У Лёвы ещё был выщипан весь пушок на морде. Говорят когда я был совсем маленький и лежал в своей кроватке, то постоянно выщипывал у него этот пух и засовывал себе за соску. Не помню такого, но нет оснований не верить.

Как бы то ни было, Лёва был очень любимой игрушкой, а выщипанный пух на морде создавал эффект гладко выбритого подбородка.

Короче, по Лёве я не стрелял, я стрелял по зайцу. По тому что побольше, а маленького я тоже любил. Маленький заяц плоский такой, пищал когда-то при нажатии в область грудины. Потом что-то там у него в пищалке повредилось, и он начал хрипеть. Пискнуть он ещё мог, если стукнуть его достаточно резко, но от этого позже он и вовсе онемел.

В любом случае моего мелкого зайца я тоже любил, поэтому стрелял в большого. Он был самый новый, самый синтетический на ощупь, у него часто расползались швы и вылезал наполнитель - тоже очень синтетический и неприятный на ощупь. Почему-то этого зайца не было жалко совсем, поэтому он был вместо дичи.

Но что-то я отвлёкся на зверьё, а речь-то шла про ружьё.

Так вот, в какой-то момент я обнаружил, что ружьё неплохо так стреляет, если вместо пробки зарядить какую-нибудь картечь. Например мелкие гаечки, или... ну вот что угодно. Однако чего угодно такого однотипно мелкого у меня в детском хозяйстве среди игрушек не водилось.

Зато однажды исследуя шкафчики на кухне в поиске запрятанных конфет я обнаружил мешочек с горохом! И вот тут-то у меня мигом всё сложилось в голове. И дядя Володя - заядлый охотник - который показывал мне как заряжает своё ружьё, как снаряжает патроны пыжом и дробью, как суёт эти патроны в патронташ и прячет в сейфе. И моё ружьё, и недостаток боеприпасов в количестве одной пробки, и дефицит картечи...

Тогда я незаметно приватизировал пригоршню гороха. Он был сухой и твёрдый, все горошинки как на подбор одного калибра.С ними было две проблемы: выкатывались из ствола, если целиться слишком долго или ниже горизонта, неудобно носить в дырявых карманах - высыпаются и служат поводом огрести по жопе от бабушки.

Вторую проблему я решил быстро. Экспроприировал мешочек от настольной игры "Лото". Да, бочонки от лото я тоже пытался использовать в качестве боеприпасов, но они плохо помещались в ствол, а за разукомплектование для явного баловства настолки ощущалась неиллюзорная опасность схлопотать особенно сильно.

Да, с нами в детстве никто особенно не церемонился.

Так вот, как заправский мушкетёр я обзавёлся мешочком с горохом в качестве дроби, а пороху мне и вовсе не надо было, иго полно было в детских пороховницах наравне с жаждой приключений и духом экспериментаторства.

Несмотря на явные недостатки нового боеприпаса, стрелять им было интересно. Да, стоит наклонить ружьё, и "дробь" выкатывалась громыхая по полу и закатываясь под диваны. Да, горохового импульса уже не хватало, чтобы сбить зайца с дивана. Зато горохом было совершенно не страшно стрелять по серванту, одной створки которого уже не было - разбита в ходе тренировок по карате.

Горошины звонко звякали по стаканам и стёклам не причиняя им вреда, зато обозначая звуком куда удалось попасть.

Надо ли говорить, что горох в итоге попадался везде? По всему дому. Даже старательно скрывая свои стрелковые тренировки от родителей и бабушки, этот секрет очень быстро стал секретом полишинеля.

Вообще, мне тогда настолько сильно нравилось моё ружьё, что я с ним даже спал. Оно плохо помещалось под подушку, да и под одеяло тянуть его как-то было не по мужски, поэтому я его клал под кровать так, чтобы можно было быстро схватить, если протянуть руку и немного сползти с края.

Я даже разбирал его частично, чтобы разобраться как оно работает и "почистить", если что. Удалось раскрутить приклад и цевьё. Там обнаружилось довольно много пустого места, и, чтобы оно не пропадало зря, я там запрятал бумажку с паролем.

