(месячный марафон 1рассказ/день)

Тут один комментарий под прошлым постом возник...

Звучал он так (пунктуация и орфография сохранена): "Жить . приносить пользу надо там . где родился и вырос !! остальные -- предатели !! Иуды !!"
Ну это так, чисто посмеяться. Грустно посмеяться, ибо на чужбину люди не от сладкой жизни едут.
Или, банально, не могут приносить эту пользу дома. Либо не в полной мере.

Был еще один (пунктуация и орфография сохранена): "Автор, а где Вы родились? Какая там была природа? Вы ее помните?"

Помню. Она мне снится...

В тот день мне никуда не нужно было идти.
То есть не только в тот день, но и неделю или месяц. Максимум, куда я должен был сходить - это с дедом за яблоками.

Выглядело это примерно так:

За день до похода дед заготавливал палку-доставалку. И нет, это не та палка, которой я пугал соседских кур, вольно пасущихся перед нашим домом. И не ту, что нещадно косила крапиву или колорадских жуков на картофельной ботве (в день Ч жуков полегло не мало, но и наказали меня тогда знатно, ибо картофель, так же, пал смертью храбрых)
Это была палка для яблок. Огромная длинная жердь, которая легко перевешивала меня, с сеткой из проволоки на конце. Проволока эта имела произвольную конструкцию. Признаться, хуже изделия рук человеческих я на тот момент не знал. Но дед страшно был доволен этой своей разработкой, состоявшей из хаотично намотанных проволочных мотков на такой же
проволочный каркас, слабо напоминавший кружку или некий сосуд.
Для деда он, видимо, напоминал ковш самого Диониса, и поэтому высмеивать сие изобретение я права не имел.

Тормозок тоже готовился загодя.

Бабушка собирала его тщательно, будто бы провожая деда в шахту на целую неделю.
Наш край был очень славен своим угольным промыслом. Обычно первое, что спрашивали у человека, с которым предстояло познакомиться, было - "с какой ты шахты?"
И не как тебя зовут, и не сколько тебе лет, и не откуда ты путь держишь.
В номере шахты скрывался некий сакральный смысл, который мой детский мозг постичь не мог.
Добрая половина взрослого мужского населения в те годы работала по области в шахтах. Шутка ли, на 10 лет раньше на пенсию, да еще и доплаты за опасное производство? Плюс, это была какая-никакая романтика. Шахтер - звучало гордо и опасно. По сих пор у меня перед глазами барельефы высоких мускулистых мужчин, гордо держащих в своих руках отбойные молотки, подпирая могучими спинами своды "Дома Угля".

Стране угля, а нам - яблок!

Дед в ту пору уже вышел на пенсию. Застал я его, в свое время, в подобающем антураже из угля и грязи, лишь однажды. Он тогда еще кукурузы в ближайшем поле наворовал и принес в огромном холщевом мешке домой. На черном, как ночь, лице красовалась белоснежная ухмылка мужчины - добытчика. Смотри как могу, мол!
Ах, да! Тормозок - это такой жаргон у проходчиков. Означает он быстрый и смачный перекус, когда ты "тормозишь" угольный
конвейер и предаешься чревоугодию в богом данное обеденное время.
Собирала бабушка его тщательно. Со всей дотошностью, присущей воспитателю детского сада, она филигранно отмеряла нам порции хлеба и колбасы в дорогу. Но видимо меня она тоже считала за здорового мужика - ибо часть еды стабильно возвращалась домой после охоты.

Яблочной охоты.

От деда Рафаэла нам, неблагодарным потомкам, остались в память огромные сады. Личность его была мистической. Знали лишь, что при дворе самого Графа старик Рафаэль сажал изумительно ровные ряды самых лучших сортов яблок. С хирургической точностью целые гектары земли были прорежены и засажены вкуснейшими дарами местной природы.
После революции деда не стало, но сад решили сохранить. Он, в последствии, пережил войну, карибский кризис и перестройку, и нас еще переживет, вестимо. И если во времена советов к яблочному наследию относились с уважением, то эпоха пьяного угара 90х привела сады в самый плачевный вид. Вроде бы и хозяин у них был какой то, на бумаге, а
все равно яблочки гнили и кололись оземь почем зря, пока идеально ровные тропки меж ними зарастали крапивой и прочим бурьяном.

Идти до них было далече.

Местные, с ближайшего поселка, частенько наведывались в сады, а вот городским нужно было туда топать где-то с час, а то и поболе.
Дорога пролегала по живописнейшим местам.

Первым на пути был мост.
Мост был хорош тем, что пропускал дальше только лишь сильных духом. Некогда мощная постройка советских времен, сконструированная по принципу "плохо скроен, да крепко сшит" ныне норовила поломать зазевавшимся путникам ноги, ежели промахнуться в шаге мимо половицы. Или просто скинуть в болото, если за поручень во время не схватиться.
Коварная трясина под мостом звала своей неизведанностью, но все же я не рисковал, и внимательно ступал за дедом. Дед же шел вслепую, смоля папироску по дороге. Мол не на того шахтера напал, мост! Курил он смачно и много. Пачка "Примы" улетала за день. Меня же тошнило от одного ее дыма. То, как он выкуривал эти сатанинские папироски, оставалось для меня строжайшим секретом. Ибо тех моих сверстников, кто, рискуя легкими и притрагивался к дедовской "махорке" потом лупили нещадно. Видать было за что.
Поэтому секрет так и оставался секретом.

Ну так вот.

После моста был родник. С родника начинался Бугор. Бугор - это такое место, где летом собирают землянику и теряют коров на выпасе. И еще сено косят для кроликов на зиму.
Бугор простирался вдоль затухшейся речки, в которой, некогда, водились исполинские карпы и милые карасики. Ныне остались лишь лягушки да головастики.
Шел он вдоль реки, аж до самой автостанции. Мимо графского дворца, мимо площади Ленина.
Бугром пугали детей, бугор был приключением. Но мы миновали и бугор, ибо впереди было гораздо более увлекательное занятие, нежели собак гонять вдоль реки.

На шанхае, за мостом, было много курей.

Они хаотично разбегались каждый раз, когда мы надвигались на них. Мне очень нравились куры. Я изучал их, высматривал, куда они кладут яйца, как разгребают червей. Но для деда куры были чем то, вроде мух. Прихлопнул одну - вот тебе суп. Подохла другая - еще народятся. Много ли курам надо! Курей обязательно атаковали соседские собаки. Обычно, собак их держали на цепи, но когда выпускали - они обьявляли кур врагами номер один. Так и шла эта их вражда всю жизнь. Но я всегда думал, что собаки и куры очень несчастны, и ежели помрет хоть одна из противоборствующих сторон, то жизнь каждого из оставшихся тотчас лишится любого смысла.
Так вот они и жили, враждуя на улице, и глубоко уважая друг дружку, сидя в конуре.

Шанхаем же называли поселок, который плавно начинался после родника, на бугре, и уходил в сторону от реки. Туда, где мое детское представление о мире кончалось.
Но с дедом-проводником мне было совсем не страшно. С уверенностью атомохода он шел вперед, на встречу приключениям, оставляя на пути лишь смрад и спички. Быть может, они защищали нас от злых духов тех мест, кто знает.
Так и шли, в облаке дедова дыма, болтая о том - о сем.....

Часть 2 я выложу завтра с утра, ежели вдруг кто то дочитал до сюда и ему понравилось.
Простите, ради Христа