История одного подвига: Пожарный Пётр Станкевич пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти из огня шестерых людей.

Сотрудник МЧС Пётр Станкевич на пожаре в Москве вынес из огня шестерых жильцов, включая двоих детей, но сам получил ожоги, несовместимые с жизнью. Ему был 31 год. У Петра остались жена и две маленькие дочки.

В ночь с 5 на 6 февраля 2017 года в Москве на улице Шипиловской в квартире на четвёртом этаже произошёл пожар. Часть людей оказались заперты в ловушке: некоторые прятались в дальних комнатах, один мужчина, спасаясь от огня, даже выпрыгнул из окна – к счастью, он остался жив. Пётр Станкевич был в числе пожарных прибывших на место.

Как рассказал начальник ГУ МЧС по Москве Илья Денисов, в доме с непростой планировкой создались условия для высокой температуры, чтобы произошёл тепловой выброс. Из-за теплового выброса у Петра Станкевича, который пошел спасать людей, лопнула защитная маска. В течение многих часов врачи боролись за его жизнь, но спасти не смогли: он умер от ожогов. Зато сам спас шестерых жильцов.

Спасённая женщина:
– Сразу пошел запах в комнату. Я подняла детей, одела. Мы стояли на кухне с открытым окном, дальше всего от пожара. Потом пришли пожарные, детей забрали, а потом меня. Страшно, конечно, даже не с первого раза у меня получилось набрать номер пожарных.

Петру Станкевичу был 31 год. Он был женат, в браке родились две девочки Алина (6 лет) и Алиса (2 года).

Инна Паустовская, подруга семьи:
– Они с супругой Катей всегда рисковали жизнью. Даже на отдыхе не забывали свое призвание и спасали тонувших. По выходным тренировались, отрабатывали рабочие элементы. Много раз он спасал людей даже в свои выходные дни, выезжая на пожар, если был по близости, так как всегда все необходимое снаряжение с собой (а весит оно более 30 кг. Я даже поднять его не могла. А люди в этом работают).
Или помогая с женой при ДТП на дорогах, оказавшись свидетелями, еще до приезда скорой помощи. Или инструктируя знакомого по телефону, как запустить остановившееся сердце у ребенка, которого в итоге удалось спасти! Петя просто не успел выйти из пожара. Он был ответственным и не уходил раньше, пока на 100% не завершит работу. И так работал больше 10 лет. Он совсем юным пришел в эту профессию, точнее, профессия выбрала его.
Опытный спасатель, проработал в пожарно-спасательном гарнизоне столицы более 10 лет. В 2009 году завоевал звание чемпиона Москвы по многоборью спасателей, а в 2011 году - чемпиона России на соревнованиях по ликвидации последствий ДТП. Награжден ведомственными наградами Правительства Москвы и МЧС России. С 2011 года Петр Станкевич работал в Аварийно-спасательном отряде № 4 Московского пожарно-спасательного центра.

Также Пётр профессионально играл на гитаре, был участником музыкальной группы «Принцип равновесия»

Недетский подвиг 12-летней Юли Король, которая в сильный шторм спасла детей и инструктора на озере в Карелии

