Никогда не покупайте матрасы с рук. Ни за что. Какими бы дешевыми они ни были, поверьте, оно того не стоит. И дело тут вовсе не в клопах и не в чужих биологических жидкостях.
Где-то месяц назад я сидел на диване в подвале у матери. Искал работу: на прошлом месте мне вежливо предложили «уйти в бессрочный отпуск» — довольно унизительный вердикт, особенно когда исходит он от «Макдоналдса». Я лениво листал вакансии в сети. Везде либо платили копейки, либо требовали опыт, которого у меня не было. Кроме одного объявления, зацепившего мой взгляд суммой: сорок пять долларов в час. И никакого стажа. Охранник в торговом центре подержанных матрасов «У дяди Дэна».
Я откликнулся, а уже на следующее утро мне на почту упало письмо: вы приняты, первый рабочий день — в понедельник, в десять утра. Ни звонка, ни собеседования. Но кто я такой, чтобы жаловаться? Так что в назначенный день без десяти десять я уже сидел в своей развалюхе на пустой парковке возле заведения дядюшки Дэна.
Парковка была огромной, но запущенной: сквозь трещины в выщербленном асфальте буйно лезли сорняки. Сам магазин представлял собой безликий складской ангар. Грязные серо-белые стены без единого окна прерывались лишь цепочкой автоматических стеклянных дверей по центру. Над ними красовалась гигантская вывеска — «Матрасы от дяди Дэна», выведенная тусклым, ядовито-лимонным цветом. Рядом с буквами на пустую стоянку дико скалился нарисованный мужик с чересчур густыми усами, застывший в вечном подмигивании.
Я подошел ближе. Первое, что бросилось в глаза, — два ярко-красных плаката на стекле раздвижных дверей:
«ВОЗВРАТА НЕТ. ВСЕ ПРОДАЖИ ОКОНЧАТЕЛЬНЫ».
Автоматика не сработала. Я заглянул внутрь: свет был погашен, но в полумраке что-то шевельнулось. Я забарабанил по стеклу, пока силуэт внутри не двинулся в мою сторону. Человек щелкнул тумблером у входа, и створки разъехались.
— Открываемся только через сорок минут, — сухо бросил он.
Мужчина был щуплым, если не считать круглого, нависающего брюха. Жидкий зачес безуспешно пытался прикрыть лысину, верхнюю губу скрывали пышные усы. Одет он был в заправленное в засаленные бежевые слаксы красное поло, а на шее болталась массивная золотая цепь.
— Э-э, да я не за покупками. Я Мэтт. Вроде как мой первый день сегодня? — Я переступил порог.
— А, точно. Новый охранник на день. — Он тяжело вздохнул. — Иди за мной.
Он развернулся и зашагал вглубь помещения. Я поспешил следом. Некоторое время мы неловко шли в полной тишине, пока я не решился спросить:
— Ты о чем вообще, парень?
— Да нет, ни о чем. Забудьте.
Пол хмыкнул и указал на коридор в дальнем конце зала:
— Комната отдыха там. Жди, я за бумагами в кабинет заскочу.
Я кивнул и побрел по указанному маршруту. Торговый зал казался бездонным, и каждый его дюйм был забит под завязку: сотни выставленных матрасов образовывали настоящий лабиринт из узких проходов. Комната отдыха выглядела не менее убого: облезлый диван из кожзама у дальней стены, маленький стол и три стула посредине. В углу ютились древний холодильник и раковина — вот и вся обстановка.
Я сел за стол. Вскоре вошел Пол, опустился напротив и пододвинул мне стандартную пачку бумаг для оформления. Пока я расписывался, он взял один из листов и произнес:
— Сейчас я это зачитаю. Положено по регламенту при вводе в должность.
Читал он монотонно, без единой эмоции:
— «Добро пожаловать в коллектив "Матрасов от дяди Дэна". Мы рады видеть вас частью нашей семьи. Мы гордимся статусом крупнейшего в регионе продавца подержанных матрасов…»
— Ну да. Скупаем б/у матрасы из отелей, с распродаж имущества банкротов и с полицейских аукционов. А потом продаем с хорошей скидкой.
— Я и не знал, что люди вообще покупают чужие матрасы.
