговор и не успеть о нём пожалеть.
Он открыл холодильник, оглядел несколько контейнеров и вытащил один, держа его двумя пальцами, как улику.
– Уверен? Последний раз то, что лежало в этом контейнере, кажется, обрело разум и пыталось сбежать из квартиры.
– Ой, да ладно, не преувеличивай. Я всего лишь на неделю уехал из дома в поисках вдохновения, а то, что ты припёрся в первый же день моего возвращения, полностью твоя проблема, как и те ужасы, которые испатал открыв этот контейнер холодильнике.
– Так ты не увиливай, когда это было курицей? Потому что по внешнему виду я бы сейчас не давал категоричных заключений.
– Да ты запарил, я вчера её приготовил.
Сергей поднёс контейнер к носу, открыл крышку, принюхался и уважительно кивнул.
– Ладно, есть можно, – уверенно заключил он.
– Я не буду это есть. Я просто проверил, что в твоём холодильнике ещё осталась еда. И тебя не нужно спасать от голодной смерти. Ты же сам говорил, что с основной работой туго, а творчество пока не приносит хороших результатов.
Через несколько минут они заказали пиццу. Выбирали минут десять, потому что Сергей хотел с ананасом, а Денис хотел и дальше жить, не зная этого о друге. В итоге сошлись на «четырёх сырах», потому что ничего другого, как выразился Сергей, «в этой квартире никто не заслуживает».
Так у них бывало часто, не в смысле пиццы, а в смысле дружеских визитов. Они могли не видеться месяцами, переписываясь двумя сообщениями в неделю («как сам?» – «норм, а ты?» – «жив»), а потом Сергей внезапно появлялся вечером с пакетом, и через десять минут они уже спорили о какой-нибудь ерунде, словно расстались сегодня утром и не договорили. Знакомы они были давно. Достаточно давно, чтобы не спрашивать разрешения открыть холодильник, и достаточно давно, чтобы любой серьёзный разговор через пять минут обязательно съезжал в балаган. Один раз они попытались обсудить что-то по-настоящему важное, и вышло так странно, что оба сделали вид, будто ничего не было.
Пока ждали доставку, Сергей заглянул в комнату к основному компьютеру. Там была открыта страница с оформлением новой публикации из «Архива Тишины».
– Ты опять всё в чёрный цвет закатал?
– Нет, не всё. Вон серые оттенки тоже есть.
– А, ну тогда, хвалю, дизайнерская работа проделана колоссальная.
– Слушай, это всё-таки хоррор. Что ты предлагаешь, радугу поставить?
– Я предлагаю хотя бы иногда делать обложку не такой мрачной, представь на обложке, радуга, пони, единорожки, а внутри, зомбятина, расчленёнка, пытки и прочие маленькие радости жизни.
– Ага, я обязательно приму твоё профессиональное мнение к сведению.
Сергей заметил в углу экрана уведомление о донате.
– О, тебе уже деньги несут. За что?
– Чтобы я перестал убивать нормальных персонажей.
– На самом деле идеальная схема. Сначала ты создаёшь человека, заставляешь читателей к нему привязаться, потом они начинают платить, чтобы ты его не трогал. Потом ты всё равно его убиваешь, и они же платят за продолжение, потому что хотят узнать, что будет дальше.
– Ты сейчас очень цинично описал сериалостроение.
– Я просто вижу бизнес-процессы.
– Ты видишь бизнес-процессы даже в моём холодильнике.
– Потому что там тоже идёт процесс. Процесс зарождения новой формы жизни, например.
Курьер позвонил как раз вовремя, чтобы не дать Денису придумать ответ.
Они перебрались в гостиную. Телевизор включили скорее для шума. Шёл какой-то сериал.
Сергей выдержал минуты три.
– Нет, ты послушай. Человека спрашивают, где он был, а он вместо «на работе» выдаёт двухминутный монолог про ответственность перед семьёй и ошибки молодости. Если я когда-нибудь начну так разговаривать, просто вызови скорую.
– Сценарист хотел показать глубину персонажа.
– Надо было яму выкопать. Там глубина гарантирована.
– А если он просто устал и это его способ объяснить, что дома он не был?
– Тогда пусть скажет: «Я устал, отвалите». Три слова. Экономия эфирного времени и ситуация сразу приближается к реальной жизни.
