Пока в Европе нарастает истерия из-за неизвестных "русских" беспилотников, одним своим появлением вводящих Евросоюз в состояние паники и политневроза. Неуправляемый беспилотник залетел на территорию крупной военной базы США в Польше. Бравые вояки, стоящие на передовой новой Холодной войны и борьбы с "Русской угрозой", вместо того чтобы действовать по уставу и принять все действия по нейтрализации потенциальной угрозы набрали 112 и пожаловались на вторжение в местный полицейский участок.
Соединённые Штаты официально вышли из Совета ООН по правам человека — через день после того, как миссия ООН по установлению фактов заявила, что есть «разумные основания» полагать, что американские силы совершили военные преступления в ходе двух ударов по гражданским объектам в Иране.
На этом архивном снимке — заседание Совета ООН по правам человека
Госдепартамент США объявил, что Вашингтон прекратил своё членство и участие в совете, обвинив этот орган в продвижении того, что он назвал «антиамериканской риторикой», и в занятии чрезмерно снисходительного подхода к правительствам, которые он обвинил в подавлении своего населения.
Решение было принято в ходе 63-й очередной сессии совета в Женеве, которая открылась 7 сентября и продлится до 7 октября.
Выход последовал за публикацией доклада Независимой международной миссии по установлению фактов по Ирану, которая изучила действия США в ходе террористической войны против Ирана, начавшейся 28 февраля 2026 года.
Следователи, действующие при поддержке ООН, заявили , что у них есть «разумные основания» полагать, что американские силы несут ответственность за два удара по Ирану, которые представляли собой неизбирательные нападения на гражданских лиц и гражданскую инфраструктуру.
Один из эпизодов — удар ракетой «Томагавк» по начальной школе «Шаджаре Таййебех» в южном городе Минаб.
В результате удара погибли более 160 человек, в том числе около 120 детей.
По данным миссии, школа была однозначно опознаваемым гражданским объектом, и никаких свидетельств того, что на момент удара её использовали в военных целях, найдено не было.
Следователи заявили, что школа имела явные признаки, идентифицирующие её как образовательное учреждение для детей, включая школьные вывески, детские настенные рисунки и игровые площадки.
Они пришли к выводу, что Соединённые Штаты не приняли всех практически осуществимых мер, чтобы удостовериться, что объект является военной целью, прежде чем нанести по нему удар.
Второй инцидент произошёл в южном городе Ламерд в провинции Фарс, где миссия ООН изучила удар США по спортивному комплексу и расположенному рядом жилому району.
Высокоточные ракеты рассеяли вольфрамовые шарики по территории, в результате чего погибли 22 гражданских лица и были повреждены жилые здания и спортивный комплекс.
Следователи пришли к выводу, что эта атака также была неизбирательной и является военным преступлением.
В докладе сказано: обстоятельства показывают, что Вашингтон действовал, сознавая существенный риск удара по гражданскому объекту. Такое поведение в докладе описано как выходящее за рамки простой небрежности.
Вашингтон отверг эти выводы без всякого стеснения. Белый дом и Государственный департамент отклонили оценку Совета ООН по правам человека и поставили под сомнение достоверность его выводов.
Центральное командование США отдельно отрицало, что американские силы нанесли удар в Ламерде в дату, которую изучила миссия.
Однако характеристики ракет, которые врезались в южный иранский город и в землю вокруг спортивного комплекса «Шахид Наими» в Ламерде, всё ещё несут на себе следы одного из самых явных примеров пренебрежения Америки к гражданской жизни и законам войны.
Это оружие продвигалось его производителем, Lockheed Martin, как дальнобойная высокоточная система, в то время как американские военные объявили, что PrSM применялись в Иране в том, что было описано как «историческое первое применение».
Независимые эксперты по вооружениям также связали характеристики этого боеприпаса с ударом по Ламерду.
Американский чиновник, на которого ссылается The New York Times, подтвердил, что ракета, использованная в атаке, была PrSM и что это оружие впервые испытывалось в боевых условиях.
Эксперты по вооружениям и журналисты, анализируя верифицированное видео и характер разрушений, обнаружили характеристики, соответствующие этой ракете, включая воздушный подрыв и разлёт большого количества высокоскоростных вольфрамовых шариков.
Анализ показал, что гражданские лица были убиты на расстоянии до 50 метров от точек подрыва, а разрушения простирались значительно дальше.
Вашингтон уже дал указание выйти из нескольких органов ООН и заявил, что впредь не станет добиваться места в Совете по правам человека.
Положение американо-израильской коалиции, бездарно увязнувшей в попытках нанести поражение Ирану, до недавнего времени можно было описывать как сложное, неоднозначное и где-то даже не совсем безнадежное. Окончательную ясность в ситуацию внесли йеменские хуситы. Перекрыв Баб-эль-Мандебский пролив, они нанесли решительное поражение США в регионе.