Будто бы сама вселенная была против злополучного похода. В детском лагере отсутствовали детские спасательные жилеты, на одном из каноэ не было пробок на герметичных отсеках, что влияло на плавучесть судна в аварийных ситуациях, некоторые дети не умели, либо плохо умели плавать, и самое главное - оповещение от МЧС, которое сообщало о надвигающемся шторме.
Однако эти факты были проигнорированы руководителями детского лагеря "Парк-отель "Сямозеро" и инструкторами, и за эту ошибку маленькие дети поплатились собственной жизнью.
Сегодня хотел поделиться подвигом одной 12-летней девочки, которая не думая о собственной безопасности вновь и вновь прыгала в бушующее холодное озеро и спасла нескольких детей и одного инструктора.
Лагерь. Шторм. Начало.
На тот момент Юле и ее брату-близнецу Диме было всего по 12 лет. Отец их бросил после развода, а их матери после нескольких инсультов самой требовался уход. Так и вышло, что на руках бабушки Галины Гончаровой остались двое маленьких внуков и дочь-инвалид.
В июне 2016 года дети попали в карельский лагерь "Парк-отель "Сямозеро". Несмотря на предупреждения о надвигающейся непогоде, 17 июня 47 детей из отряда "Поморы" погнали в 4-дневный поход в сопровождении 4 инструкторов.
Почему погнали? В ходе разбирательства прокуратура выяснила, что и в 2015 и 2016 году лагерь принимал гораздо больше детей, чем мог вместить. Те, кому не хватило мест в капитальных строениях, жили в дырявых палатках. Тех, кому не хватало мест в палатках, отправляли в походы и сплавы.
18 июня в 13 часов группа детей с инструкторами на 2 каноэ и одном надувном рафте продолжили свой сплав. Примерно в 16 часов начался сильный порывистый ветер. Надувной плот словно перышко сразу же унесло и прибило к небольшому острову, а оба каноэ (одно было с дефектом), которыми особо никто не умел управлять, вскоре перевернулись.
Холодная вода около 10 градусов, сильные порывы ветра, которые буквально срывали с детей одежду, большие волны, а также огромные спасательные жилеты 56 размеров на маленьких телах только усугубляли положение.
Юля Король. Подвиг
Когда дети оказались в воде, со многих ребят спасательные жилеты просто послетали. Многие получали травмы, ударяясь о лодку. Даже опытным пловцам было бы сложно в таких условиях добраться до острова, что уж говорить о маленьких детях. Юля со своим братом была на одном из каноэ, и они до последнего держались за руки, но сильные волны раскидали их по разным сторонам.
Чуть позже девочка узнает, что ее брат выжил. Несмотря на то, что Юля была без спасательного жилета, она помогала другим детям выбраться на берег. Некоторые спасенные дети находили силы, чтобы поблагодарить Юлю, но спустя время они покидали этот мир. Всего на счету Юли 5 сохраненных жизней, среди которых один инструктор.
Оставив спасенных детей на берегу, девочка начала искать дорогу к деревне. Продрогшая и обессиленная Юля прошла около 4 км. Через некоторое время девочка добралась до маленького поселка Кудамы, оттуда вместе со взрослыми она вызвала МЧС, после чего вернулась и продолжила спасать детей.
14 детей выжить не смогли.
Ответственность. Наказания
Этой трагедии можно было избежать. Но халатность руководства, неопытность инструкторов, безразличие фельдшера скорой помощи, которая не отреагировала на звонок утопающих, повлияли на исход.
В 2019 году директор детского лагеря - Елена Решетова вместе с замдиректора Вадимом Виноградовым получили по 9.5 лет колонии. Один из инструкторов также был осужден на 8 месяцев колонии-поселения.
Ирина Щербакова - фельдшер, которая не зарегистрировала звонок от 11-летнего Всеволода Заслонова и бросила трубку, получила 3 года в колонии-поселении с отсрочкой, пока ее дочь не достигнет 14-летнего возраста.
С Суоярвской ЦРБ в пользу каждого потерпевшего было взыскано по 300 тыс. руб.
Осенью 2016 года Павел Астахов - уполномоченный по правам ребенка, был отправлен в отставку. Своим вопросом выжившим: "Ну что, как поплавали?", - вызвал бурю недовольства среди россиян.
Юля Король. Сейчас.
Долгое время девочка не могла оправиться от пережитого потрясения, и проходила психологическую реабилитацию. Да и стоит ли об этого говорить. На тот момент ей было всего 12 лет...
В июле 2016 года Юля была награждена медалью МЧС "За спасение погибающих на водах", осенью - медалями "За спасение погибавших", "За мужество в спасении", стала лауреатом в номинации "Дети-герои".
После окончания школы Юля хотела поступить в колледж МЧС, но из-за проблем со зрением ей пришлось пересмотреть планы и поступить в пед.колледж. Она хочет стать преподавателем физкультуры для детей с особенностями развития.

Труженик тыла очень ждал 9 Мая

94-летний труженик тыла Никодим Кочергин скончался 4 мая 2026 года в ЦРБ Сальска. По словам его дочери Светланы, две с половиной недели медики отказывали отцу в госпитализации, настаивали на «старческом маразме» и твердили, что ему «ничего уже не поможет». Мужчина очень ждал День Победы, но не дожил до него пять дней.

Корреспондент 161.RU поговорил с дочерью ветерана, чтобы узнать, что произошло с Кочергиным в последние недели его жизни и почему родственники считают, что трагедии можно было избежать.

Ночью 4 мая Светлана сидела у кровати отца в палате терапевтического отделения Сальской центральной районной больницы. 94-летний Никодим Кочергин к вечеру уже не мог пить — дочь поила его с ложечки, а потом он перестал дышать.

— Я пошла в сестринскую и сказала: «Он уже не дышит». Медсестра подошла, проверила пульс, рукой махнула и ушла. Никто ничего не cделал, — вспоминает Светлана.

Никодим Сергеевич Кочергин родился 2 сентября 1931 года в селе Машкино Дмитровского района Курской области. Когда началась война, ему было десять лет. Он пережил оккупацию, подростком помогал возводить капониры и рыть окопы для подготовки Курской битвы, видел Прохоровское танковое сражение. После освобождения территории работал в поле наравне со взрослыми — впрягался в плуг вместо лошади. По словам дочери, до последнего дня ее отец оставался в сознании и очень ждал 9 Мая — своего главного праздника.