Пол пожал плечами и продолжил бубнить:
— «Мы стремимся создать комфортные условия труда и рады предложить сотрудникам щедрую десятипроцентную скидку на весь ассортимент. За восьмичасовую смену каждому работнику полагается два неоплачиваемых перерыва по десять минут и один тридцатиминутный обеденный перерыв. Мы ценим наш персонал. Если у вас возникнут вопросы, без колебаний обращайтесь к старшему смены».
Он оторвал взгляд от бумаги. Лицо оставалось абсолютно пустым.
— Вот и славно, — подытожил Пол. — Ты наш дневной охранник.
— Часть твоих обязанностей — следить, чтобы никто не присматривался к магазину перед налетом. Прецеденты уже бывали. — Пол поскреб плешь. — Но главная твоя задача — иметь дело с теми, кто пытается вернуть покупку. Мы не принимаем возвраты и не отдаем деньги.
— Я видел плакаты на входе, — кивнул я.
— Отлично, — отозвался Пол. — Народ порой лезет на рожон, когда им отказывают. Ты должен быть глухой стеной и жестко гнуть линию компании.
— Добро. Форма в кабинете, иди переоденься.
Я поднялся и взялся за дверную ручку, но Пол окликнул меня:
Я обернулся. Он бросил мне маленький ручной таймер.
— Не позволяй покупателям слишком долго валяться на товаре. Никто не должен лежать на матрасе дольше десяти минут.
— Потому что такие правила.
— А что будет через десять минут?
Он уставился на меня так, будто я сморозил несусветную глупость:
— Ты просто не доводишь до десяти минут. Усек? Видишь, что время на исходе — никаких разговоров. Сгоняй их, и всё.
— Да понял я, понял, — кивнул я.
«Боится, что клопов нацепляют», — решил я про себя и пошел примерять дешевую форму охранника. К тому моменту, как я закончил, подтянулась основная смена продавцов — вполне нормальные с виду люди. Вскоре магазин открыл двери.
Первый день прошел без происшествий. Я старался не мозолить людям глаза, но ненавязчиво держал зал в поле зрения. Ближе к обеду начал предупреждать покупателей, что долго проверять мягкость не положено. Большинство молча соглашались, а заметив мой пристальный взгляд, и вовсе поспешно вставали. Сцепиться пришлось только с одной молодой парой. Услышав про ограничение, они только посмеялись надо мной и принялись откровенно паясничать. Но когда на девятой минуте я пригрозил вышвырнуть их на улицу, они устроили безобразную сцену, пообещали разнести нас в отзывах и хлопнули дверью.
Пол подошел ко мне почти сразу:
Следующие несколько дней текли монотонно и тоскливо. Оказалось, что эта работа куда скучнее жарки бургеров. Все переменилось в пятницу.
Близился вечер, до закрытия оставалось минут сорок пять, и мыслями я был уже дома. Именно тогда с улицы зашла наша последняя клиентка.
Совсем молодая девчонка — на вид первокурсница. Грязная, сальные волосы всклокочены, будто она не мылась несколько суток. В расширенных зрачках застыл животный ужас, веки опухли и покраснели от непрерывных слез. В магазин она ввалилась, волоча за собой по полу загаженный, пожелтевший односпальный матрас.
Едва переступив порог, она вперила в меня безумный взгляд. Слезы снова покатились по ее щекам, и она прибавила шагу, направляясь прямо ко мне.
— Мне нужно его вернуть, пожалуйста… — взмолилась она сорванным от отчаяния голосом.
Я инстинктивно попятился. Выставив перед собой раскрытые ладони, я постарался говорить как можно спокойнее:
— Мне очень жаль, мисс, но мы не оформляем возвраты.
— Нет, вы не понимаете! Он ломает мне жизнь, умоляю вас!
Я растерялся и не нашел ничего лучше, кроме как повторить заученную фразу:
— Мисс, мы не возвращаем деньги. Я вынужден просить вас уйти.
— Да к черту деньги, просто заберите его! Пожалуйста, избавьте меня от этого проклятого матраса!
— Девушка, товар возврату не подлежит. Забирайте его и покиньте помещение.
— Нет! — истошно взвизгнула она, бросила матрас на пол и сломя голову выбежала на улицу.
Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Желтый матрас так и остался лежать у моих ног. Я вгляделся в ткань: в дальнем углу темнело бурое пятно, уходящее под нижний кант. Пятно было застарелым — въевшийся красно-коричневый след казался несмываемым, никакой пятновыводитель в мире такое бы не взял. От этой вещи исходила тяжелая, липкая жуть. Не решаясь даже коснуться ее, я вызвал Пола по рации.
