Но здесь кроется ловушка. Страдание, будучи полезным сигналом, может стать привычным и даже выгодным состоянием. Яркая аналогия — бродячая собака, которая когда-то хромала из-за травмы. Она заметила, что люди из-за жалости дают ей больше еды. И даже когда её лапа полностью зажила, собака может снова начать прихрамывать, выпрашивая подачку. Это не симуляция в чистом виде, а условно-рефлекторное поведение: мозг запомнил, что демонстрация страдания приносит ресурсы и внимание.

Нечто похожее происходит и с человеком. Психологи, опираясь на концепцию «выученной беспомощности» Мартина Селигмана, объясняют, что после череды неудач человек может перестать бороться, найдя в страдании странное утешение и предсказуемость. Наше социальное окружение тоже может «подкреплять» это. Если жалость, поддержка или право не действовать приходят только тогда, когда мы демонстрируем свои муки, мы неосознанно можем начать цепляться за эту роль. Это особенно заметно в средах с устойчивыми культурными нарративами о страдании как о признаке подлинности.

Что касается того, кто больше склонен к такому паттерну, то чёткой привязки к полу или возрасту нет. Однако люди в состоянии хронической неопределённости или с высоким уровнем рефлексии могут быть более подвержены этому. Первые — потому что страдание становится фоном их жизни, вторые — потому что могут начать его интеллектуально культивировать.

Когда страдание становится хроническим и неосознанным, оно находит выход через тело — это называется психосоматикой. Невысказанная эмоциональная боль превращается в реальный физический симптом, будь то постоянные головные боли или проблемы с сердцем, пищеварительной системой. Тело начинает «хромать» вместо души, потому что другого языка для крика о помощи у него нет.

Таким образом, «любовь» к страданию — это часто не мазохизм, а сложная привычка. Привычка получать через боль внимание, оправдание или чувство принадлежности. Как та собака, мы иногда продолжаем «прихрамывать» на психологическом уровне, даже когда рана уже зажила. Освобождение лежит не в игнорировании боли, а в умении распознать её истинную причину, отделить актуальный сигнал от условного рефлекса и найти новые, здоровые способы получать необходимое — поддержку, понимание и любовь — не демонстрируя старых шрамов.

https://vk.com/srk_problemi

ВУЗ. Я тону в комплексах, но получаю мужское внимание. В моей жизни появляются первые отношения, которые не складываются, но я хотя бы понимаю, как эта схема работает, и вляпываюсь в неё раз за разом. Я по-прежнему хочу семью и детей. Но комплексы, неуверенность и далее по списку - то, что тянет меня ко дну настолько, что появляются мысли даже покончить с собой, которые благополучно получается победить.

Первый год вне университета, мне 21-22. Иду работать в торговлю, потому что по специальности (я инженер) тупо некуда. Либо условия невозможные, либо просто не берут, потому что я девочка и точно уйду в декрет. К слову, я всё это время понимала, что рожать просто так черт знает от кого - вообще не мой вариант. Я хотела именно семью, в какой я была в детстве, но ещё лучше, и потому в ближайшие несколько лет декретничать я точно не собиралась, но работодателям было виднее. В торговле, к слову, мне тоже не понравилось, я даже разочаровалась в людях за год работы там.

23-25. За это время я успела вернуться к родителям, выйти замуж, развестись, очень тяжело погоревать о том, что семья и дети у меня не получились, почувствовать, в какую дыру летит моя личная жизнь из раза в раз после попыток хоть что-то создать. Хорошее, к слову, тоже было. Во-первых, нашла работу, которая мне действительно по душе. Во-вторых, посидела на антидепрессантах, которые мне крышу на месте поставили. В-третьих, вылезла наконец из своих комплексов.

25-27. Мне всё ещё грустно о том, что семья и дети - по-прежнему что-то на несбыточном. Я снова пытаюсь строить отношения. Поначалу всегда всё так хорошо и сказочно, но потом выясняется, где именно зарыто говно, и что даже плюсы этих отношений его запах перебить не могут. Я постепенно прихожу к мысли, что чем старше я становлюсь, тем более нереалистичным мне кажется вообще найти своего человека и создать с ним гармоничный союз. Я прекрасно понимаю, что любые отношения - это притирки и конфликты, но вместе с этим осознаю, что даже до этапа притирок я не всегда дохожу. В этот период (в эти годы) я также слышу, что я вся такая классная, что вообще образцовый образец женщины, из-за чего ещё глубже падаю в бездну своего внутреннего нытья на тему, что у меня на личном ничего не срастается. Ну а что: мозги не сношаю, готовлю вкусно, интересы поддерживаю и вот это всё, но прошу взаимности в мой адрес, а тут время от времени облом.

27+. У меня за спиной есть личные достижения. Всё ещё кайфую от своей работы. Да, по-прежнему хочу семейного счастья, но уже даже не особо представляю, как в принципе буду с кем-то жить. Вот вроде нравится засыпать в обнимашках и скучаю по этому ощущению, но настолько привыкла большую часть времени одна проводить, что сложно представить постоянно рядом другого человека. Да и, блин, вокруг столько мужчин прикольных, а надо кого-то одного выбрать, хе-хе. А часики-то тикают мне на ухо. И вроде родители про внуков не заикаются, потому что сами видят, какой у меня на личном трэш. И вроде как мужчины вообще не одинаковые мне попадаются, чтоб сказать, что я сама вот это вот выбираю по какому-то шаблону конченному. Нет, по-сути, выбираю их я, а не кто-то пальцем тыкает и говорит "вот этого попробуй", но по-началу всё всегда сладко и гладко, картинка не сразу сыпется. Да и приколы каждый раз новые стреляют.