– Ты когда-нибудь пробовал смотреть что-нибудь без внутреннего зануды?
– Он не выключается. Мне даже мультики портит. Включил племяннику мультик и весь час думал только о том, что в наше время мультики были лучше, и трава зеленее, и солнышко ярче.
В итоге разговор ушёл в работу.
У Сергея день выдался весёлый. Он снимал рекламный ролик для строительной компании, где обычный кадр с рулеткой внезапно превратился в производственное совещание.
– Три часа мы снимали мужика возле стены. Он вытягивает рулетку, смотрит в камеру. Всё. Больше от него ничего не надо. Но директор после каждого дубля говорит: «Не чувствуется профессионализма». Потом подходит, поворачивает ему кисть буквально на три сантиметра, смотрит в монитор и выдаёт: «Вот. Теперь чувствуется компетенция и профессионализм».
Денис засмеялся.
– Компетенция сотрудника зависела от поворота кисти?
– Видимо. И знаешь, самое страшное, что картинка реально изменилась. До этого у мужика был вид человека, которого на площадке бросили родственники. А после поворота кисти он смотрел в камеру как хозяин жизни. Три сантиметра. После этого я понял, что ничего не знаю про строительство. Я думал, рулетку просто держат. А там, оказывается, целая квалификация на три сантиметра.
– Записывай. Только мне пять процентов.
– Ты же просто оператор, какие пять процентов, жопа поперёк не треснет?
– Так, – Серёга выпятил грудь и важно продолжил: – Я автор ролика про рулетку, я предложил поставить рекламный щит компании. Я предложил взять в руки рулетку, единственное, чего не учёл, – это три сантиметра поворота руки. Так что, дорогой мой друг, это интеллектуальная собственность.
Они выпили. Потом ещё. Разговоры становились длиннее, переходы между темами стирались. Обсудили работу, общих знакомых, фильмы, сериал, который Сергей считал отличным, а Денис бросил на второй серии, потом снова вернулись к книгам. Сергей полез смотреть, сколько читателей у «Архива Тишины», присвистнул, сказал, что это «население небольшого посёлка», и тут же добавил, что с такой аудиторией можно открывать сельсовет.
– А что дальше? – спросил он, возвращая телефон на подлокотник. – Опять рассказ?
– Не знаю. Есть одна мысль, но я её пока не трогаю.
– То есть она есть, но ты прячешь её от людей, как дорогой коньяк.
– Типа того. Брат и сестра. Ездят по стране, лезут в странные места.
– В том-то и вопрос. Пока не придумал.
– Ну, значит, у брата долги, у сестры дела. Классика. – Сергей отпил. – А машина у них какая?
– Вот тут я бы на твоём месте очень серьёзно подумал. Если «Нива», я готов консультировать. Если иномарка, то только «Импала».
– Тогда сестре надо отдельно написать: «Умеет менять колесо». Читатели это любят. Они любят, когда женщина в хорроре умеет что-то делать руками, а не просто кричит в нужный момент.
– Я собирался сделать её нормальным человеком.
– В хорроре? Опасное решение. Она у тебя первой и умрёт.
– Если хорошо попросят – воскрешу.
– Вот. Начинаешь вникать в коммерцию. – улыбнулся Серега
– Ты ведь реально можешь когда-нибудь написать что-нибудь без мистики? – спросил Сергей позже. – Просто нормальную историю, где люди живут и никто потом не выясняет, что это сосед, который сейчас бежит за толпой подростков, умер сто лет назад.
– Мне просто интересно, что тебя именно в хоррорах держит. Ты же сам в половину этой мистики не веришь.
– Ну, во-первых, как ты уже понял, я не верю только в половину мистики, ну там гадания, нумерология, визуализация, лотерея, микрозаймы и прочее. И мне не монстры нравятся. Самое страшное обычно вообще не там, где выпрыгнул кто-то из шкафа. Мне интереснее, когда ты не можешь объяснить что-либо нормальными словами, эмоциями. Вот смотри: есть зомби, вампиры, НЛО, привидения и всему этому есть объяснение, как бы это сейчас не звучало.
– Ага, основанные на реальных событиях. Ну а что ты считаешь, например, необъяснимым?