Все же понимают, что пароль - это что-то секретное, о чем никто больше не знает? Вот меня в своё время впечатлил один рассказ в детской книжке, и там фигурировал пароль "РВС". Нарочно тут не буду приводить расшифровку аббревиатуры, чтобы сосчитать олдов.

Вот этот незатейливый пароль я и начертал корявым детским почерком печатными буквами на бумажке, чтобы спрятать его в недра своей любимой игрушки. Я даже никому не рассказал ни про пароль, ни про тайник в прикладе ружья. А очень хотелось рассказать.

И вот в один не очень прекрасный день я своими стрелковыми тренировками с картечью очень сильно досадил бабушке и маме. То ли кто-то поскользнулся на горохе, то ли он уж слишком часто попадался при уборке, то ли с его наличием во всех щелях как-то привязали особое засилие мышей в доме... не знаю, но и ружьё и мешочек с боеприпасом у меня отняли.

Надо ли говорить, что какое это было горе? Хитрость в том, что его у меня изъяли незаметно! У меня решительно не было никаких доказательств и свидетельств, что это не я сам куда-то заныкал любимую игрушку и забыл куда, а её злонамеренно экспроприировали и спрятали, а то и вовсе выбросили (немыслимо!).

Конечно я подозревал маму. Бабушка бы отняла не таясь и не отпиралась бы. Папа решал такие проблемы более мудро и дипломатически (это как я сейчас понимаю), а вот мама могла вот так вот схитрить.

Надо сказать, что она прямо не говорила, что не брала ружьё, но и не признавалась. У нас в семье не принято было говорит неправду. По крайней мере явно. Можно было увиливать от ответа, хитрить, незаметно вставлять витиеватые формулировки, чтобы потом не пойматься на лжи...

На ближайшие пару лет у меня было одно желание - чтобы мне вернули ружьё. Новый год - такая вот оригинальная просьба деду морозу (мне всегда было понятно, что это псевдоним родителей). Попадётся пятилистный цветочек сирени - "хочу, чтобы вернули ружьё", да что там, трёхлистных попадалось куда больше, и я жрал их с одной мыслью и в промышленных масштабах. Как только с этим справлялся детский пищеварительный тракт?

Вообще как-то много было разных поводов загадать желание. Например оказаться между какими-нибудь тёзками, или глядеть на небо вечером пока там не промелькнёт какой-нибудь метеор, или дожидаться сумерек и с первой звездой загадать своё желание, или придумать себе, что если переберусь по дровам, траве, камешкам и всякому хламу на другой конец двора, то тоже можно загадать желание, и оно непременно сбудется. Когда-нибудь...

Однажды я нашел своё ружьё! Оно было спрятано под ванну. Ловко, надо сказать, спрятано. Просто так заглянешь - не увидишь. Первым делом я проверил сохранность бумажки с паролем внутри. Эх! Если б тогда уже были биткоины и на бумажке был пароль от холодного кошелька!=)

Надо сказать, что к тому моменту, как мне попалось это ружьё, ажиотаж уже спал. Я так и не нашел подходящий мешочек для "дроби", горох в кухонном шкафу найти не удалось, а пыж, придуманный, чтобы не выпадала картечь при стрельбе с доминирующих высот, драматически снижал кучность и прицельную дальность.

Сейчас эта история засела в памяти как кусочек детства. Видимо для меня всё это было важно, от того и закрепилось кучей впечатлений.

Вот и с вами я, наконец, поделился этим кусочком своего детства 90х.

В следующий раз при случае расскажу ещё что-нибудь про пароли, секретики, тайнички и антивандальные коробочки. Ну и про капсулы времени. Переключайтесь, но заглядывайте.

Мама шла, словно ледокол, раздвигая перед собой людские льдины, и Миролюба, не отпуская руку, семенила следом. Они ворвались на детский островок, где кипело веселье, блистало волшебство. Миролюба оказалась среди друзей из детского сада.

— Это настоящий волшебник, — сказала девочка Саша.