Загнала себя по итогу в эту противоречивую ситуацию: и хочется дальше пытаться создать свою ячейку общества, и нет. Да, хочу тепла и уюта, детей, счастья семейного. Ждать мужика своего с работы хочу и вкусными борщами кормить. А вроде и не хочу, потому что уже не понимаю, чего вообще ждать, а разбиваться больно. Да и одной прикольно, в принципе. Машинку быструю купила, на ней кататься веселее, чем на эмоциональных качелях, плюс не ограничивает никто, могу хоть в три часа ночи сорваться и поехать в другой регион на какие-нибудь условные пальмы посмотреть. А хочется, чтобы "поехали вместе на твои пальмы поглазеем".

Иногда на счастливые пары иногда завидно смотреть. А иногда не завидно, когда понимаешь, сколько у них там своих проблем и что кроется за фразой "дома говорим". И вот в этих обнимашках спать хочется, но и кого-то нового в дом приводить уже не охота. И вот вроде не хочется вот это вот ссаное "я сама" каждый раз делать, но если не я, то кто? Не донесу резину до багажника - никто по взмаху волшебной палочки меня на зиму не переобует. Хочется, чтобы сказали "родная, я об этом позабочусь, а ты пока булочек тех с корицей напеки, приеду и чай попьём". А вроде и сама справлюсь.

Вот что с этим делать - не понимаю, но грустно как-то. Сегодня прям особенно нахлынуло.

Ребенком я, естественно, обожал всякие леденцы и карамельки, и они частенько бывали в доме в наличии для бесконтрольного потребления. На замечания других взрослых про вред сахара и леденцов для зубов только махала рукой: «Да что за ерунда! Причем тут сахар, мы в войну его и не видели, а зубы у меня всё равно плохие, а он (я то есть) от меня унаследовал».

У меня в детстве и зубной щётки, кажется, не было как постоянного явления – её, как и пасту, покупали по ситуации, когда надо было в пионерский лагерь ехать, потому что там требовали. Потом щетка куда-то забрасывалась и еще год я самостоятельно зубы не чистил, родители за этим вообще не следили. Да и сами они, кажется, в соответствии со своей фаталистической идей, зубы не чистили, хотя пропаганда гигиены полости рта при СССР была вполне на уровне, не соприкасаться с ней было невозможно.

Если я жаловался, что кажется, что в зубе дырка, то это приводило не к срочному посещению стоматолога, а только ко вздохам: «Ну что ж, у тебя зубы же плохие!».

Как результат, ходили к стоматологу только когда уже болит от сладкого/холодного, а то и когда уже пульпит и нерву хана.

В общем зубы регулярно я начал чистить только когда своего ума набрался годам к 11-12, но было уже поздно, всё было запущено страшно, разрушение зубов нарастало лавинообразно.

Отдельное «спасибо» стоит сказать участковому детскому стоматологу. Халтурила она не дай бог, пломбы долго никогда не держались. Кроме того, не припомню, чтобы она систематически осматривала остальные зубы кроме того, с жалобой на который пришел. (таковой план санации я первый раз получил только когда в школу однажды явилась бригада стоматологов не из нашей поликлиники).

А один раз наоборот: зафигачила амальгамную пломбу (типа на 20 лет хватит) без тщательной обработки. Зуб под ней продолжал гнить, но когда я уже другим врачам на него жаловался, они все говорили: «да тут амальгама, тут ничего не может быть», как будто амальгама – это магия какая-то. Как результат, дотянули до того, что процесс пошел в челюсть и пришлось уже делать хирургическую операцию под общим наркозом, неделю в больнице пролежал. Так что, на оставшиеся 10% отношу свои проблемы на личный счёт этой недоврачихи.

В общем, по выпуску из универа как итог: незапломбированные зубы можно было по пальцам пересчитать, два коренных пришлось выдернуть, позади серьезная операция и навсегда истонченная кость челюсти.

Как на работу устроился, с одной из первых зарплат пришлось вставлять передние зубы, чтоб хоть улыбаться можно было не пугая собеседника.

Ах да, про собеседников. Запах из перманентно кариозного рта был соответствующий, замаскировать его чисткой или жвачкой можно было только очень временно, поэтому старался не общаться с людьми без острой необходимости. Самооценка поэтому близко к плинтусу, что общению с противоположным полом тоже не способствовало.

На моё счастье, в послеперестроечные годы благодаря американским технологиям стоматология пошла развиваться ракетой вверх. В общем и целом, ценой стопятисот денег, кучи времени, нескольких челюстных операций, устранить последствия годам к сорока удалось почти полностью, хотя некоторые зубы всё же сохранить не удалось из-за плохо запломбированных в советское время каналов.

Но ёлки ж палки, ведь всего этого можно было избежать без особого труда! Больше всего бесит, что мать упорствовала в своих закоснелых воззрениях и с собственными внуками. Сколько приходилось с ней ругаться, чтобы не совала внучатам сладости, чтоб следила за чисткой зубов, когда они у неё гостят. А она одно: «если зубы хорошие, то ничего делать не надо». Да, много не надо. Почистить утром и вечером (иногда с боем), раз в неделю чистить специальным гелем, раз в полгода сходить на проверку и нанести специальное защитное покрытие. Но это ж надо было делать, а не махать рукой! Хорошо, гелей не было тогда, но если б меня с трех лет приучили просто зубы чистить, то 90% проблем не возникли бы вообще, а тяжелых проблем с корнями не было бы совсем.

Что мы с женой и доказали на своих детях. У неё такие же родители и такая же общая «наследственность», но зубы у наших общих детей здоровые вполне.