– Сложно объяснить, – улыбнулся Денис. – Вот, допустим, ведётся видеозапись: на записи к двери никто не подходит, дверь никто не открывает, но в какой-то момент она уже открыта. Между двумя кадрами.
– Ну с камерой всё просто, она говно или запись битая, ну или на худой конец призрак.
– Ох, бля, вот поэтому с операторами невозможно писать ужасы. Мало самого необъяснимого события, самый кайф от мистики и хоррора, когда страх запаздывает.
– Ну потому что у нас есть профессия и здравый смысл. Запаздывающий страх – это как: посмотрел ты, значит, жутик, поржал, пошёл в магазин, и там тебя накрывает – сопли, слёзы, слюни, истерика, так?
– Ой, не перегибай, пожалуйста, ты слишком буквально всё воспринимаешь.
– Ну я действительно не очень понимаю тебя. Да и ты не забывай: я скептик, да ещё и очень практичный. Если у тебя дома появится призрак, я первым делом поставлю нормальный свет и камеру.
– Именно поэтому призраки к тебе и не приходят. Они не любят профессионалов.
– Они просто боятся, что я попрошу их встать рядом с баннером…
– И повернуть кисть на три сантиметра.
– Вот. Теперь чувствуется и твоя компетенция.
Они посмеялись, и тема как-то сама себя закрыла.
К полуночи двор почти затих. Соседи сверху, регулярно начинавшие двигать мебель именно тогда, когда нормальные люди вспоминали о сне, сегодня неожиданно тоже успокоились. Телевизор продолжал негромко бубнить на фоне, и в какой-то момент сериальные герои, видимо, всё-таки поссорились и пошли титры.
Сергей снял носки, поставил их возле дивана, и сказал что домой уже не поедет.
– Такси будет ехать сорок минут, я выпил сам за руль не сяду. Если не возражаешь, диван сегодня мой.
– Ты в прошлый раз говорил, что на нём можно пытать военнопленных.
– Это было давно. Я постарел, позвоночник уже давно ссыпался в трусы под тяжестью аппаратуры и болеть уже нечему.
– Всего две недели прошло.
– Видишь, как быстро идёт процесс старения.
Денис достал из шкафа бельё, бросил на диван и около часа ночи ушёл в спальню.
Спальня была небольшой: кровать, шкаф, рабочий стол у окна, книжная полка и тот самый старый ноутбук. Денис открыл его, дождался, пока машина неторопливо загрузится, и вернулся к тексту.
Из гостиной доносились голоса сериала. Сергей обещал выключить телевизор «через десять минут», но Денис слишком хорошо знал цену этим десяти минутам. Это была такая единица времени: примерно полтора часа, а то и до утра. Работа так и не пошла. После дружеского вечера в голове ещё крутились разговоры, шутки, какие-то случайные идеи: «Нива», сестра с колесом, кисть на три сантиметра. Денис написал несколько предложений, перечитал и удалил. Попробовал ещё раз. Вышло ещё хуже. Он уже собирался закрывать ноутбук, когда заметил, что из гостиной давно не слышно Сергея. Телевизор продолжал работать, актёры о чём-то спорили, а вот знакомого бубнежа и комментариев по поводу сценария не было.
Денис выглянул в коридор.
– Серый, ты там уснул или умер от драматургии?
Ответа не последовало.
Он вышел из спальни и только тогда увидел Сергея.
Тот стоял в конце коридора возле стены, босиком, всё ещё в футболке и джинсах. Одну ладонь прижал к обоям примерно на уровне плеча, голову немного наклонил и замер, будто пытался разобрать очень тихий разговор.
– Ты чего там делаешь? – спросил Денис.
Сергей не обернулся, только поднял свободную руку и показал ему помолчать.
Вот этот жест Денис потом вспоминал особенно хорошо. Ничего пугающего в нём не было. Обычное «тихо», которое показывают человеку, когда пытаются расслышать звук. И именно поэтому на секунду стало неприятно: Сергей выглядел не сонным и не пьяным. Он совершенно серьёзно что-то слушал.
За этой стеной находилась соседняя квартира.
Но она пустовала уже несколько лет. Хозяйка умерла зимой, её сын приезжал пару раз разобрать вещи и, кажется, собирался жильё продавать. Последний раз Денис видел его очень давно. С тех пор дверь напротив была постоянно закрыта, а за стеной не слышалось ни телевизора, ни разговоров, ни привычного бытового шума.