— Не правда, он просто фокусник, — отрезал насупленный мальчик с таким же именем.

— У нас тут новая девочка! — подскочил к ним фокусник, своим костюмом напоминая попугая из детской книжки.

Мама отпустила дочь и стояла где-то сзади, но Миролюба не испугалась. Широко улыбнувшись, она сказала “спасибо”.

— И такая воспитанная. Ты знаешь, я волшебник из далеких земель, приехал специально на праздник. Как тебя зовут, принцесса?

— Миролюба.

— Ты веришь в волшебство, Миролюба? — заулыбался волшебник, доставая из рукава длинный платок. Он тянул и тянул, но платок никак не заканчивался. — А знаешь ли ты, что если оказаться между двух человек с одинаковым именем, то можно загадать желание, и оно обязательно исполнится?

Миролюба неотрывно следила, как связанные узелками цветные платки вытекают из рукава, словно весенний ручей спешит по наклонной улице их небольшого города. Завороженная, она не могла подумать ни о чем, кроме первых цветов. Их Миролюба ждала еще сильнее, чем возвращения отца.

И Миролюба загадала цветок.

Незнакомец отпрыгнул назад. Вскинул руки, и платки взлетели в воздух, тут же подхваченные ветром. Он сорвал с головы высокую шляпу и вынул красный горшочек. А в горшочке качался на зеленом стебле совсем еще маленький, но самый настоящий подснежник.

— Как я и хотела, — прошептала пораженная Миролюба.

— Я же говорю, настоящий волшебник, — заулыбалась девочка Саша.

2.

Папа всегда говорил Миролюбе, что хорошие желания должны исполняться. Так почему же сейчас, когда пришло время спать, он все еще был на работе вместо того, чтобы погладить малышку по голове, послушать, как они с мамой сходили на праздник, как им встретился настоящий волшебник, и что мама сразу нашла в сумочке плотную бумагу, чтобы цветок не замерз?

— Дочка, ты ведь знаешь, — коснулась лба Миролюбы мамина рука. — Папа нас защищает.

— От волков?

— От плохих людей, дочка. От волков тебя защитит мой поцелуй.

Миролюбе снились медведи. Они просыпались в берлогах, ворочались, взрыхляя землю, и из нее проступали первые цветы. Среди белых, розовых, голубых лепестков показался красный горшочек.

Миролюба подошла ближе, чтобы вдохнуть аромат.

Медведи заворочались сильнее. Земля задрожала. Раздался протяжный вой.

Миролюба схватила цветок, оглянулась в поисках волков — они окружали, воя наперебой и скаля острые зубы. Их серая шерсть поднялась на загривках, они подходили все ближе, окружая малышку, но Миролюба не могла пошевелиться.

Попыталась сделать шаг, и нога провалилась под землю. Сминая цветы, из-под земли перед ней выбрался медведь. Огромный, он не стал прогонять волков. Вместе с ними он задрал голову кверху и завыл.

Миролюба посмотрела на цветок. Он начинал увядать. Должно быть, он тоже боялся. Тогда Миролюба вспомнила свой дар.

— Пусть все закончится, пусть все закончится!

Волшебник не обманул, и желание действительно исполнилось. Волки убежали в глубину леса, медведи зарылись под землю, а Миролюба снова лежала в своей постели; но что-то было не так.

— Дочь, просыпайся! — мама вбежала в комнату, притянув за собой электрический свет. Распахнула шкаф и стала бросать теплую одежду, как можно плотнее складывая в рюкзак. — Мы должны идти!

Миролюба поняла, что вой никуда не исчез. Он тянулся за ночным окном, время от времени что-то гулко ухало и небо освещали резкие вспышки.

— Мама, что случилось? — прошептала Миролюба. — Ты боишься грозы?

Погожие дни сменила дождливая ночь. От раската грома задрожали окна, очередная молния осветила капли дождя.

— Они напали, дочь, — мама сверкнула глазами. Потом взяла себя в руки и добавила уже спокойней, улыбнувшись: — Да, солнышко, я испугалась грозы. Спрячемся от дождя в подвале.