Пол подошел не торопясь, молча переводя тяжелый взгляд с матраса на меня.
— Девчонка притащила. Хотела сдать. Я отказал, она бросила его и дала деру, я даже среагировать не успел.
На лице Пола на мгновение промелькнула паника — и тут же исчезла. Он уставился на пятно и тихо, грязно выругался сквозь зубы. Затем вскинул на меня глаза:
Он быстрым шагом ушел в подсобку и через минуту вернулся с двумя парами плотных черных перчаток. Одну пару швырнул мне, вторую натянул сам.
— Надевай, — бросил он ледяным тоном.
В перчатках мы поволокли матрас на задний двор и закинули в кузов пикапа Пола. Солнце уже садилось за горизонт.
Мы ехали молча по разъезженной лесной грунтовке. Пол явно знал маршрут, в отличие от меня. Наконец пикап притормозил возле глухого тупика в чаще.
— Она тебя коснулась? — разрезал тишину Пол.
— Девка эта. Она до тебя дотронулась?
— Вот и ладно. Береженого бог бережет.
Мы вылезли, сгрузили матрас на груду какого-то горелого хлама — судя по всему, здесь постоянно что-то жгли. Пол щедро плеснул на ткань жидкостью для розжига и чиркнул спичкой. Пламя занялось мгновенно. Мы молча стояли рядом, глядя, как оранжевые языки сжирают старую набивку. Я покосился на начальника:
— Пол, а зачем мы это делаем?
Тот не отрывал взгляда от огня:
— Мало ли какая зараза въелась в эту дрянь. — Он повернулся ко мне и тяжело опустил руку мне на плечо: — Ты сегодня молодец. Завтра можешь не выходить, отдохни. Смену я тебе закрою — считай, компенсация за вечернюю нервотрепку.
Я кивнул, и мы поехали обратно.
В понедельник я вернулся на смену. Все потекло по накатанной, тоскливой колее. Пара недовольных пытались качать права по поводу возвратов; одна пожилая дама брызгала слюной мне прямо в лицо, но поспешно поволокла свой матрас к машине, едва я взялся за телефон и пригрозил полицией. Неделя тянулась бесконечно.
В четверг вечером, за час до закрытия, ко мне подошел Пол. Выглядел он мрачнее тучи.
— Все нормально, босс? — осторожно поинтересовался я.
— Да не особо, — буркнул он.
Я сглотнул, внутренне готовясь к худшему.
— Ночной с легкими свалился, на смену не выйдет, — вздохнул Пол и уставился мне прямо в глаза: — Мне позарез нужен человек на эту ночь. Понимаю, ты уже намылился домой, но если останешься перекрыть смену — дам семьдесят пять в час.
Я прикинул в уме: деньги выходили отличные, да и планов на вечер у меня все равно не было.
Уголок его рта дернулся в полуулыбке:
— Договорились. Выручил, парень. Пошли ко мне.
Мы зашли в его тесную, захламленную каморку. Пол распахнул тяжелый шкаф, внутри которого мерцали мониторы: камеры охватывали периметр и внутренние помещения.
— Сидеть будешь в основном здесь, поглядывай на экраны. Раз в час делай обход — склад и торговый зал.
Он достал из ящика стола увесистый фонарь и протянул мне:
— Свет в зале вырубим, гореть будет только здесь, в конторе. Так что без него никак.
— И еще. Это самое главное. — Пол вперил в меня тяжелый взгляд. — Ни при каких обстоятельствах не садись и не ложись на матрасы дольше чем на десять минут.
— Да помню я, — отмахнулся я.
Я проводил его до центрального входа. Пол повернул рубильник, и люминесцентные лампы под потолком с глухим гулом погасли, погрузив огромный зал во мрак. Я подождал, пока шеф запрет стеклянные двери снаружи и сядет в пикап, затем развернулся к темной пустоте. Включив фонарь, я побрел сквозь бесконечные ряды матрасов обратно в кабинет, рассекая тьму узким лучом.
Первые часы прошли спокойно. Я завел на телефоне будильник на каждый час и добросовестно делал обходы, а остальное время залипал в видосы на ютубе, развалившись в кресле Пола. Около полуночи даже заказал доставку еды.