Денис подошёл ближе.
Тот снова не ответил.
Денис прислушался тоже.
Дом жил своей ночной жизнью. Где-то в стояке коротко прошла вода, сверху что-то глухо стукнуло, лифт остановился этажом выше. С улицы донёсся шум машины.
За стеной было тихо.
Той особенной тишиной, которая бывает только в пустых квартирах: не отсутствие звука, а как будто звук, которому велели постоять в углу.
Сергей едва заметно нахмурился и тихо сказал:
Денис несколько секунд ждал продолжения.
Сергей наконец повернул голову.
И вся странность сразу исчезла.
Перед ним стоял обычный Сергей: сонный, немного помятый, явно ещё не до конца понимающий, почему оказался в коридоре.
– Ты сейчас сказал: «Они опять начали». Я и спрашиваю, кто.
Сергей посмотрел на стену, потом снова на Дениса.
– Да. И до этого стоял тут и слушал.
– Тогда понятия не имею. Я вообще, если честно, не очень понимаю, чего здесь стою. Вроде в туалет шёл.
Денис показал рукой в противоположный конец коридора.
Сергей обернулся, посмотрел туда и усмехнулся.
– Значит, маршрут построил неудачно. Пиво, сериал, ночное ориентирование.
– Ты сказал «Они опять начали». Как будто слышал это не первый раз.
– Ден, я даже не помню, что говорил первую часть. Если хочешь от меня подробного анализа второй, придётся сначала восстановить сознание. Жена иногда говорит, что я во сне разговариваю. Может, ещё и хожу, просто раньше никто не ловил.
Он потёр лицо, зевнул и направился обратно в гостиную.
– Хотя сцена хорошая. Если завтра окажется, что в пустой квартире реально кто-то живёт, запиши. Только не делай там бабку, которая сорок лет назад повесилась. Это уже как-то совсем банально.
– Не знаю. Пусть там просто… тумбочку двигают. Ночью. Каждую ночь на пять сантиметров. Хоть какое-то разнообразие.
Когда Сергей ушёл, Денис ещё немного постоял в коридоре. Затем сам подошёл к стене и приложил ухо.
Ничего.
Только холодноватые обои под щекой и почти полная тишина с другой стороны.
Он почувствовал себя идиотом, вернулся в спальню, закрыл документ, сохранил его и опустил крышку ноутбука.
Через десять минут уже лежал в кровати.
Утром Сергей собирался быстро. Денис проснулся около девяти от шума в прихожей и вышел сонный, в футболке и спортивных штанах, с лицом человека, которого разбудили до того, как он закончил сон.
– Не успею. В одиннадцать монтаж отдавать, а я вчера чёт долго заснуть не мог.
Денис прислонился плечом к косяку и смотрел, как Сергей проверяет карманы с торжественным видом сапёра.
– Ключи, телефон, кошелёк, зарядка… Достоинство.
– Достоинство ты оставил вчера на моём диване.
– Значит, заберу в следующий раз. Оно там хорошо лежит.
Он нагнулся за сумкой с техникой, выпрямился и поморщился.
– Всё, спина. Твой диван официально признан орудием пытки. Можешь так и написать в следующей главе.
– Ночную прогулку хоть помнишь?
– Только кусками. Помню, что ты меня в коридоре нашёл. Помню стену. А зачем туда пришёл, чего слушал и откуда взялось это «они опять начали» – без понятия. Если сегодня снова пойду общаться со стеной, просто разбуди.
– Я очень надеюсь, что сегодня ты будешь ночевать дома, а мне дашь нормально поработать. Хотя, а если там за стеной кто-нибудь заговорит?
– Тогда сначала звони мне. Всё-таки будет обидно, если первое нормальное паранормальное явление в моей жизни ты снимешь вертикально на телефон.
Дверь за ним закрылась, и квартира почти сразу стала непривычно тихой.
Так бывало после любых гостей. Пока рядом кто-то ходит, разговаривает, открывает холодильник, бросает телефон на стол, пространство будто немного сжимается вокруг человеческого шума. Потом закрывается дверь, и всё снова становится большим: слышно холодильник на кухне, часы, далёкие машины под окнами, лифт в подъезде.