Тут уже просто не о чем больше спорить. Грандиозные авианосцы и сотни истребителей, тысячи элитных морпехов и десятки кораблей сопровождения, подлодки, спутники, сотни разведчиков, советников, инструкторов, мощная пропаганда — все это теперь не имеет никакого смысла. Все это ничего не смогло сделать с бравыми партизанами-хуситами, которые буквально за одни сутки захватили острова у западного побережья Йемена.
Благодаря американо-израильской агрессии Иран теперь контролирует Ормузский пролив, а иранские прокси — хуситы — Баб-эль-Мандебский пролив. А это главные мировые торговые пути для перевозки нефти. Соответственно, нефть дорожает, Иран радостно ею торгует, а цены в США на бензин и дизель растут и растут.
Все цели своего вторжения Вашингтон выполнил с точностью до наоборот. Власть в Иране не пала, а укрепилась, получив народную поддержку. Нефть в мире не подешевела, а подорожала. Вопреки многочисленным санкциям, Иран не ослаб и не развалился — наоборот, получил контроль над важнейшими маршрутами товарооборота.
Военной репутации Штатов был нанесен смертельный удар — причем очень малыми средствами и точно выверенными асимметричными ударами. В результате американские базы в Иордании и Бахрейне, Катаре и ОАЭ разбомблены, их персонал разбежался, американские солдаты вынуждены переехать с баз в гостиницы.
Потери и ущерб настолько велики, что даже американцы вынуждены были их признать. "Они взорвали Бахрейн к чертовой матери", — сознался и. о. министра ВМС США Хун Цао, имея в виду базу американских военно-морских сил.
По поводу этих баз в американском обществе ведется дискуссия: стоит ли их вообще восстанавливать, или лучше тихо эвакуировать своих военных с Ближнего Востока и сделать вид, что так все и было задумано.
Короче, поражение США налицо. Вопрос только в том, как его оформить для американских избирателей. Они не очень-то любят проигрывать.
Символично, что последний пинок Вашингтону хуситы нанесли аккурат в 25-ю годовщину теракта 11 сентября. Он стал прологом к грандиозной лживой "войне с терроризмом", которую Штаты развязали на многострадальном Ближнем Востоке. Это был кровавый ад: оккупации, насильственная смена властей, инспирированные гражданские войны, гуманитарные катастрофы, массовое бегство мирных жителей. Нападение на Иран стало последним актом этой трагедии.
По подсчетам самих же американцев, их "война с терроризмом" унесла до 4,5 миллиона жизней простых граждан Ближнего Востока. Около миллиона было просто убито, 3,5 миллиона — непрямые потери.
Никаких выгод обычным американцам эта бойня тоже не принесла, несмотря на потраченные триллионы долларов из бюджета. А теперь война окончательно проиграна, и дядя Сэм навострил лыжи из региона. Аналитики советуют американским военным свернуть операцию и собираться домой.
"С американским присутствием на Ближнем Востоке покончено", — формулирует уважаемое издание Foreign Affairs и дает руководству совет: не восстанавливать военные базы, вывести контингенты, перестать упражняться в санкциях (они все равно больше не работают) и перейти к другим методам давления — дипломатии и "защите прав человека".
Главная потеря США в этом проигранном конфликте — это их союзники в регионе, которые честно пытались содействовать в "войне с терроризмом", верили всем лживым обещаниям, а в результате оказались абсолютно беззащитны под ударами возмездия со стороны Ирана.
Все благополучие стран Персидского залива держится буквально на волоске. Несколько ракетных ударов по их инфраструктуре и хранилищам питьевой воды — и они почувствуют себя так же, как несчастные жители Газы. Однако Вашингтон, развязав схватку, демонстративно не предоставил никакой помощи своим верным союзникам.
Что ж, разочарование в США с неизбежностью подтолкнет страны Ближнего Востока в направлении России и Китая. Думается, большинство стран региона и с Ираном предпочтут наладить отношения.
Мы к такому раскладу готовы: добро пожаловать в БРИКС. Нормальные взаимовыгодные отношения с высоким уровнем безопасности — это то, по чему истосковались страны, не раз обманутые и преданные Вашингтоном. Символично, что именно в эти дни саммит нашего альянса прошел в Нью-Дели. Именно там идет строительство нового мира, который наступит, когда Запад проиграет все свои войны.
Армия США создала и поддерживает полностью вымышленный мир для тренировок, с невероятно детальной предысторией, историей и лором.
Он известен как Среда тренировок «Решающее действие», или DATE (Decisive Action Training Environment). Вымышленный мир включает страны, такие как Атропия, Доновия, Ариана и Горга, каждая из которых занимает узнаваемые регионы, основанные на реальной географии.
Эти нации — гораздо больше, чем просто названия на карте. У них есть правительства, армии, политические фракции, экономические интересы, этнические напряжения, альянсы и десятилетия вымышленной истории. Армия использует этот тщательно проработанный фон для создания сложных тренировочных сценариев, которые бросают вызов солдатам и командирам.