3.

Идти по улице пришлось быстро. Иногда Миролюба, чтобы не отставать от матери, переходила на бег. Мама крепко держала дочь за руку, но странный для февраля ливень намочил ладонь, отчего пальцы норовили выскочить.

— Мама, почему нам нельзя остаться дома? Это же просто дождь.

Протяжный вой не унимался. Между раскатами грома раздался стрекот, потом хлопок. Откуда-то сверху к этому шуму добавился свист. Он приближался, и мама только просила: “Скорей!”

Свист становился громче. Мама спешила, схватила дочь на руки. Миролюба начала плакать.

А потом свист закончился, и крыша их дома взлетела фонтаном. Вспыхнула молния, раздался гром, обломки осыпали асфальт, накрыв собой спящие автомобили. Заверещали сигнализации, замигали фары, а разрушенный дом осветил дождливую ночь огнем.

— Это не просто дождь, милая, — быстро сказала мама, сворачивая к дому своей сестры. — Это падают звезды. От них нет спасения.

Она открыла калитку, ворвалась во двор и нырнула в неприметную дверь, уводя Миролюбу вниз, откуда страшно тянуло землей.

4.

— Нужно закрыться, пока бомбежка не кончится.

— Нет, могут прийти другие, я говорила друзьям, что здесь безопасно.

— Или заявятся оккупанты.

— Мама, кто такие оккупанты?

В подвале их встретила тетя Оля, мамина сестра, и дедушка Паша, дряхлый, как плюшевый медведь, доставшийся Миролюбе от любимой бабушки. Медведь помнил времена, когда бабушка была молодой и только вышла за дедушку Пашу, но сейчас старик то и дело ворчал о какой-то войне.

— Сиди, навоевался, — осадила его тетя Оля, когда он собирался выскочить из подвала со ржавой трубой наперевес.

Это тетя Оля предлагала закрыть железную дверь и спорила с мамой, а дедушка Паша сказал “оккупанты”.

Мама вздохнула и посмотрела на дочь:

— Оккупанты — плохие люди, милая. Не бойся, им до нас не добраться.

— Потому что папа защитит нас?

Мама улыбнулась:

— Конечно.

Гроза не унималась. Волчий вой ударялся о бетонные стены и проникал в окошко под потолком. Иногда с неба падали звезды, и Миролюба чувствовала, как дрожит земля. Окошко тоже дрожало, но держалось крепко, словно домик третьего поросенка.

— А я говорю, что война неизбежна, — упирался дедушка Паша, — она в мозгах человечьих.

Миролюба не слушала разговор, только изредка долетали обрывочные мысли.

— Дурак ты, папа, даром что старик, — тетя Оля достала из шкафчика за спиной газовую горелку, котелок и встала с матраса. — Война от того, что мальчишки в детстве не наигрались в солдатиков. А могли бы играть в ученых.

Миролюба задремала, и мама накрыла ее шерстяным одеялом. В подвале тети Оли было уютно, лежали подушки, грела батарея. Прежде чем уснуть, Миролюба глянула на цветок: слегка намокший, он стоял, не поддаваясь страху.

Время шло, и домик третьего поросенка не впускал волков.

5.

Миролюба проснулась оттого, что замолчали волки. В окошко под потолком скромно проникало утреннее солнце, играя бликами в редких каплях дождя. Пахло едой.

— А вот и принцесса проснулась, — улыбнулась тетя Оля своим красивым лицом. — Мы тут каши наварили, давай-ка поешь.

Взрослые собрались завтракать, усевшись на матрасы, словно вышли в поход. Над газовой горелкой приятно булькал горшочек.

Миролюба протерла глаза; котенком придвинулась ближе.

— Я отложила тебе остывать, — сказала мама. — Как ты себя чувствуешь?

— Сонно, — ответила дочь, смущенно улыбаясь.