Денис не пошёл на кухню. Ночная история уже успела немного потерять в весе. Человек выпил, заснул перед телевизором, встал в полусне, что-то сказал. Странно, но уж точно не настолько, чтобы строить из этого мистическую теорию. В конце концов, он зарабатывал на жизнь тем, что строил мистические теории из гораздо меньшего.
Он вернулся в спальню.
У двери он остановился.
Ноутбук стоял открытым.
Не включённым вместо выключенного. Не с каким-то страшным изображением на экране. Просто открытым. Вчера перед сном Денис, кажется, точно опустил крышку.
Или нет, уверенности не было.
Он помнил, как сохранил файл. Помнил, что собирался закрыть ноутбук. А вот самого движения крышки память уже не показывала так уверенно, как хотелось бы. Стоило начать разбирать вчерашний вечер по кадрам, и выяснялось, что большинство привычных действий вообще никогда не откладывается в голове отдельно. Ты не помнишь, как закрыл дверь. Ты помнишь, что обычно её закрываешь. И этого вполне достаточно, пока кто-нибудь не задаст вопрос. Денис подошёл к столу, поставил кружку подальше от клавиатуры и несколько секунд смотрел на черный экран, шевельнул мышью, что бы пробудить старичка. Word уже был открыт, на нём висел тот же документ, который он закрывал ночью. Внизу страницы, там, где вчера заканчивался текст, теперь находилось продолжение почти на две страницы.
Поначалу это показалось просто странным.
Первая мысль была вполне нормальной: ночью проснулся, что-то написал и утром забыл. Он и раньше находил после поздней работы фразы, происхождение которых приходилось восстанавливать по времени сохранения. Человеческая память после трёх ночи вообще не самый надёжный архив. Скорее склад, где вечно путают коробки.
Денис сел и начал читать. Новый кусок начинался словами:
«После восьми Денис решил больше не работать».
Дальше описывался весь вчерашний вечер. Только не тот, который он помнил. По тексту после восьми он закрыл ноутбук, разогрел оставшуюся с предыдущего дня курицу и поел на кухне. Потом включил телевизор. Около девяти вернулся к рукописи, написал несколько предложений, стёр их и снова ушёл в гостиную. Нашёл старый фильм, который уже видел, и почти до полуночи пролежал на диване.
Сергея ничего написано не было.
Ни звонка в дверь, ни пакета с пивом, ни заказанной пиццы, ни разговоров о съёмке. Ночной сцены возле стены тоже не существовало. В этой версии вчерашнего вечера Денис провёл несколько часов совершенно один, скучно и бессобытийно, и именно этим текст почему-то тревожил сильнее, чем если бы там появились тени, голоса или неизвестный человек за дверью. Он вернулся к началу и перечитал всё медленнее. Стиль был его. Не похожий на его, не удачная имитация. Денис узнавал собственный ритм, места, где обычно ленился подобрать точнее слово, привычку иногда слишком долго вести предложение, а потом резко его обрывать. Если бы ему прислали этот фрагмент отдельно и спросили, кто писал, он бы без колебаний ответил: я.
Это было хуже всего.
В свойствах файла последнее изменение стояло в 03:17.
В половине четвёртого Денис должен был спать.
Он попытался вспомнить, просыпался ли ночью. Ничего. С другой стороны, люди редко запоминают короткие пробуждения. Можно открыть глаза, перевернуться, даже сходить за водой, а утром от этого не останется ничего. Но написать две страницы? Открыть ноутбук, продолжить именно этот файл, сохранить и снова лечь? Денис никогда за собой ничего подобного не замечал.
Он дочитал до конца.
«Незадолго до полуночи он выключил телевизор и ушёл в спальню. Некоторое время листал телефон, затем отложил его. Уснул около половины первого. Ночь прошла спокойно».
Денис взял телефон и набрал Сергея.
Тот ответил не сразу. На фоне шумела дорога.
– Ты где? – без приветствия начал Денис.
Денис посмотрел на часы. Двадцать минут назад Сергей как раз закрывал за собой дверь его квартиры.
– Слушай, ты ночью к моему старому ноутбуку подходил?
– Эм… Нет. А должен был? Что случилось?
– Там появились две страницы. Про вчерашний вечер.