В одной повторяющейся сюжетной линии силы США разворачиваются в Атропии, сталкиваясь с вторжением со стороны её могущественного соседа, Доновии. Солдаты могут одновременно столкнуться с регулярными войсками, повстанцами, перемещёнными гражданскими лицами, кибератаками, химическим оружием и электронной войной.
Цель — создать поле боя достаточно сложное, чтобы командиры не могли просто заучить сценарий. Их решения могут влиять на то, что произойдёт дальше, заставляя подразделения адаптироваться к меняющимся обстоятельствам, подобно тому, как это было бы в реальном конфликте.
Вымышленный мир также эволюционирует со временем. Армия регулярно обновляет сценарии по мере изменений в военной технологии, тактике и реальных угрозах.
Атропия стала настолько привычной в тренировках армии, что солдаты ведут вымышленные войны там уже более десяти лет, особенно во время крупных учений в Национальном учебном центре.
Когда речь заходит о самых опасных профессиях, воображение услужливо рисует людей в камуфляже, с оружием и в постоянной боевой готовности. Кажется очевидным: армия - это риск для жизни номер один.
Однако если отложить кинематограф и открыть базы данных по охране труда и статистику потерь, реальность оказывается куда прозаичнее - в мирное время среднестатистический вальщик леса или кровельщик рискует погибнуть на работе значительно больше, чем военнослужащий армии США или патрульный полицейский.
Откуда данные?
Для объективного сравнения используются государственные источники:
Бюро трудовой статистики США (BLS) — программа Census of Fatal Occupational Injuries (CFOI), которая считает смертность на рабочем месте в гражданском секторе на 100 000 занятых.
Министерство обороны США (DoD) — данные по потерям регулярных вооруженных сил (Active Duty).
В гражданском секторе США топ-10 профессий по коэффициенту смертельных случаев держится стабильно годами.
А как же полиция, пожарные и экстренные службы?
Кажется парадоксом, что люди, которые регулярно ездят на перестрелки, заходят в горящие здания и спасают пострадавших из искореженных автомобилей, рискуют меньше, чем водители мусоровозов. Однако статистика неумолима.
Смертность среди полицейских, пожарных и парамедиков (аналог МЧС) находится в диапазоне 10–14 на 100 000. Этому есть логичное объяснение: колоссальные бюджеты на безопасность и тренировки. Полицейский носит бронежилет, использует отработанные тактические протоколы и имеет постоянную связь с подкреплением. Пожарный защищен высокотехнологичной экипировкой и кислородными баллонами, а его действия подчинены строжайшим уставам, где риск тщательно просчитывается. В отличие от них, лесоруба или кровельщика не защитит ни один протокол, если многотонное бревно сорвется с цепи, а страховочный трос перетрется об острый край крыши. Гравитация и физика убивают надежнее, чем уличная преступность.
А что у военных в мирное время?
В регулярной армии США служит около 1,3–1,4 млн человек. Если взять периоды без масштабных зарубежных наземных кампаний, статистика выглядит следующим образом:
Гибель строго при исполнении обязанностей (учения, боевая подготовка, обслуживание техники). Коэффициент летального травматизма непосредственно на службе составляет от 8 до 15 на 100 000 военнослужащих в год. С таким показателем военная служба в мирное время находится где-то между электромонтерами высоковольтных линий и прорабами на стройплощадках.
Общая смертность военнослужащих от всех причин. Если сложить вообще все причины смерти контрактников (включая свободное от службы время), общий показатель поднимается до ~65–70 на 100 000 в год. Но львиную долю этой цифры составляют вовсе не военные маневры. Порядка 30% - это самоубийства, еще около 30% — бытовые ДТП в нерабочее время (личные автомобили, мотоциклы), а на несчастные случаи при боевой и летной подготовке приходится не более 15–20%.
Почему так получается?
- Регламенты безопасности. В мирной армии протоколы техники безопасности на полигонах, складах боеприпасов и в ангарах по жесткости не уступают атомным станциям.
- Армия – это, в основном, логистика и администрирование. Лишь небольшая часть личного состава регулярно бегает по полигонам и прыгает с парашютом. Огромная доля - операторы связи, механики, техники, медики, специалисты по снабжению и клерки, чей рабочий день проходит за столом или на базе.
Итог
Военная служба несет в себе колоссальный потенциальный риск, который раскрывается только во время вооруженных конфликтов (тогда смертность в пехотных подразделениях переваливает за 300–500 на 100.000, обгоняя любые гражданские специальности).
Однако в условиях мирного времени, благодаря строгим уставам, экипировке и стандартам безопасности, работа в силовых и экстренных структурах оказывается статистически безопаснее, чем ежедневный труд вальщика леса, кровельщика, садовника или рыболова.