Миролюба приняла тарелку и начала есть. Теплая, сладкая каша помогла прогнать сонливость и напомнила о других потребностях. Миролюба прошептала об этом маме, и мама проводила ее в отдельную комнатку в дальнем углу. Там же Миролюба заметила бойлер с горячей водой и небольшой умывальник.

— Нам повезло, что твоя тетя такая хозяйка, — сказала мама. — Здесь мы переждем звездный дождь.

Вернувшись, Миролюба с любовью посмотрела на свой цветок. Он немного подрос за ночь, белые лепестки раскрылись и показали желтую сердцевинку. Миролюба поставила цветок поближе к солнцу.

В дверь постучали. Еще раз. Потом настойчиво заколотили.

— Оля! Ты здесь? Надя с тобой? Это Виктор, открой!

— Папа! — вскочила Миролюба, побежала к двери, но не успела обогнать тетю Олю.

Тетя Оля заслонила железную дверь своим широким телом, и Миролюбе оставалось нетерпеливо топтаться перед короткой лестницей, ведущей вверх.

Наконец, засов, жалобно скрипя, отъехал в сторону. Тетя Оля тоже сделала шаг, и Миролюба застыла во влюбленном трепете; в дверном проеме стоял отец.

6.

— Она потеряла всех, — сказал отец Миролюбы.

Он пришел не один. Виктор привел с собой женщину с огромным животом и напуганным взглядом. Двое людей с автоматами остались во дворе, то и дело озираясь.

— Снаружи небезопасно. Бомбить перестали, но пути из города перекрыты. Мы отбиваемся, как можем, — он помолчал и добавил, опустив глаза: — Оружия не хватает.

— Ты не останешься? — спросила мама.

— Нам обещали зеленый коридор. Как только он будет возможен, я вас вывезу.

Услышав “зеленый коридор”, Миролюба подумала о весне.

— Как тебя зовут? — спросила мама у женщины с животом.

— Вера.

— Сколько недель?

— Уже сорок, — Вера с любовью погладила живот.

Миролюба льнула к отцу, мурлыча, не обращая внимания на холодный металл пистолета. Он в последний раз погладил дочь по спутанным волосам и поднялся.

— Товарищ майор! — донеслось из-за железной двери. — Они взяли церковь!

— Я должен идти.

Мама проводила его до двери, жадно впилась губами в отцовские усы, обернулась с застывшим лицом. Миролюба смотрела, как уходит отец, как меняется в лице мама, и вспомнила слова дедушки Паши.

Все казалось обычным. Папа ушел на работу. Иногда он забегал домой, как сейчас, но никогда еще мама не была так напугана.

— Дедушка, — спросила Миролюба. — Что такое война?

7.

К вечеру снова пошел дождь. Все чаще слышался стрекот, сотрясалась земля; осыпался пылью потолок.

В объятиях мамы страх отступал. Цветок в горшочке расцвел сильней, и Миролюба с интересом слушала рассказы дедушки Паши. Иногда он говорил что-то такое, отчего тетя Оля говорила “это лишнее”, и тогда дедушка замолкал.

— А война закончится? — спросила Миролюба.

— Обязательно, — сказала мама.

— Когда последний солдат откажется брать в руки ружье, — добавила тётя Оля.

— И наступит мир, — прочистил горло дедушка Паша.

Миролюбе снился зеленый коридор. Высокие деревья росли по краям дороги, сходились галереей над головой, и дорога тянулась вдаль. То и дело порхали ласточки, стрекотали кузнечики, бабочки садились Миролюбе на плечи и на широкую папину ладонь.

Мама тоже была рядом; она смеялась и сдувала облака одуванчиков, а потом они с папой брали Миролюбу за руки и поднимали над зеленой травой.

Она летела, превращаясь в такую же бабочку, и зеленый коридор никогда не кончался.

Миролюба опустилась в траву и оглянулась. Зеленые травы тянулись до самого неба, звенели молодые колокольчики, но мамы с папой не было видно. Только кузнечики стрекотали все громче; приближались, поднимая шерсть на загривках.

А потом они взвыли.

8.