– Ха-ха, ты сам дописал и забыл?
– Я бы тоже хотел на этом остановиться. Только файл сохранён в три семнадцать, а я в это время спал.
Денис посмотрел на экран.
– Самое странное, что ничего. Описано, как я один сидел дома, ел, смотрел телевизор и потом лёг спать. Тебя там вообще нет.
На несколько секунд в трубке остался только шум дороги.
– Подожди. Что значит «меня нет»?
– В прямом смысле. Ни твоего прихода, ни пива, ни пиццы, вообще ничего.
– Денис, я сейчас не понимаю, ты меня разыгрываешь или у меня провалы в памяти?! Я вчера у тебя в гостях не был.
Первой реакцией оказался смех. Короткий и совершенно не весёлый.
– Хорош. Вот сейчас уже можно заканчивать прикалываться.
– Я серьёзно. После съёмки поехал домой и весь вечер был там. Мы с тобой даже не созванивались.
– Серый, ты пришёл ко мне около восьми, притащил пиво, мы сидели почти до часу, потом ты остался ночевать.
Теперь Денис уже не смеялся.
– У меня твоё пиво в холодильнике.
– Какое ещё «моё» пиво? Ты говоришь так, будто я его варю.
– То, которое ты вчера принёс. Мы ещё пиццу заказывали.
– Я ничего тебе вчера не приносил. Если ты пил и ел пиццу, значит, делал это без меня и если честно, от этого даже обидно как-то.
Денис уже собирался раздражённо оборвать разговор, когда вспомнил историю со съёмкой.
– Ты мне про рулетку рассказывал. Про строительную фирму. Директор заставлял актёра повернуть кисть и сказал, что теперь чувствуется профессионализм.
– Ты вчера мне это рассказал.
– Нет. Я эту историю рассказывал года три назад. На Лёхиной даче, там ещё дождь сильный пошёл и мы под навесом сидели. А вчера я вообще на другой съёмке был.
Денис помнил дачу, дождь, большой стол под навесом и Сергея, рассказывающего что-то про работу. Самой рулетки в памяти не было.
– А ночью у стены ты тоже не стоял?
– В моём коридоре. Ты слушал что происходит в соседней квартире и сказал: «Они опять начали».
На том конце возникла тяжёлая пауза.
– Ден, сейчас уже без шуток. Ты нормально себя чувствуешь? Я не говорю, что ты псих. Может, температура, давление, не выспался. Просто ты описываешь целый вечер, которого в моей памяти вообще нет.
– В моей зато есть, – раздражённо сказал Денис.
– Я понял. Поэтому предлагаю не спорить по телефону до посинения. Вечером приеду, посмотрим файл, время сохранения, всё остальное. Ничего пока не удаляй и не правь. Если это какая-то техническая хрень, лучше оставить как есть.
– На этом ноутбуке даже сети нет.
– Тем более. Значит, версию с удалённым доступом сразу выкидываем. Только ты до вечера хотя бы поспать попробуй. У тебя голос такой, будто ты уже неделю не спишь.
Они договорились созвониться позже.
После разговора Денис ещё несколько секунд сидел неподвижно, держа телефон в руке.
Чем дольше он прокручивал в голове слова Сергея, тем меньше происходящее походило на мистику и тем больше, на то, чего Денис старательно не замечал последние недели.
Он действительно почти не отдыхал. Основная работа шла так себе, приходилось хвататься за подработки, параллельно пытаться найти деньги на развитие своих проектов, что-то писать, редактировать, выкладывать, отвечать читателям. День давно перестал делиться на работу и отдых. Он просто начинался утром и в какой-то момент заканчивался ночью, когда на экране начинало все плыть.
Спал он тоже как придётся.
Пять часов. Иногда четыре. Потом кофе, дела, снова ноутбук.
В какой-то момент организм вполне мог сказать: всё, дружище, дальше сам.
Денис потёр лицо ладонями.
Сказанное вслух неожиданно успокоило.
В самом деле, объяснение получалось пусть неприятное, но вполне земное. Он мог настолько вымотаться, что вчерашний вечер просто приснился или смешался из старых воспоминаний. Историю с рулеткой Сергей действительно рассказывал когда-то давно. Пустая квартира за стеной была здесь всегда. Разговоры о книгах, съёмках, хоррорах Денис слышал от него сотни раз. Мозгу оставалось только собрать всё это в одну длинную, удивительно убедительную галлюцинацию.