В полпервого на мониторе у входа мелькнул курьер. Я пробрался через темный зал и увидел через стекло парня с пакетом в руках — тот нервно озирался по сторонам. Я уже начал отпирать замок, как вдруг откуда-то из глубины зала донесся приглушенный смешок. Я замер и повел лучом фонаря за спиной. Пусто. Курьер нетерпеливо постучал в стекло, заставив меня отвлечься.
— Здорово, извини, что задержал, — сказал я, приоткрыв дверь.
— Да без проблем, держи. — Он сунул мне теплый пакет.
— Спасибо… Слушай, а это не ты сейчас смеялся там, на улице?
Парень странно покосился на меня и мотнул головой:
— Не. — Развернулся и быстро зашагал к скутеру.
Я снова заперся на все замки. Медленно обвел зал фонарем, уговаривая себя, что мне просто померещилось. Усевшись за стол Пола, я принялся уплетать жирный бургер с картошкой под какое-то бессмысленное видео. Мониторы видеонаблюдения оставались в зоне бокового зрения.
Внезапное движение на одном из экранов и глухой далекий стук заставили меня замереть с набитым ртом. Я перевел взгляд на мониторы.
Картинка шла с единственной камеры на складе: прямо по центру обзора на бетонном полу валялся затянутый в полиэтилен матрас. Минуту назад его там точно не было. Похоже, сорвался с верхнего яруса стеллажа.
Я вперился в экран, шумно сглотнул и нехотя поднялся. Идти на склад до смерти не хотелось, но это была моя работа. Оглядев кабинет, я приметил в углу старую бейсбольную биту. Сжав ее в руке, я шагнул в темноту.
Тяжелая железная дверь на склад протяжно заскрипела. Я осторожно вошел внутрь. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом под высоченным потолком.
— Эй? Есть тут кто? — позвал я. Собственный голос прозвучал жалко и тонко. — Сюда нельзя, выходите! — Я покрепче перехватил рукоять биты.
Луч выхватил из темноты упавший матрас. Я подошел вплотную, освещая углы. Никого. Стеллажи здесь были высокими и открытыми, спрятаться за ними взрослому человеку практически невозможно. Мне немного отлегло: скорее всего, грузчики криво его положили, вот он и съехал. Я с силой пихнул его к стене — поднимать эту рухлядь наверх в мои обязанности не входило. Для очистки совести обойдя склад еще раз, я вернулся в тепло кабинета.
Около двух часов ночи меня начало неумолимо рубить. Веки налились свинцом, глаза слипались. Чтобы разогнать сон, я решил сделать внеплановый обход. Зевая во весь рот, я вяло брел по лабиринту зала и вдруг остановился как вкопанный.
Передо мной лежал огромный королевский матрас. Он выглядел невероятно мягким, чистым и уютным. Несколько секунд я боролся с собой, но искушение пересилило. Я рухнул на него прямо в одежде.
— Просто прикрою глаза на пару минут, — пробормотал я в темноту.
Было, наверное, уже больше трех, когда меня выдернула из сна острая, режущая боль в правой ноге.
Ошалело моргая, я сел и направил луч фонаря на голень. От ужаса у меня перехватило дыхание: две глубокие, рваные борозды кровоточили, темная кровь толчками стекала вниз и впитывалась в ткань. Но это был не тот матрас, на который я ложился. Тот был белоснежным, новеньким, лучшим во всем магазине. Подо мной же лежала трухлявая, грязно-желтая ветошь, покрытая черными язвами плесени. От нее несло застарелой гнилью и сыростью.
— Какого хрена?.. — прошептал я пересохшими губами.
Ответом мне стал отчетливый шорох за спиной. Я оцепенел. В зале кто-то был.
Я резко вскинул фонарь, но луч мигнул, задрожал и погас. Я с силой ударил ладонью по корпусу — бесполезно. В тишине торгового зала снова раздался шорох, на этот раз ближе.
— Кто здесь? — едва слышно выдавил я, пятясь на противоположный край матраса.
— Я здесь, — отозвался сиплый, сочащийся глухой яростью голос.
Сердце пропустило удар: из-за ряда матрасов напротив медленно поднялась высокая бесформенная тень. Казалось, она соткана из самой темноты. Охваченный паникой, я кубарем скатился на пол. Силуэт не спеша двинулся на меня. Вскочив на ноги, я рванул по проходу; позади раздался жуткий металлический скрежет сдвигаемых кроватных рам — оно шло по пятам.