Миролюба открыла глаза. В их единственное окошко ударила молния; мама вскрикнула, обнимая дочь, и стекло осыпалось на мягкий матрас. Ворвался холодный ветер, совсем рядом упала звезда.

— Началось, — прошептала тетя Вера.

— Ничего не началось! — закричала тетя Оля, вскочив. — Нужно закрыть окно! Мы переждем атаку, дом выстоит, подвал надежный.

Тетя Вера застонала и покачала головой:

— Бог с ней с атакой. У меня воды отошли.

Теперь оживилась мама.

— Спрячься от ветра, — сказала дочери и укрыла одеялом. — Нужна горячая вода, чистые простыни, антисептик, нитки и ножницы. Папа!

Тетя Оля закрыла окно подушкой.

9.

С неба падало все больше звезд, но ветер не мог прорваться в заколоченный домик. Три поросенка обдурили волка.

Тетя Оля с мамой оградили тетю Веру простыней. Из-за ширмы доносился стон, глубокое, частое дыхание; потом тетя Вера заснула, чтобы снова проснуться и закричать.

— Твое тело знает, что делать, — говорила тетя Оля.

— Больно! — проскрежетала тетя Вера сквозь зубы.

— Потому что ты тужишься, — сказала мама. — А надо расслабиться.

С потолка посыпалась пыль.

Дедушка Паша подсел к Миролюбе и смущенно крякнул:

— Ты понимаешь, что происходит?

Миролюба покачала головой.

— У нее в животе там ребеночек. Он пробыл внутри девять месяцев, а теперь захотел наружу.

— Но снаружи волки, — прошептала Миролюба. — Он не может подождать, пока не придет весна?

Дедушка снова крякнул и почесал небритую щеку.

— Знаешь, ты ведь тоже была у мамы в животике. И вот, когда пришла пора выходить на свет, твоя мама говорила: “Нельзя ли подождать до утра?”

Дедушка Паша засмеялся и погладил малышку.

— Вы, дети, никогда не ждете удобного часа.

— Головка выходит, — сказала из-за простыни мама. — Осталось немного. Папа, приготовься.

Дедушка Паша снова крякнул.

— Вот с тобой было точно так же, — сказал он Миролюбе. — Родилась посреди ночи, а дома только я с твоей бабушкой. Так она уже ходить не могла...

Упала звезда, осыпалась пыль.

— Папа!

— Да иду я, — и уже вставая, подмигнул Миролюбе: — Никогда не ждете, всегда приходите вовремя.

10.

У тети Веры родился мальчик. Он закричал почти сразу, и взрослые очень обрадовались. Тетя Вера легла на подушки, дала младенцу грудь и задремала.

Спустя полчаса дедушка Паша обработал нитки и перевязал пуповину. Потом он взял небольшие ножницы и отделил малыша от матери. Женщины укутали младенца, и положили рядом с мамой.

Волки выли всю ночь, и Миролюба не могла понять, утро сейчас или день.

Наконец, Миролюбе улыбнулась мама, приглашая подойти поближе. Малыш показался ей страшным, сморщенным, как гнилое яблоко.

— А как его зовут? — спросила Миролюба.

— Паша, — ответила тетя Вера.

— Как дедушку! Теперь я могу загадать желание!

Миролюба настойчиво притянула деда поближе, закрыла глаза и задумалась.

— Пусть будет мир во всем мире.

11.

Домик третьего поросенка дрожал от ударов молний. Волки не спали, хватая друг друга за обожженный хвост. Стрекотали кузнечики. С неба падали звезды.

Миролюба спала. Храпел дедушка Паша, тетя Оля бормотала во сне. Малыш уткнулся сморщенным лицом в мамкину грудь.

Когда упала последняя звезда, Миролюба впервые закричала от страха. Она прижалась к матери, и с потолка отвалился кусок штукатурки.

Когда потолок рухнул, накрывая людей бетонным одеялом, Миролюба вдохнула пыль. Стало темно.

Когда наутро взошло солнце, из-под обломков проклюнулся одинокий подснежник. Пришла весна.

Автор: Алексей Нагацкий
Другие работы автора ВК