А ночью, теоретически, Денис мог проснуться, открыть ноутбук, написать пару страниц и снова лечь. Утром не вспомнить.
Неприятно. Но бывает и хуже. Он поднялся и вышел из спальни. На кухне было чисто. Денис остановился возле стола и некоторое время просто смотрел на него. Никаких бутылок. Никаких бокалов. Никакой коробки из-под пиццы. На столе лежали только те вещи, которые и должны были там лежать. Он открыл холодильник. Пива тоже не было. Затем заглянул в мусорное ведро. Ничего. Ни бутылок, ни коробки, ни упаковок от вчерашней доставки. Прошёл в гостиную, осмотрелся, диван был собран. Не просто кое-как прикрыт покрывалом, а именно в том виде, в каком стоял обычно. Подушки на месте. Никакого смятого белья, никакого одеяла, на котором Сергей якобы спал всю ночь. Денис открыл шкаф. Постельное бельё лежало внутри, аккуратно сложенное на своей полке. Он смотрел на него несколько секунд, а потом неожиданно усмехнулся.
Ну вот и всё.
Никакой мистики.
Никакого Сереги вчера вечером.
Никакой ночной пьянки.
Просто человек слишком долго жил без нормального сна и в какой-то момент начал путать то, что произошло, с тем, что могло произойти.
Странно было только одно: облегчение пришло почти сразу.
Ещё полчаса назад сама мысль о том, что он мог выдумать несколько часов собственной жизни, должна была напугать сильнее любого призрака. Сейчас же Денису было почти хорошо оттого, что у происходящего нашлось хоть какое-то объяснение. Пусть даже объяснение заключалось в том, что пора перестать изображать бессмертного и нормально отдохнуть. Он решил, что сегодня вообще не будет писать. Поест, да очень хорошо выспится. А вечером приедет Сергей, они посмотрят текст на ноуте и, скорее всего, ещё долго будут ржать над тем, как писатель ужасов в конце концов сам себя напугал.
Денис вернулся в спальню, чтобы закрыть ноутбук.
Документ всё ещё был открыт.
Он уже взялся за крышку, но зачем-то ещё раз посмотрел на последние строки. Потом сел и прокрутил текст вниз.
И не сразу понял, что изменилось.
После фразы «Ночь прошла спокойно» теперь шёл ещё один кусок.
Денис нахмурился.
Он ведь дочитал текст до конца ещё до звонка Сергею.
Или не дочитал?
Может быть, прокрутил недостаточно далеко. Может быть, эти абзацы уже были здесь, просто он на них не обратил внимания.
«После разговора с Сергеем, Денис наконец решил, что переутомился. Последние недели он почти не отдыхал, много работал, хватался за подработки и пытался найти деньги на развитие своих проектов. Вчерашний вечер вполне мог оказаться сном или спутанным воспоминанием».
Денис перечитал абзац. Потом следующий.
«Он прошёл по квартире. На кухне не было ни бутылок, ни бокалов, ни коробки из-под пиццы. В холодильнике не было пива. Диван в гостиной был собран, а постельное бельё лежало в шкафу там, где и должно было лежать».
Денис перестал двигаться.
Несколько секунд он просто смотрел на экран, пытаясь вспомнить, мог ли читать эти строки раньше.
Нет.
Он не помнил их.
Но память сегодня уже один раз его подвела.
Может быть, и сейчас он просто убеждал себя, что текста не было. Может быть, он увидел его утром, забыл, а потом бессознательно повторил всё, что там было написано.
От этой мысли стало немного легче.
Ровно до тех пор, пока Денис не прочитал последнюю строку.
«Это его успокоило. Денис решил, что просто нужно выспаться».
Продолжение следует...
Архив Тишины
Я решил собрать свои мистические рассказы под одним названием. Каждый из них, это отдельное дело: странное место, человек или событие, после которого привычная реальность начинает вести себя немного не так.
Другие дела Архива Тишины, включая «Этаж №28», «Навигатор», «Деревню за поворотом» и «Призрачный человейник», уже есть на Author.Today. Там же можно подписаться на меня, чтобы не потеряться и получать новые истории по мере выхода.