«Старческий маразм» и две недели отказов

Несмотря на преклонный возраст, Никодим Кочергин вел обычный образ жизни. В конце апреля 94-летнему мужчине стало плохо: по словам дочери, нарастали отеки, появилась одышка, судороги в ногах, была задержка мочи.

После войны Кочергин окончил землеустроительный техникум в Курской области и Ростовский инженерно-строительный институт. Сначала работал геодезистом, объездил многие регионы, одно время даже трудился в Дагестане в горах. Затем переехал в Егорлыкский район Ростовской области, оттуда в Сальск, там трудился в городской архитектуре, проектировал и строил здания, сам построил свой дом. Работал практически до 85 лет — после чего ушел на пенсию.

Первую скорую Светлана вызвала 19 апреля. Фельдшер, как утверждает женщина, даже полноценно не осмотрела больного.

— Она только зашла в квартиру, подошла к окну, огляделась. Папа лежит, кричит от боли: он задыхается, болит сердце. А медсестра: «Это у него старческий маразм», — с таким еще надменным видом. Я опешила. Какой маразм? Он все даты помнит, все имена помнит, он лежит и все это слышит, — вспоминает дочь свой разговор с фельдшером.

До последнего дня Никодим Сергеевич сохранял ясный ум и феноменальную память: помнил даты, полководцев, сослуживцев по фамилиям и именам, названия аулов и перевалов, где жил в Дагестане. Много читал, особенно военную историю, любил рисовать и мастерить, играть с кошками. И даже получал поздравления от президента России.

Как рассказала дочь, кардиограмму так и не сняли, а вместо лечения вкололи обезболивающее.

— Я спрашиваю: «Ну что сделать-то с сердцем?» — «Купите ему обезбол». И уехали. Помощи никакой, — вспоминает Светлана.

Дальше было то же самое. Участковый кардиолог — «не выйдет в ближайшие дни», фельдшер на вызове — «сходите к хирургу». Хирург заявил: «Тут моего ничего нет, надо проверить сердце». Как утверждает Светлана, врачи один за другим повторяли: «Ему уже ничего не поможет, силы уходят».

Состояние мужчины продолжало ухудшаться. Первого мая приехала очередная бригада. По словам дочери, медик снова ничего не сделала, а на просьбу госпитализировать отца закричала: «А что, ты хочешь, чтобы он 200 лет жил?».

«Через четыре дня я уже в ритуальный магазин пойду»

Доведенная до отчаяния, женщина побежала по всем возможным инстанциям.

— Везде, куда ни обратись, помощи нет. Никто ни за что ответственности не несет, и ни к кому отношения не имеет. Не дают ни телефона главврача, ни доктора. Стоишь под дверями кабинетов и администрации, как преступник, пока кто-то не выйдет, — недоумевает Светлана.

Второго мая она наконец дозвонилась на горячую линию Минздрава Ростовской области. Только после этого, как утверждает женщина, приехала новая скорая, ему сделали ЭКГ. Пожилого мужчину, который уже не мог ходить, спускали с четвертого этажа при помощи МЧС.

Пока семья ждала госпитализацию и МЧС, не понимая, примут ли Никодима Сергеевича в больнице, Светлана позвонила дежурному врачу в приемный покой. Тот якобы пообещал: «Приеду в первой половине дня понедельника, посоветуемся, если будут места — госпитализируем».

— Отец уже задыхался, был в критическом состоянии, а врач сказал — осмотрю только через 4 дня. Я ему и сказала: «Через четыре дня я уже в ритуальный магазин пойду». Так оно и получилось, — говорит Светлана.

Второго мая, в субботу, около 17:00 ветерана все-таки положили в ЦРБ. Дочь утверждает: не в кардиологию, а в терапию, хотя у него в анамнезе был острый инфаркт миокарда (перенес в 2009 году — Прим.ред.) и явные признаки кардиологической патологии.

За полутора суток, как вспоминает Светлана, дежурный врач зашел в палату только один раз, просто проверить, капельницу не поставили ни разу, инфузионной терапии не проводили, лечение сердечной недостаточности фактически не начали. На все вопросы, женщине отвечали: «Ждите понедельника, после праздников».

В карте Сальской ЦРБ основной диагноз — сердечная недостаточность, сопутствующий — поражение сердечной мышцы. При поступлении состояние оценили как «средней тяжести». Все документы: медицинская карта, первичный осмотр, кардиограмма и свидетельство о смерти есть в распоряжении редакции.

