Потоки „чающих движения воды“ Госдрама встречает неприветливо. — С крыши то и дело бухают огромные глыбы снега, заставляя ловцов дешевого счастья боязливо прижиматься к стенке. Какой-то тип с бобровым воротником по этому поводу ругает большевиков. На заплеванной лестнице и в фойе под ногой, как осенние листья, шуршат окурки. Оркестр наяривает „кирпичики“.
Уголок с выигрышами окружает густая толпа. Среди выигрышей — на почетном месте четверть „очищенной“.
— Вот бы что подцепить то, Ваня, к старому то рождеству и за двугривенный, и в очереди не стоять... обращается какая-то синяя поддевка к каракулевой шали.
Калашные щеки шали расплываются в масляную улыбку, поросячьи глазки на миг приобретают осмысленное выражение — в них сверкает восторг.
— „Да, ежели с осетриной“, со смаком отвечает шаль. У двери какая-то домохозяйка, пригорюнившись, бубнит соседке:
— Мой то, идол, 3 рубля просадил, а выиграл то всего на всего коробок пудры... Дома катком катается, лишнего двугривенного не даст, а тут, на поди, разошелся — корову, вишь захотел...
Соседка сочувственно вздыхает — да уж какая там корова.
А вот счастливец — тащит под мышкой пару ботинок.
— Хорошо, ребята, пришлось, обращается он к товарищам — а то у нас в мастерской как раз спецобувь не выдают...
У урн толпа... 10-ти летний мальчонка опасливо тянет билет, развертывает.
— Номер! — радостно взвизгивает он и, расталкивая толпу, бежит к выигрышам. Дежурная у лотереи, справившись в списке, торжественно вручает мальчонке четверть „очищенной“. Кругом хохот... Мальчонка опечален.
— Эх, мамке бы самовар, а теперь тятька опять напьется — бить будет.
— А ну-ка, барышня, на счастье моего сынка — солидно просит какой-то чадолюбивый папаша... Развертывает — а...л...легри...
„Огрели“ — хохочут кругом...
Публики прибавляется, а со двора призывно мычит корова.