На бегу я оглянулся через плечо. Тень на ходу менялась, обретая плоть. С каждым шагом в ней проступали черты человека — мужчины средних лет. На нем была изодранная пижама, залитая свежей, еще влажно поблескивающей кровью, а вместо глаз зияли абсолютно черные провалы. Он шагнул под тусклый аварийный свет, и я похолодел: по его правой ноге бежали две длинные глубокие раны — в точности как у меня.
В конце ряда я зацепился ногой за ножку каркаса и с размаху приложился об пол. Чистый инстинкт заставил меня не вставать, а вжаться в щель под кроватью, переползти в соседний проход и забиться под другой матрас.
Зажав рот ладонью, я затаил дыхание. Через пару рядов от меня бесшумно ступали босые ноги. На углу фигура замерла, постояла секунду и медленно зашагала в противоположную сторону.
Едва переводя дух, я огляделся. Дверь кабинета была метрах в тридцати левее. На подгибающихся, трясущихся ногах я выполз из укрытия и метнулся к спасительной комнате.
Влетев внутрь, я щелкнул замком, выхватил дрожащими пальцами мобильник и набрал Пола. Гудки длились вечность, пока сонный начальник наконец не снял трубку:
— Да?.. — протянул он с зевотой.
— Пол! — я сорвался на громкий сиплый шепот. — В магазине кто-то есть!
— Чего? — голос на том конце мгновенно окреп.
— Он мне ногу распорол! Я оторвался, но он ходит по залу, он ищет меня!
— Не ври мне, твою мать! Спал?!
— Д-да… прилег ненадолго…
На линии повисла тяжелая тишина. Затем Пол глухо процедил:
— Пол, да что здесь творится?! Объясни толком!
В трубке послышался тяжелый, усталый вздох:
— Некоторые матрасы… в основном те, что с полицейских торгов… они идут, скажем так, с привязкой.
— С чем?! — заорал я прямо в динамик.
— А чего ты ждал от матрасов из-под покойников? — совершенно буднично отозвался Пол.
— То есть мы торгуем матрасами с призраками?!
— Я бы не стал бросаться словом «призраки».
— А какое гребаное слово ты бы выбрал?!
Я ошалело уставился в серую стену. Какого черта я вообще сюда нанялся?..
— Так, слушай сюда, — перебил мои мысли Пол. — В верхнем ящике стола пачка соли. Насыпь толстую полосу вдоль порога под дверью и сиди тихо. Я буду на рассвете.
Я рванул ящик, выхватил банку и дрожащими руками высыпал под щель двери сплошную белую дорожку. Секундой позже дверь содрогнулась от яростного, оглушительного удара.
— Я наше-е-ел тебя… — донеслось снаружи. Голос звучал игриво и вместе с тем наливался бешеным бешенством. — Выходи-и…
Снова страшный удар сотряс дверное полотно.
— Тебе не уйти. Я теперь всегда буду рядом.
Я забился под стол, сжавшись в комок.
Из-за двери донесся истошный, утробный вой:
Петли жалобно скрипели, металл трещал, но замок пока держал. Грохот, скрежет ногтей по железу и нечеловеческие крики продолжались часами. Они начали стихать, лишь когда в узкое пыльное окошко под потолком пробились первые бледно-розовые лучи утреннего солнца.
Удары прекратились. Из коридора донесся тихий, вкрадчивый шепот:
Минут через тридцать снаружи звякнули ключи, и замок щелкнул. Выглянув из-под стола, я увидел вошедшего Пола.
— Живой? — коротко бросил он.
Он хмыкнул и кивнул на выход:
— На каком матрасе ты спал?
На негнущихся ногах я вывел его в зал и указал пальцем. Пол молча оглядел гнилое, плесневелое ложе, затем полез в карман куртки и вытащил те самые плотные черные перчатки.
— Помогу до машины донести.
Я непонимающе уставился на него:
— Ты на нем спал, парень. Теперь он твой.
Холодная паника сдавила горло ледяными тисками:
— Он мне на хрен не нужен! Забирайте его себе!
Пол натянул перчатку и равнодушно посмотрел мне в глаза:
— Не положено. Возврату товар не подлежит.