— Я так добивалась этой госпитализации и так воспрянула духом, когда его положили. Думала: ну хоть что-то. А приехали в ЦРБ — и ничего. Никаких капельниц, никаких уколов. Я всю ночь сидела рядом с отцом, вообще никто не приходил, — вспоминает Светлана.

В 03:20 ночи 4 мая, в понедельник, Никодим Сергеевич перестал дышать. Со слов дочери, медсестра ограничилась проверкой пульса, констатировала смерть и ушла, реанимацию не проводили. А в истории болезни позже подробно описали реанимационные действия, которых на самом деле не было.

За неделю до смерти, когда он начал слабеть, ветеран сказал дочери: «Я, наверное, не доживу до 9 Мая. Я так ослаб за эту неделю». Он не дожил пять дней.

Дальше, по словам Светланы, стало совсем невыносимо: санитарка стала кричать на нее, употребляя нецензурную брань, и потребовала, чтобы дочь сама переместила тело отца на каталку.

— Она орет: «Кого хочешь зови, в морг сама вези». Я говорю: «Да как я его понесу?!» У меня умер отец, а она кричит на меня матом и стоит, подбоченившись, — рассказывает Светлана.

Диагноз, которого не было

Историю болезни, продолжает Светлана, семье выдали с трудом — спустя две недели. Сравнив записи с тем, что она видела сама, родственники нашли целый ряд расхождений.

Так, в 23:30 3 мая дежурный врач, вопреки записи в карте, осмотр, по словам дочери, не проводил и никакого «психомоторного возбуждения» у пациента не было. Время смерти в документах указано — 05:00, хотя дыхание, по информации Светланы, остановилось еще в 03:20. В истории болезни подробно описаны реанимационные мероприятия, которых, как утверждает семья, на самом деле не было.

Кроме того, в карте значится «сахарный диабет II типа», тогда как у Никодима Сергеевича, по словам дочери, его никогда не было: на учете у эндокринолога он не состоял, а домашние замеры сахара были в пределах нормы. Наконец, запись ЭКГ в истории, как считает семья, не совпадало с реальным состоянием мужчины, а кардиограммы, сделанные сотрудниками скорой и врачами уже в больнице — сильно отличались.

Подтвержденных хронических болезней у Кочергина, как рассказывают родственники, никогда не было, он чувствовал себя нормально. Серьезные недомогания были только дважды. В 2009 году Никодим Сергеевич пережил инфаркт, после чего начал принимать поддерживающую терапию. В 2013 году у мужчины обнаружили воспаление легких — он заболел после одной из геодезических экспедиций.

Сразу после смерти, как утверждает Светлана, в больнице и морге стали требовать деньги. Вскрытие, которое по закону должно быть бесплатным, по ее словам, оформили как платную услугу — пришлось оплатить 7 880 рублей в банке (в справке значилось «санитарно-гигиеническая обработка тела»).

— Он мне сказал: «Платите за вскрытие». А потом в чеке написали, что это были «санитарно-гигиенические услуги». Омовение, бальзамирование и одевание ему никто в больнице не делал — это позже сделали сотрудники ритуальных услуг, — говорит Светлана.

Кроме того, сотрудник морга якобы потребовал 5 000 рублей наличными — за хранение тела за ночь. Как утверждает женщина, он пояснил: «Если бы не удостоверение ветерана, было бы на 10 тысяч дороже». Деньги за эту «услугу» мужчина взял в карман, чек не выдал.

По федеральному закону № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан» патологоанатомическое вскрытие в стационаре проводится бесплатно. Платными могут быть только отдельные услуги — например, косметическая подготовка тела к похоронам, — и только с согласия родственников. Чеки на оказание платных услуг в ЦРБ Сальска есть в распоряжении редакции.

Семья считает, что именно ненадлежащее оказание медицинской помощи сотрудниками скорой и ЦРБ Сальска привело к смерти ветерана. Родственники обратились в страховую компанию с просьбой организовать внеплановую ведомственную экспертизу качества медпомощи и подали заявление в Следственный комитет.

— Конечно, можно было бы спасти, если бы что-то делали. А вместо этого приезжает врач и орет. Даже если не брать в расчет клятву Гиппократа — это чисто не по-человечески, — отмечает Светлана.

Редакция 161.RU пыталась связаться с руководством ЦРБ Сальска, чтобы уточнить детали трагедии. На телефонные звонки руководство не ответило. Мы также направили запросы в больницу и областной Минздрав.

источник: https://161.ru/text/incidents/2026/08/21/76597128/

Самолет Ан-3 принадлежал Авиалесоохране. У него загорелся двигатель, сообщили в МЧС. На борту находились семь человек. Погибших и пострадавших, по предварительным данным, нет. На месте работают 12 человек и три единицы техники.

KP.RU